Лилия под дождем Лилия под дождем Война между Севером и Югом закончилась. Мэгги Уитком, хозяйка небольшой фермы, может радоваться - муж вернулся живым. Но... ему слишком много пришлось пережить, и рассудок его помутился. В эти трудные дни на ферме не обойтись без сильных рук. И, понимая это, Мэгги дает приют в своем доме Риду Прескоту - мужественному человеку, умеющему и работать, и управляться с оружием. Вскоре Рид страстно влюбляется в свою прекрасную хозяйку, она же, пылко отвечая на его чувства, намерена хранить верность мужу. Долг или любовь, сердечная привязанность или жалость - Мэгги стоит перед трудным выбором... АСТ 978-5-17-062152-1
71 руб.
Russian
Каталог товаров

Лилия под дождем

  • Автор: Кэндис Кэмп
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2009
  • Кол. страниц: 317
  • ISBN: 978-5-17-062152-1
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Война между Севером и Югом закончилась.
Мэгги Уитком, хозяйка небольшой фермы, может радоваться - муж вернулся живым. Но... ему слишком много пришлось пережить, и рассудок его помутился.
В эти трудные дни на ферме не обойтись без сильных рук. И, понимая это, Мэгги дает приют в своем доме Риду Прескоту - мужественному человеку, умеющему и работать, и управляться с оружием.
Вскоре Рид страстно влюбляется в свою прекрасную хозяйку, она же, пылко отвечая на его чувства, намерена хранить верность мужу.
Долг или любовь, сердечная привязанность или жалость - Мэгги стоит перед трудным выбором...
Отрывок из книги «Лилия под дождем»
ГЛАВА 1

Внезапно резкий удар грома нарушил вечернюю тишину. Мэгги, хозяйка небольшой фермы, стояла перед зеркалом в своей спальне, расчесываясь на ночь. От неожиданности она вздрогнула и щеткой больно царапнула кожу головы. Мэгги положила щетку на туалетный столик, подошла к окну и раздвинула шторы. За окном собиралась настоящая весенняя гроза, одна из тех, что были не редкостью для Арканзаса в это время года. Обычно гроза начиналась внезапно, под вечер, бушевала всю ночь и к утру уходила, уступая место яркому, погожему, солнечному дню.

Вот и сегодня ничто не предвещало непогоды – день был тихий и спокойный. А сейчас по небу неслись тяжелые водянистые облака, нагромождаясь друг на друга, меняя свои очертания, как будто небо вдруг населилось неведомыми живыми существами. Вновь прогремел гром, и сверкнувшая молния на мгновение осветила двор фермы.

«Будет сильный ливень, – подумала Мэгги, задергивая шторы. – Нужно проведать мальчиков, как бы Уилли не проснулся от этого грохота, прошлый раз его так долго пришлось успокаивать». Она накинула халат, взяла лампу и пошла по коридору в противоположную часть дома, где находилась детская. Возле одной из дверей Мэгги остановилась и, приподняв лампу, чтобы стало светлее, тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Уилли крепко спал, свернувшись клубком на своей узкой кровати, и Мэгги облегченно вздохнула, радуясь, что раскаты грома не разбудили его. А вот Ти еще и не думал ложиться. Он сидел на своей кровати с раскрытой книгой в руках, согнувшись над ней «в три погибели», как сказала бы Мэгги, и с упоением читал, не обращая внимания на бурю за окном. Слабо горевшая ночная лампа скудно освещала комнату, и мать собралась попенять сыну за то, что тот портит зрение. Но только она раскрыла рот, как мальчик, оторвавшись от книги, бросил на нее долгий, чуть виноватый взгляд, как бы прося прощения и понимания: «Мамочка, я знаю все, что ты хочешь мне сказать, но книжка такая интересная!»

Мэгги ничего не оставалось, как улыбнуться ему в ответ. Они с сыном хорошо понимали друг друга и могли обходиться без лишних слов. Ти был ей очень близок и похож на нее не только внешне – такие же густые темные волосы, как у матери, обрамляли мягкий овал лица, из-под черных прямых бровей смотрели большие серые глаза, – характером и темпераментом он также был в мать. В детстве Мэгги, как и ее сын сейчас, выделялась среди своих сверстников живой любознательностью, деятельной натурой, но никогда она не была такой серьезной, каким порой бывал Ти, – ей не пришлось пережить того, что пережил ее сын.

Мальчик соскочил с кровати и, бесшумно ступая по полу в одних чулках, подошел к матери.

– Он недавно уснул, – прошептал Ти, кивнув в сторону Уилли. – Думаю, с ним все будет в порядке.

Мэгги кивнула ему в ответ и тихо сказала:

– Пойду вниз, проверю, все ли окна закрыты.

– Я успокою Уилли, если он проснется, – сказал Ти.

– Хорошо, – улыбнулась Мэгги.

Ей так хотелось наклониться и поцеловать его, но она сдержалась, зная, как он смущается. Ти считал себя достаточно взрослым и неодобрительно относился к проявлениям нежности со стороны матери. В свои одиннадцать лет он стал уже довольно самостоятельным. Голос его окреп, став почти баритоном, и только в минуты волнения срывался на высокий фальцет, удивлявший их обоих. Взросление и возмужание сына заставляло сердце Мэгги тревожно сжиматься от волнения. Мать всегда переживает за своего ребенка, когда у того проходит беззаботная пора детства. Сдержав свои чувства, Мэгги повернулась и вышла из комнаты.

Освещая себе дорогу тусклым светом лампы, Мэгги осторожно спустилась по крутым ступенькам лестницы. Она внимательно осмотрела окна и двери, проверяя, все ли в порядке. Нельзя было допустить, чтобы дождь залил шторы и попортил мебель, – все в этом доме, приобретенное до рождения Ти, должно было прослужить еще много лет.

Мэгги никогда не была расточительной. Война научила ее многому, в том числе и умению экономить каждый цент. Затянувшееся противостояние Севера и Юга вовлекло в свой губительный водоворот большую часть мужского населения Арканзаса, оставив хозяйства на попечение женщин и детей. Мэгги, как и остальным жительницам штата, приходилось от зари до зари работать на ферме, чтобы прокормить семью. Торговля пришла в упадок, так как денег у людей не водилось, да и многочисленные грабители и мародеры делали это занятие небезопасным. Мэгги не могла уже и припомнить, когда она покупала себе новое платье, а о красивой мебели или приятных сердцу любой женщины предметах дамского туалета приходилось только мечтать.

За окнами завыл ветер. Сверкнула молния, и в ее короткой вспышке Мэгги увидела, как тугие струи дождя хлещут по деревьям, срывая с них листву, прибивают к земле траву и вспенивают кусты черемухи. Она поспешила на кухню и, войдя туда, с ужасом увидела, что окно над плитой приоткрыто на пару дюймов. Поставив лампу на стол, она облокотилась одной рукой на край раковины, пытаясь другой дотянуться до оконной рамы. В эту секунду снова полыхнула молния, и в ее неестественном белом свете она заметила темный силуэт человека, пробирающегося через двор фермы к хлеву.

От неожиданности Мэгги опешила, а сердце бешено заколотилось в груди. На какое-то мгновение она потеряла способность думать, но паника продолжалась недолго. За последние годы жизнь научила ее быстро реагировать на обстановку и не слишком медлить при принятии решений. Придя в себя, она первым делом бросилась к задней двери, чтобы убедиться, что она закрыта, а затем направилась к ящику с ружьем, который стоял в коридоре рядом с кухней.

У нее слегка дрожали руки, когда она достала винтовку, зарядила ее и вернулась к кухонному окну. В кромешной тьме лишь смутно угадывались очертания хлева и стоящее неподалеку вишневое дерево, терзаемое ветром. Вглядываясь в сумрак ночи, Мэгги лихорадочно соображала, что ей делать дальше. Ей подумалось, что нет смысла стоять в кухне и ждать, когда незнакомец ворвется в дом. Пассивность и бездействие не были чертами ее натуры, особенно, когда речь шла о безопасности семьи. Сейчас в ее душе боролись демоны гнева и страха. Далеко не каждая женщина способна побороть свой страх, но Мэгги смогла с собой справиться. Вдруг ей в голову пришла мысль, что ночной визитер решил воспользоваться бурей, чтобы украсть ее скот. У нее не было ни малейшего желания позволить кому бы то ни было лишать ее семью последних средств к существованию. Слишком много сил она потратила на то, чтобы сохранить мула, корову, козу, нескольких свиней и кур. А тут еще неделю назад отелилась корова! И вдруг кто-то решил покуситься на ее хозяйство! Гнев жаркой волной окатил ее, смывая последние страхи. Она повернулась и побежала назад в коридор.

– Ти! – громким шепотом позвала она. – Ти!

Резко выдернув дробовик из стеллажа для оружия, она раскрыла его и затолкала патроны в ствол. Появившийся наверху у лестницы сын смотрел на мать с удивлением.

– Что случилось? – тревожно спросил он. – Почему ты достала оружие?

– В хлеву кто-то есть! Я только что видела, как какой-то человек вбежал туда. – Она сунула сыну дробовик. – Возьми это и сядь за стол, а я пойду в хлев.

– Я с тобой, мама!

– Нет! – решительно сказала она, но тут же смягчилась. Ей не хотелось задевать мужское самолюбие сына явной тревогой за него. – Ти, нужно, чтобы ты остался в доме, ведь, если я не справлюсь с ним, то некому будет защитить ферму и Уилли. – Она серьезно посмотрела на сына: – Ти, ты сделаешь это для меня?

Расправив узкие плечи, мальчик торжественно кивнул и взял в руки дробовик:

– Хорошо, мама!

– Закрой дверь и никого не пускай в дом.

– Ну, мама… – состроил недовольную гримасу мальчик.

– Хорошо, хорошо, я знаю, что ты уже взрослый и знаешь, что делать. – Мэгги улыбнулась. – Я все-таки твоя мать и не должна забывать об этом, – извиняющимся тоном добавила она.

Они направились на кухню, где Мэгги взяла висевший за дверью фонарь. Некоторое время она не могла решить, брать ли его с собой. С фонарем она могла стать легкой мишенью для того, кто прятался в хлеву. С другой стороны, в темноте было невозможно ничего разглядеть, а тем более противостоять кому-либо. Ее передернуло при мысли, что кто-то может наброситься на нее в темноте. Наконец она решилась, зажгла фитиль и вновь взглянула на сына. Он обеими руками держал дробовик, выжидающе глядя на мать. Мэгги улыбнулась ему, стараясь придать своему лицу успокаивающее выражение, открыла заднюю дверь и вышла в бурную ночь.

Ветер был настолько силен, что у Мэгги перехватило дыхание и несколько секунд она вынуждена была стоять на месте, не в силах противостоять его мощному напору. Полы ее халата распахнулись и полоскались на ветру, как паруса шхуны, попавшей в шторм. Она мгновенно промокла до нитки, и только мысль о том, что в хлеву прячется злоумышленник, собравшийся, без сомнения, ограбить ее, заставила набраться решимости и побежать к хлеву. Открыть массивные ворота оказалось непростым делом. Мэгги двумя руками ухватилась за скользкую от дождя ручку и изо всех сил стала тянуть ее на себя, чтобы сделать небольшую щель, в которую можно было бы проскользнуть.

Шум бури заглушал все звуки, и поэтому появление Мэгги в хлеву явилось для незнакомца полной неожиданностью. Он закрыл глаза руками, щурясь от света фонаря, а когда заметил в ее руках ружье, застыл на месте и молча смотрел на нее, не пытаясь пошевелиться.

Не спуская глаз с незнакомца, Мэгги поставила фонарь на пол. Перед ней стоял рослый мужчина с мускулистой стройной фигурой. Мокрые темные волосы прилипли к голове, а шерстяная одежда издавала специфический острый запах. Похоже было, что он безоружен, но Мэгги не собиралась ослаблять бдительность. Беспокойные времена научили ее настороженно относиться к любому незнакомому человеку.

– Руки вверх! – решительно скомандовала она. – Медленно выйди на свет, чтобы я могла как следует тебя разглядеть.

Подняв руки, он сделал несколько шагов вперед.

– Я не вооружен, – сказал он.

Голос его звучал спокойно, но по выговору было ясно, что он не из этих мест.

– Зато я вооружена, – холодно ответила Мэгги, наводя на него ружье.

Фонарь ярко освещал мужчину, и Мэгги могла видеть выражение его лица. Оно было спокойным и бесстрастным. В его облике ничто не говорило о том, что он испуган. Мэгги невольно загляделась на него: такие красивые мужчины ей еще не встречались. Несмотря на всклокоченные волосы и потрепанную мокрую одежду, было видно, что он не простого происхождения. Лицо его было хладнокровным, в уголках губ скрывалась снисходительная усмешка, взгляд глубоко посаженных глаз был прям и ясен. Впечатление аристократичности слегка смазывали глубокие морщины вокруг довольно крупного рта, говорившие о том, что этот человек многое повидал в своей жизни. Мэгги инстинктивно почувствовала, что от незнакомца не исходит угрозы опасности ее семье, и немного расслабилась. Видимо, он понял это и резко прыгнул вперед, перехватив ружье, отведя дуло в сторону. Мэгги отчаянно потянула ружье к себе, и в этот момент прозвучал оглушительный выстрел. От неожиданности она выпустила ружье и теперь стояла с открытым ртом, глядя, как небрежно незнакомец держит его дулом вниз. Он неодобрительно покачал головой и сказал:

– Боже мой, леди! Так в ваших краях встречают незнакомых людей? Вы же могли прострелить мне голову!

– А с какой это стати я должна одаривать вас своей гостеприимностью? – фыркнула Мэгги. Она еще не пришла в себя от пережитого волнения, но уже начала понимать, что ей не хотят причинить зла. Вдруг она разъярилась: – Кто вы? Что вы делаете в моем хлеву? – Вопросы звучали, как выстрелы.

Незнакомец без всякого смущения посмотрел ей в глаза, затем тряхнул головой и рассмеялся.

– Скажу вам одно, леди! Вы дамочка с характером. – Он спокойно разрядил ружье и протянул его Мэгги. – Если вы заметили, – сухо добавил он, – на улице несколько сыровато, да и не жарко. Уверяю вас, мне не нужны ни вы, ни ваше добро.

Мэгги выхватила винтовку у него из рук, уперла ее прикладом в землю и исподлобья посмотрела на мужчину. Он и в самом деле уже не казался ей опасным. Правда, если считаться с утверждением ее бабушки Уэзерли, следовало остерегаться всех без исключения красивых мужчин, но этот казался просто замерзшим, промокшим и усталым. Он непроизвольно вздрагивал от холода, и Мэгги вдруг почувствовала, что ей жаль его. Недавние страхи и волнения отошли на второй план. Она поняла, что у нее не хватит духу выгнать этого человека на дождь и холод. До города было полторы мили и, кроме того, она была уверена, что в этой местности никто не предоставил бы ему крова и ночлега. Война ожесточила сердца людей. В последние годы скитальцев, подобных ему, встречалось немало на дорогах Арканзаса. Кто-то пробирался в Техас, где жизнь била ключом, кто-то просто бродяжничал, потеряв связь с родственниками, у кого они были. Мэгги хорошо знала, как война разрушает душу и тело человека.

По-видимому, незнакомец был одним из тех, кого война между Севером и Югом сняла с насиженного места. Об этом говорили серая форменная рубашка солдата армии конфедератов, брошенный на пол мундир со шляпой, свернутая шинель, лежащая под ногами, которая, очевидно, не одну ночь служила ему постелью под открытым небом. Возможно, война лишила его близких, и, унесенный бурным течением событий последних четырех лет, он стал обычным бродягой, неспособным подолгу оставаться на одном месте, которого постоянно тянуло на приключения.

Мэгги вспомнила своего брата Хантера, который тоже вполне мог оказаться сейчас в подобном положении. Может, и ему попадется какая-нибудь добрая женщина, которая даст приют и кусок хлеба, когда он остро будет в этом нуждаться. Она вздохнула:

– Хорошо, можете провести здесь ночь.

– Спасибо, – он коротко кивнул, и Мэгги не поняла, звучала ли в его голосе благодарность или это был сарказм.

– Мама? – Дверь в хлев со скрипом открылась.

Мэгги смутилась.

– Тирелл Малькольм Уиткомб! Что ты здесь делаешь? Я же просила тебя находиться в доме!

– Мне показалось, что я слышал выстрел, – ответил мальчик. – Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

Мэгги досадливо поморщилась. Совершенно ни к чему было знать этому человеку, что ее защищает ребенок. Она бросила взгляд на незнакомца. Он не вызывал у нее сильной неприязни, но все же Мэгги не могла быть уверена в том, что ночью, когда все стихнет кругом, он не попытается ограбить одинокую женщину, которая находится в доме одна с ребенком. Для такого человека это было бы легким делом. В эти тяжелые времена среди шатающихся по южным штатам Америки было полно бродяг, которые давно испытывали презрение к труду, и основным источником их существования стали грабеж, вымогательство и воровство. Но и среди них были такие страшные люди, кому война своей вседозволенностью помутила разум, для кого кровавое насилие стало нормой жизни, кто, не задумываясь, мог совершить самое ужасное преступление. Таких людей власти объявляли вне закона.

Незнакомец без тени смущения выдержал испытующий взгляд Мэгги.

– Я всего лишь ищу немного сухого сена себе на ночь. Больше мне ничего не нужно, – вновь объяснил он.

– Хорошо. Надеюсь, вы понимаете, что у меня в доме найдутся пули для этого ружья.

– Да, мэм, я буду помнить об этом. Едва ли эта угроза была им воспринята всерьез. Мэгги заметила, что он готов был даже рассмеяться. Уж не над ней ли? Она оглядела себя. О, господи! Не удивительно, что его разбирал смех при виде той картины, что являла собой Мэгги. Ее халат с узеньким пояском распахнулся, открыв стройную ладную фигуру, облепленную белой мокрой ночной рубашкой. Она, должно быть, выглядела настоящей фурией, особенно со своими густыми распущенными волосами, мокрыми прядями свисающими на лицо. В руках Мэгги держала незаряженное ружье, которым она даже не сумела воспользоваться. А рядом с ней стоял ее защитник, одиннадцатилетний мальчик в старой красной фланелевой рубашонке, из которой он давно вырос, в рваных ботинках на босу ногу.

От смущения ее щеки вспыхнули алым румянцем. Мэгги сердито посмотрела на мужчину, запахнула халат, туго завязав на нем пояс, и откинула с лица волосы. Казалось, ему стало еще веселее оттого, что она попыталась принять вид достойной и независимой женщины. Что ж, пусть он смеется над ней, если хочет, подумала Мэгги. В конце концов, он – один из скитающихся по дорогам бродяг, нищий, в то время как ей удалось спасти дом и семью от разрушений войны и ее жестоких, печальных последствий.

– Пойдем, Ти, нам нужно с тобой быть дома, – сказала она, беря своего сына за руку.

– Нет, подожди! – мальчик резко отдернул свою руку. – Кто этот человек? Что он здесь делает?

– Он попал под дождь, поэтому проведет эту ночь в нашем хлеву.

Мэгги постаралась произнести эти слова с презрением в отместку за то, что он позволил себе посмеяться над ней.

– Меня зовут Рейд Прескот, – сообщил мужчина и протянул руку мальчику. – Я не хочу причинить вред тебе и твоей семье.

Польщенный тем, что незнакомец разговаривает с ним, как с мужчиной, Ти охотно пожал ему руку.

– Здравствуйте. Я – Тирел Уиткомб.

– Рад познакомиться с тобой. – Прескот с важностью кивнул ему.

Молния сверкнула совсем близко, и одновременно с ней ударил гром такой силы, что все трое вздрогнули и посмотрели на открытую дверь хлева.

– Уилли! – ахнула Мэгги и посмотрела на Ти. Если Уилли проснется, и никого не будет рядом с ним, он сильно испугается. – Пойдем, дорогой, в дом.

Ти кивнул, быстро направился к двери. Мэгги секунду помедлила и, обернувшись к Рейду Прескоту, сказала:

– Я… могу оставить вам фонарь, если хотите.

Он равнодушно пожал плечами, оставив ее предложение без ответа. Мэгги видела, что его знобило, хотя он пытался скрыть свое состояние, плотно скрестив руки на груди. Внезапно она почувствовала, что ее прежнее недовольство им исчезло. Этот Рейд Прескот промок до костей, замерз и, несомненно, был голоден; но он был слишком горд, чтобы попросить помощи. Мэгги знала, что такое гордость. Это чувство было характерно для нее, членов ее семьи и многих из тех, кого она знала. Если среди упрямых жителей Арканзаса и было что-то общее, то это их чрезмерная гордость, и поэтому любые удары судьбы они переносили с высоко поднятой головой. Мэгги повесила фонарь на крючок и поспешила за сыном.

Пока они шли к дому, дождь промочил их до нитки.

– Обязательно сразу же переоденься, – сказала она Ти, когда они вошли в дом. Его ответ был прерван воплем наверху.

– Ти! Ма!

– Мы здесь, Уилли! – сердце Мэгги лось от беспокойства. Ти уже стремительно бежал наверх, перескакивая через ступеньки.

– Мы идем! – крикнул он.

Слегка отставая, Мэгги бежала за ним. Она всегда расстраивалась, когда видела Уилли сильно перепуганным, как сейчас, во время грозы. Это, ей казалось, было самое худшее проявление его инфантильности.

Она с трудом перенесла с ним первую бурю после того, как привела его домой. Ей пришлось сидеть около него, пока не кончилась гроза, и держать его руку в своей. От каждого раската грома он вздрагивал, закрывая от страха глаза, трясся в ознобе и бесконечно хныкал. Ей хотелось бросить его, закричать, выбежать из комнаты, упасть в свою кровать и спрятаться с головой под одеяло от всего этого кошмара. Неужели это Уилл? Уилл, который хладнокровно пристрелил огромную рысь, прыгнувшую на него с ветки дерева; Уилл, который был для нее олицетворением настоящего мужчины, был ее любящим, заботливым мужем? Со временем Мэгги привыкла к этому, научилась принимать его таким, каким он был теперь. Она стала для него больше матерью, чем женой. Даже называть его Мэгги стала уменьшительным Уилли, как его звали в детстве. И все равно невыносимо было видеть большого, сильного мужчину, дрожащего от страха при каждом ударе грома, смотреть, как боль и стыд отражаются на его лице.

Мэгги вошла в комнату «мальчиков», как про себя она ее называла. Уилли свернулся калачиком на своей кровати, обхватив согнутые ноги руками. Вид у него был жалкий. Ти стоял рядом, успокаивающе гладил Уилли по спине и что-то шептал ему. Однако, как бы Уилли не любил Ти, Мэгги знала, что сейчас ему нужна материнская поддержка.

– Я здесь, дорогой, – сказала Мэгги, присев рядом с ним на кровать.

Он тут же беспомощно прильнул к ней, зарывшись головой в ее колени.

– Грохот! – простонал он. – Опять этот ужасный грохот!

– Ничего страшного, дорогой. – Мэгги одной рукой обняла его широкие плечи, а другой начала гладить по голове. – Все в порядке, мы с Ти рядом. С тобой ничего не случится.

– Я не люблю этот грохот.

– Это всего лишь обычная весенняя гроза, – монотонно твердила Мэгги. Она понимала, что раскаты грома напоминали Уилли орудийный огонь. Война нанесла ему тяжелую душевную травму – его рота потеряла в сражениях половину людей, а сам он был тяжело ранен в одном из боев. Рядом с ним разорвалось ядро, начиненное шрапнелью, разорвав ему бок и тяжело ранив плечо и руку. Осколки попали ему в голову, оставив шрамы на коже и непоправимо изувечив мозг, что превратило его снова в испуганного ребенка, который думает, что его жена – это мать, а сын – старший брат.

– Тебе не будет больно, я обещаю, – продолжала успокаивать его Мэгги, ласково поглаживая густые белокурые волосы. Дрожь, которая била Уилли, начала стихать, и наконец он расслабился и успокоился в ее руках. Тяжело вздохнув, он отстранился и улыбнулся ей жалкой улыбкой, измученный собственным страхом.

– Я хочу спать, – сказал он.

– Конечно, уже поздно, и давно пора ложиться, – она перевела взгляд на сына. – Вам обоим пора спать.

– Но, мама!

– Ти, тебе хорошо известно, что время позднее и давно пора быть в постели.

– Но я хотел поговорить с тобой о… – он взглянул на Уилла и медленно направился к двери.

– Я знаю, о ком ты хочешь поговорить, – ответила Мэгги. – Мы поговорим об этом завтра. – Она не была уверена, что стоит говорить о незнакомце при Уилли.

– Хорошо, – согласился Ти. – Но я как подумаю, что на дворе ужас как сыро и холодно…

Мэгги самой не давала покоя эта мысль. Она не могла забыть, как Рейд Прескот дрожал в своей насквозь промокшей одежде. Жестоко было оставлять его в таких условиях. Ему было необходимо хотя бы полотенце, сухая одежда и теплое одеяло. И все же не хотелось подвергать себя глупому риску, снова вернувшись в хлев. Полбеды, если она обнаружит, что он уже успел скрыться вместе со скотом, а вдруг он все-таки замышляет что-то недоброе по отношению к ней и ее семье.

И все же несмотря на эти страхи, Мэгги не могла остаться равнодушной к тому, кто нуждается в помощи. Это противоречило ее открытой натуре.

– Ты прав, – сказала она Ти, бросив быстрый взгляд на Уилла. Глаза того уже закрылись, а грудь мерно поднималась и опускалась. Он крепко спал. – Пойду отнесу мистеру Прескоту сухие вещи, а ты останешься здесь и будешь спать. До утра осталось не так уж и много. Что бы ни случилось этой ночью, с утра ты должен разнести яйца. Договорились?

– Да, мама.

Мэгги наскоро собрала кое-что из одежды Уилла, добавив к этому полотенце и одеяло. Проходя через кухню, она помедлила, затем взяла тарелку, положила в нее красных бобов, оставшихся от ужина, и добавила к ним кусок маисовой лепешки. Еда давно остыла, но она подумала, что бродяга будет рад и такому угощению. Она понимала, что если такие тяжелые времена наступили для тех, кто жил на земле и кормился своим трудом, то насколько же хуже положение тех, у кого не было ни дома, ни крова.

Дождь прекратился, и Мэгги быстро пересекла двор, обходя грязные лужи. Она подошла к дверям хлева, открыла их… и замерла на пороге с раскрытым ртом, пораженная увиденным.

Меньше чем в десяти шагах от нее стоял Рейд Прескот, развешивая мокрую одежду на боковую загородку стойла. Он был совершенно голый!

Она смутилась и хотела было повернуть назад, но в этот момент мужчина обернулся, чем окончательно вогнал ее в краску.

– Ой! Я… – она совершенно растерялась и не находила слов. У нее даже не хватило соображения отвернуться. Прескот выругался и спрятался за загородкой хлева.

– Я прошу прощения… – лицо Мэгги горело. – Мне… мне следовало постучать… я не думала…

Она резко замолчала, быстро положила узелок с одеждой на ближайший стог сена, тарелку с едой поставила на ящик, неловко повернулась, открыла дверь и выбежала из хлева. Она продолжала бежать, пока не наткнулась в дверь собственного дома.

Рейд быстро обтерся полотенцем, натянул на себя одежду, оставленную женщиной, и завернулся в одеяло. Наконец-то он перестал дрожать и почувствовал тепло. Теперь можно было и поесть. Холодные бобы и маисовый хлеб оказались для него чем-то вроде манны небесной – он не ел уже вторые сутки. Он с жадностью набивал рот бобами, сидя на охапке сена. Покончив с едой, он со вздохом отставил в сторону тарелку и откинулся спиной на загородку стойла, испытывая чувство блаженства от тепла, сухой одежды и сытости. Рейд не мог вспомнить, когда ему в последнее время было так хорошо. Единственное, чего ему не хватало для полного счастья, подумал он, так это огня… и женщины рядом. Но не просто женщины, а его вспыльчивой, вооруженной благодетельницы. Он улыбнулся, вспомнив, какое у нее было выражение лица, когда она застала его голым. Он тоже чувствовал смущение, хотя не мог не заметить комизма этой немой сцены. Внезапно его охватило чувственное желание – его мысли обратились к хозяйке фермы. Перестав улыбаться, он закрыл глаза и почувствовал, как заломило у него внизу живота и поясницу охватило сладкое томление. Сегодня он никак не ожидал встретить женщину, которая кроме обычного интереса вызывала у него такое желание физической близости. Таких чувств он не испытывал уже давно, но на эту женщину трудно было не обратить внимания.

Он вспомнил, как она ворвалась в хлев: в распахнувшемся халате, мокром от дождя, белой хлопчатобумажной рубахе, повторяющей все изгибы ее тела, и с винтовкой в руках.

Черт побери! Эта женщина обладала изрядным мужеством, в противном случае, она ни за что бы не решилась выйти из дому навстречу человеку, без разрешения вторгшемуся в ее владения. Она ведь понимала, что это мог быть не замерзший путник, ищущий укрытия от дождя, а матерый вор или убийца, встреча с которым могла окончиться далеко не безобидно.

Ну, а если оставить в стороне ее мужество, надо было признать, что она чертовски красива. У него перед глазами стояла ее стройная фигура, светлые глаза, сверкающие из-под густых бровей, рассыпавшиеся по плечам роскошные каштановые волосы и здоровый румянец на щеках, говоривший о молодости и силе.

Она вела себя на редкость спокойно и хладнокровно даже тогда, когда он отобрал у нее ружье. Единственное, что вывело ее из равновесия, так это появление в хлеву мальчика. Однако, почувствовав, что нежданный гость не намерен нападать на них, она проявила истинную доброту, принеся ему сухую одежду и еду. На ее месте многие посчитали бы, что, разрешив ему остаться в хлеву до утра, они проявили неслыханную по этим временам щедрость.

Рейд не мог заснуть. Он думал о Мэгги. Мальчик, вероятно, был ее сыном: они были похожи как две капли воды. Очевидно для Рейда было и то, что в доме нет взрослого мужчины, так как в противном случае именно он вышел бы навстречу незнакомцу. Может, муж женщины погиб во время войны? Если это так, значит, она жила одна, по крайней мере, с шестьдесят пятого года, борясь за выживание и сохранение ребенка. Вдовам сейчас было очень тяжело. Это обстоятельство придавало ее щедрости еще большее значение в глазах Прескота. С другой стороны, ее положение вдовы говорило о том, что по ночам она спит в одиночестве. И снова Рейд почувствовал беспокойство и томление, удивившее его самого. В кровавой бойне, в которой ему довелось участвовать, многие эмоции и желания притупились. Иногда, правда, он испытывал некоторое волнение, но это был обыкновенный животный инстинкт, который следовало либо удовлетворить, либо оставить без внимания. Острое желание, которое он сейчас испытывал, было совершенно иным, и он не был уверен, что это состояние ему нравится. Война сделала его черствым, и это часто спасало в самых немыслимых ситуациях.

Рейд заставил себя думать не о прелестях фермерши, а о ее щедрости, и задумался о том, как отблагодарить ее. Он мог бы покрасить изгородь, нарубить дров и выполнить любую другую мужскую работу. С другой стороны, может, следовало уйти на рассвете? Именно так он и привык жить, зная, что если свяжется с кем-нибудь даже на время, то на него начнут надеяться, а дать ему, кроме себя, нечего.

Все-таки он решил, что утром выполнит какую-нибудь работу по дому и этим рассчитается с хозяйкой за ее доброту. А потом можно уйти и забыть о ней, так будет для него лучше и спокойнее.
ГЛАВА 2

Проснувшись поутру, Мэгги почувствовала легкую боль в горле, что было не удивительно, учитывая, сколько времени она провела ночью под проливным дождем. Однако она не могла позволить себе расслабиться, поэтому встала с постели, оделась, привела себя в порядок и спустилась вниз, чтобы приняться за домашние дела.

Когда Мэгги вышла из дому, рассвет только занимался. Закутавшись в шаль, чтобы уберечь себя от утренней прохлады, она взяла в руки корзину и направилась к курятнику, даже не взглянув в сторону хлева. Мэгги надеялась, что Рейд Прескот уже покинул ее ферму. После их ночной встречи она не была уверена, что сможет спокойно смотреть ему в глаза после того, как увидела его голым. Она не хотела признаться себе, что эпизод в хлеву растревожил ее, и уж совсем не хотела, чтобы Прескот заметил ее смущение.

В теплом, темном курятнике она принялась собирать яйца, осторожно укладывая их в корзину, не забывая шептать курам теплые слова. Сегодня яиц было много, можно было оставить несколько штук и для себя.

Вернувшись в дом, Мэгги отсчитала яйца для Ти, которые он должен отнести в Пайн-Крик на продажу, а остальные отложила на завтрак. Затем она надела фартук, растопила печь и принялась за приготовление пищи.

В это время через заднюю дверь вошел Ти с ведром молока в руке. Бодро пожелав ей доброго утра, он осторожно стал переливать пенящуюся жидкость в кувшин.

– Ты видел нашего гостя? – спросила Мэгги, стараясь придать своему голосу равнодушный оттенок.

– Мистера Прескота? Конечно. Когда я зашел в хлев, он спал как убитый. Однако он тут же проснулся, принес воды из бака и начал бриться.

– Понятно, – произнесла Мэгги, неестественно внимательно наблюдая за тем, как варится кофе. – Как ты думаешь, когда он собирается уходить?

Наморщив лоб, Ти пожал плечами:

– Ты думаешь, он уйдет, не позавтракав с нами? Я сказал ему, что мы сядем за стол, как только я закончу свой обход.

Сердце Мэгги заколотилось, но она постаралась не подать виду, что слова мальчика ее обеспокоили. Ти проявил к незнакомцу доброту и внимание, и не имеет значения, что это может поставить ее в неловкое положение. Она снисходительно наблюдала за тем, как сын подошел к лавке, на которой стояла миска с маисовым хлебом, накрытая салфеткой, и украдкой вытянул оттуда золотистый квадратный хлебец. Откусив кусок, он налил в кружку молока из кувшина и залпом осушил ее.

– Ти, прежде чем глотать пищу, разжуй ее как следует, – машинально напомнила ему Мэгги.

– Да, ма…

– И не разговаривай с набитым ртом. Мальчик согласно закивал головой.

– Надеюсь, у тебя сегодня достаточно яиц для миссис Кендал? – спросил он. – Вчера она была очень огорчена, что ей досталось одно яйцо вместо трех.

– Знаю, сегодня я положила ей два лишних яйца, а ты не бери с нее денег за них.

– Ма… – мальчик бросил на нее сердитый взгляд.

– Ну, что ты хочешь мне сказать? – скрестив руки на груди, спросила у него Мэгги. – Не забывай, мы должны поступать так, чтобы наши покупатели оставались довольны. Что будет, если миссис Кендал станет болтать направо и налево, что мы не выполняем заказы покупателей?

– Все это так, но ведь она два месяца брала у нас яйца в долг, а денег до сих пор не отдала, – недоумевал мальчик.

– Я помню об этом, дорогой, но сейчас очень тяжелые времена, а миссис Кендал некому помогать, кроме дочери. Я не сомневаюсь, что когда обстановка улучшится, она непременно вернет долг.

Ти задумчиво покачал головой и нежно улыбнулся Мэгги.

– Да… – развел он руками. – Не похоже, что ты когда-нибудь сделаешь нас богатыми.

Мэгги усмехнулась:

– Вот в этом ты прав. – Она обняла сына за плечи и чмокнула его в макушку. – Но разве нам необходимо быть богатыми? Слава Богу, нам удается сводить концы с концами, да еще дядя Гидеон время от времени нам помогает. Так что я скорее откажусь от денег вообще, чем буду выжимать последний цент из тех, у кого дела идут еще хуже, чем у нас.

– Я знаю. – На этот раз Ти не стал уклоняться от материнских ласк. – Я рад, мама, что ты у нас такая.

На лестнице послышались громкие шаги, и в комнату вбежал Уилл. Как только он увидел своего сына, лицо его осветилось радостной улыбкой.

– Ти! Почему ты не разбудил меня? Я думал, ты уже ушел.

– Я собираюсь уходить. Хочешь пойти со мной?

– Конечно. Можно, я повезу тележку?

– Недолго, и то только в том случае, если ты не будешь с ней бегать, как в прошлый раз.

Уилл помрачнел:

– Я больше не буду, клянусь. Я не хотел разбивать яйца, Ти. – Немного поразмыслив, он предложил: – Я повезу тележку по дороге назад.

Ти хитро ухмыльнулся, и важное выражение сошло с его лица.

– Хорошо, пойдем. – Он взял корзину с яйцами и направился к задней двери. – До свидания, мама.

– До свидания, ма… – как эхо повторил Уилл, махнув Мэгги рукой.

– До свидания, дорогой. – Голос ее немного задрожал. Она вспомнила, как в старые добрые времена Уилл перед уходом подмигивал ей. У него была веселая, бесшабашная улыбка, а называл он ее ласково Мэгс. Все изменилось с тех пор, как он вернулся с войны. Первое время он вообще не узнавал ее, а потом стал звать мамой. Тогда Мэгги поняла, что ее любимый мужчина, которого она проводила на войну, не вернулся с нее.

Изменилось даже его лицо. От прежнего Уилла остались только черты, а выражение, характер, все это ушло. Теперь это было лицо несмышленого, умственно отсталого ребенка.

В шестьдесят пятом году, когда Мэгги привезла его из госпиталя, он был так сильно покалечен, что она была вынуждена поселить его на первом этаже, так как он не мог подниматься по лестнице. После того, как раны затянулись, он начал постепенно ходить и через некоторое время смог подниматься по лестнице в комнату Ти. Там ему настолько понравилось, что он захотел туда перебраться. Мэгги сначала хотела, чтобы Уилл занял место в спальне рядом с ней, но, очевидно, металл, который проник в его мозг, уничтожил в нем все от взрослого мужчины. Всякий раз, когда он прикасался к ней, ей казалось, что рядом с ней какое-то бесполое существо. Он был настолько похож на ребенка, что она не могла представить себе, как заниматься с ним любовью. Это было все равно, что затащить к себе в постель мальчика. Ее передергивало от одной только мысли об этом.

Прошло четыре года, и Мэгги полагала, что привыкла к подобному положению вещей. Часто ей казалось, что Уилл – ее второй сын, но только менее смышленый, чем Ти. Но сегодня утром она вдруг вспомнила, каким Уилл был когда-то. Мэгги не хотела признаваться себе, отчего подобные воспоминания вдруг пришли ей в голову. В глубине души она считала, что обязана поставить заслон этому тревожному чувству, раз уж ей так не повезло с Уиллом. Однако сознание того, что на ферме присутствует незнакомый мужчина, причем весьма интересный, заставляло ее сердце тоскливо сжиматься.

В заднюю дверь постучали, и она вздрогнула. Должно быть, это Рейд Прескот, подумала она, не решаясь открывать, однако стук настойчиво повторился. Взяв себя в руки, Мэгги подошла к двери и открыла ее, попытавшись придать своему лицу бесстрастное выражение. Однако это оказалось непростым делом. Как только она увидела Прескота, краска залила ее щеки.

– Мистер Прескот, – едва произнесла она.

– Миссис Уиткомб! Доброе утро, – галантно произнес он, казалось, не замечая смущения женщины. Он был чисто выбрит и, похоже, даже подрезал свои волосы. Одежда Уилли пришлась ему впору, хотя и сидела слегка мешковато, так как он был очень худым. Однако он выглядел гораздо лучше, чем показалось ей ночью. При свете утреннего солнца его каштановые волосы отливали бронзой, а в светло-карих глазах вспыхивали золотистые огоньки. Мэгги поспешно отвела от него взгляд.

– Ти повез яйца и молоко на продажу. Мы будем завтракать, как только он вернется. Это будет скоро. Мы будем рады, если вы останетесь на завтрак, но если вам нужно уходить, я соберу вам что-нибудь с собой.

Мэгги надеялась, что ее намек не прозвучал как явная попытка избавиться от него, однако он не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

– Я думал, может быть, вам надо что-нибудь сделать по дому, – сказал он. Его голос звучал странно отчужденно, как будто, предлагая свои услуги, он что-то скрывал.

– Не беспокойтесь. – Мэгги тоже не могла избавиться от чувства неловкости, несмотря на то, что в поведении мужчины не было и намека на происшедшее прошлой ночью.

– Вы были со мной добры и внимательны, – ответил Рейд. – Я обязан вам и не люблю оставаться в долгу.

– Да. – Мэгги это было понятно; она так же не любила быть кому-либо за что-то обязанной. Но в его тоне звучали холодные и жесткие интонации. Казалось, ему неприятно принимать ее бескорыстную доброту.

– Ну что ж, – задумчиво сказала Мэгги, – думаю, мне понадобятся еще дрова. Она указала ему в окно на большой старый пень, который спилил ее брат Гидеон, приезжавший сюда пару недель назад, чтобы помочь ей по хозяйству. – Топор висит на стене в хлеву, – объяснила она.

Он кивнул головой.

– Что еще?

Мэгги осмотрелась вокруг. Работы собралось так много, что она была не в состоянии сейчас сообразить, какая самая необходимая. Она не рассчитывала на то, что он проработает у нее целый день в благодарность за ночевку в хлеву.

– Если вас не затруднит, в свинарнике треснула одна из досок, ее нужно заменить.

– Хорошо. – Он продолжал смотреть на нее.

– Мне кажется, что этого вполне достаточно.

Рейд больше не настаивал и направился во двор. Этот Прескот не очень-то дружелюбен с людьми, решила Мэгги. Даже благодаря ее за оказанную ему ночью помощь, он, казалось, больше стремился избавиться от тягостного долга, чем просто радушно и сердечно выразить ей свою признательность.

Вновь странно взволнованная, Мэгги вернулась к приготовлению завтрака. Боль в ее горле не утихала, а она надеялась, что как только начнет двигаться, ей станет лучше. Наоборот, у нее разболелась голова в придачу к горлу. Мэгги поморщилась от боли, молясь в душе, чтобы не слечь в кровать. Болеть было некогда, и, кроме того, на многие мили вокруг не было ни одного доктора.

Вскоре во дворе послышались ритмичные удары топора. Мэгги почему-то стало приятно. Ти тоже часто колол дрова, но он не обладал большим размахом взрослого, и ему не хватало силы и опыта, которые приходят с годами.

На своей огромной сковороде Мэгги поджарила ароматные кружки колбасы и сделала к ней подливу из жира. Затем намазала маслом толстые куски хлеба и поставила их в духовку. Наконец, завтрак был готов, кроме яичницы, которую Мэгги решила приготовить тогда, когда придут мальчики, иначе она могла остыть. Обычно они не задерживались, но иногда приходилось ждать покупателя, или же откалывал какую-нибудь шутку Уилл. Он мог куда-то убежать, заставляя беспокоиться Ти и принося бесконечные огорчения Мэгги. Как бы то ни было, но сегодня они запаздывали. Она бродила по дому без цели, отпивая из чашки кофе и раздумывая о том, что могло их задержать. Стук топора во дворе затих, и через минуту в кухню вошел Прескот, неся в руках охапку дров. Мэгги поспешила ему навстречу, чтобы придержать дверь. Он положил дрова в ящик у печки и вновь отправился во двор. Вернулся он быстро с новой охапкой и заполнил ящик до краев. Выпрямившись, он стряхнул с рукавов остатки коры. Мэгги благодарно улыбнулась ему.

– К сожалению, мальчики еще не вернулись, но, может быть, вы хотите, чтобы я сделала вам яичницу сейчас?

– Мальчики? – удивленно переспросил Прескот.

В этот момент во дворе послышались звуки громыхающей по камням тележки.

– А вот и они. – Мэгги сделала вид, что не заметила вопроса Прескота. Она поставила сковороду на плиту, и пока она разогревалась, стала разбивать яйца в миску.

– Вы можете садиться за стол, – пригласила она Прескота. – Через минуту завтрак будет готов.

– Вы не возражаете, если я приведу себя в порядок? – спросил он. Мэгги кивнула в ответ.

Прескот прошел к умывальнику и налил в раковину воду. В тот момент, когда он намыливал себе руки щелоковым мылом, дверь распахнулась и вбежал Ти, размахивая пустой корзинкой из-под яиц.

– Вот так! Извините, мы опоздали. Привет, мистер Прескот.

– Привет, Ти.

Вытирая руки, Рейд повернулся к мальчику. Затем его взгляд обратился на дверь, в которую, склонив голову, медленно вошел Уилл. Рейд замер в изумлении.

– Уилли опять испугался собаки Коверманов, – сообщил матери Ти, объясняя расстроенный вид Уилли.

– Ай-яй-яй, – Мэгги покачала головой. Сняв с огня сковороду и отставив ее в сторону, она подошла к Уиллу. – Дорогой, я сожалею, что так случилось, – прошептала она ему. Его нужно было успокоить, дать ему почувствовать, что она рядом, и Мэгги нежно погладила его по голове, повернула его лицом к себе так, чтобы можно было взглянуть ему в глаза… – Но сейчас с тобой все в порядке, не так ли?

Было заметно, что Уилл плакал. Его глаза покраснели, а с лица еще не исчезло испуганное выражение.

– Мне не нравится эта собака! – многозначительно объявил он, печально опустив уголки губ. – У нее нет перьев.

– Перьев? – это было слишком даже для привыкшей ко многому Мэгги, и она озадаченно уставилась на Уилла.

– Он имеет в виду мех, мама, – пояснил Ти. Он взглянул на Рейда и смутился. – Знаете, у собак Коверманов очень короткая шерсть.

– А… понятно. – Мэгги поднялась на цыпочки и крепко обняла Уилла, пряча улыбку. – Знаешь, дорогой, у некоторых собак очень мало шерсти, как у нашей Блэки, – стала объяснять она, вспомнив маленькую собачонку, которая была у них когда-то. – Но это не значит, что она злая.

– Но она большая, и у нее много зубов, – не соглашался с ней муж.

– Уилли забрался на дуб во дворе Коверманов, и мне пришлось нелегко, пока я пытался уговорить его спуститься вниз, – сердито сказал. Ти, ставя корзину на лавку. – Наконец, миссис Коверман вынуждена была выйти и отозвать собаку к себе.

– Ну и ладно. Хорошо, что все обошлось, – мягко завершила Мэгги разговор. – Должно быть, вы оба помираете с голода, готовьтесь завтракать.

Ти согласно кивнул, а Уилл просиял.

– Вымоем руки, Ти, – позвал он сына. Уилл получал удовольствие от установленного порядка и от того, что помнил его. Он повернулся к умывальнику, но, увидев около него незнакомца, замер. Он уставился на Рейда широко открытыми, наивными глазами, в которых не было удивления от присутствия в доме чужого человека, а только лишь любопытство, свойственное детям; в поведении Уилла не было логики и последовательности.

– Кто он? – спросил Уилл, указывая на Прескота.

Мэгги взглянула на Рейда. Он вел себя спокойно: не смотрел на Уилла со страхом или изумлением и не отводил от него глаз в сторону, как это делали многие. Он смотрел на Уилла с прежним бесстрастным выражением лица, с которым ранее смотрел на Мэгги.

– Я Рейд Прескот. – Он шагнул вперед и протянул Уиллу руку.

Тот улыбнулся – не часто люди жали ему руку, а такое уважение очень нравилось.

– Я – Уилл. – Он подошел к Рейду и с воодушевлением схватил его протянутую руку.

– Уилл Уиткомб, – добавила Мэгги. – Мой муж.

Глаза Прескота расширились, но он постарался скрыть свое изумление. Мэгги глазами выразила благодарность Рейду за его тактичное поведение и вернулась к плите, чтобы снять с нее яичницу. Жаль, что не все люди обладают подобным тактом, подумала она. Ее часто поражало, что ее напрямую спрашивали, что случилось с Уиллом, иногда делая это даже при нем.

Наконец все расселись за столом. Горло у Мэгги совсем разболелось и ей было больно глотать. Ко всему прочему, она чувствовала себя неловко – впервые за много лет за столом ее сидел незнакомый мужчина. До сих пор ее навещали только брат, мать и вдова ее погибшего брата Шелби. Ти с Уиллом, напротив, были рады Прескоту. Он явно им понравился. Ти сразу же начал задавать ему вопросы:

– Откуда вы родом, мистер Прескот?

Губ Рейда коснулась легкая, слегка ироничная улыбка. Мэгги подумала, что он отвык улыбаться.

– Отовсюду понемногу, – ответил он. Уилл не понял ответа и повернулся к Ти:

– Что это значит?

– Это значит, что мистер Прескот побывал во многих местах, – с важностью объяснил Ти.

– А я никогда нигде не был, – мрачно сообщил гостю Уилл. Он умолк и нахмурился. – Во всяком случае, не могу вспомнить, – добавил он через несколько секунд.

– Я тоже почти нигде не был, – согласился с Уиллом Ти. Он с любопытством посмотрел на Прескота. – А в Техасе вы были?

– Да.

Ти просиял:

– Правда? В Техасе живет мой дядя, Хантер Тирелл.

– Вы знаете Хантера? – оживился Уилл.

– Боюсь, что мы с ним не встречались, – усмехнулся Рейд.

Лицо Уилла огорченно вытянулось.

– Техас – большой штат, – мягко пояснила Мэгги. – Там живет много людей, поэтому мистер Прескот не может знать их всех.

– Жаль, – сказал Уилл. – Я люблю Хантера и очень жалею, что он уехал в Техас.

– Придет время, и он вернется, – вздохнула Мэгги. Ее брат Хантер был из тех людей, которые нигде не задерживались подолгу. Наверное, он скитается, как и Прескот, подумала она.

Хантер был одним из первых занесен в списки пострадавших на войне после первого сражения при Манассасе в июле шестьдесят первого года. Прошло несколько месяцев траура, и ей сообщили, что он не убит, а взят в плен северянами. В конце войны, освободившись из тюрьмы, он наконец вернулся домой, где и узнал, что его невеста, красавица Линнет Сандерс, вышла замуж за другого через несколько недель после известия о его гибели.

Хантер почти сразу же покинул Пайн-Крик и с тех пор скитался по Западу. Однажды он вернулся, но через неделю снова ушел. Последнее письмо от него пришло откуда-то из Техаса.

– А родились вы где? – снова задал свой вопрос Ти.

– В Саванне.

– А-а… в Джорджии, – показал свою осведомленность Ти. – У нас ведь там двоюродная родня, верно, мама?

– Да, дорогой, но только не двоюродная, а троюродная. Однако сомневаюсь, что мистеру Прескоту интересно слушать об этом. Дайте-ка ему спокойно поесть и не отвлекайте его глупыми вопросами.

Ти расстроился и виновато взглянул на Рейда:

– Извините, мистер Прескот.

– Ничего, – сказал он. Мэгги видела, что ему не очень хочется говорить о себе. Вскоре он закончил завтрак и встал из-за стола.

– Я помогу вам по хозяйству, а потом сразу же уйду, – сказал он.

– Как? – воскликнул Ти. Уилл совсем расстроился:

– Разве вы не собираетесь остаться у нас? – спросил он.

– Нет! – карие глаза скользнули от Ти к Уиллу.

– А куда вы идете? – спросил Ти. Прескот пожал плечами:

– Куда-нибудь, мне все равно. Ти уставился на него:

– Но зачем вы путешествуете, если вам все равно, куда идти?

Рейд опять пожал плечами:

– Думаю, я тот, кого вы называете бродягой.

– Это из-за войны?

– Да, из-за нее.

– А разве вы не хотите вернуться домой? – настаивал Ти.

– Домой? У меня нет дома.

– Нет дома? – спросил Уилл, хмуря брови, как будто пытаясь понять, о чем идет речь. – Разве у вас нет папы и мамы?

– Они оба давно умерли.

– Вы можете остаться здесь, – просияв, предложил Уилл. – Этот дом мог бы стать вашим.

Прескот изумленно поднял брови:

– Ну… спасибо, Уилл. Очень любезно с твоей стороны. Но… думаю, мне трудно было бы лишиться свободы.

Все трое смотрели на него с явным недоверием. Им трудно было представить, как можно жить, не имея крепких корней. Ясно было, что у него не осталось никаких связей с семьей.

Рейд повернулся и направился к двери.

– Мистер Прескот, можно мы пойдем с вами? – спросил Ти. – Я хочу сказать, что мы могли бы вам помочь.

Прескот заколебался.

– Не надоедайте человеку! – быстро сказала Мэгги.

– Ма… – Ти остался недоволен словами матери. На лице его появилась капризная гримаса.

Прескот сразу же выручил его.

– Я не возражаю, – сказал он. – Пусть они покажут мне, что надо сделать.

Ти с Уиллом довольно заулыбались и отправились во двор.

Покачав головой, Мэгги вернулась к домашним делам, но работа у нее не клеилась. Она чувствовала себя усталой и разбитой. Все же она заставила себя вымыть посуду и принялась за обычные хлопоты. Мэгги вынесла во двор и повесила на веревку покрывала и половики, выбила из них пыль и оставила сушиться.

Обычно эта работа доставляла ей удовольствие, так как она очень гордилась своими ковриками. Один, большой, висел в гостиной. Он достался Мэгги от ее прабабушки и прибыл сюда вместе с ней из Джорджии. Два других, поменьше, которые висели в спальне, были изготовлены ею с матерью в те счастливые дни, когда они с Уиллом поженились.

В первые месяцы после свадьбы Мэгги ощущала себя счастливейшей из женщин. Дни ее были наполнены любовью, и она не хотела даже знать, что в окружающем мире есть не только счастье, но и горе, война и смерть.

Все это было в прошлом, а сегодня Мэгги едва не валилась с ног, пытаясь навести порядок в доме. Наконец она сделала передышку и выглянула в окно, чтобы посмотреть, чем занимаются мужчины. Мэгги увидела, что Прескот меняет доску в свинарнике, а Ти и Уилл стоят рядом. Затем они вместе отогнали свиней в загон, туда же отвели корову с теленком и мула. Мэгги удивилась, неужели Ти смог договориться с Прескотом, чтобы тот помог выгрести навоз и разбросать сено? Сам он страшно не любил этим заниматься.

Время приближалось к обеду, а Прескот все еще работал. Мэгги поняла, что он решил не уходить до тех пор, пока не сделает все необходимое по хозяйству. Поэтому она вернулась на кухню и стала готовить добротный обед. Насыпав в горшок гороха, она положила туда кусок соленой свинины, налила воды и поставила горшок на огонь. В печь она положила несколько сладких картофелин. Сделав это, она почувствовала, что силы совсем оставили ее. Опустившись на лавку, она отдыхала, пока не пришло время звать мальчиков и Прескота к столу.

Когда она позвала их, никто не откликнулся на ее зов. Мэгги выглянула в окно и увидела, что двор пуст. Она вышла через заднюю дверь и направилась к хлеву, но и там никого не оказалось. Обнаружила она всех троих в конце загона. Ти и Уилл наблюдали, как мистер Прескот очищал от грязи и гальки подковы мула. Он лежал на земле рядом с животным, надежно привязанным к ограде. При приближении Мэгги Прескот повернулся в ее сторону, прикрыв глаза от солнца рукой.

– Миссис Уиткомб, – узнал он хозяйку.

– Привет, ма, – хором сказали Ти и Уилл.

– Пора обедать, – позвала она. – Маисовый хлеб вот-вот будет готов.

– А мед у тебя есть? – спросил Уилл.

Мэгги улыбнулась:

– Пока еще есть. Осталась последняя банка, так что, ребята, скоро вам снова придется идти его добывать.

Ти с Уиллом заулыбались, а Прескот закончил очищать копыта и поднялся с земли.

– Похоже, вы трудились, не покладая рук, – заметила Мэгги.

– Здесь многое нужно привести в порядок, – просто сказал он.

– Да, работы много, но это не значит, что вы должны всю ее переделать только для того, чтобы отблагодарить меня за то, что я разрешила вам переночевать в хлеву.

– Вы еще и накормили меня, – сказал он. – А также дали сухую одежду, так что плата должна быть равной.

– Ну что ж… спасибо, это очень благородно с вашей стороны, тем более, что вы заодно сделали и работу моего сына. – Мэгги с подозрением посмотрела на Ти. – Например, очистили стойло.

– Я помогал! – запротестовал мальчик. Прескот пожал плечами:

– А что в этом особенного? Думаю, для своего возраста он выполняет достаточно тяжелую работу.

Мэгги вся подобралась:

– Боюсь, у нас нет большого выбора, кому и что делать. После войны… ну, в общем, Уилл не может все делать.

Услышав эти слова, Уилл вмешался в разговор:

– Я сильный. Сильнее, чем Ти.

– Знаю, дорогой, но никто не может делать все. – Мэгги говорила, крепко держа Уилла за руку. Конечно, он был прав, мускульной силы у него хватало. Несмотря на то, что в результате контузии пальцы у него стали неуклюжими и не годились для мелкой работы, он вполне мог делать вещи, требующие физических усилий.

– Я могу делать то, что велит мне Ти, – продолжил он рассказывать Прескоту.

– Ты много помогаешь, – согласилась с ним Мэгги. Самой серьезной проблемой для него было то, что внимание его иногда резко перескакивало с одного предмета на другой. За ним надо было все время присматривать, так как увидев бабочку, например, он тут же бросался ловить ее. Там, где нужна была сообразительность и ловкость, он был безнадежен.

Уилл удивился, что ему дали выговориться, и погрузился в молчание.

– Знаете, миссис Уиткомб, вы ужасно быстро раздражаетесь, – заметил Рейд. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел на нее. – Когда я сказал, что Ти делает тяжелую работу, я не хотел кого-то обидеть. Просто я рад был вам помочь. Или вы не позволяете чужим людям делать это?

– Не говорите глупостей! – рассердилась она.

У нее жутко болело горло и раскалывалась голова, а у этого человека хватало наглости вести себя так, как будто она в чем-то виновата.

– Я даже не думала о чем-либо подобном, – глаза Мэгги сузились. Она вдруг почувствовала, что готова разразиться бранью, но смогла сдержать себя. – Хлеб подгорит. Мне нужно идти на кухню, – только и сказала она и направилась к дому. – Вы идете? – еще раз позвала она через плечо.

Ти, Прескот, а за ними и Уилл последовали за ней.

Обедали они в полном молчании. Даже Ти вел себя необычно спокойно и только к концу не выдержал:

– Может, мистер Прескот все-таки останется с нами? – ему явно не хотелось, чтобы этот мужчина ушел. – У нас здесь масса дел, которые может сделать только он.

Мэгги резко вскинула голову.

– Нет, я уверена, что мистеру Прескоту нужно идти дальше.

– Но разве вам необходимо уходить прямо сейчас? – не унимался мальчик. – Вы бы могли хоть немного пожить у нас, как прошлой ночью.

Слова Ти возбудили и Уилла.

– Вы поживете с нами? – на его лице появилась улыбка. Он смотрел на Прескота взглядом преданной собачонки.

– Но Ти, Уилл… это не так просто, – запротестовала Мэгги. – Извините их, мистер Прескот, они не хотели оказывать на вас давление, вы просто им понравились.

– Но почему бы и не остаться? – гнул свое Ти. – Ты сама говорила, что не в состоянии справляться со всем. Мы же не можем все время зависеть от дяди Гидеона…

– Знаю, дорогой, знаю. Действительно, у нас много дел, которые мог бы сделать мистер Прескот, останься он у нас. Но вы не все понимаете в таких вещах. За подобную работу люди должны получать деньги, а у нас их нет. – От смущения щеки ее порозовели.

– Я нигде не останавливаюсь надолго, – резко сказал Прескот. Увидев огорченное лицо Ти, он смягчился: – Извини, Ти, это всегда было так, но сегодня я останусь и переночую еще одну ночь, чтобы завтра помочь вам справиться с трудными делами, если ваша мама позволит мне еще раз переночевать в хлеву.

Мэгги с благодарностью кивнула Прескоту и перевела печальный взгляд на сына. Мальчику так не хватало рядом взрослого мужчины. Не Уилла, а настоящего мужчины, который взял бы на себя ответственность взрослого человека. Ти мог бы многому научиться, имея рядом настоящего отца, а не такого инвалида, как Уилл. Заменить Ти отца пытался ее брат Гидеон, да хранит его Господь, но он приезжал лишь по воскресеньям, и все встречались только за семейным обедом. Положение в семье у Мэгги сложилось незавидное. Ти разочарованно опустил глаза. Завтра этот мужчина уйдет, и все станет снова скучным и однообразным, а ему опять придется в свои одиннадцать лет выполнять функции взрослого мужчины.

Мэгги поднялась и несмотря на то, что чувствовала она себя ужасно, начала убирать со стола.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170621521
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   275 г
Размеры:   207x 135x 19 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Малынская И.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить