Волшебная гора Волшебная гора История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швей-царских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность – для обитателей сана-тория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба… АСТ 978-5-17-062998-5
347 руб.
Russian
Каталог товаров

Волшебная гора

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (4)
  • Отзывы ReadRate
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швей-царских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту.
Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность – для обитателей сана-тория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба…
Отрывок из книги «Волшебная гора»
ГЛАВА ПЕРВАЯ



ПРИЕЗД


В самый разгар лета один ничем не примечательный молодой человек
отправился из Гамбурга, своего родного города, в Давос, в кантоне
Граубюнден. Он ехал туда на три недели - погостить.
Из Гамбурга в Давос - путь не близкий, и даже очень не близкий, если
едешь на столь короткий срок. Путь этот ведет через несколько
самостоятельных земель, то вверх, то вниз. С южногерманского плоскогорья
нужно спуститься на берег Швабского моря{9}, потом плыть пароходом по его
вздымающимся волнам, над безднами, которые долго считались неисследимыми.
Однако затем путешествие, которое началось с большим размахом и шло по
прямым линиям, становится прерывистым, с частыми остановками и всякими
сложностями: в местечке Роршах, уже на швейцарской территории, снова
садишься в поезд, но доезжаешь только до Ландкварта, маленькой альпийской
станции, где опять надо пересаживаться. После довольно продолжительного
ожидания в малопривлекательной ветреной местности вам наконец подают вагоны
узкоколейки, и только с той минуты, когда трогается маленький, но, видимо,
чрезвычайно мощный паровозик, начинается захватывающая часть поездки,
упорный и крутой подъем, которому словно конца нет, ибо станция Ландкварт
находится на сравнительно небольшой высоте, но за ней подъем идет по
рвущейся ввысь, дикой, скалистой дороге в суровые высокогорные области.
Ганс Касторп, - так зовут молодого человека, - с его ручным
чемоданчиком из крокодиловой кожи, подарком дяди и воспитателя - консула
Тинапеля, которого мы сразу же и назовем, - Ганс Касторп, с его портпледом и
зимним пальто, мотающимся на крючке, был один в маленьком, обитом серым
сукном купе; он сидел у окна, и так как воздух становился к вечеру все
свежее, а молодой человек был баловнем семьи и неженкой, он поднял воротник
широкого модного пальто из шелковистой ткани. Рядом с ним на диване лежала
книжка в бумажной обложке - "Ocean steamships"*, которую он в начале
путешествия время от времени изучал; но теперь она лежала забытая, а
паровоз, чье тяжелое хриплое дыхание врывалось в окно, осыпал его пальто
угольной пылью.
______________
* "Океанские пароходы" (англ.).

Два дня пути уже успели отдалить этого человека, к тому же молодого, -
а молодой еще некрепко сидит корнями в жизни, - от привычного мира, от
всего, что он считал своими обязанностями, интересами, заботами, надеждами,
- отдалить его гораздо больше, чем он, вероятно, мог себе представить, когда
ехал в наемном экипаже на вокзал. Пространство, которое переваливалось с
боку на бок между ним и родным домом, кружилось и убегало, таило в себе
силы, обычно приписываемые времени; с каждым часом оно вызывало все новые
внутренние изменения, чрезвычайно сходные с теми, что создает время, но в
некотором роде более значительные. Подобно времени, пространство рождает
забвенье; оно достигает этого, освобождая человека от привычных связей с
повседневностью, перенося его в некое первоначальное, вольное состояние, и
даже педанта и обывателя способно вдруг превратить в бродягу. Говорят, что
время - Лета; но и воздух дали - такой же напиток забвения, и пусть он
действует менее основательно, зато - быстрее.
Нечто подобное испытывал и Ганс Касторп. Он вовсе не собирался
придавать своей поездке особое значение, внутренне ожидать от нее чего-то.
Напротив, он считал, что надо поскорее от нее отделаться, раз уж иначе
нельзя, и, вернувшись совершенно таким же, каким уехал, продолжать обычную
жизнь с того места, на котором он на мгновение прервал ее. Еще вчера он был
поглощен привычным кругом мыслей - о только что отошедших в прошлое
экзаменах, о предстоящем в ближайшем будущем поступлении практикантом к
"Тундеру и Вильмсу" (судостроительные верфи, машиностроительный завод,
котельные мастерские) и желал одного - чтобы эти три недели прошли как можно
скорее, - желал со всем нетерпением, на какое, при своей уравновешенной
натуре, был способен. Но теперь ему начинало казаться, что обстоятельства
требуют его полного внимания и что, пожалуй, не следует относиться к ним так
уж легко. Это возношение в области, воздухом которых он еще никогда не дышал
и где, как ему было известно, условия для жизни необычайно суровы и скудны,
начинало его волновать, вызывая даже некоторый страх. Родина и привычный
строй жизни остались не только далеко позади, главное - они лежали где-то
глубоко внизу под ним, а он продолжал возноситься. И вот, паря между ними и
неведомым, он спрашивал себя, что ждет его там, наверху. Может быть, это
неразумно и даже повредит ему, если он, рожденный и привыкший дышать на
высоте всего лишь нескольких метров над уровнем моря, сразу же поднимется в
совершенно чуждые ему области, не пожив предварительно хоть несколько дней
где-нибудь не так высоко? Ему уже хотелось поскорее добраться до места: ведь
когда очутишься там, то начнешь жить, как живешь везде, и это карабканье
вверх не будет каждую минуту напоминать тебе, в сколь необычные сферы ты
затесался. Он выглянул в окно: поезд полз, извиваясь по узкой расселине;
были видны передние вагоны и паровоз, который, усиленно трудясь, то и дело
выбрасывал клубы зеленого, бурого и черного дыма, и они потом таяли в
воздухе. Справа, внизу, шумели воды; слева темные пихты, росшие между
глыбами скал, тянулись к каменно-серому небу. Временами попадались черные
туннели, и когда поезд опять выскакивал на свет, внизу распахивались
огромные пропасти, в глубине которых лежали селения. Потом они снова
скрывались, опять следовали теснины с остатками снега в складках и щелях.
Поезд останавливался перед убогими вокзальчиками и на конечных станциях, от
которых отходил затем в противоположном направлении; тогда все путалось, и
трудно было понять, в какую же сторону ты едешь и где какая страна света.
Развертывались величественные высокогорные пейзажи с их священной
фантасмагорией громоздящихся друг на друга вершин, и тебя несло к ним, между
ними, они то открывались почтительному взору, то снова исчезали за
поворотом. Ганс Касторп вспомнил, что область лиственных лесов уже осталась
позади, а с нею, вероятно, и зона певчих птиц, и от мысли об этом замирании
и оскудении жизни у него вдруг закружилась голова и ему стало не по себе; он
даже прикрыл глаза рукой. Но дурнота тут же прошла. Он увидел, что подъем
окончен, - перевал был преодолен. И тем спокойнее поезд побежал по горной
долине.
Было около восьми часов вечера, и сумерки еще не наступили. Вдали
открылось озеро, его воды казались стальными, черные пихтовые леса
поднимались по окружавшим его горным склонам; чем выше, тем заметнее леса
редели, потом исчезали совсем; и глаз встречал только нагие, мглистые скалы.
Поезд остановился у маленькой станции. - это была Давос-деревня, - Ганс
Касторп услышал, как на платформе выкрикнули название: он был почти у цели.
И вдруг совсем рядом раздался голос его двоюродного брата Иоахима Цимсена, и
этот неторопливый гамбургский голос проговорил:
- Ну здравствуй! Что же ты не выходишь? - И когда Ганс высунулся в
окно, под окном, на перроне, оказался сам Иоахим, в коричневом демисезонном
пальто, без шляпы, и вид у него был просто цветущий. Иоахим рассмеялся и
повторил: - Вылезай, не стесняйся!
- Я же еще не доехал, - растерянно проговорил Ганс Касторп, не вставая.
- Нет, доехал. Это деревня. До санатория отсюда ближе. У меня тут
экипаж. Давай-ка свои вещи.
Тогда, взволнованный приездом и свиданием, Ганс Касторп смущенно
засмеялся и передал ему в окно чемодан, зимнее пальто, портплед с зонтом и
тростью и даже книгу "Ocean steamships". Затем пробежал по узкому коридору и
спрыгнул на платформу, чтобы, так сказать, самолично приветствовать
двоюродного брата, причем поздоровались они без особой чувствительности, как
и полагается людям сдержанным и благовоспитанным. Почему-то они всегда
избегали называть друг друга по имени, боясь больше всего на свете выказать
излишнее душевное тепло. Однако называть друг друга по фамилии было бы
нелепо, и они ограничивались простым "ты". Это давно вошло у них в привычку.
Неподалеку стоял человек в ливрее и фуражке с галунами, наблюдая за
тем, как они торопливо и несколько смущенно пожимают друг другу руку, причем
молодой Цимсен держался совсем по-военному; затем человек этот подошел к ним
и попросил у Ганса Касторпа его багажную квитанцию, - это был портье из
интернационального санатория "Берггоф"; он сказал, что получит большой
чемодан приезжего на станции "Курорт", а экипаж доставит господ прямо в
санаторий, они как раз поспеют к ужину. Портье сильно хромал, и первый
вопрос, с каким Ганс Касторп обратился к двоюродному брату, был:
- Он что - ветеран войны? Почему он так хромает?
- Ну да! Ветеран войны! - с некоторой горечью отозвался Иоахим. - Это
болезнь сидит у него в коленке, или, верней, сидела, ему потом вынули
коленную чашку.
Ганс Касторп понял свою оплошность.
- Ах, так! - поспешно сказал он, не останавливаясь, поднял голову и
бросил вокруг себя беглый взгляд. - Ты же не станешь уверять меня, что у
тебя еще не все прошло? Выглядишь ты, будто уже получил офицерский темляк и
только что вернулся с маневров. - И он искоса посмотрел на двоюродного
брата.
Иоахим был выше и шире в плечах, чем Ганс Касторп, и казался
воплощением юношеской силы, прямо созданным для военного мундира. Молодой
Цимсен принадлежал к тому типу темных шатенов, которые встречаются нередко
на его белокурой родине, а и без того смуглое лицо стало от загара почти
бронзовым. У него были большие черные глаза, темные усики оттеняли полные,
красиво очерченные губы, и он мог бы считаться красавцем, если бы не
торчащие уши. До известного момента его жизни эти уши были его единственным
горем и заботой. Теперь у него было достаточно других забот. Ганс Касторп
продолжал:
- Ты ведь потом вместе со мной вернешься вниз? Не вижу, почему бы тебе
не вернуться...
- Вместе с тобой? - удивился Иоахим и обратил к нему свои большие
глаза, в которых и раньше была какая-то особая мягкость, а теперь, за
минувшие пять месяцев, появилась усталость и даже печаль. - Когда это -
вместе с тобой?
- Ну, через три недели?
- Ах так, ты мысленно уже возвращаешься домой, - заметил Иоахим. - Но
ведь ты еще только приехал. Правда, три недели для нас здесь наверху - это
почти ничто. Но ты-то явился в гости и пробудешь всего-навсего три недели,
для тебя это очень большой срок! Попробуй тут акклиматизироваться, что
совсем не так легко, должен тебе заметить. И потом - дело не только в
климате: тебя ждет здесь немало нового, имей в виду. Что касается меня, то
дело обстоит вовсе не так весело, как тебе кажется, и насчет того, чтобы
"через три недели вернуться домой", это, знаешь ли, одна из ваших фантазий
там, внизу. Я, правда, загорел, но загар мой главным образом снежный, и
обольщаться им не приходится, как нам постоянно твердит Беренс; а когда было
последнее общее обследование, то он заявил, что еще полгодика мне уж
наверняка здесь придется просидеть.
- Полгода? Ты в своем уме? - воскликнул Ганс Касторп. Они вышли из
здания станции, вернее - просто сарая, и уселись в желтый кабриолет,
ожидавший их на каменистой площадке; когда гнедые тронули, Ганс Касторп
возмущенно задвигался на жестких подушках сиденья. - Полгода? Ты и так здесь
уже почти полгода! Разве можно терять столько времени!..
- Да, время, - задумчиво проговорил Иоахим; он несколько раз кивнул,
глядя перед собой и словно не замечая искреннего возмущения двоюродного
брата. - До чего тут бесцеремонно обращаются с человеческим временем -
просто диву даешься. Три недели для них - все равно что один день. Да ты сам
увидишь. Ты все это еще сам узнаешь... - И добавил: - Поэтому на многое
начинаешь смотреть совсем иначе.
Ганс Касторп незаметно продолжал наблюдать за ним.
- Но ведь ты все-таки замечательно поправился, - возразил он, качнув
головой.
- Разве? Впрочем, я ведь тоже так считаю, - согласился Иоахим и,
выпрямившись, откинулся на спинку сиденья; однако опять сполз и сел боком. -
Конечно, мне лучше, - продолжал он, - но окончательно я еще не выздоровел. В
верхней части левого легкого, где раньше были хрипы, теперь только жесткое
дыханье, это не так уж плохо, но внизу дыханье еще очень жесткое, есть сухие
хрипы и во втором межреберном пространстве.
- Какой ты стал ученый, - заметил Ганс Касторп.
- Нечего сказать, приятная ученость! Как мне хотелось бы вместо
санатория очутиться в армии и вытряхнуть всю эту ученость из головы, -
ответил Иоахим. - А потом у меня все еще появляется мокрота, - он небрежно и
раздраженно передернул плечами - новый для него жест, который ему не шел, -
затем из бокового кармана вытащил до половины некий предмет, показал кузену
и тут же спрятал; это была плоская, слегка изогнутая фляжка синего стекла с
металлической крышкой. - Такие штуки носит с собой большинство из нас здесь
наверху, - пояснил он. - И прозвище ей дали весьма остроумное. А на пейзаж
ты обратил внимание?
Ганс Касторп и так смотрел во все глаза.
- Замечательно, - сказал он.
- В самом деле? - спросил Иоахим.
Оставив за собой неравномерно застроенную длинную улицу, которая
тянулась вдоль узкоколейки, они свернули влево, переехали через полотно
железной дороги, через мост над потоком, и экипаж стал подниматься в гору по
отлогому шоссе, навстречу лесистым склонам. Там, на поросшей травою
площадке, немного выше курорта, стояло длинное здание, обращенное фасадом на
юго-запад, с увенчанной куполом башенкой и множеством балкончиков, благодаря
чему оно издали напоминало пористую губку со множеством ячеек; в этом здании
уже вспыхивали вечерние огни. Быстро надвигались сумерки. Легкое сияние
зари, ненадолго оживившее затянутое тучами небо, уже угасло, и природа
погрузилась в то переходное состояние - тусклое, мертвенное и печальное, -
которое предшествует окончательному наступлению ночи. Длинная, слегка
изгибавшаяся между гор долина с ее селениями теперь тоже повсюду осветилась,
и не только она: местами загорелись огни и на обоих ее склонах - на правом,
крутом, где террасами поднимались строения, и на левом, покрытом лугами, по
которому разбегались тропинки, терявшиеся в плотной черноте хвойных лесов.
Далекие кулисы гор там, где долина сужалась, были окрашены в синевато-серый
цвет. Поднялся ветер, вечерний холодок давал себя знать.
- Нет, говоря по правде, я не нахожу все это уж таким потрясающим, -
заметил Ганс Касторп. - А где же у вас тут глетчеры, фирны, мощные горные
гиганты? Эти вершинки вон там, по-моему, не бог весть как высоки.
- Нет, они высокие, - возразил Иоахим. - Видишь, где проходит граница
лесов? Она почти всюду очень отчетлива, там кончаются ели, а с ними
кончается все и уже ничего нет, только скалы, как ты, вероятно, заметил.
Видишь, справа от Шварцхорна - высокий зубец? Там есть даже глетчер! Вон то,
синее... Он не велик, но это настоящий глетчер, все как полагается, глетчер
Скалетта. А там - Пиц Мишель и Тинценхорн, отсюда их не видно, они всегда
покрыты снегом, круглый год.
- Вечным снегом, - проговорил Ганс Касторп.
- Да, если хочешь, вечным. Все эти горы, конечно, очень высоки. Но ты
подумай, ведь мы сами находимся отчаянно высоко. Тысяча шестьсот метров над
уровнем моря. Поэтому мы их высоты и не замечаем.
- Да, ну и лезли же мы сегодня вверх! Признаюсь, меня прямо жуть брала!
Тысяча шестьсот метров! Это приблизительно пять тысяч футов, если не
ошибаюсь. В жизни своей не был на такой высоте. - И Ганс Касторп с
любопытством глубоко вдохнул в себя чуждый ему воздух. Он был свеж - и
только. В нем не хватало ароматов, содержания, влаги, он легко входил в
легкие и ничего не говорил душе.
- Превосходно! - заметил он из вежливости.
- Да, воздух тут знаменитый. Впрочем, местность показывает себя сегодня
вечером не с лучшей стороны. Иногда все видно гораздо яснее, особенно при
снеге. Но в конце концов эти пейзажи быстро надоедают. Нам всем здесь
наверху они ужасно надоели, можешь мне поверить, - закончил Иоахим, и его
губы скривились гримасой отвращения. У Ганса Касторпа невольно возникло
чувство, что Цимсен преувеличивает, не владеет своим раздражением, - что
было опять-таки на него непохоже.
- Как странно ты говоришь, - заметил Ганс Касторп.
- Разве я говорю странно? - спросил Иоахим с некоторой тревогой и
повернулся к двоюродному брату...
- Нет, нет, прости, это только так, минутное впечатление! - поспешил
заверить его Ганс Касторп. Он имел в виду выражение Иоахима "нам здесь
наверху", ибо тот употребил его уже два или три раза, оно-то и казалось
Гансу Касторпу странным, чем-то пугало и вместе с тем манило.
- Как видишь, наш санаторий расположен выше курорта, - продолжал
Иоахим. - На пятьдесят метров. В проспекте сказано сто, но на самом деле
всего на пятьдесят. Выше всех стоит санаторий "Шацальп", - в той стороне,
отсюда не видно. Зимой им приходится спускать свои трупы на бобслеях{18},
так как дороги становятся непроходимыми.
- Свои трупы? Ах, да! Но послушай, - воскликнул было Ганс Касторп. И
вдруг им овладел смех, бурный, неудержимый смех; этот смех так потряс его
грудную клетку, что несколько одеревеневшее от резкого ветра лицо молодого
человека даже скривилось болезненной гримасой. - На бобслеях! И ты об этом
рассказываешь совершенно спокойно? Ну, знаешь, за эти пять месяцев ты стал
прямо циником!
- И вовсе не циником, - возразил Иоахим, пожав плечами. - Почему? Ведь
трупам все равно... Впрочем, может быть, здесь у нас и становятся циниками.
Сам Беренс - настоящий старый циник, а кроме того, чудесный малый, бывший
корпорант и, как видно, блестящий хирург. Потом есть еще Кроковский -
ассистент Беренса, ничего не скажешь, толковая голова. В проспекте особенно
подчеркивается его деятельность. Дело в том, что он занимается с пациентами
расчленением души.
- Чем он занимается? Расчленением души? Вот гадость! - воскликнул Ганс
Касторп, и тут его веселье перешло все границы: он уже не мог владеть собой.
После всего, что ему пришлось услышать, это "расчленение души" переполнило
чашу, и он так начал хохотать, что слезы потекли у него из-под руки, которой
он, наклонившись вперед, прикрыл глаза. Иоахим тоже искренне рассмеялся -
смех, казалось, его успокоил, - и когда лошади шагом доставили их по крутой
и извилистой подъездной аллее к главному входу интернационального санатория
"Берггоф", молодые люди вышли из экипажа в самом веселом расположении духа.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170629985
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   600 г
Размеры:   206x 138x 39 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Репринтное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Станевич Вера, Курелла Валентина
Отзывы Рид.ру — Волшебная гора
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
4 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
23.08.2013 09:55
Взялась за книгу, поскольку она неизменно входит в списки вроде "100 лучших книг", "Это должен прочесть каждый" и т.д.
Впечателния у меня остались противоречивые. Томаса Манна я уже читала и люблю, книги у него, как оказалось. очень разные, написаны неизменно хорошим, вкусным языком. И эта книга не исключение. Но именно она меня не тронула. Читать было местами очень интересно, даже возвращалась порой на несколько страниц, чтобы перечитать какой-то особенно понравившийся кусок. А местами.... пробегала по диагонали, настолько было муторно, ну не моё и всё тут.
Сюжет не то, чтобы неинтересный, но затянутый, развитие событий перемежается философскими размышлениями, вложенными в уста героев - размышлениями о времени, жизни, о религии.... Такое ощущение, что в книге как бы два пласта - собственно рассказ о Гансе Касторпе и других героях и глобальный философский трактат. Мне хотелось эти 2 пласта разделить. Хотя, конечно, с таким делением не было бы и книги.
В общем, тем, кто любит глубокие произведения, полные умных мыслей, кого не смущает слишком неторопливое повествование - тому, безусловно, стОит читать эту книгу. Но она явно не для всех.

Что касается издания - это наиболее дешёвый вариант, в твёрдом переплёте, но качество бумаги оставляет желать лучшего.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
26.12.2011 22:24
Такой "эконом"-вариант: серая тонкая туалетная бумага. Впрочем, это мой промах: надо было насторожиться, что при таком объеме книги она так дешево стоит. В общем, покупать стоит только для себя, в качестве подарка не годится.
Нет 1
Да 2
Полезен ли отзыв?
3
17.02.2011 00:55
Манн есть Манн: глубокий взгляд на природу вещей и внутренний мир человека, разносторонне-развитые персонажи, рассуждения и споры, "высокие материи"... Но ни одна книга Томаса Манна не похожа на другую. Каждая несёт своё особенное настроение и слог.
"Волшебная гора" - это законсервированное время, противопоставленные взгляды, особая реальность тяжелой болезни и преподанный урок постижения жизни.
Книга непредсказуема, Вы никогда не угадаете, какие события произойдут дальше. Но не ждите резких скачков сюжета, здесь царит плавность. Отсутствие активных действий заменено обилием разговоров о философии, политике, искусстве... Для меня же особой неожиданностью явились встреченные на страницах масоны и спиритизм. Любовная линия ничуть не страдает банальностью. Она оживляет происходящее и вызывает любопытство. А финал книги меня удивил. Как дорога, которая привела не туда, куда Вы уверенно шли.
"Волшебная гора" подарит размеренное длительное чтение. Вы можете либо почувствовать и понять атмосферу, царящую "здесь наверху", либо заскучать от разговоров на непривычные для Вас темы.
Нет 0
Да 10
Полезен ли отзыв?
3
03.05.2010 14:04
книга не остросюжетная и не захватывающая, но заставляет задуматься
Нет 2
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 4
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Волшебная гора» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить