Нарцисс и Златоуст Нарцисс и Златоуст \"Нарцисс и Златоуст\". Стилизованная под авантюрный роман позднего Средневековья история двух гениальных друзей - послушников из уединенного германского монастыря, идущих к духовному просветлению и совершенству в искусстве различными путями. \"Путешествие к земле Востока\". Своеобразная \"библия философского нонконформизма\", ставшая культовой для многих поколений читателей. АСТ 978-5-17-061235-2
292 руб.
Russian
Каталог товаров

Нарцисс и Златоуст

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
"Нарцисс и Златоуст". Стилизованная под авантюрный роман позднего Средневековья история двух гениальных друзей - послушников из уединенного германского монастыря, идущих к духовному просветлению и совершенству в искусстве различными путями.
"Путешествие к земле Востока". Своеобразная "библия философского нонконформизма", ставшая культовой для многих поколений читателей.
Отрывок из книги «Нарцисс и Златоуст»
ПЕРВАЯ ГЛАВА


Перед круглой аркой входа в монастырь Мариабронн, покоящейся на двойных
колоннах, прямо у дороги стоял каштан, одинокий сын юга, принесенный в
давние време на каким-то римским пилигримом, благородный каштан с мощным
стволом; ласково склонялась его круглая крона над дорогой, во всю грудь
дышала на ветру, весной, когда все вокруг уже зеленело, и даже монастырский
орешник уже покрывался своей красноватой молодой листвой, приходилось еще
долго ждать его листьев, потом ко времени самых коротких ночей он выбрасывал
вверх из пучков листьев матовые, бело-зеленые стрелы своих необычных цветов,
так призывно и удушливо- терпко пахнувших, а в октябре, когда уже собраны
были фрукты и виноград, ронял на осеннем ветру из желтеющей кроны колючие
плоды, не каждый год вызревавшие, из-за которых монастырские мальчики
затевали потасовки, а субприор Грегор, выходец из Италии, жарил их в своей
комнате на каминном огне. Необычно и ласково развернуло свою крону над
входом в монастырь прекрасное дерево, нежный и слегка зябнущий гость из
другого края, родственный тайным родством стройным песчаниковым двойным
колонкам портала и каменным украшениям оконных арок, карнизов и пилястров,
любимец итальянцев и латинян, на которого местные жители глазели как на
чужака.
Уже несколько поколений монастырских учеников прошло под чужеземным
деревом; с грифельными досками под мышкой, болтая, смеясь, играя, споря,
босиком или обутые, смотря по времени года, с цветком в губах, орехом меж
зубов или снежком в руке. Приходили все новые, каждые несколько лет другие
лица, в большинстве своем друг на друга похожие: белокурые и кудрявые.
Некоторые оставались, становились послушниками, ста новились монахами,
остригали волосы, носили рясу и веревку, читали книги, обучали мальчиков,
старели, умирали. Других, по прошествии учебы, родители забирали домой, в
рыцарские замки, в дома купцов и ремесленников, они уходили в мир и
занимались своими делами и ремеслами, может быть, раз наведывались в
монастырь, возмужав, приводили маленьких сыновей в ученики к патерам,
улыбаясь и глубокомысленно посмотрев какое-то время вверх на каштан,
исчезали опять. В кельях и залах монастыря между круглыми тяжелыми арками
окон и строгими двойными колоннами из краcного камня жили, учили,
штудировали, распоряжались, управляли: здесь из поколения в поколение
занимались всякого рода искусствами и науками, духовными и мирскими,
светлыми и темными. Писались и комментировались книги, измышлялись системы,
собирались писания древних, рисовались миниатюры на рукописях,
поддерживалась вера в народе, над верой народа посмеивались. Ученость и
смиренность, простота и лукавство, евангельская мудрость и мудрость греков,
белая и черная магия, всего понемногу процветало здесь, всему было место;
место было как для уединения и покаяния, так и для общительности и
беззаботности; перевес и преобладание того или иного зависели всякий раз от
личности настоятеля и господствующего течения времени. Временами монастырь
славился и посещался благодаря своим заклинателям бесов и знатокам демонов,
временами благодаря своей замечательной музыке, временами благодаря
какому-нибудь святому отцу, совершавшему исцеления и чудеса, временами
благодаря своей щучьей ухе и паштетам из оленьей печенки, каждому в свое
время. И всегда среди множества монахов и учеников, ревностных в благочестии
и равнодушных, постников и чревоугодников, всегда среди многих, что
приходили сюда, жили и умирали, был тот или иной единственный и особенный,
один, которого любили все, или все боялись, один, казавшийся избранным,
один, о котором еще долго говорили, когда современники его бывали забыты.
Вот и теперь в монастыре Мариабронн было двое единственных и особенных,
старый и молодой. Среди многих братьев, наполнявших дортуары, церкви и
классные комнаты, было двое, о которых знал каждый, на которых обращал
внимание любой. То был настоятель Даниил, старший, и воспитанник Нарцисс,
младший, который совсем недавно стал послушником, но благода ря своим особым
дарованиям, против обыкновения, уже использовался в качестве учителя,
особенно в греческом. Оба они, настоятель и послушник, снискали уважение в
монастыре, за ними наблюдали, они вызывали любопытство, ими восхищались, и
им завидовали, а тайно и порочили. Настоятеля любило большинство, у него не
было врагов, он был полон доброты, полон простоты, полон смирения. Лишь
ученые монастыря прибавляли к своей любви нечто от снисходительности; потому
что настоятель Даниил, хотя, быть может, и святой, однако ученым не был. Ему
была свойственна та простота, которая и есть мудрость: но его латынь была
скромной, а по-гречески он вообще не знал.
Те немногие, что при случае слегка посмеивались над простотой
настоятеля, были тем более очарованы Нарциссом, чудо-мальчиком, прекрасным
юношей с изысканным греческим, рыцарски безупречной манерой держаться,
спокойным проникновенным взглядом мыслителя и тонкими, красиво и строго
очерченными губами. За то, что он великолепно владел греческим, его любили
ученые. За то, что был столь благороден и изящен, любили почти все, многие
были в него влюблены. За то, что он был слишком спокоен и сдержан и имел
изысканные ма неры, некоторые его недолюбливали.
Настоятель и послушник, каждый на свой лад, несли судьбу избранного,
по-своему царили, по-своему страдали. Оба чувствовали близость и симпатию
друг к другу более, чем ко всему остальному монастырскому люду; и все-таки
они не искали сближения, все-таки ни один не мог довериться другому.
Настоятель обходился с юношей с величайшим тщанием, крайне предупредительно,
лелеял его как редкого, нежного, может быть, слишком рано созревшего,
возможно, находящегося в опасности брата. Юноша принимал каждое приказание,
каждый совет, каждую похвалу настоятеля с совершенным самооблада нием,
никогда не возражая, никогда не досадуя, и если суждение о нем настоятеля и
было правильно, и единственным его пороком была гордыня, то он великолепно
умел скрывать этот порок. Против него ничего нельзя было сказать, он был
совершенством, он превосходил всех. Разве что, кроме ученых, немногие стали
ему действительно друзьями, разве что его изысканность окружала его как
остужающий воздух.
- Нарцисс,- сказал ему настоятель как-то после исповеди,- я, признаюсь,
виноват, что строго судил о тебе. Я часто считал тебя высокомерным и,
возможно, был в этом несправедлив к тебе. Ты совсем один, юный брат, ты
одинок, у тебя есть поклонники, но нет друзей. Я хотел бы иметь повод иногда
пожурить тебя; но нет никакого повода. Я хотел, чтобы иногда ты был
непослушным, как это легко случается с молодыми людьми твоего возраста Ты
никогда им не был. Я временами немного беспокоюсь за тебя, Нарцисс.
Юноша поднял свои темные глаза на старика.
- Я очень хотел бы, отец мой, не доставлять Вам беспокойства. Пусть я
буду высокомерным, отец мой. Я прошу Вас, накажите меня за это. У меня
самого иногда бывает желание наказать себя. Пошлите меня в скит, отец, или
назначьте более низкую службу.
- Для того и другого ты еще слишком молод, дорогой брат,- сказал
настоятель.- Кроме того, ты очень способен к языкам и размышлениям, сын мой,
поручать тебе более низкую службу было бы расточительством этих божьих
даров. Ведь ты, видимо, станешь учителем и ученым. Разве ты не хочешь этого
сам?
- Простите, отец, я еще точно не знаю своих желаний. Я всегда буду
испытывать радость от наук, как может быть иначе? Но я не думаю, что науки
будут моим единственным поприщем. Ведь судьбу и призвание человека не всегда
определяют желания, а иное, предопределенное.
Настоятель выслушал и стал строгим. Однако на его старом лице появилась
улыбка, когда он сказал: "Насколько я успел узнать людей, все мы склонны,
особенно в юности, путать между собой провидение и наши желания. Но коль ты
полагаешь, что заранее знаешь свое призвание, скажи мне что-нибудь об этом.
К чему же ты чувствуешь себя призванным?"
Нарцисс полузакрыл свои темные глаза, так что они исчезли за длинными
черными ресницами. Он молчал.
- Говори, сын мой,- попросил после долгого ожидания настоятель. Тихим
голосом с опущенными глазами Нарцисс начал говорить:
-Я, кажется, знаю, отец мой, что прежде всего призван к жизни в
монастыре. Я стану, так мне кажется, монахом, стану священником, субприором
и, может быть, настоятелем. Я думаю так не потому, что хочу этого. Я не
желаю должностей. Но их на меня возложат.
Долго оба молчали.
- Почему ты уверен в этом?- спросил нерешительно старик.- Какое же это
свойство, кроме учености, укрепляет в тебе эту веру?
- Это - свойство,- медленно сказал Нарцисс,- чувствовать характер и
призвание людей, не только свои, но и других. Это свойство заставляет меня
служить другим тем. что я властвую над ними. Не будь я рожден для жизни в
монастыре, я, должно быть, стал бы судьей или государственным деятелем.
- Пусть так,- кивнул старик.- Проверял ли ты свою способность узнавать
людей и их судьбы на ком-нибудь?
- Проверял.
- Готов ли ты назвать мне. кого-нибудь?
- Готов.
- Хорошо. Поскольку мне не хотелось бы проникать в тайны наших братьев
без их ведома, может быть, ты скажешь мне, что ты, по-твоему, знаешь обо
мне, твоем настоятеле Данииле?
Нарцисс Поднял веки и посмотрел настоятелю в глаза.
- Это Ваше приказание, отец мой?
- Мое приказание.
- Мне трудно говорить, отец.
- И мне трудно, юный брат, принуждать тебя к этому. Я все- таки сделаю
это. Говори.
Нарцисс опустил голову и заговорил шепотом:
- Я мало что знаю о Вас, уважаемый отец. Я знаю, что Вы слуга Господа,
который охотнее пас бы коз или звонил в колокольчик где-нибудь в скиту и
выслушивал исповеди крестьян, чем управлял большим монастырем. Я знаю, что
Вы особенно любите святую Богоматерь и больше всего молитесь ей. Иногда Вы
просите о том, чтобы греческие и другие науки, которыми занимаются в
монастыре, не внесли смятение и опасность в души, вверенные Вам. Иногда
просите, чтобы Вас не оставляло терпение по отношению к субприору Грегору.
Иногда Вы просите покойной кончины. И, я думаю, Вы будете услышаны и покойно
отойдете.
Тихо стало в маленькой приемной настоятеля. Наконец старик заговорил.
- Ты одержимый, и у тебя видения,- сказал седой владыка ласково.- Даже
благие и приятные видения могут быть обманчивы; не полагайся на них, как и я
на них не полагаюсь. Не можешь ли ты увидеть, брат-одержимый, что я думаю об
этом в душе?
- Я вижу, отец, что Вы очень благосклонно думаетеоб этом. Вы думаете
так: "Этот молодой ученик немного в опасности, у него видения, возможно, он
слишком много предавался размышлениям. Я наложу на него епитимию, пожалуй,
она ему не повредит. Но епитимию, которую я наложу на него, возьму и на
себя". Вот что Вы думаете теперь.
Настоятель поднялся. С улыбкой он подал знак к прощанию.
- Хорошо,- сказал он.- Не принимай свои видения слишком всерьез, юный
брат. Господь требует от нас кое-что иное, а не видений. Положим, ты
польстил старику, пообещав ему легкую смерть. Положим, старик охотно
выслушал это обещание. А теперь довольно. Ты должен почитать молитвы
Розария1, завтра после утренней мессы ты должен помолиться с полным
смирением, а не кое-как, и я сделаю то же самое. А теперь иди, Нарцисс,
достаточно поговорили.
В другой раз настоятель Даниил должен был улаживать спор между младшим
из обучающих патеров и Нарциссом, которые не могли прийти к согласию по
одному месту учебной программы: Нарцисс с большим упорством настаивал на
введении определенных изменений в обучении, умело подтверждая их
убедительными доводами; патер Лоренц, однако, из какого-то чувства ревности
не хотел согласиться на это, и за каждым новым обсуждением следовали дни
недовольного молчания и обиды, пока Нарцисс из упрямства не заводил разговор
снова. В конце концов патер Лоренц сказал, несколько задетый: "Ну, Нарцисс,
хватит спорить. Ты же знаешь, что решаю я, а не ты, мне ты не коллега, а
помощник и должен подчиняться. Ну уж коль это дело для тебя так важно, я,
хоть превосхожу тебя по должности, но не по знаниям и дарованиям, не хочу
принимать решение сам, давай изложим его отцу настоятелю, и пусть он
решает".
Так они и сделали, и настоятель Даниил терпеливо и ласково выслушал
спор обоих ученых по вопросу обучения грамматике. После того как оба
подробно изложили свое мнение и обосновали его, старик весело взглянул на
них, покачал слегка седой головой и сказал: "Дорогие братья, вы ведь оба не
считаете, что я разбираюсь в этих делах столь же хорошо, как и вы. Похвально
со стороны Нарцисса, что он принимает дело обучения близко к сердцу и
стремится улучшить его. Но если его старший другого мнения, Нарциссу
следовало бы помолчать и под чиниться, да и все улучшения обучения не стоят
того, чтобы из- за них нарушался порядок и послушание в этом доме. Я порицаю
Нарцисса за то, что он не сумел уступить. А вам обоим, молодым ученым, я
желаю, чтобы у вас никогда не было недостатка в руководителях, которые
глупее вас; нет ничего лучше этого против гордыни". С этой добродушной
шуткой он их отпустил. Но в последующие дни он отнюдь не забыл проследить,
наладились ли добрые отношения между обоими учителями.
И вот случилось так, что в монастыре, который видал столь много лиц,
приходивших и уходивших, появилось новое, и это новое лицо принадлежало не к
тем незаметным и быстро забываемым. Это был юноша, который, с давних пор уже
записанный отцом, как-то весенним днем прибыл в школу. Они, юноша и его
отец, привязали лошадей у каштана и из портала им навстречу вышел
привратник.
Мальчик посмотрел вверх на дерево, еще по-зимнему голое.
- Такое дерево,- сказал он,- я еще никогда не видел. Прекрасное,
удивительное дерево! Мне очень хотелось бы знать, как оно называется.
Отец, пожилой человек с озабоченным и несколько замкнутым лицом, не
обратил внимания на слова юноши. Привратник же, у которого мальчик сразу
вызвал симпатию, ответил ему. Юноша любезно поблагодарил, подал ему руку и
сказал: "Меня зовут Гольдмунд, я буду здесь учиться". Привратник приветливо
улыбнулся ему и пошел впереди прибывших через портал и дальше вверх по
широкой каменной лестнице, а Гольдмунд вошел в монастырь без робости с
чувством, что встретился здесь уже с двумя существами, с которыми мог
подружиться, - с деревом и привратником.
Прибывших принял сначала патер, управляющий школой, а к вечеру и сам
настоятель. И там, и там отец, императорский чиновник, представил своего
сына Гольдмунда, его самого пригласили какое-то время погостить в монастыре.
Но он воспользовался гостеприимством всего на одну ночь, объяснив, что
завтра должен отправиться обратно. В качестве подарка монастырю он предложил
одного из двух своих коней, и дар был принят. Беседа с духовными лицами
проходила чинно и сдержанно; но и настоятель, и патер радостно посматривали
на почтительно молчавшего Гольдмунда, красивый, нежный юноша сразу
понравился им. На следующий день они без особого сожаления отпустили отца, а
сына охотно оставили. Гольдмунд был представлен учителям и получил постель в
дортуаре для учеников. Почтительно с грустным лицом попрощался он с
отъезжавшим верхом отцом и смотрел ему вслед, пока тот не скрылся между
амбаром и мельницей за узкой аркой ворот внешнего монастырского двора. Слеза
повисла на его длинных светлых ресницах, когда он повернулся; но тут его уже
встретил привратник, ласково похлопывая по плечу.
- Барин,- сказал он утешительно,- не печалься. Многие поначалу немного
тоскуют по дому, по отцу, матери, братьям и сестрам. Но ты скоро увидишь: и
здесь жить можно, и даже неплохо.
- Спасибо, брат привратник,- сказал юноша.- У меня нет ни братьев, ни
сестер, ни матери, у меня есть только отец.
- Зато здесь ты найдешь товарищей, и ученость, и музыку, и новые игры,
которых еще не знаешь, и то, и се, вот увидишь. А если понадобится кто-то,
кто желает тебе добра, то приходи ко мне.
Гольдмунд улыбнулся ему.- О, я очень Вам благодарен. И если Вы хотите
порадовать меня, покажите, пожалуйста, поскорее, где стоит наша лошадка,
которую оставил здесь мой отец. Мне хотелось бы поздороваться с ней и
посмотреть, хорошо ли ей живется.
Привратник не преминул тотчас отвести его в конюшню возле амбара. Там в
теплом полумраке остро пахло лошадьми, навозом и ячменем, а в одном из стойл
Гольдмунд нашел своего бурого коня, на котором приехал сюда. Он обнял
животное, которое уже узнало его и потянулось навстречу, за шею, приник
щекой к его широкому лбу с белым пятном, нежно погладил и прошептал на ухо:
"Здравствуй, Блесс, мой дружок, мой славный, как тебе живется? Ты меня еще
любишь? У тебя есть, что поесть? Ты тоже думаешь о доме? Блесс, коняшка,
милый, как хорошо, что ты остался здесь, я буду часто приходить к тебе и
присматривать за тобой". Он достал из-за обшлага кусок хлеба, который
оставил от завтрака, и, покрошив, покормил животное. Потом попрощался и
последовал за привратником во двор, широкий, как базарная площадь большого
города, и частично заросший липами. У внутреннего входа он поблагодарил
привратника и подал ему руку, но заметил, что уже не помнит дорогу в свою
классную комнату, которую ему показали накануне, посмеялся и, покраснев,
попросил привратника проводить его, что тот охотно сделал. Когда он вошел в
классную, где на скамьях сидели двенадцать мальчиков и юношей, помощник
учителя Нарцисс обернулся
- Я - Гольдмунд,- сказал он,- новый ученик.
Нарцисс сухо поздоровался, не улыбнувшись, указал ему место на задней
скамье и сразу же продолжил занятие.
Гольдмунд сел. Он удивился такому молодому учителю, всего лишь на
несколько лет старше себя, удивился и очень обрадовался, заметив к тому же,
что этот молодой учитель так красив, так благороден, так серьезен, при этом
столь обаятелен и достоин любви. Привратник был мил с ним, настоятель
встретил так приветливо, там в конюшне стоял Блесс, частичка родины, и вот
теперь этот удивительно молодой учитель, серьезный как ученый и прекрасный
как принц, а какой спокойный, строгий, деловой, властный голос! Он слушал с
признательностью, еще не понимая, о чем шла речь. У него стало хорошо на
душе. Он попал к добрым, милым людям, и сам готов был любить их и завоевать
их дружбу. Проснувшись утром в постели, он чувствовал себя подавленным, да и
усталым еще после долгого путешествия, а прощаясь с отцом, немного
всплакнул. Но теперь было хорошо, он был доволен. Подолгу и все снова и
снова смотрел он на молодого учителя, любовался его прямой стройной фигурой,
холодно сверкавшим взором, строгими, ясно и четко произносящими слоги
губами, захватывающим, неутомимым голосом.
Но когда урок кончился и ученики с шумом поднялись, Гольдмунд вздрогнул
и заметил, несколько смущенный, что долгое время спал. И не он один заметил
это, а и его соседи по скамье видели это и передали шепотом дальше. Едва
молодой учитель покинул классную, товарищи начали дергать и толкать
Гольдмунда со всех сторон.
- Выспался?- спросил один и осклабился.
- Достойный ученик!- издевался другой.- Из него выйдет замечательное
светило церкви. Заснул, как сурок, на первом же уроке!
- Отнесите малыша в постель,- предложил кто-то, и его схватили за руки
и за ноги и потащили под общий хохот.
Разбуженный таким образом Гольдмунд пришел в ярость; он колотил направо
и налево, пытаясь освободиться, получал тумаки, и в конце концов его
повалили, а кто-то все еще держал его за ногу. Он с силой вырвался от него,
бросился на первого попавшегося и тотчас сцепился с ним в яростной схватке.
Его противник был сильный малый, и все жадно следили за поединком. Когда же
Гольдмунд не отступил, а нанес противнику несколько хороших ударов кулаком,
среди товарищей у него уже появились друзья, прежде чем он узнал хотя бы
одного из них по имени. Но вдруг все стремительно бросились в разные
стороны, и едва они успели скрыться, как вошел патер Мартин, управляющий
школой, и остановился перед мальчиком, который остался один. Он удивленно
посмотрел на мальчика, голубые глаза которого на раскрасневшемся и несколько
побитом лице выражали смущение.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Нарцисс и Златоуст
(переводчик: Владимир Седельник) Роман c. 5-288
Путешествие к земле Востока
(переводчик: Е. Шукшина) c. 289-350
Штрихкод:   9785170612352
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   400 г
Размеры:   208x 132x 19 мм
Тираж:   1 500
Литературная форма:   Авторский сборник, Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Седельник Владимир , Шукшина Е.
Отзывы Рид.ру — Нарцисс и Златоуст
5 - на основе 2 оценок Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
21.10.2014 22:46
В монастыре встречаются и становятся друзьями Нарцис и Гольмунд. Одному из них было суждено стать монахом и ученым, другому-странником и скульптором.
Гольмунда привез в монастырь отец. Мать-цыганку мальчик видел лишь в раннем детстве. Монастырская жизнь не смогла заглушить в сердце Гольмунда впитанную с молоком матери тягу к свободе. Он сбежал из монастыря, бродяжничал, занялся скульптурой и создавал неповторимые образы из дерева для храмов.
По жизни не раз ему подавал руку помощи Нарцис. Итогом творческих поисков скульптора стал образ Богоматери. Это был собирательный образ прекрасной женщины, составленный по крупицам из самого лучшего, что было в любимых женщинах мастера, начиная с матери.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Нарцисс и Златоуст» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить