Пошехонская старина Пошехонская старина «Пошехонская старина» — одно из самых ярких и необычных произведений русской литературы. Светлые, поэтичные детские воспоминания и беспощадно реалистичные суровые картины жизни в усадьбе помещиков-крепостников в сере-дине XIX века со всей полнотой отображают интересный и противоречивый отрезок российской истории. АСТ 978-5-17-062234-4
206 руб.
Russian
Каталог товаров

Пошехонская старина

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
«Пошехонская старина» — одно из самых ярких и необычных произведений русской литературы. Светлые, поэтичные детские воспоминания и беспощадно реалистичные суровые картины жизни в усадьбе помещиков-крепостников в сере-дине XIX века со всей полнотой отображают интересный и противоречивый отрезок российской истории.
Отрывок из книги «Пошехонская старина»
XV. СЕСТРИЦЫНЫ ЖЕНИХИ. - СТРИЖЕНЫЙ

Сестрица Надина была старшею в нашей семье. Ее нельзя было назвать красивою; справедливее говоря, она была даже дурна собою. Рыхлая, с старообразным лицом, лишенным живых красок, с мягким, мясистым носом, словно смятый башмак, выступавшим вперед, и большими серыми глазами, смотревшими неласково, она не могла производить впечатления на мужчин.
Только рост у нее был хороший, и она гордилась этим, но матушка справедливо ей замечала: "На одном росте, матушка, недалеко уедешь". Матушка страстно любила своего первенца-дочь, и отсутствие красоты очень ее заботило. В особенности вредило сестре сравнение с матушкой, которая, несмотря на то, что ей шло уж под сорок и что хозяйственная сутолока наложила на нее свою руку, все еще сохранила следы замечательной красоты. Сестра знала это и страдала. Иногда она даже очень грубо выражала матушке свое нетерпение по этому поводу.
- Вы всё около меня торчите! - говорила она, - не вам выходить замуж, а мне.
- Не могу же я оставить тебя одну, - оправдывалась матушка.
- Попробуйте!
Зато сестру одевали как куколку и приготовляли богатое приданое.
Старались делать последнее так, чтоб все знали, что в таком-то доме есть богатая невеста. Кроме того, матушка во всеуслышанье объявляла, что за дочерью триста незаложенных душ и надежды в будущем.
- Умрем, ничего с собою не унесем, - говорила она, - пока с нее довольно, а потом, если зять будет ласков, то и еще наградим.
Как уж я сказал выше, матушка очень скоро убедилась, что на балах да на вечерах любимица ее жениха себе не добудет и что успеха в этом смысле можно достигнуть только с помощью экстраординарных средств. К ним она и прибегла.
И вот наш дом наполнился свахами. Между ними на первом плане выступала Авдотья Гавриловна Мутовкина, старуха лет шестидесяти, которая еще матушку в свое время высватала. На нее матушка особенно надеялась, хотя она более вращалась в купеческой среде и, по преклонности лет, уж не обладала надлежащим проворством. Были и сваты, хотя для мужчин это ремесло считалось несколько зазорным. Из числа последних мне в особенности памятен сват Родивоныч, низенький, плюгавенький старик, с большим сизым носом, из которого вылезал целый пук жестких волос. Он сватал все, что угодно: и имения, и дома, и вещи, и женихов, а кроме того, и поручения всевозможные (а в том числе и зазорные) исполнял. С первого же взгляда на его лицо было очевидно, что у него постоянного занятия нет, что, впрочем, он и сам подтверждал, говоря:
- Настоящей жизни не имею; так кой около чего колочусь! Вы покличете, другой покличет, а я и вот он-он! С месяц назад, один купец говорит:
"Слетай, Родивоныч, за меня пешком к Троице помолиться; пообещал я, да недосуг..." Что ж, отчего не сходить - сходил! Без обману все шестьдесят верст на своих на двоих отрапортовал!
Или:
- А однажды вот какое истинное происшествие со мной было. Зазвал меня один купец вместе купаться, да и заставил нырять. Вцепился в меня посередь реки, взял за волосы да и пригибает. Раз окунул, другой, третий... у меня даже зеленые круги в глазах пошли... Спасибо, однако, синюю бумажку потом выкинул!
Матушка так и покатывалась со смеху, слушая эти рассказы, и я даже думаю, что его принимали у нас не столько для "дела", сколько ради "истинных происшествий", с ним случавшихся.
Но, помимо свах и сватов, Стрелкову и некоторым из Заболотских богатеев, имевшим в Москве торговые дела, тоже приказано было высматривать, и если окажется подходящий человек, то немедленно доложить.
От времени до времени, с раннего утра у нас проходила целая процессия матримониальных дел мастериц.
- Савастьяновна в девичьей дожидается, - докладывает горничная.
- Зови.
Входит тоненькая, обшарпанная старуха, рябая, с попорченным оспою глазом. Одета бедно; на голове повойник, на плечах старый, порыжелый драдедамовый платок.
Матушка затворяется с нею в спальне; сестрица потихоньку подкрадывается к двери и прикладывает ухо.
Начинается фантастическое бесстыжее хвастовство, в котором есть только одно смягчающее обстоятельство: невозможность определить, преднамеренно ли лгут собеседники или каким-то волшебным процессом сами убеждаются в действительности того, о чем говорят.
- Опять с шишиморой пришла? - начинает матушка.
- Вот уж нет! Это точно, что в прошлый раз... виновата, сударыня, промахнулась!.. Ну, а теперь такого-то размолодчика присмотрела... на редкость! И из себя картина, и имение есть... Словом сказать...
- Кто таков?
- Перепетуев майор. Может, слыхали?
- Нет, отроду такой фамилии не слыхивала. Из сдаточных, должно быть.
- Помилуйте, посмела ли бы я! Старинная, слышь, фамилия, настоящая дворянская. Еще когда Перепетуевы в Чухломе имениями владели. И он: зимой в Москву приезжает, а летом в имениях распоряжается.
- Стар?
- Нельзя сказать. Немолод - да и не перестарок, лет сорок пять, не больше.
- Не надо. Все пятьдесят - это верно.
- Помилуйте! что же такое! Он еще в силах!
Сваха шепчет что-то по секрету, но матушка стоит на своем.
- Не надо, не надо, не надо.
Савастьяновна уходит; следом за ней является Мутовкина. Она гораздо представительнее своей предшественницы; одета в платье из настоящего терно, на голове тюлевый чепчик с желтыми шелковыми лентами, на плечах новый драдедамовый платок. Памятуя старинную связь, Мутовкина не церемонится с матушкой и говорит ей "ты".
- Дай посижу, устала, - начинает она, - легко ли место, пол-Москвы сегодня обегала.
- Что новенького? - нетерпеливо спрашивает матушка.
- Что новенького! Нет ничего! Пропали женихи, да и только!
- Неужто ж Москва клином сошлась, женихов не стало?
- Есть, да не под кадрель вам. Даже полковник один есть, только вдовый, шестеро детей, да и зашибает.
- Такого не надо.
- Знаю, что не надо, и не хвастаюсь.
Матушка задумывается. Ее серьезно тревожит, что, пожалуй, так и пройдет зима без всякого результата. Уж мясоед на дворе, везде только и разговору, что о предстоящих свадьбах, а наша невеста сидит словно заколдованная. В воображении матушки рисуется некрасивая фигура любимицы-дочери, и беспокойство ее растет.
- Видно, что плохо стараешься, - укоряет она Мутовкину. - Бьемся, бьемся, на одни наряды сколько денег ухлопали - и все нет ничего! Стадами по Москве саврасы гогочут - и хоть бы один!
- Обождать нужно. Добрые люди не одну зиму, а и две, и три в Москве живут, да с пустом уезжают. А ты без году неделю приехала, и уж вынь тебе да положь!
- Да неужто и на примете никого нет?
- Сказывали намеднись, да боюсь соврать...
- Кто таков? говори!
- Сказывали, будто на днях из Ростова помещика ждут. Богатый, сколько лет предводителем служил. С тем будто и едет, чтоб беспременно жениться.
Вдовец он, - с детьми, вишь, сладить не может.
- Ну, это еще улита едет, когда-то будет. А дети у него взрослые?
- Сын женатый, старшая дочь тоже замужем.
- Старик?
- Немолод. А впрочем, в силах. Даже под судом за эти дела находился.
- За какие "за эти" дела?
- А вот, за эти самые. Крепостных девиц, слышь, беспокоил, а исправник на него и донес.
- Вот, видишь, ты язва какая! за кого сватать берешься!
- Ах, мать моя, да ведь и все помещики на один манер. Это только Василий Порфирыч твой...
- Не надо! За старого моя Надёха (в сердцах матушка позволяет себе награждать сестрицу не совсем ласковыми именами и эпитетами) не пойдет. А тут еще с детьми возжайся... не надо!
- А мой совет таков: старый-то муж лучше. Любить будет. Он и детей для молодой жены проклянет, и именье на жену перепишет.
Но матушка не верит загадываньям. Она встает с места и начинает в волнении ходить по комнате.
- Двадцать лет тетёхе, а она все в девках сидит! - ропщет она. - В эти годы я уж троих ребят принесла! Что ж, будет, что ли, у тебя жених? или ты только так: шалды-балды, и нет ничего! - приступает она к свахе.
- В кармане не ношу.
- А ты коли взялась хлопотать, так хлопочи!
Разговор оживляется и чем дальше, тем становится крупнее. Укоризны так и сыплются с обеих сторон.
- Что вы, собаки, грызетесь! - слышится наконец голос отца из кабинета, - помолиться покойно не дадите!
За Мутовкиной следует сваха с Плющихи; за нею - сваха из-под Новодевичьего. Действующие лица меняются, но процессия остается одинаковою и по форме и по содержанию и длится до тех пор, пока не подадут обед или матушка сама не уедет из дома.
Повторяю: подобные сцены возобновляются изо дня в день. В этой заглохшей среде, где и смолоду люди не особенно ясно сознают, что нравственно и что безнравственно, в зрелых летах совсем утрачивается всякая чуткость на этот счет. "Житейское дело" - вот ответ, которым определяются и оправдываются все действия, все речи, все помышления. Язык во рту свой, не купленный, а мозги настолько прокоптились, что сделались уже неспособными для восприятия иных впечатлений, кроме неопрятных...
И вот однажды является Стрелков и, кончив доклад о текущих делах, таинственно заявляет:
- Есть у меня, сударыня, на примете... ; - Кто таков? Не мни!
- Очень человек обстоятельный. По провиантской части в Москве начальником служит. Уж и теперь вроде как генерал, а к Святой, говорят, беспременно настоящим генералом будет!
- Стар?
- Не то чтобы... в поре мужчина. Лет сорока пяти, должно быть. Года середине.
- Старенек.
- Нынче, сударыня, молодые-то не очень на невест льстятся.
- Холостой? вдовец?
- Вдовый-с, только детей не имеют.
- Экономка, смотри, есть?
- Экономка... - заминается Стрелков.
- Есть ли экономка, русским языком тебе говорят?
- Помилуйте! они ее рассчитают. Коли женятся, зачем же им экономка понадобится?
- То-то, чтоб этого не было. Ты у меня в ответе.
Мысль об экономке слегка обеспокоивает матушку; но, помолчав с минуту, она продолжает допрос.
- Есть имение? капитал?
- Имения нет, почему что при должности ихней никак нельзя себя обнаружить. А капитал, беспременно есть.
- На лбу, что ли, ты у него прочел?
- Что вы, сударыня! при такой должности да капитала не иметь! Все продовольствие: и мука, и крупа, и горох, окромя всего прочего, все в ихних руках состоит! Известно, они и насчет капитала опаску имеют. Узнают, спросят, где взял, чем нажил? - и службы, храни бог, решат...
- Все-таки... Вернее надо узнать. Иной с три короба тебе наговорит: капитал да капитал, а на поверку выйдет пшик.
- Можно, сударыня, так сделать: перед свадьбой чтобы они билеты показали. Чтобы без обману, налицо.
- Разве что так...
- Очень они Надежду Васильевну взять за себя охотятся. В церкви, у Николы Явленного, они их видели. Так понравились, так понравились!
- Да ты через кого узнал? сам, что ли, от него слышал?
- Мне наш мужичок, Лука Архипыч Мереколов, сказывал. Он небольшую партию гороху ставил, а барин-то и узнал, что он наш... Очень, говорит, у вас барышня хороша.
- А фамилия как?
- Федор Платоныч Стриженый прозывается.
Матушка задумывается, как это выйдет: "Надежда Васильевна Стриженая"! - словно бы неловко... Ишь его угораздило, какую фамилию выдумал! захочет ли еще ее "краля" с такой фамилией век вековать.
- Ладно, - говорит она, - приходи ужо, а я между тем переговорю. А впрочем, постой! не зашибает ли он?
- Помилуйте, сударыня, зачем же! Рюмка, две рюмки перед обедом да за чаем пуншт...
- То-то, рюмка, две рюмки... Иной при людях еще наблюдает себя, а приедет домой да и натИнькается... Ну, с богом!
С уходом Стрелкова матушка удаляется в сестрицыну комнату и добрый час убеждает ее, что в фамилии "Стриженая" ничего зазорного нет; что Стриженые исстари населяют Пензенскую губернию, где будто бы один из них даже служил предводителем.
Наконец, сестрица сдается; решает устроить смотрины, то есть условиться через Стрелкова с женихом насчет дня и пригласить его вечером запросто на чашку чая.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Пошехонская старина. Роман.
Штрихкод:   9785170622344
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   415 г
Размеры:   207x 133x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом, Частичная лакировка
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить