Преступление Преступление Пьяный загул дорвавшегося до отпуска в Майами шотландского детектива Рэя Леннокса, познакомившегося в кабаке с парочкой развеселых американок, приводит к совершенно неожиданным результатам... Рэй становится свидетелем жестокого преступления и намерен собственными силами вершить правосудие - и сделать это с истинно эдинбургской... АСТ 978-5-17-061475-2
278 руб.
Russian
Каталог товаров

Преступление

  • Автор: Ирвин Уэлш
  • Твердый переплет. Плотная бумага или картон
  • Издательство: АСТ
  • Год выпуска: 2009
  • Кол. страниц: 380
  • ISBN: 978-5-17-061475-2
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Пьяный загул дорвавшегося до отпуска в Майами шотландского детектива Рэя Леннокса, познакомившегося в кабаке с парочкой развеселых американок, приводит к совершенно неожиданным результатам... Рэй становится свидетелем жестокого преступления и намерен собственными силами вершить правосудие - и сделать это с истинно эдинбургской...
Отрывок из книги «Преступление»
Отпуск



Рэй Леннокс входит в зону турбулентности. Он поднимает забинтованную правую руку к носу, несколько лет назад сломанному и теперь кривоватому, и смотрит на свое отражение в экране выключенного телевизора, которым оборудовано пассажирское кресло. Предполагается, что телевизор скрашивает перелеты. У Рэя нос заложен, особенно одна ноздря; воздух входит и выходит с присвистом. Мысли скачут; чтобы перевести их на запасный путь, Рэй разглядывает другое тело – тело, вдавленное в кресло подле него.

Это Труди, его невеста; волосы у нее до плеч, и не просто светлые, а медового оттенка, выдающего грамотную работу правильного стилиста. Труди не видит Ленноксова напряжения. Наманикюренный, покрытый лаком ноготок подцепляет глянцевую страницу. Рядом с Труди место занято. Тела повсюду.

Только сейчас, под воздействием турбулентности, в салоне эконом-класса рейса Лондон–Майами, до Леннокса доходит смысл речи, которую толкнул Боб Тоул, отправляя его в отпуск по состоянию здоровья. Вспышку в сознании вызвал голос стюардессы.

«Наш самолет находится на высоте тридцать две тысячи футов».

Ты, Рэй, высоко взлетел, говорил Тоул, а Леннокс пялился на черные волосы, торчащие из боссова носа. Ты везунчик. Дело было страшное. Ты справился; ты посадил мерзавца. Результат налицо. Теперь отдыхай. На прошлое не оглядывайся. К твоей карьере, Рэй, куча народу руку приложила. Смотри, как бы всё насмарку не пошло. Нельзя допустить, сынок, чтоб ты повторил судьбу Робертсона, говорил Тоул, имея в виду самоубийство Ленноксова наставника. Не вздумай сорваться, сынок.

И Рэй Леннокс – изможденный, бледный, чисто выбритый, неизменная челка, с нарочитой небрежностью подстриженная на Бротон-стрит и открывающая низкий, скошенный лоб – чувствует, как пульс его пускается галопом.

«Мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не расстегивайте ремни безопасности».

Не вздумай сорваться.

Опасность. Угроза.

В аэропорту Ленноксу учинили серьезный допрос. С фотографией в паспорте у него не было ничего общего. Изжелта-серый, сугубо шотландский цвет лица, жестоко подчеркнутый допотопным оборудованием кабинки моментального фото, контрастировал с черной гривой, бровями и усами, переводя изображение в разряд фотошопных. Сейчас от гривы осталась щетина, как у обросшего новобранца; она равномерно распределялась по скальпу и замыкала круг на подбородке.

Леннокса как полицейского раздражала бдительность работников аэропорта, но объективно они были правы. Удостоверение личности, выданное в Лотиане, помогло наладить контакт с властями мини-штата, который американцы учредили в Хитроу, чтобы с упреждением защищать свои границы.

– Извините, сэр, сейчас трудные времена, – с чувством произнес офицер национальной безопасности.

Теперь Рэй Леннокс прощупывает взглядом салон. Впереди всё спокойно. Никого похожего на смертника Аль-Каиды. «Нет, вон тот тип с виду индиец. Значит, мусульманин? Вряд ли, скорее индуист. Точно индуист. А вдруг он пакистанец? Всё, прекрати». Сам Леннокс белый, но не христианин. В соответствующей графе при переписи населения ему поставили пресвитерианство, но Леннокс считал себя атеистом, пока не поднялся на борт самолета. Приближается тележка с напитками; впрочем, так медленно, что Ленноксу не хочется о ней думать. Он оборачивается, вытягивает шею, смотрит на сидящих сзади. С ними всё ясно: отпускники в погоне за солнцем. Дешевый/доступный рейс.

Рядом отчужденная Труди. Волосы у нее зачесаны назад и собраны под черной заколкой. Темно-карие глаза гипнотизируют глянец «Идеальной невесты», в то время как алый ноготок уже подцепил следующую страницу.

«Каждая девочка мечтает об этом великом дне, каждая хочет стать идеальной невестой – перевоплотиться в сказочную принцессу на законных основаниях.

Бедная малютка тоже мечтала?

Нет, не успела…»

Самолет потряхивает, и на Ленноксовой рубашке проступают темные пятна пота. Внезапно Леннокс осознает, что летит в железной капсуле со скоростью шестьсот миль в час и на высоте шесть миль над океаном. Капля в море: пылинка, жаждущая забвения. Леннокс смотрит на Труди: алая полоска маленького невозмутимого рта, секундный презрительный взлет выщипанной бровки. Как будто авиакатастрофа просто слегка изменит свадебные планы.

Моторы «Боинга-747» вскрывают очередной слой атмосферы, и тряска прекращается. У Леннокса гудит в ушах. «Боинг» рвется вперед. В черноту. Видимость нулевая. Полет проходит вслепую.

Понятно, почему террористы и правительства – то есть те, чья доля в наших страхах особенно велика, приходит к выводу Леннокс – почему они делают ставку на авиаперелеты. Мы еще и на борт не ступили, а душа уже в пятках. Остается только направить наш страх в нужное русло – либо с помощью жестокости, либо с помощью ее вечной спутницы, безопасности с медвежьими ухватками.

Колени Труди укрыты пледом.

Вокруг Леннокса стягивается темнота. Кажется, даже манит, кивает.

Чего ему волноваться? Он же в отпуске. Он сделал свою работу. О чем жалеть? Идти на поводу у своих эмоций, вот как это называется. Но Леннокс ничего не может с собой поделать. Во рту металлический привкус. Не может не терзать себя мыслями. Нервы колются, как остриженные волоски. Он снова сам себя боится. Надо было больше таблеток брать.

– А вдруг самолет разобьется? – шепчет Леннокс. Смерть представляется ему огромным пустырем. – Это будет полное освобождение.

– Я всё же думаю, подружки невесты должны быть в бледно-голубом, – говорит Труди, не отвлекаясь от журнала. – Но выглядеть мышкой рядом с Аделью у меня ни малейшего желания. – Она поворачивается к Ленноксу, в глазах ее ужас. – Ты ведь не хочешь сказать…

Рэй Леннокс вспоминает фотографию, что родители Труди держат на камине. Труди там совсем малышка. К сердцу поднимается теплая волна. Труди – единственное дитя; единственный шанс родителей не кануть в безвестность. Что, если бы всё было…

Очередной укол тревоги.

– Труди, ты же знаешь, я тебя никому в обиду не дам. Ты мне веришь? – с отчаянной настойчивостью спрашивает Леннокс.

В расширенных глазах Труди – пафос героини мыльной оперы.

– По-твоему, она хорошенькая, да? Не отпирайся, Рэй, за милю видно, что ты к ней неровно дышишь.

Труди резко поворачивается к Ленноксу. Она в облегающем коричневом свитере в поперечную полоску, на небольших острых грудях каждая полоска образует волну. Когда-то (несколько недель назад) этот резкий поворот и эти волны Леннокса возбуждали.

«Она хочет быть идеальной невестой. Бедняжка Бритни Хэмил, наверно, тоже хотела».

Леннокс обнимает Труди, прижимает к себе, вдыхает ее парфюм, запах ее шампуня. Чувствует удушье. Будто в горле застряло инородное тело. Голос у Леннокса такой слабый, что Труди, пожалуй, его и не слышит.

– Труди, я люблю тебя… Я…

Она изворачивается, высвобождается из объятий, отталкивает Леннокса. Впервые за время полета смотрит ему в глаза.

– Что не так, Рэй? Что?

– Дело, которое я вел… о похищении маленькой девочки…

Труди резко встряхивает головой, Труди поспешно прикладывает пальчик к его губам.

– Рэй, никаких разговоров о работе. Ты ведь обещал. Ты должен был оставить проблемы дома. Мы же всё распланировали. Тебе и Боб Тоул то же самое сказал. Вот его слова, если я правильно помню: Даже не думай о работе. Не думай. Отдыхай. Всё оставь в Шотландии. Наша цель – улететь от проблем и как следует спланировать свадьбу. А ты опять пьешь, хотя и знаешь, как я к этому отношусь, – выдает Труди на одном затянувшемся выдохе, тон становится сварливым. – Но ты этого хотел, а я согласилась. Дура потому что. Расслабляйся. В конце концов, у тебя транквилизаторы с собой.

Леннокс отмечает, что Труди говорит по-американски: «оставить проблемы», «улететь от проблем». Оба клише стучат у него в висках. Оставить. Улететь.

«Куда?

Куда улетает душа, оставив проблемы?»

Появляется стюардесса с напитками. Труди просит белое вино. Шардоне. Леннокс берет две «Кровавые Мэри».

Труди откидывается в кресле. Головка ее клонится к плечу. Голосок воркующий, напевный.

– В наше время любая работа связана со стрессом. Поэтому надо учиться оставлять проблемы за бортом.

«Опять!»

– Мы целых две недели проведем на море, на песчаных пляжах, под солнцем… Это же здорово! – Труди толкает Леннокса локотком, надувает губки. – Рэй, я тебе по-прежнему нравлюсь? – И снова проделывает трюк с резким поворотом.

– Конечно, нравишься. – У Леннокса в груди и в горле спазм. Его гортань не шире соломинки. Он в ловушке; прижат к иллюминатору, слишком маленькому, чтобы вырваться в небо, чтобы забыться. Леннокс смотрит на свою искалеченную, забинтованную правую руку – мешок поломанных костяшек, фаланг и пястных костей. Сколько еще кальция придется искрошить, сколько времени понадобится, чтобы в попытках пробить дыру в этом вот самолете оба кулака стали бесформенной массой? Между Ленноксом и проходом сидит Труди, рядом с Труди – пожилая женщина. Черты лица у нее резкие, тело усохшее, руки костлявые. Должно быть, ровесница его матери. Леннокс вдыхает грязный, сухой, многократно прокондиционированный самолетный воздух. У пожилой женщины кожа цвета плавленой пластмассы. Впечатление, будто кондиционеры ее окончательно иссушили. Вдобавок у нее возрастные пигментные пятна, оранжеватого оттенка. Интересно, на сколько часов можно состариться за время восьмичасового перелета. Не надо говорить Труди, что с собой у него не более полудюжины таблеток; не надо говорить, что в Майами он намерен с них слезть.

Голос у Труди упавший.

– Рэй, если хочешь, я это сделаю. Если таково твое истинное желание…

Леннокс подносит к губам пластиковый стаканчик и цедит водку. Рука его дрожит. Дрожь передается телу. Сколько еще понадобится таких вот смехотворно маленьких стаканчиков, чтобы заставить отступить, чтобы унять дрожь?

– Дело в том… – выдавливает Леннокс.

– …Потому что я, Рэй, хочу доставить тебе удовольствие именно такого рода, правда хочу, – молит Труди, пожалуй, несколько громче, чем позволительно – в баре аэропорта она выпила пару коктейлей, да еще шардоне, да самолет набирает высоту. Труди оборачивается к соседке, женщины – молодая и старая – обмениваются сахариновыми улыбками, потом приветствиями.

Леннокс думает о преступлении. В то утро он сидел у себя за столом, и…

Труди толкает его локотком под ребро. Повышенные тона сменились у нее тихим шепотом. Над глянцевой верхней губкой пушатся тончайшие волоски.

– Меня это только поначалу шокировало. Я пыталась сжиться с фактом, что ты, адекватный мужчина из плоти и крови, традиционной ориентации, хочешь постоянно растравлять себе душу, да еще таким способом…

Леннокс подкрепляется глотком «Кровавой Мэри». Стакан почти пуст.

– Я никогда не просил тебя делать то, что тебе не по душе, – говорит Леннокс, натягивая улыбку.

– Ты такой милый. – Труди целует его в щеку, тетушкин поцелуй, думает Леннокс. «Идеальная невеста» открыта на странице, где в разном шрифтовом исполнении предлагается одно и то же приглашение на образцово-показательную свадьбу. – По-моему, вот этот шрифт симпатичный. Как тебе? – Ноготок большого пальца скользит по синей рамке в стиле ар-нуво.

Леннокс рассматривает шрифты. С легким презрением столичного жителя думает о Глазго.

– Виньеток многовато. – Он указывает на готические образчики. – Мне этот больше нравится.

– Боже, только не готика! – Труди едва не задыхается от смеха. – Ты сумасшедший, Рэй Леннокс, честное слово! Да таким шрифтом только на похороны приглашать! Я ведь не за Франкенштейна выхожу. – Труди вскидывает ресницы, подливает себе вина. – Хорошо, что именно я свадьбой занимаюсь. Страшно подумать, каких бы ты дел наделал, свались все хлопоты на тебя одного. – Труди теперь обращается к старушенции, широкая, словно за ушами завязанная улыбка которой начинает вызывать у Леннокса тошноту. – Ох уж эти мужчины! Ну никуда не годятся!

– А что я всегда говорила, – поддакивает старушенция.

Они с энтузиазмом квохчут над «Идеальной невестой», Труди восторженно описывает свое платье, Леннокс устанавливает кресло в положение лежа, веки совсем отяжелели. Вскоре мысли возвращаются к преступлению. Они точно оползень: вот вроде успокоились, зафиксировались, и вдруг, прежде чем Леннокс успевает что-либо предпринять, они снова в движении, снова стремятся вниз по склону. Конечный пункт – преступление. К преступлению неизбежно смещается центр тяжести.

Оставить заявку на описание
?
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить