Вспышка страсти Вспышка страсти Дженни Харленд уверена: по ее вине погибли женщина и ребенок. Эта трагедия омрачила ее жизнь, привела к нервному срыву, на долгое время отгородила от людей стеной отчуждения... Прошло несколько лет - и Дженни наконец начала забывать о случившемся. Именно тогда в се жизни появился обаятельный, умный, неотразимый Джонатан Браун... Джонатан и Дженни полюбили друг друга буквально с первого взгляда. Что может помешать их счастью?.. АСТ 978-5-17-062163-7
114 руб.
Russian
Каталог товаров

Вспышка страсти

  • Автор: Маргарет Пембертон
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Шарм
  • Год выпуска: 2009
  • Кол. страниц: 222
  • ISBN: 978-5-17-062163-7
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Дженни Харленд уверена: по ее вине погибли женщина и ребенок. Эта трагедия омрачила ее жизнь, привела к нервному срыву, на долгое время отгородила от людей стеной отчуждения...
Прошло несколько лет - и Дженни наконец начала забывать о случившемся. Именно тогда в се жизни появился обаятельный, умный, неотразимый Джонатан Браун...
Джонатан и Дженни полюбили друг друга буквально с первого взгляда.
Что может помешать их счастью?..
Отрывок из книги «Вспышка страсти»
Моей сестре Дженет и ее мужу Дэвиду.

Глава 1
Лицо, смотревшее на меня из зеркала, не было похоже на лицо женщины, убившей двух человек, одним из которых был восьмилетний ребенок.

Шелковистые волосы золотисто-каштанового цвета, как у женщин на полотнах Тициана, ниспадали на плечи, обрамляя овальное лицо с прямым носом и зелеными глазами. Благодаря этому лицу я не испытывала недостатка в поклонниках, но это лицо вызывало у меня стойкое отвращение. Я быстро отвернулась от зеркала, поборов знакомую волну паники. Это закончилось. Все в прошлом. Я должна начать жизнь заново. Забыть прошлое и думать о будущем.

Внизу передо мной лежала захватывающая панорама Вианы-ду-Каштелу и португальского побережья, в дымке уходившего на юг, в сторону Офира. Я прогнала прочь мысль об Офире, я еще, не готова к нему, мне необходимо еще несколько дней побыть в одиночестве и подышать свободой, прежде чем я надену маску благополучия и окажусь в окружении родных и друзей, прежде чем снова увижу сочувствие в их глазах, когда они будут стараться тщательно обходить то, что больше всего занимает их мысли, прежде чем, застав их врасплох, увижу, как сострадание на их лицах сменяется откровенным любопытством, и смогу без всякого труда прочитать их мысли. Как я чувствую себя на самом деле? Как это – убить двух человек? Нет, я еще не готова дать ответ на подобные вопросы и, честно говоря, сомневаюсь, что вообще когда-нибудь буду готова.

Я больше чем на неделю спряталась в «Санта-Луции», роскошном отеле времен одного из английских королей Эдуардов, служившем мне идеальным убежищем. Расположенный на высоте тысячи футов, он смотрел вниз на церковь Санта-Луция, величественный религиозный монумент, посетить который у меня не было сил, а еще ниже лежал город, который тоже до сих пор оставался не осмотренным. Сезон только начинался, в отеле насчитывалось всего несколько постояльцев, и я была довольна, мне нравилось, что случайные гости не делали здесь остановку по пути дальше на юг или на север. Впервые за год я не была объектом любопытных взглядов и поэтому не торопилась попасть в Офир. Быть может, еще через неделю…

Раздался тихий стук в дверь, и я, быстро пройдя по мягкому ковру спальни, открыла дверь горничной, которая принесла мне кофе. Она улыбнулась, очевидно, не считая чем-то особенным то, что английская девушка проводит все дни в своем номере.

Я отнесла поднос на маленькую террасу и села там пить кофе, сожалея о том, что сейчас не восемь часов, а только шесть, и что я не могу принять свои таблетки и отправиться в постель. Таблетки были для меня спасением, они вводили меня в глубокий ступор, избавляя от сновидений и ночных кошмаров, которые заставляли меня просыпаться в поту, кричать от ужаса и заново проходить сквозь собственный ад.

Допив кофе, я легла на кровать. Если бы только можно было повернуть назад стрелки часов. Как часто я мечтала об этом? Каждый день? Каждый час? Вернуться обратно в тот день, когда у Фила была вечеринка, к ярким огням, к веселью и смеху – вернуться и остаться там. Нет, выйти в темноту и… Вечеринка была интересной, у Фила все вечеринки такие. Розалинда сияла, в ушах и на шее у нее сверкали бриллианты, и Гарольд смотрел на нее с рабской преданностью. Розалинде, говорила наша тетя Гарриет, повезло в жизни. Странно, что успеха добилась Розалинда, потому что в детстве более удачливой всегда была я, – правда, тогда она не была Розалиндой. Роуз Лукас и тогда была склонна к приступам раздражения, хотя теперь всемирно известная кинозвезда, жена миллионера, могла позволить себе беспричинные приступы раздражения. Когда мы были детьми, Фил часто довольно грубо говорил ей: «Когда ты прекратишь орать и визжать, тогда будешь играть. Нельзя все всегда делать по-своему».

Но она делала. В шестнадцать лет она стала моделью, в семнадцать выступала на телевидении, в восемнадцать – получила свою первую маленькую роль в кино, в двадцать – стала звездой, а в двадцать три – вышла замуж за влюбленного в нее старого Гарольда, который, следует отдать ему должное, имел по меньшей мере миллион фунтов, а если верить Филу, то и значительно больше.

Именно деньги Гарольда позволили Розалинде приобрести в Офире то, что она называла своим «Анклавом», – несколько вилл для себя, друзей и родственников, расположенных среди соснового леса всего в нескольких ярдах от пляжа, который Розалинда считала самым великолепным в Европе. Здесь не было населенных португальцами рыбацких деревушек, способных испортить Розалинде персональный рай, а стояла лишь пара отелей, на которые ей пришлось закрыть глаза. Гарольд пытался выкупить их, но безуспешно; португальское правительство положило конец этой маленькой махинации. Однако в том, что касалось владельцев частных вилл, он преуспел больше.

Розалинда, как всегда, все сделала по-своему: «Анклав» был таким роскошным и неповторимым, какой только могут создать деньги. Тетя Гарриет проводила там большую часть года, но я еще никогда его не видела. Я зажмурилась. Розалинда была избалованной, но во время адских месяцев, закончившихся для меня судебным разбирательством и последующими ночными кошмарами, неожиданно проявила исключительную заботливость. Даже Фил признал, что Роуз не такая эгоистка, какой он всегда ее считал. Это ее деньгами оплачено мое проживание в Португалии и пребывание на одной из вилл в течение сколь угодно долгого времени.

Тетя Гарриет была уже в «Анклаве» и ждала моего приезда, и я понимала, что мое пустое времяпрепровождение в Виане может только вызвать у нее беспокойство. Дорогая тетя Гарриет, любимая всеми нами, она всегда была там, где в ней нуждались. Розалинде и мне она приходилась двоюродной бабушкой, она в отличие от наших родителей никогда не ругала нас и обращалась с нами как со взрослыми. Для Фила она была еще важнее. Его родители умерли, когда ему было тринадцать лет, и именно тетя Гарриет, совсем не родственница ему, взяла мальчишку в свой дом, платила за его уроки на фортепиано, следила, чтобы у него были самые лучшие учителя, которых можно нанять. Когда соседи спрашивали ее, почему она тратит столько времени и денег на ребенка совершенно чужих для нее людей, она коротко отвечала: «Этот мальчик – сокровище».

Для тети Гарриет этого было достаточно, и она, конечно, оказалась права: Фил – огромный талант. Но по иронии судьбы годы учебы не принесли ему особой известности, зато лицо Розалинды откровенно улыбалось с киноафиш по всему миру. Пару раз в месяц Фил публично выступал, а все остальное время преподавал в местной школе, и не только музыку, но и английский, и математику, и очень часто оказывался со свистком на шее посреди спортивной площадки в окружении чумазых школьников. Для театральной актрисы таланта, у Розалинды было маловато, только в кино она преображалась и становилась потрясающе эффектной. По справедливости, известность, которую приобрела она, должна была принадлежать Филу. Во всяком случае, таково мое мнение. Интересно, считает ли Фил так же? Сам он ничего подобного не говорил, и единственное, что он всегда повторял, так это то, что выбрали не ту девушку, что красавица я, а не Розалинда. Но если я и была красавицей, то никогда этого не осознавала. Я стала тем, кем всегда хотела стать – няней.

Мои мысли перешли на слишком опасную дорожку, и я решила направить их к Мэри Коллинз, или Фаррар, как она именовалась теперь. Было бы очень приятно снова повидаться с ней. Мэри входила в наш детский квартет и сейчас тоже должна была приехать в Офир. В спокойных серых глазах Мэри не было ни жалости, ни любопытства, только любовь – следствие дружбы длиной в двадцать лет. В детстве мы все четверо жили в Темплас-Уэй, маленькой деревушке в Кенте, волею обстоятельств примостившейся у самых гор Норт-Даунс. Мой отец был семейным доктором, отец Мэри – деревенским зеленщиком. Именно Мэри в детстве выступала миротворцем и всегда улаживала ссоры между нами, именно Мэри убедила Фила позволить Розалинде отправиться с нами в путешествие, хотя это угрожало тщательно продуманному плану Фила устроить в соседнем лесу сражение ковбоев и индейцев. Розалинда никогда не пошла бы с нами, если бы ей отвели роль ковбоя; ей всегда хотелось разрисовывать себе лицо и украшать голову перьями – несомненно, теперь она получила такую возможность. Я добродушно улыбнулась.

Спокойствие и мягкость Мэри были спасением для нашей четверки. Фил, как правило, хотел отделаться от Розалинды, и тогда она начинала плакать и жаловаться тете Гарриет, в результате Фил и я попадали в немилость за то, что плохо обходились с Роуз. Интересно, подумала я, понимала ли когда-нибудь Розалинда, сколь многим в детстве была обязана Мэри? Вероятно, да, потому что дружба между ними вышла за рамки детства, и, несмотря на совершенно разный образ жизни, Розалинда и Мэри до сих пор остаются близкими подругами. По правде говоря, Розалинда убедила себя, что предстоящие несколько недель в «Анклаве» будут похожими на прежние времена. Мы, все четверо, снова будем вместе, потому что она даже Фила уговорила все бросить и присоединиться к нам на несколько недель, заманив его обещанием предоставить тихую комнату и рояль для упражнений.

Должен был приехать и муж Мэри, Том, в некотором смысле явившийся для всех неожиданностью. Мэри была очень неприметным и тихим человеком, поэтому никто не ожидал, что она выйдет замуж за столь неописуемо красивого парня, как Том Фаррар. Но Том Фаррар сделал правильный выбор. Вся жизнь Мэри вращалась вокруг него и их двух маленьких детей, и если мужчину можно обожать, то Том был обожаем. Время от времени навещая их, мы находили в их доме уют и спокойствие, которых нам не хватало в собственных жизнях. Мэри и Том впервые уезжали от детей, и я беспокоилась, как Мэри это переживет. Она – настоящая наседка, но тетя Гарриет непреклонно заявила, что Мэри необходим отдых.

– Эта девочка преждевременно старится, – сказала она по телефону, убеждая, что мне тоже необходим отдых. – Несколько недель, проведенные на солнце, принесут вам обеим огромную пользу.

Именно мысль о Мэри заставила меня согласиться – она и некоторое беспокойство, которое вызвали у меня слова тети Гарриет. Что могло так сильно тревожить Мэри, из-за чего она начала стареть раньше времени? У тети Гарриет не было склонности к преувеличениям, и я подумала, не в Томе ли дело, но потом отказалась от своего предположения. Том тут ни при чем, любой парень был бы счастлив, женившись на Мэри. Она, несомненно, много работала, и, несомненно, суд надо мной и его последствия оставили на ней свой отпечаток, как и на всех, кто был близок ко мне. Мне понадобилось очень много времени, чтобы отделаться от воспоминаний о страдании, написанном на лице Фила. А что касается тети Гарриет… Я потянулась за таблетками, больше не в силах оттягивать забвение, которое они принесут. Если бы я могла спать день и ночь, я была бы счастлива. Лучи заходящего солнца наполняли комнату мутным светом, в котором я пыталась разглядеть свое будущее, но оно оставалось таким же туманным, как всегда. Я никогда не смогу вернуться в «Сент-Томас» и снова работать няней. Представив себе новую работу, расспросы, объяснение того промежутка в моей жизни, который заняло судебное разбирательство, я поняла, что это будет слишком тяжелым испытанием. Правда, всегда оставался Фил – он недавно предложил мне выйти за него замуж. Таблетки уже начали действовать, и я почувствовала, что тело постепенно расслабляется, а глаза медленно закрываются. Погружаясь в сон, я думала о Филе. Жизнь с ним была бы приятной. Мы всегда были вместе, и Фил настаивал на том, что расставаться не имеет смысла. Вряд ли мы будем хорошо обеспечены, но меня это не волновало. У нас будет дом – коттедж в Темплас-Уэй, который Филу оставили родители, а у Фила блистательное будущее, ему ведь всего двадцать четыре года…

Из нашей дружной четверки только Мэри и Розалинда обзавелись семьями, но ни та, ни другая семья не воодушевляла меня последовать примеру подруг. Правда, Мэри была счастлива, но я знала, что никогда не смогу целиком и полностью отдать себя в распоряжение мужа, как это было у Мэри и Тома. Самым важным для Мэри было счастье Тома, ее собственные стремления и желания не имели значения. Мне это казалось несправедливым. Относительно же Гарольда и Розалинды… Здесь совсем иной поворот дела. Гарольд, как преданная собака, провожал взглядом каждое движение Розалинды, но я достаточно хорошо знала кузину, чтобы понимать, что без своих денег Гарольд не протянул бы и дня. Свой миллион он не заработал, а унаследовал. Он был добрым и приятным, но при этом довольно тупым человеком и иногда умудрялся выводить из себя даже терпеливую Мэри. Нет, брак Розалинды ни у кого не находил одобрения.

Несколько месяцев назад ходили слухи, что у Розалинды роман с исполнителем главной роли в ее последнем фильме, сплетничали, что агента по связям с общественностью быстро заставили замолчать, однако такие новости никого не удивили. Для того чтобы представить Розалинду верной женой, нужно было обладать изрядной долей воображения. А представить, что она верна Гарольду, который на тридцать лет старше ее и не может похвастаться ни внешностью, ни индивидуальностью, было и вовсе невозможно. Но Розалинда была осторожна. Она планировала свою карьеру с пугающей целеустремленностью и не собиралась терять Гарольда и его миллионы ради мимолетной любовной интрижки, как бы ни был красив ее любовник.

Когда мы были подростками, центром ее внимания был Фил. Мне часто приходило в голову, что если бы она тогда не уехала из Темплас-Уэй, то в конце концов нашла бы путь к его чувствам. Розалинда не делала секрета из того, что хочет заполучить Фила, а, как правило, она добивалась того, чего хотела. Фил же оставался равнодушным к ее заигрываниям и, казалось, вообще их не замечал; его единственным увлечением была музыка. Глядя на Фила, нельзя было сказать, что ему известно о существовании двух полов. Потом появились роли в фильмах, и Розалинда, уехав из деревни, переместилась с нашей орбиты в более захватывающий мир Гарольда. Но даже сейчас, когда бы она ни смотрела на Фила, в ее глазах появлялось что-то, что я не могла точно определить. По-моему, Фил единственный мужчина, которого Розалинда всегда хотела, но так и не смогла получить – и это постоянно не давало покоя ее самолюбию. Я очень надеялась, что она не попытается исправить положение, когда Фил приедет в Офир. Для западного мира Розалинда, быть может, и секс-символ, но для Фила она – Роуз Лукас, которая начинала хныкать, когда ей не удавалось сделать по-своему, и не ценила его музыкального таланта. Они были друзьями, и только друзьями, и Фил без колебаний мог сказать ей это. Такт не входил в число его достоинств, а после всеобщего обожания, к которому Розалин да уже привыкла, любая «горькая правда» будет воспринята кузиной неблагосклонно.

Сон начал накатываться волнами: тетя Гарриет была бы счастлива, если бы я вышла замуж за Фила… Фил тоже был бы счастлив… может, Фил и прав… может, нам следует пожениться…

Ни с одним мужчиной я не чувствовала себя так легко, как с ним. Я вдруг полностью очнулась и поняла – я сумасшедшая! Как можно думать о замужестве после того, что произошло? Закрыв лицо руками, я в сотый раз стала вымаливать для себя забвения.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170621637
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   225 г
Размеры:   207x 135x 15 мм
Оформление:   Тиснение цветное, Частичная лакировка
Тираж:   6 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Бунатян Н.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить