Золотая Ослица Золотая Ослица Это - четвертое издание романа \"Золотая Ослица\" за пять лет, что говорит не только о популярности его у читателей. Роман исследован различными учеными и признан пригодным даже для гаданий: столь точно соблюдены в тексте сакральные соотношения между всеми символами и знаками. АСТ 5-17-016683-4
79 руб.
Russian
Каталог товаров

Золотая Ослица

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Это - четвертое издание романа "Золотая Ослица" за пять лет, что говорит не только о популярности его у читателей. Роман исследован различными учеными и признан пригодным даже для гаданий: столь точно соблюдены в тексте сакральные соотношения между всеми символами и знаками.
Отрывок из книги «Золотая Ослица»
Звезда

Зал вздрогнул. Мужчины едва справлялись с запредельным возбуждением, женщины вытирали глаза и готовились пудриться. На сцене произошло все как раз из их жизни. Это сделала красивая женщина рост один метр шестьдесят семь сантиметров, блондинка, глаза карие, правильного телосложения, особых примет нет. Управилась за два часа, поклонилась, помахала рукой труппе театра, также участвовавшей в спектакле, занавес. Свет, цветы, сотни букетов, спасибо за внимание.

Давали пьесу "Розовый тигр", премьеру, о которой пресса уже всем все прожужжала. В главной роли - бесподобная Ли, никто и не ожидал ничего иного; да; когда она на сцене или на экране, все так и должно быть, - она всех приучила к неизбежности ее успеха за десять лет, пролетевшие с тех пор как ее впервые назвали новой звездой, только успех, только Великая Ли, рост метр шестьдесят семь, блондинка, телосложение очень правильное, глаза карие, особые приметы никому не известны.

У служебного выхода ее ждал автомобиль достойной марки, в котором сидел мужчина достойной наружности. Он слегка скучал, но самозабвенная любовь к своей роли, но привычное ожидание своего привычного торжества, когда он опять легко подтрунит над Ли, - дескать, сто букетов сегодня или сто семь, а вон там за углом опять мается тот в кепочке, явный технарь, и вообще - знаешь, моя хорошая, моя лучшая и несравненная, кепарь-технарь, кажется, готов на тебе жениться, если ты хотя бы спросишь его имя...

Она сядет на переднее сиденье, усталая Венера в пушистых мехах, которые удивительно легко поместятся в машине, скажет - "Ты неизменно оригинален". Закурит, посмотрит в окно на здание театра очень отрешенным взглядом, "каким смотрят на предмет своей страсти безнадежно влюбленные", - и они поедут домой, где она еще немного покурит, а потом красиво, элегантно, с обязательной примесью наивности, отдастся его техничному фокусничанью, потом скажет томно и, конечно, немного по-детски, все, что положено по случаю, потом еще покурит, подумает и уснет одновременно с ним.

Мужчина достойной наружности развлекал себя этими привычнейшими, но очень вкусными мыслями, от которых он никогда не откажется. Об этом даже в журнале было: как он ждет ее после спектаклей, после съемок, он. Главное действующее лицо.

Он посмотрел на часы достойной фирмы и увидел, что пора греть машину достойной марки. Ли вот-вот выйдет. Не выплывет, а именно выйдет. Она гениально нормальный человек, она женщина, которая ходит, говорит, трахается, а не ступает, вещает и занимается любовью. Это привлекало его больше всего, впрочем, как и всех его предшественников: ее повседневная нормальность. Время от времени, когда Ли в очередной раз собиралась бросить сцену и заявляла, что вот-вот встанет к плите и швабре и станет п р о с т о женщиной - по расхожим глупостям, неизвестно почему занимавшим ее сознание и донимавшим ее мужей щемящей несбыточностью, - так вот, время от времени она пила. Все подряд - и каждый вечер. Как снотворное. Но и в этом занятии, лишавшем ее человеческого облика напрочь, она ухитрялась сохранять свою естественную, свою собственную нормальность. Зачем ей была нужна тоска по плите и швабре, мужья не понимали. Страдали, нервничали, колобродили.

Мужчина за рулем точно знал, что он знает - один на всем белом свете, - что делать с этой женщиной. Он один понимает, что на самом деле она абсолютно нормальна. Он гордился собой с каждым днем все больше и больше. Гордился днем и ночью, особенно когда их знакомые, да и пресса, высказывались в том духе, что при нем произошел настоящий расцвет творчества великой Ли. Никто не справился, а он - молодец.

...Машина не заводилась. Он вышел, открыл, закрыл, проверил все, что знал, сел за руль, повернул ключ еще раз, два, десять: нет и все тут. Машина отказывалась. Мужчина достойной наружности начал с того, что проклял неповинного: "Розового тигра".

"Тоже мне название для мелодрамы! Для пародии на боевик - самое оно. А тут - бред. Актриса ее класса не должна участвовать в популяризации бреда. Незачем так любить деньги. У нее их много. Хотя и установочка, конечно, обязывает: денег, говорит, бывает или мало - или их не бывает. Черт, да что же с машиной?"

Зная за собой, что лучше не заводиться самому - нервничал он обычно очень ярко, яростно, неповторимо, это была его вторая любимая роль, - мужчина сдержался, не пнул ни колесо, ни сугроб. Он сделал несколько упражнений из редкостного комплекса дыхательной гимнастики и решил попробовать еще раз. Машина не завелась.

На пороге театра показалась красивая женщина без особых примет. В неимоверной шубе, на шпильках серьезной высоты, восхитительная, единственная, всем известная и так далее. Правда, умная, - психовать из-за машины не будет.

"Что будем делать?" - она, мигом оценив событие, спросила так, будто переспросила, повторив его слова. Он сказал:

- Добрый вечер. Я уже все сделал, что мог. Это мистика. Машина в порядке. Но она не заводится. Я готов оставить ее здесь и отвезти тебя на такси.

- А ведь я, мой дорогой, все-таки профессионал. Говорить обязана правильно и точно. Я это умение продаю каждый день...

- Что случилось? - он немного терялся, когда она шла в обход.

- Попытаюсь. - Она поуютнее устроилась внутри шубы, внутри машины, закурила и, глядя вперед, на засоленную скучную ленту пути, по которому они сегодня не пойдут, произнесла короткую обучающую речь о величии русского языка, о его уникальном коварстве, о тайных кознях синтаксиса. Короче говоря: - Если б ты, милый, предложил бы н а м поехать домой, а не подчеркивал мое преимущество перед машиной, которую ты готов оставить на улице, правда, перед театром, где ее каждый барбос знает, - короче говоря...

- Я ведь именно это и хотел сказать! - мужчина достойной наружности никак не мог разглядеть ближайшее будущее.

- Ну и сказал бы, - тихо и грустно возразила она.

- Ты капризничаешь. Имеешь право. Но уже очень поздно. Что ты предлагаешь?

- Встретимся в квартире. Ты доберешься сам. Я доберусь сама.

- Мы встретимся, как я быстро понял, дома.

- Когда ты избегаешь слова, соединяющего людей, я тоже начинаю пользоваться заменителями, - ее тон перестал быть окрашенным.

Мужчине стало зябко и страшновато. Ему почудилось, что за крохотную оговорку - (да как же с тобой, дорогая, вообще жить, если слова не скажи!) - его сейчас же уволят с любимой должности почти мужа великой Ли. Да и можно ли упрекать его в том, в чем она сама виновата! По ее же инициативе их отношения так отличаются от семейных, как квартира от дома. Как понятия.

Ли ждала, пока он думал. Заметив, что додумал, она поцеловала его в правую щеку и сказала, что эта помада не оставляет следа, - пока он не успел украдкой глянуть в зеркало. Она открыла дверцу и вышла.

- Ты испортишь туфли. На улицах везде соль. Зимой нельзя ходить на шпильках. В твоей шубе нельзя ходить одной.

- Ты прав. И Волга, возможно, впадает в Каспийское море. Не нервничай. Со мной ничего не может случиться. Криминальные элементы тоже смотрят кино.

- А из театров просто не вылезают!

- Точно. Я сегодня одного-другого в партере видела.

- Ты соображаешь? - он начал выходить из машины.

Ли отскочила метра на два, обернулась на театр, вспомнила об оставленных там цветах, но в этот миг в морозной тишине улицы прозвучал хруст поворачивающегося троллейбуса. Когда-то она им пользовалась. Дверь, прыжок, дверь. Мужчина достойной наружности успел заметить, что троллейбус был почти пуст.

Первое ощущение: оторвалась от преследования. Никто не гонится, но ощущение именно это. В чем дело? Он остался позади (может быть, там его и оставить - вместе с его абсолютно точными оговорками, с достойной наружностью, превосходным одеколоном, манерами, техникой современного секса, хрусткими деньгами...), около машины, которую готов был - не может быть! - бросить у театра.

Ли осмотрела место происшествия; троллейбус почти пуст. По ночам так принято. Господи, как давно не было никаких троллейбусов. Господи, как давно ничего вообще не было. Как давно ничего нет. Что делают, войдя в салон ночного троллейбуса? Небось платят. Как? Сколько? Где касса? Этот вопрос нельзя задавать пассажирам. Остановка. А вдруг контролер; а как они теперь выглядят? Раньше были злыдни с сумками из кожзаменителя. Как здорово? И где это я.

Красивая женщина в шубе, на шпильках, лихорадочно вспоминающая хоть что-нибудь общепринятое. Как это со стороны?

Ли с восторгом подумала, что если успеть домой до него, можно будет на секунду залезть в рукопись, - толстую тетрадку в темно-бордовой штапельной обложке; при нем, достойном, ничего не попишешь.

Она села куда попало - оказалось, весьма приличное место, можно смотреть в окно, можно не бояться и говорить это себе, ой. Сколько всего можно.

Представьте себе ощущения инопланетянина. Городской столичный троллейбус. Рядом кто-то сел. А если чуточку повернуться и посмотреть на него? Она была уверена, что рядом сидит мужчина. Она повернулась к нему. Мужчина. Она и не сомневалась. Ну и пусть сидит. Мужчины - хорошие, пусть сидят.

Тут она вспомнила, что великая Ли - звезда. Меня все знают - обычная мысль. И он тоже меня знает. И я для него - красивая женщина по имени, по форме, но он молчит, убитый недоверием к собственным глазам. Он думает, что я - двойник Ли. Он даже хочет это мне сказать. Он повернулся ко мне! Заговорит! Почему это интересует меня? Ведь я не боюсь? А чего мне бояться? Нерв-ный остался у машины. Сейчас он серьезно решает серьезную проблему; почти решил. Он нашел, кому заплатить за охрану машины до утра. Он не крохобор, просто осторожный достойный человек. А этот - кто? Какой? Кто ездит ночью в троллейбусе теперь? Кстати, где я?

Она сообразила, что ничего не соображает. Где-то надо выйти. Где и когда? Придется спросить у соседа. Это нормально. Дама заблудилась. Ли по-вер--ну-лась к соседу решительно: скажите. Будьте лю-безны. Мне нужно домой. Дом светлый, кажется кирпичным, улица называется, номер дома, рядом еще один театр.

- Я так и подумал, что вам на ту улицу. Это через остановку после меня. Понимаете? Я выйду. Потом еще одна. Потом выйдете вы. Вы поняли?

- Вы говорите, как с больным ребенком. Вы
педиатр?

- Нет.

- Как называется моя остановка?

- Золотой переулок, - сосед был учтив и терпелив.

- Вы... а что вы делали сегодня вечером? - Ли резвилась.

- Читал книгу. - Пассажир ночного троллейбуса был трезв, хорошо воспитан, любил читать книги. О Господи.

- Вы бываете в театрах? - она заинтересовалась разговором.

- Нет, - ответил сосед.

- А в кино?

- Нет.

- Телевизор?

- У меня здесь нет телевизора.

- Здесь? Вы живете в другой стране?

- Я путешествую. - Сосед был прекрасно воспитан, превосходно говорил по-русски. - Газеты, радио, видео и так далее также не входят в круг моих привычных интересов.

- Вы никогда не видели меня раньше? Ну,
скажем, в метро. - Ли почувствовала себя круглой идиоткой.

- Вы не бываете в метро. Я там всех, простите, видел. Кроме вас.

- Да, вы правы. - Ли отвернулась к замороженному слепому окну и стала вспоминать народные мудрости. Не умеешь - не берись и так далее.

Ее ногам было очень холодно.

- А вы скиньте туфли и подберите ноги под шубу, под себя. Эта ваша шуба - как отдельная квартира. А ваши ноги в этих туфлях - как санки, вынесенные на балкон в мороз для хранения. Заберите к себе - и все. - Он сказал это ровно, спокойно, любя человечество. Ли сделала что он сказал.

Притихла. Троллейбус кружит по морозу, теряя последних пассажиров. Остались двое, сидят рядом. Она - в оболочке шубы, он - рядом, заботливый и проницательный. Она повыше подтянула воротник, убрала внутрь светлые волны (конечно, у неё волны) волос, правую руку спрятала в левый рукав, левую -
в правый. Ей стало тепло и уютно. Попутчик внимательно осмотрел как она устроилась - и извлек из внутреннего кармана маленькую книжку в темно-бордовом штапельном переплете.

Оставить заявку на описание
?
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить