Грешное желание Грешное желание Клайв Макклинток стал жертвой ограбления и теперь мечтает отомстить преступникам. Но тут на его пути появляется очаровательная вдова с богатым поместьем. Кто же откажется от такого подарка небес? Вот только Клайв с каждым днем все яснее начинает понимать, что вдова-то вовсе не подарок. Другое дело - ее юная падчерица Джесси, которую мачеха выставляла вздорной и неуклюжей дурнушкой. Но одного взгляда на Джесси Клайву было достаточно, чтобы в сердце его вспыхнула любовь... АСТ 978-5-17-049550-4
75 руб.
Russian
Каталог товаров

Грешное желание

  • Автор: Карен Робардс
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Шарм
  • Год выпуска: 2008
  • Кол. страниц: 317
  • ISBN: 978-5-17-049550-4
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Клайв Макклинток стал жертвой ограбления и теперь мечтает отомстить преступникам. Но тут на его пути появляется очаровательная вдова с богатым поместьем. Кто же откажется от такого подарка небес?
Вот только Клайв с каждым днем все яснее начинает понимать, что вдова-то вовсе не подарок. Другое дело - ее юная падчерица Джесси, которую мачеха выставляла вздорной и неуклюжей дурнушкой. Но одного взгляда на Джесси Клайву было достаточно, чтобы в сердце его вспыхнула любовь...
Отрывок из книги «Грешное желание»
Пролог
Клайв Макклинток играл в покер с высокими ставками. Он сидел, беспечно развалившись, на своем любимом стуле у стены, за круглым столом в самом маленьком из трех публичных салонов парохода «Красавица Миссисипи». Тонкая сигара свисала из уголка рта, шейный платок был расслаблен, а длинные ноги в сапогах небрежно вытянуты. Красивая женщина, с пышной, едва прикрытой грудью, стоявшая позади, перебирала пальцами его черные упругие волосы.

– Перестань, Люси, ты мешаешь мне сосредоточиться, – протянул он, бросив на нее мимолетный взгляд через плечо. Она улыбнулась ему лукавой многозначительной улыбкой, притягивая завистливые взгляды трех других мужчин за столом. Люси игнорировала их. Все ее внимание было поглощено Клайвом.

– Ничто не может нарушить твоей сосредоточенности, милый. – Она нежно погладила пальцами его шершавую щеку, но потом, уступая его протестам, убрала руки, хотя и осталась стоять на прежнем месте позади него. Яркие голубые глаза красавицы сузились, когда она изучала его карты. Глаза Клайва, более светлые, скорее светло-голубого оттенка, снова вернулись к игре, не выдавая никаких эмоций.

– Дьявол побери, Макклинток, что ты намереваешься делать? – Мужчина слева от него, которого Клайв знал только как Халтона, сильно нервничал, и было с чего. Большая часть его наличных лежала в центре стола. Нескольких оставшихся у него бумажек едва ли хватит, чтобы позволить ему остаться в игре. Он уже пытался поставить на кон свои карманные часы вместо наличных, но попытка была отклонена. Это профессиональный покер с высокими ставками и только на наличные. Халтона допустили к игре лишь потому, что у него имелось десять тысяч долларов для первой ставки. Когда деньги у него кончатся, что, похоже, случится в ближайшие минуты, он выйдет из игры. Это ясно как дважды два, и Халтон, как и все они, знал правила, прежде чем сесть за стол.

Но нервное отчаяние мужчины пробудило в Клайве странное, чуть презрительное сочувствие. По этому безумному торгу было ясно, что на руках у Халтона оказались карты, которые выпадают раз в жизни, а он не воспользуется ими, потому что не сможет остаться в игре. Сам Клайв оказывался несколько раз в такой ситуации и не мог не посочувствовать Халтону. И все же тому не следовало играть. Если он не умеет проигрывать с небрежным пожатием плеч и улыбкой, ему нечего садиться за карточный стол. Клайв лишь надеялся, что у парня нет жены и выводка ребятишек, рассчитывающих на эти деньги, которые Халтон только что спустил. Хотя Клайв не представлял, почему это так или иначе должно его волновать.

Он был профессиональным игроком вот уже двенадцать лет, с тех самых пор, как взошел на борт своего первого колесного парохода желторотым шестнадцатилетним юнцом. Неуместные, отвлекающие эмоции, как жалость к противнику, в особенности к такому, как Халтон, давно должны были остаться в прошлом. В данный момент все его внимание было сосредоточено на одной-единственной цели – игре. Но в последнее время его хваленая собранность имела тенденцию рассеиваться, что являлось не очень хорошим знаком. Возможно, после этой игры он позволит себе некоторую передышку, может, даже отправится в путешествие. Только не на речном пароходе. От пароходов он устал так же, как и от покера. Осознание этого на пороге выигрыша, и выигрыша крупного, обеспокоило его. Он чуть заметно нахмурился, затем мысленно взял себя в руки. Нельзя думать об этом сейчас. Он должен думать только об игре.

По подсчетам Клайва – а в математике он был так же хорош, как и в картах, – сорок одна тысяча двести шесть долларов сейчас лежали в центре стола. Это целое состояние, и если удача продержится на его стороне еще совсем чуть-чуть, эти деньги будут принадлежать ему.

– Поднимаю ваши ставки до двух сотен. – Не отвечая конкретно Халтону, Клайв адресовал свое замечание Лебефу, который сидел справа от него, подтверждая слова действием.

Пришла очередь Халтона. Он с минуту сверлил злобным взглядом свои карты, затем с проклятием бросил их на стол.

– Я вышел, – с горечью проговорил он, собирая несколько оставшихся у него банкнот и глядя на кучу в центре стола так, словно хотел бы сгрести и ее тоже. Он неуклюже поднялся. Его стул с грохотом опрокинулся. Он начал отворачиваться, затем повернулся обратно, наклонился вперед, опершись руками о край стола, при этом глаза его горели ненавистью, когда он переводил их поочередно на трех оставшихся игроков. Ропот пробежал по толпе собравшихся наблюдателей, и несколько человек попятились в сторону, уходя с дороги.

Взгляд Клайва был обманчиво ленивым, когда он поднял его от своих карт и сосредоточил на Халтоне. Убийства из-за проигрышей гораздо меньших, чем у Халтона, не были редкостью, и за двенадцать лет Клайв повидал их немало. Несмотря на запрет проносить оружие на борт, за соблюдением которого капитан «Красавицы Миссисипи» рьяно следил, Клайв был, в сущности, подготовлен. Маленький, сделанный на заказ, пистолет укромно располагался у него в сапоге. Если Халтон сделает хоть одно неверное движение, то в доли секунды получит пулю.

Но в отличие от Клайва Халтон, очевидно, не был вооружен. Он просто обвел стол злобным взглядом, при этом рот его конвульсивно дергался, затем грязно выругался и снова отвернулся. Зрители расступились. Клайв пристально наблюдал за ним. Халтон выглядел отчаявшимся, а отчаявшиеся люди могут быть опасны. Но если Халтон сначала и намеревался применить силу, то явно передумал. Сорвав шляпу с вешалки, он нахлобучил ее на голову и выскочил из салона не оглянувшись.

Когда дверь за ним захлопнулась, взгляд Клайва вернулся к картам. Игра продолжалась без дальнейших эксцессов.

Когда она закончилась, Клайв оказался, как и ожидал, примерно на сорок пять тысяч долларов богаче.

– На парочку подвязок! – проворковала Люси, сев ему на колени и наградив победителя звонким поцелуем. Окончив игру, Клайв позволил себе расслабиться.

– Важно не то, что у тебя есть, а как ты это используешь, – отозвался он с многозначительной ухмылкой, стиснув руками пышные ягодицы своей подружки. Когда она захихикала и обняла его за шею, он сунул пачку долларов в соблазнительную ложбинку между грудей.

– О Клайв! – выдохнула она, почувствовав прохладное прикосновение бумажек. В ту же секунду она отпустила его шею и выудила доллары, стиснув бумажные купюры в кулаке.

– За то, что принесла мне удачу, – сказал он и ущипнул ее за прикрытый атласом зад. Она непроизвольно взвизгнула, еще раз поцеловала его и отвернулась, чтобы посчитать свои деньги. Клайв с усмешкой наблюдал за ней. Люси имела голову на плечах, которая была по меньшей мере такой же холодной и трезвой, как у него. Она любила мужчин, особенно его, но деньги любила больше. Уже одно прикосновение к ним приводило ее в восторг.

Клайв принимал поздравления с кивком и шуткой, сознавая, что за ним наблюдают почти все, находящиеся в салоне, когда он сгребал свой выигрыш в шляпу. Это был хороший и чистый выигрыш. Он давным-давно научился ловко прятать в руке тузы и незаметно вытаскивать карты снизу и использовать все остальные трюки и приемы. Он пользовался этим умением, когда было нужно, но не любил этого делать. Сегодня в этом необходимости не было, и он чувствовал себя исключительно хорошо. Еще несколько таких выигрышей, и он сможет купить землю и навсегда оставить эту грязную и вонючую Миссисипи.

Он был не дурак, чтобы держать при себе такую крупную сумму дольше, чем это необходимо. Покинув салон, он осторожно оглядел палубу с обеих сторон. Была уже поздняя ночь или, скорее, раннее утро, и большинство пассажиров давно разошлись по своим каютам. Только какой-то человек, которого Клайв не знал, стоял чуть поодаль, сжимая поручень, и смотрел на восточный берег реки. Был декабрь тысяча восемьсот сорокового, и река вздулась от дождей и имела своеобразный запах речной сырости. Ночь была ясной, с полной луной, дающей достаточно света, чтобы разглядеть грязную коричневую воду и безупречно чистую палубу. Ритмичное шлепанье гребного колеса и голоса, доносящиеся из салона, были единственными слышимыми звуками. Все выглядело так, как и должно, но Клайв не дожил бы до своих лет, если бы полагался только на удачу. Опустив руку, он вытащил пистолет из сапога и положил его поверх денег в шляпе, после чего направился к своей каюте. Утром он отнесет выигрыш в офис помощника капитана, где деньги будут путешествовать оставшуюся часть пути до Нового Орлеана в сейфе «Красавицы Миссисипи». По прибытии в Новый Орлеан они отправятся прямиком в банк, где более чем удвоят накопленные им сбережения. Когда-нибудь в недалеком будущем он навсегда оставит игру, за исключением, быть может, редких джентльменских пари. Он заработал себе средства к существованию, которые позволят ему твердо удержаться на этой земле.



Спустя несколько часов Клайв крепко спал в своей каюте, когда какое-то смутное ощущение опасности разбудило его. Его чувства были обострены годами осторожной жизни, и он мгновенно понял, что в каюте кто-то есть. Не Люси, которая восхитительно обнаженной спала с ним рядом, но кто-то другой. И если интуиция его не обманывала, этот кто-то сейчас подкрадывался к кровати.

В каюте было темно, как в преисподней. Он ничего не видел.

Рука Клайва пробралась под подушку, сомкнулась на рукоятке пистолета, вытащила его и прицелилась в того, кого он скорее ощущал, чем видел.

– Кто бы ты ни был, оставайся на месте, или я…

Договорить он не успел. В тот момент, когда его глаза наконец различили темную тень, крадущуюся во мраке, когда он вскинул пистолет и заговорил, разверзся ад кромешный. Еще одна тень материализовалась с пола рядом с кроватью, где, как ему казалось, никого не было, и с хриплым проклятием надвинулась из темноты. Вздрогнув от неожиданности, Клайв отреагировал моментально. Он резко сел, рывком нацелив дуло пистолета в сторону новой опасности. Но прежде чем он сумел оправиться от шока этой второй угрозы, скользящий отблеск света сверкнул на блестящем лезвии ножа, которое опускалось все ниже, ниже…

– А-а!

Клайв вскрикнул, когда нож прошел сквозь руку, держащую пистолет, почувствовав лезвие, вначале холодное как лед, а потом горячее как огонь, когда оно пригвоздило его руку с дрожащими пальцами ладонью вниз к матрасу.

– Клайв! – Лежащая рядом с ним Люси, вздрогнув, проснулась.

– Скорее!

Необходимости соблюдать тишину больше не было, и мужчина, который находился ближе к двери, распахнул ее и выскочил в коридор, зовя своего сообщника, который оставил борьбу и побежал за ним. В сером предрассветном сумраке, вливающемся в открытую дверь, Клайв узнал во втором мужчине Халтона. И увидел очертания собственного сапога с высоким голенищем, который Халтон крепко держал в руке, – сапога, в котором был спрятан выигрыш.

– Ад и преисподняя! – выругался он, не слыша испуганных криков Люси, выбирающейся из постели, и не ощущая боли, когда ухватился за все еще вибрирующую рукоятку и выдернул нож из руки. Деньги! Он должен вернуть свои деньги…

Как только рука освободилась, Клайв тут же бросился в погоню, подхватив пистолет с кровати здоровой левой рукой, и погнался за ворами, ограбившими и чуть не убившими его. Кровь текла из раненой ладони, капая на ноги и ступни. Он не замечал этого, как не замечал боли и своей наготы. Преследуя парочку, сбежавшую на нижнюю палубу, он перепрыгивал через две ступеньки и что-то кричал. Позади него бежала Люси и тоже что-то пронзительно кричала. Вахтенный офицер выглянул со своего мостика, чтобы посмотреть, откуда шум, но был слишком далеко, чтобы помочь Клайву. У ублюдков был приготовлен ялик, привязанный к поручню.

– Эдвардс! – прокричал Халтон своему сообщнику, который был в каких-нибудь двух ярдах впереди него. Первый оглянулся, не замедлив стремительного бега. Клайв вскинул руку, целясь в Халтона, но секунду промедлил, ибо не умел стрелять левой рукой так же хорошо, как и правой, Халтон бросил сапог. Бегущий впереди сообщник поймал его.

Первый был уже у поручня и собирался запрыгнуть в ялик.

Клайв отвел дуло пистолета от своей первоначальной цели и прицелился в мужчину, который теперь держал сапог. В сапоге были деньги.

Пистолет выстрелил. Мужчина с сапогом вскрикнул, покачнулся назад и повернулся, тяжело повалившись на палубу. Клайв попал точно в цель: он прострелил проклятому ублюдку голову.

Перепрыгнув через корчащегося в предсмертных судорогах сообщника, Халтон сдернул веревку с поручня и, перескочив через поручень, запрыгнул в ялик. «Красавица Миссисипи» катила вперед. Халтон, лихорадочно гребя в обратном направлении, исчез в туманной серой мгле предрассветной реки.

Клайв подбежал к поверженному. Позади него по палубе загремели шаги, но он не обращал внимания, как не замечал и побега Халтона.

Сапог. Где же сапог?

На палубе его не было, но парень точно держал его, когда Клайв выстрелил. Поминая дьявола, Клайв подтолкнул тело, переворачивая мужчину лицом вверх. Кровь струилась по лицу трупа из открытой раны над правым глазом, заливая волосы, почти такие же черные, как у Клайва. Голубые глаза невидяще смотрели вверх. Клайв едва удостоил покойника взглядом. Ему нужен был свой сапог – и он нашел его: на него упало тело. Обнаружив его, Клайв испытал невероятное облегчение. Присев на корточки, чтобы достать свои деньги, он впервые почувствовал боль в руке. О проклятие! Как же больно!

Но это было ничто в сравнении с тем потрясением, какое он испытал, заглянув в сапог и на всякий случай сунув туда левую руку, – внутри было пусто.

– Проклятые ублюдки! – взвыл он, отбросив пустой сапог в сторону и вскочив на ноги. Он подбежал к поручню, свесился, в бешенстве вглядываясь в серую мглу, в которой уже исчез ялик. Было совершенно очевидно, что Халтон бросил сапог лишь как приманку, а деньги вытащил заранее…

– Вы застрелили его насмерть, – послышался голос молодого офицера, в котором прозвучали благоговейный страх и некоторое беспокойство.

– Ублюдок! – прорычал Клайв, имея в виду покойника. Он знал, что, если сам не решит отправиться в погоню за своими деньгами, никакой погони вообще не будет. Развернуть пароход – дело отнюдь не простое. На это требуется час, а то и больше, и даже при хороших условиях это сложная работа. И вообще «Красавица Миссисипи» не поплывет в погоню за вором. Лучшее, на что мог надеяться Клайв, – это что судно остановится в следующем городе, чтобы он мог сообщить о воровстве властям. Сильно это ему не поможет.

Отвернувшись от перил, Клайв подошел к мертвому, с трудом удерживаясь, чтобы не пнуть труп голой ногой.

– Вот, милый. – Люси, тяжело дыша, прибежала вслед за офицером, который уже склонился над телом. Она протянула Клайву простыню. Клайв увидел, что сама она завернута в одеяло, которым они накрывались, и только теперь до него дошло, что он стоит совершенно голый на предрассветном холоде, на открытой палубе и головы любопытных начинают высовываться из дверей ближайших кают. Он взял простыню и обернул ее вокруг пояса, и тут же кровь закапала на белую ткань, оставляя на ней алые пятна.

– О, Клайв, твоя рука…

– К черту руку! Эти ублюдки украли мои деньги. Халтон и этот… Кто он, дьявол побери? Я никогда в жизни его не видел.

– Полагаю, его зовут Эдварде. Стюарт Эдвардс. Он взошел на борт в Сент-Луисе. – Офицер встал. – Мистер Макклинток, мне ужасно не хотелось бы говорить об этом сейчас, но что касается вашего пистолета…

Мужчина, либо безрассудно храбрый, либо не слишком сообразительный, протянул руку ладонью вверх. Несколько мгновений Клайв недоверчиво смотрел на него. Потом, покачав головой, отдал пистолет, не произнеся ни слова.

– Благодарю вас. Я уверен, у вас не будет никаких неприятностей из-за этого…

– Неприятностей? – Клайв рассмеялся хриплым, неприятным смехом. Его правая рука, из которой все еще капала кровь, висела как плеть и болела так, словно сам дьявол тыкал в нее своим трезубцем, но это была последняя из забот Клайва. Он хотел свои деньги! – Неприятностей? У меня только что украли сорок пять тысяч долларов, и вы думаете, меня волнуют неприятности из-за того, что я застрелил сукина сына, который это сделал? Меня волнует только возвращение моих денег!

– Да, но…

Кто-то, очевидно, вызвал капитана из его каюты, потому что он шагал к ним по палубе, на ходу застегивая рубашку.

– Мистер Смидерз! Мистер Смидерз, что, Бога ради, здесь происходит?

На лице мистера Смидерза, молодого офицера, явственно обозначилось облегчение при виде вышестоящего чина. Он не закончил то, что намеревался сказать, и поспешил шепотом поведать капитану о происшествии. Люси подошла и встала рядом с Клайвом, успокаивающе поглаживая его голую руку, пока он, гневно сдвинув брови, смотрел на убитого им человека.

– Ты мне должен, Стюарт Эдвардс, – пробормотал он трупу. – Ты должен мне, проклятый вор, и я намерен получить с тебя свой долг.

Глава 1
От него жди беды. Джесси поняла это в тот самый момент, как только увидела его.

Растрепанная и вся взмокшая после утренней верховой прогулки, она только что вернулась в дом из конюшен и рухнула в кресло-качалку на галерее второго этажа, которая, слава тебе Господи, была затененной и располагалась так, чтобы улавливать малейший ветерок. Ее волнистые рыжевато-каштановые волосы, уже давно выбившиеся из небрежного узла, неопрятными прядями свисали по обеим сторонам лица и по спине. Одна особенно раздражающая прядка пробралась под воротник и щекотала шею. Поморщившись, она нетерпеливо почесалась, не замечая и не заботясь о грязном пятне на костяшках пальцев, которое в результате ее действий полностью переместилось на правую щеку. И в самом деле, грязное пятно не могло нанести большого урона ее внешности, которая и без того была крайне неопрятной.

Ее амазонка была сшита, когда ей было тринадцать, пять лет назад. Когда-то она была ярко-зеленого цвета, но так выгорела и вылиняла за годы частой носки, что в некоторых местах приобрела оттенок покрытой пылью весенней травы. Но хуже всего то, что пять лет назад Джесси была более худощава. Теперь пуговицы спереди на лифе до предела натянулись, ее довольно пышная грудь сплющилась, сделалась почти плоской, хотя в прошлом году Тьюди вшила широкие вставки в боковые швы жакета. Юбка была вся штопаная-перештопаная и дюйма на три короче, чем дозволялось приличиями, выставляя напоказ ее поношенные черные сапоги. Правда, нельзя сказать, чтобы мысль о приличиях приходила Джесси в голову, когда она задирала ноги, скрещивая их в лодыжках и опираясь ими на перила, опоясывающие галерею, открывая взору множество белых нижних юбок и простые белые чулки.

– Это еще что такое? Ну-ка живо опусти ноги вниз и сядь как леди! – возмутилась шокированная Тьюди. Она тоже сидела в одном из кресел-качалок, расставленных в ряд на широком крыльце, погрузив свои шишковатые черные руки в миску с бобами, которые лущила для ужина. Джесси испустила раздраженный вздох, но послушалась, опустив ноги с громким стуком на пол. Довольно заворчав, Тьюди вновь обратила все свое внимание на бобы.

Рядом с крыльцом пересмешник с рубиновой шейкой перепархивал с цветка на цветок розоватой мимозы, от обилия которой большая хлопковая плантация и получила свое название. Характерные звуки, издаваемые крошечной птичкой, и яркое оперение привлекли взгляд Джесси. Наблюдая за пересмешником, она с наслаждением откусывала от вишневой тарталетки, которую стащила у Роуз, поварихи, проходя через комнаты дома, чтобы продержаться до ленча.

С дороги, которая огибала дом, послышались перестук колес и цоканье копыт, и вскоре в поле зрения показалась двуколка. Ее появление отвлекло Джесси, и она стала с интересом наблюдать за ее приближением. Увидев, что двуколка сворачивает на длинную подъездную аллею, ведущую к дому, вместо того чтобы продолжить путь в сторону реки, она нахмурилась. Это мог быть только кто-то из соседей, видеть которых она не имела особого желания, возможно, потому, что все они ее не одобряли и даже не скрывали этого. «Этот сумасбродный ребенок Линдси» – так называли ее жены плантаторов. Их утонченные дочки презрительно задирали перед ней свои носы, а их благородные сыночки, кажется, вообще не замечали ее существования. И такое положение вещей, как постоянно уверяла себя Джесси, ее вполне устраивало.

Затем, с еще меньшим энтузиазмом, чем она ждала бы прибытия одного из соседей, Джесси узнала маленькую и изящную, изысканно одетую женщину, сидящую рядом с возницей, – свою мачеху Селию. Ее глаза переместились на черноволосого возницу, где и задержались, сузившись. Его она совсем не знала, а в обществе, где каждый знает всех соседей, от богатейших плантаторов до самых бедных фермеров, это было причиной для удивления.

– Кто это? – Тьюди тоже подняла глаза, в то время как экипаж приближался к ним по обсаженной дубами подъездной аллее. Ее руки, занятые бобами, ни на секунду не останавливались, но в широко открытых глазах появилось любопытство, когда они задержались на незнакомце.

– Не знаю, – ответила Джесси, что ничуть не расходилось с истиной. Она избегала местных увеселительных сборищ так же усердно, как сторонилась змеиного гнезда, поэтому вполне возможно, что у кого-то был гость, с которым она не встречалась. Но было совершенно ясно, что мужчина не был незнакомцем для Селии. Селия сидела слишком близко к нему, так близко, что их тела соприкасались. Она не сидела бы так с каким-нибудь только что встреченным кавалером. Кроме того, Селия улыбалась и щебетала, открыто заигрывая, и каждые пару минут ее ладонь поглаживала рукав незнакомца или легонько похлопывала по руке. Такое поведение было фривольным. То, что Джесси знала о своей мачехе, вызвало у нее подозрение, что это ее новый любовник.

Она уже несколько недель знала, что у Селии появился новый мужчина. После десяти лет жизни со своей красивой белокурой мачехой Джесси могла сказать это наверняка. Отец Джесси умер девять лет назад, и за этот период времени количество любовников Селии исчислялось цифрой по меньшей мере вдвое большей. Селия была осторожна, но недостаточно, чтобы скрыть свои шашни от проницательных глаз своей отнюдь не обожаемой падчерицы. Впервые Джесси осознала истинную цель частых продолжительных отлучек Селии, когда случайно наткнулась на письмо, которое та писала своему любовнику и по ошибке оставила в задней гостиной. Зная, что нехорошо читать чужие письма, Джесси тем не менее прочла. Скабрезный язык послания и его откровенно страстный тон произвели на невинную наивную девочку, какой она была тогда, неизгладимое впечатление. Как только глаза у нее открылись, Джесси научилась читать свою мачеху как открытую книгу: беспокойство, раздражительность и мелочная злоба, когда у Селии был период без мужчины, и таинственность, скрытность и безразличие к проступкам Джесси, когда у нее кто-то был.

Последние несколько недель Селия порхала по дому с лукавой улыбкой, словно говорящей: «у меня есть тайна», и Джесси догадывалась, что новый любовник на подходе. По прошлому опыту Джесси догадывалась, что вскоре Селия отправится в очередную поездку по магазинам в Джексон, или будет якобы приглашена на бал или вечеринку в Новый Орлеан, или придумает какой-нибудь другой повод, чтобы уехать из дома на несколько недель, не возбуждая ничьих подозрений и не давая пищу для сплетен, в то время как сама будет наслаждаться обществом очередного любовника подальше от всевидящих глаз и светских ограничений. Такая хитрость могла обмануть соседей, которые были бы шокированы и не преминули выразить свое презрение, если бы узнали, что у очаровательной вдовы Линдси было столько же любовников, сколько котов у кошки во время течки, но Джесси было не обмануть. Полжизни наблюдая за ней, Джесси хорошо знала настоящую Селию, которая лишь внешне напоминала милую, добродушную женщину, которой притворялась. Настоящая Селия была жестокой и безжалостной в достижении своих желаний, словно тигрица, и почти такой же «добросердечной».

– Это первый раз, когда она привозит одного из них сюда, – пробормотала Тьюди, нахмурившись, и ее руки наконец замерли в миске с бобами, когда двуколка подкатила к переднему крыльцу и остановилась. Селия никогда не приглашала своих мужчин домой, и это, разумеется, одна из причин, почему Джесси почувствовала в душе такую тревогу. Но услышать, как ее беспокойство так сжато высказала Тьюди даже раньше, чем ей самой удалось установить его причину…

Джесси искоса бросила удивленный взгляд на бывшую няню, которая давно взяла бразды правления домом в свои руки – еще тогда, когда молодая жена Селия не проявила к этому особого расположения. Хотя почему Джесси должно удивлять, что Тьюди прекрасно понимает ситуацию? Тьюди, несмотря на уютную полноту и безмятежный нрав, имела глаза ястреба и мозги лисы. Ухищрения Селии обманывали ее не больше, чем изобретательные отговорки маленькой Джесси, которыми та оправдывала свои проказы и шалости.

Незнакомец вышел из двуколки, и глаза Джесси впились в него. Один из дворовых мальчишек подбежал, чтобы забрать экипаж, но взгляд Джесси не отрывался от мужчины. Селия и незнакомец были поглощены друг другом и не заметили, что с верхней галереи за ними наблюдают напряженные, недружелюбные глаза. Руки Тьюди замерли в миске с бобами, а Джесси перестала качаться и жевать.

Даже со спины незнакомец был достоин женского внимания. Он был высок, широкоплеч, с длинными мускулистыми ногами и густой гривой черных волнистых волос. Насколько могла видеть Джесси, на его черном сюртуке и бежевых брюках не было ни единой пылинки или морщинки. Этого было достаточно, чтобы отличить его от плантаторов и их сыновей, которые являлись официальными посетителями Селии. Стояла середина мая сорок первого года, было не так жарко и душно как будет позже летом в сыром и знойном районе дельты Миссисипи, но все равно достаточно тепло, и мужчины в округе уже к середине дня ходили помятыми и воняли потом. Но этот мужчина – Бог ты мой – его сапоги прямо блестели! Что-то в этой безупречной чистоте блестящей коричневой кожи заставило Джесси скрипнуть зубами. Она уже знала, что этот мужчина ей не нравится.

Она нахмурилась, когда незнакомец протянул руки вверх, чтобы обхватить Селию за талию, и легко снял ее с коляски. Хотя сам жест не выходил за рамки того, что джентльмен мог предложить леди, но эти руки с длинными пальцами в черных кожаных перчатках для верховой езды сомкнулись вокруг тонкой талии Селии с излишней интимностью, и держал он ее чуть дольше, чем позволяли приличия. Наблюдая, Джесси ощутила странное смущение, словно стала свидетельницей чего-то очень личного. Селия, разумеется, ослепительно ему улыбалась, что было отнюдь не удивительно. Если он ее любовник, а Джесси с каждым мгновением все больше убеждалась, что так оно и есть, то она, конечно же, будет ему улыбаться. А он будет взирать на нее с тошнотворной пылкостью и стараться подольше задержать на ней свои руки. Другими словами, вести себя в точности так, как он и вел себя теперь.

Селия рассмеялась своим мелодичным смехом над чем-то, что он сказал, задержав ладони на рукавах его безупречно сшитого модного сюртука, когда он поставил ее на ноги и наконец отпустил талию. То, как она восторженно улыбалась ему в лицо, как ее руки по-собственнически лежали на его руках, даже то, как она, казалось, всем телом подавалась к нему, когда он говорил, полностью подтверждало догадку Джесси. Этот мужчина – теперешний любовник Селии, и у нее хватило глупости и дурною вкуса, чтобы привезти его домой, в «Мимозу». Возникал вопрос – почему?

Как бы его ни звали, откуда бы он ни был, от него приходилось ждать беды. Джесси чувствовала это всеми порами, точно так же, как Тьюди чувствовала надвигающийся дождь.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170495504
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   270 г
Размеры:   206x 134x 16 мм
Тираж:   6 500
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Комцян М.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить