Мясо Мясо \"Бог превыше всего. Плоть священна\". Эти слова, как заклинание, повторяют забойщики скота - самые уважаемые люди городка Эбирна. Эти слова заповедовал им их эбирнский бог - тот, кто дал людям главное - избранных, а значит, дал им еду. Дал им МЯСО. Мясо - то, что они любят больше всего на свете. Мясо - то, ради чего они существуют. Мясо - то, без чего их не станет. Мясо вечно. Оно было, есть и будет всегда. Рипол 978-5-386-01899-3
39 руб.
Russian
Каталог товаров

Мясо

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
"Бог превыше всего. Плоть священна". Эти слова, как заклинание, повторяют забойщики скота - самые уважаемые люди городка Эбирна. Эти слова заповедовал им их эбирнский бог - тот, кто дал людям главное - избранных, а значит, дал им еду. Дал им МЯСО. Мясо - то, что они любят больше всего на свете. Мясо - то, ради чего они существуют. Мясо - то, без чего их не станет. Мясо вечно. Оно было, есть и будет всегда.
Отрывок из книги «Мясо»
Глава 1

Под тускло-серебристым небом, нависающим гранитной тяжестью облаков, Ричард Шанти бежит домой.

Его ступни впечатываются в землю, а сиплое дыхание рвется наружу в такт неровной поступи. Глубоко в гортани скапливается слизь — это вся влага, что осталась в его теле. Горящие ступни кричат, что они слишком слабы, чтобы продолжать путь. Он бы рад к ним прислушаться.

Но вместо этого сплевывает на землю драгоценную мокроту.

Он уже не потеет. Последние капли пота высохли на его висках, и бородатое лицо пылает. От соли щиплет глаза, но, чтобы их смочить, нет слез. Он засыхает на бегу.

Улыбка появляется на его губах.

Его бедра и икры горят огнем. С каждым шагом пламя все сильнее. Мышцы превращаются в горячее, как лава, желе. Теперь они бесполезны — в них не осталось ни силы, ни былой красоты.

Но это еще не конец.

Ноги подкашиваются. Он чувствует, что они не выдерживают тяжести его обезвоженного тела. Он ясно представляет себе, как лопается на нем кожа, обнажая гладкие кости, — с таким звуком, как если бы под водой треснула деревянная линейка. От этого видения боль лишь усиливается. Воображаемый вязкий треск словно зависает в воздухе, непреходящим эхом отзывается в ушах.

Сколько еще нужно вытерпеть, чтобы очиститься? Я пойду до конца. Я хочу вернуть себе чистоту.

Он бежит.

Его темп не поддается счету. Им дирижирует боль. Стук подошв о каменистую дорогу — как мучительная барабанная дробь.

Там-там-там-там.

Он бежит.

Только в этом его спасение. Он бежит. Он расплачивается.

Ему не хватит жизни, чтобы очиститься от греха, который он совершил. Он сам себя приговорил. Теперь каждая клеточка его тела должна искупать эту вину. Мучительная боль от ступней поднимается выше, к щиколоткам. Он мысленно видит, как расползаются трещины по костям предплюсны.

Он бежит, призывая боль пронзить все его тело. Рюкзак бьет по спине, как живой. С каждым шагом он подлетает вверх, а потом ударяет по позвоночнику. И нет никакой гармонии в этих движениях. Лямки врезаются в плечи, а тяжкая ноша тянет назад. Каждый шаг колотит его, перемалывает.

Его легкие высушены. Выхлопной дым грузовиков, груженных мясом, застревает в его горле и отдает гнилью, от которой его мутит.

Он бежит. Он расплачивается. Он молится.

Теперь боль постоянно при нем. Натруженные связки и кости скребут по нервам. Его существование соткано из страданий.

Быть может, я становлюсь чище.


— Эй, Ледяной Рик! — окликнул его Боб Торранс из наблюдательной кабинки, откуда просматривался весь конвейер. — Какова сегодня скорость?

Шанти взглянул на показания счетчика, закрепленного на панели рядом с главным хронометром.

— Работаем на ста тридцати в час, сэр.

Лицо Торранса расплылось в восхищенной улыбке. Высокая скорость конвейера означала бонусы для всех, кто его обслуживал. И конечно, это возвышало его, Боба Торранса, в глазах и рабочих, и Рори Магнуса.

— Ты косишь скотину как болезнь. Так держать, Рик!

Шанти был самым спокойным рабочим на мясоперерабатывающем заводе Магнуса, и Боб Торранс, управляющий конвейером, любил его. В мастерстве этому парню не было равных. Ему даже придумали прозвище: Ледяной Рик — за хладнокровие, с которым он управлялся с пушкой для забоя скота. С моральной точки зрения это была самая тяжелая операция на конвейере, наиболее разрушительная для психики. Вот почему на этом участке работали попеременно четверо опытных забойщиков: после недельной вахты на забое их на три недели переводили на другие участки конвейера или в другие цеха завода. Никто не смог бы убивать животных час за часом, день за днем, месяц за месяцем без риска помешаться в уме. Перерыв был обязателен ради сохранения рассудка и, что более важно, для поддержания высокой производительности труда.

Но ежедневно, без выходных, до самой пенсии, приставлять дуло пистолета ко лбу живых существ — на это был способен единственный человек. Ледяной Рик, Ричард Шанти. Если кто и мог без ущерба для собственной психики изо дня в день, до конца дней своих, смотреть в глаза несчастных животных, которым в следующую минуту суждено было быть убитыми, выпотрошенными и расчлененными, так это только он, Ледяной Рик.

И он действительно смотрел в глаза своим жертвам. Все видели, как он это делал.

Для большинства забойщиков именно глаза животных были проблемой. Торранс понимал почему — в молодости он и сам был забойщиком. Он знал, что это самая мучительная работа на скотобойне. Разве можно равнодушно наблюдать за тем, как меркнет свет жизни в тысячах пар устремленных на тебя глаз? Разве можно не задаться вопросом, куда уходит этот свет? И ни разу не усомниться в том, насколько благородно ты поступаешь?

Подобные мысли были неизбежны. Ведь каждая пара глаз, проходившая перед забойщиком, имела свой характер и индивидуальность. Каждая пара глаз была неповторима.

Ну и что с того, если Шанти выделялся среди работяг? Разве не плевать на то, что он загонял себя едва ли не до смерти к концу каждой смены? Пока он вовремя являлся на работу и безукоризненно выполнял свои обязанности, Торранс был им доволен.

Каждому забойщику необходимо было какое-то занятие, которое помогало бы отвлечься от работы. Если Шанти находил отдушину в беге, Боба Торранса это вполне устраивало. Он даже мысленно улыбался, представляя себе, как взмыленный Шанти бежит вечером домой.

Все складывалось как нельзя лучше.

Администрация предприятия давно уже усвоила, что забойщикам нужно отвлекаться, иначе они долго не протянут. За долгие годы своей карьеры Торрансу не раз доводилось видеть подобные срывы. Особенно ему запомнилась трагедия одного молодого рабочего.

Забойщик Уили Паттерсон был веселым и открытым парнем, когда пришел на завод. Каждый вечер, после смены, в заводском дворе он выделывал забавные фигуры на своем велосипеде, хвастаясь своей удалью и ловкостью, и все дружно хохотали над его проделками. Он был смышленым, искренним и преданным своей работе. Толстокожему дураку по имени Эдди Валентайн, который тогда был управляющим конвейером, Уили говорил, что может стоять на забое по две недели подряд. Конечно, со стороны Валентайна было ошибкой позволить ему это, но в те времена для рабочего люда существовали лишь религиозные ограничения — и никакая техника безопасности или иные практические соображения в расчет не брались.

Мальчишка работал в головной части конвейера, и сам был подобен одному из его механизмов. Безостановочно вращалась цепь, поднималась алюминиевая заслонка, открывая взору зажатую в маленькой клетке голову животного. Уили вслух произносил заклинание: «Бог превыше всего. Плоть священна», после чего спускал курок. Заслонка опускалась. Он нажимал кнопку, приводя в движение конвейерную цепь.

Заслонка снова открывалась.

Голова.

Глаза.

«Бог превыше всего. Плоть священна».

Шипение. Свист.

Заслонка опускалась.

Счетчик щелкал, показывая новую цифру убитых животных.

Уили работал в таком режиме — две недели вахты, две недели отдыха — в течение полугода. Каждый вечер он уезжал домой на велосипеде, который давно стал атрибутом его цирковых номеров в заводском дворе. А на следующий день его уже видели на привычном месте, на бойне, где он в одиночку расправлялся со стадом.

С течением времени рабочие стали замечать, что улыбка Уили Паттерсона как-то изменилась. Он носил ее, словно маску, которая была чуть тесновата для его лица и причиняла ему боль. Заметили и то, что в нем явно поубавилось мастерства и преданности делу. Он намеренно тыкал щупальцами электрошока в гениталии животных, толпившихся в загоне, бил током обвисшие вымя отслуживших свой срок молочных коров. Торранс не раз видел, как Уили загонял быка в угол и мучил его электрическими разрядами. Быки яростно сопротивлялись, и управиться с ними было сложнее всего.

Уили лишился места забойщика в тот день, когда его застали за тем, что он палил из пневматического пистолета по телу быка, вместо того чтобы выстрелить в определенную точку на лбу. Именно Торранс выхватил у него из рук оружие и прервал страдания животного единственным и точно выверенным выстрелом. К тому времени болт пробил быку челюсть и обе щечные кости. Кровь вытекала из круглых дыр, оставленных выстрелами. Уили удалось прострелить быку дыхательное горло и легкие. Бык едва мог выдохнуть свою мольбу о спасении, когда вмешался Торранс.

Но скотники и забойщики были слишком ценными кадрами, и в поведении Уили администрация не усмотрела ничего тревожного и предосудительного, разве что конвейер приостановился, и это стоило недешево. Издевательства над скотом в предубойном загоне обернулись тем, что мясо оказалось «бледным, мягким и водянистым» — пораженным синдромом БМВ. Такой продукт никто не хотел покупать, поскольку он был невкусным. Уже давно знали, что синдром БМВ был следствием повышенного стресса у животных перед убоем. В этом смысле игрища Уили с электрошоком явно не шли во благо качеству мясной продукции Магнуса.

Уили наказали, отправили на переобучение и вернули на конвейер, только теперь уже на самый дальний участок, где невозможно было мучить животных или портить мясо. Отныне он обрезал ножницами рога и копыта.

Даже после того, как Рори Магнус ввел режим работы «неделя через три», на убой все равно мало кто рвался. Торранс помнил, как один забойщик открыл заслонку, встретился взглядом с коровой, а потом выстрелил себе в лоб из пневматического пистолета. Другие забойщики тоже в той или иной степени пострадали от специфики своей работы. Кто-то сознательно нанес себе травму и предъявил шрамы в качестве оправдания собственной профнепригодности. Кто-то слегка тронулся умом, и это было неплохо — управлять глупыми работниками было гораздо легче.

Но все эти эпизоды были лишь исключениями, изредка нарушавшими плавный ход конвейерной цепи мясного завода Магнуса. Торранс старался как можно быстрее выкинуть их из головы, поскольку избегал сложностей, предпочитая, чтобы все шло гладко. Чтобы все были покладистыми и хладнокровными — как Ричард Шанти.

Как Ледяной Рик.


К его приходу у Майи Шанти уже был готов ужин.

Она возилась на кухне и, часто отвлекаясь от стряпни, поглядывала в окно, втайне надеясь, что он придет раньше обычного. Но этого ни разу не случилось. Когда они только поженились, он зачастую возвращался с завода на автобусе, а бегал только на работу, прихватив с собой спецовку и завтрак, да и то лишь несколько раз в неделю. С годами бег стал для него навязчивой идеей. Майя не сомневалась в том, что эта одержимость рано или поздно убьет ее мужа.

Вода в трех кастрюлях уже закипела, и она приготовилась отваривать зеленую фасоль, брокколи и шпинат, как только заметила его костлявую сгорбленную фигуру, тяжело ковыляющую по дороге. Рис был готов и, теплый, стоял в печи. Она сварила много риса и заставила Гаршу и Гему съесть по три полных миски, прежде чем разрешила им выйти из-за стола.

И все равно близняшки казались ей чересчур худыми.

Приходя домой, он мылся холодной водой в стальной ванне на улице, с мылом старым и твердым, как камень, потом переодевался в коричневую длинную тунику из грубой ткани, которую заставил ее сшить для него, после чего минут пять молча сидел в спальне, пока дыхание не становилось ровным. Потом тихо подходил к столу, без шуток и смеха, как бывало, и все на время замолкали. Но как только он брал в руки столовые приборы, девочки тут же начинали болтать и хихикать, и тогда жизнь в семействе Шанти казалась нормальной.

Рабочие мясного завода Магнуса пользовались особыми привилегиями и защитой. Они могли селиться в просторных домах вблизи города или, при желании, занять целый этаж в городской башне. Словом, выбор и возможности были богатые. Но супруги Шанти были единодушны в своем желании каждый день видеть из окна хотя бы немного зелени, к тому же Ричард всегда мечтал выращивать собственные фрукты и овощи — это была еще одна его навязчивая идея. Может, не всякий рискнул бы жить в таком уединении, но работники мясоперерабатывающего предприятия были в безопасности, где бы ни находились, а семья Ричарда Шанти, поскольку ее глава выполнял особо важную работу, и вовсе принадлежала к касте неприкасаемых, навечно защищенных властью Рори Магнуса, Мясного Барона.

Майе хотелось радоваться их удаче и благополучию, баловать мужа своей любовью. Ей хотелось просто наслаждаться своим статусом и быть такой же беспечной, как жены других рабочих завода. Но каждый вечер, когда она подавала ужин и замечала ручейки пота на висках Ричарда, она чувствовала на своих плечах такую тяжелую ношу, как тот мешок, что он таскал на своей спине дважды в день.

На десерт были свежие плоды деревьев, тростника и виноградной лозы, что росли на заднем дворе. Ричард Шанти ел свой фрукт, так тщательно и долго пережевывая каждый кусочек, что близняшки начинали хохотать, отсчитывая каждое движение его челюсти. Он тянул к ним свои костлявые руки, трогал их лица и волосы. Потом уходил в свою спальню и готовился ко сну. С недавних пор ему едва удавалось высидеть ужин с открытыми глазами, и Майя знала, что он загоняет себя, сжигает дотла жестоким самоистязанием.

Надо было что-то делать.


Ричард Шанти бегал каждый день.

Во время воскресных пробежек его тело подвергалось особенно суровым и продолжительным испытаниям, и он почти не сомневался в том, что однажды он все-таки сумеет очиститься от грехов. По воскресеньям он бегал только раз в день, зато с каждым разом убегал все дальше, и нагрузка становилась все ощутимее. Воскресный маршрут отличался от пути следования в будние дни. Отправная точка была той же, но как только он оказывался на главной дороге, ведущей из города, тотчас сворачивал на тропинку, протоптанную его ногами.

Тропа пролегала сквозь разросшиеся живые изгороди, за которыми давно уже никто не ухаживал. Груда битых кирпичей — все, что осталось от стен моста, — служила ему ориентиром для поворота. Машины практически не ездили по этому участку дороги — только заводские автобусы с рабочими да грузовики, груженные мясом. Никто и никогда не ходил по дороге пешком, только он, Ричард Шанти. Место здесь было глуховатое и небезопасное. Мост еще стоял, но его опорные боковые стенки давно рухнули. Мост соединял берега канала, который тянулся до самого города, а другим концом упирался в пустошь.

До кирпичей было пять миль. Это была первая веха его воскресного маршрута. Добежав до кирпичей, он сворачивал с дороги, и тропинка увлекала его вниз, прямо в заросли ежевики, крапивы и колючего боярышника. Он с благодарностью принимал раны и ожоги, оставляемые на его коже дикими растениями. Тропинка так заросла, что казалось, будто продираешься сквозь джунгли на дне гигантской впадины. Густые заросли окружали его со всех сторон. Ему приходилось пригибаться, увертываться от ползучих растений и колких веток молодых деревьев, которые проросли здесь с тех пор, как таинственный обходной путь был всеми забыт и заброшен.

Он свернул влево от моста, убегая все дальше от цивилизации. Поверни он направо — и давно нехоженые дороги привели бы его в самый центр Эбирна, а его туда совсем не тянуло. Ветки хлестали его по лицу и рукам. Упавшие сучья и корни деревьев цеплялись за ноги. Раны и ссадины, постоянное ощущение опасности и надвигающейся угрозы — все это делало воскресные пробежки особенно трудными, но зато благотворными.

Он неукоснительно соблюдал единственное правило: если он бежит, то ничто не в силах его остановить, разве что физическая неспособность двигаться. Но до этого еще ни разу не доходило.

Только во время воскресных пробежек у него возникало искушение остановиться, и оно не имело ничего общего с желанием прекратить мучения, которым он себя подвергал. Через пару миль потайная тропка становилась шире, по обе стороны обозначались склоны, и создавалось впечатление, будто находишься вовсе не в овраге, а на вершине насыпи. Его по-прежнему обступал плотный кустарник, но теперь все чаще просматривалась пустошь, окружавшая город. Никто не осмеливался нарушить эту природную границу. Его собственный дом стоял относительно недалеко от края пустоши — от запущенной земли его отделяла широкая полоса полей и лесов. Впрочем, отсюда, с этой точки, где насыпь подходила к стоячим водам старого канала, он мог видеть прямо перед собой эту бесплодную землю, бесполезную и пустынную.

Казалось, она никогда не знала подкормки и ухода. Вместо этого ее темную, неровную поверхность укрывала тяжелая черная пыль. Это было похоже на застывшие волны черного моря или на черную пустыню с крохотными барханами. Иногда в пыли мерцало что-то белое — это потревоженная ветром грязь обнажала гладкий, как зеркало, камень. В пустоши не было ничего. Ничего, кроме жажды, голода и одиночества до самой смерти. Эта безысходная пустота манила его. Здесь он мог бегать, постепенно уничтожая себя. Смерть была бы медленной, зато предсказуемой. Ему казалось, что это и есть идеальный конец жизни экзекутора.

Вскоре густой кустарник, на полтора фута выше него, редел, и он выбегал на открытую насыпь.

В том месте, где насыпь встречалась со старым водоканалом, пролегала дорога, по которой, сверни он налево, можно было бы вернуться домой. Продолжать путь прямо не имело смысла, поскольку тропинка и насыпь обрывались, пожираемые пустошью. Канал тянулся чуть дальше, потом и он сужался, теряясь в стерильной дикой пустыне, которая держала город в осаде.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Слова признательности
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Штрихкод:   9785386018993
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   426 г
Размеры:   205x 135x 25 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Литвинова Ирина А.
Отзывы Рид.ру — Мясо
5 - на основе 2 оценок Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
22.08.2011 14:29
Мне книга понравилась. Это одновременно ужастик, триллер, антиутопия и даже в чем-то своего рода боевик. Читается очень легко, развитие событий динамичное, держит в напряжении до самого конца. Когда я закончила чтение, поймала себя на мысли, что хотела бы прочитать продолжение, если бы оно было.
Небольшой городок, выживший после какой-то глобальной катастрофы, уничтожившей все и всех помимо отдельного населенного пункта. Все, что за пределами городка - пустошь, лишенная какой-либо жизни. Бесплодные земли, овощи и зерновые в большой цене, животных нет. А горожанам нужно что-то есть, чтобы жить. И тогда кто-то давно-давно написал свой вариант Библии - Книгу Живота, по которой теперь живет город. По заповедям Книги люди должны питаться священным мясом Избранных, которых горожане именуют быками, коровами и телятами, и относятся к ним соответственно. И все вроде бы нормально, пока в городе не появляется пророк, указывающий на ошибку горожан - они разводят и поедают не животных, а себеподобных, которых вскоре после рождения калечат особым образом (перерезают голосовые связки, чтобы животным не могли говорить; деформируют стопы, чтобы они не могли быстро и много передвигаться; укорачивают пальцы, кастрируют и т.п.), чтобы Избранные хоть немного отличались от простых людей.
В книге несколько сюжетных линий, которые к финалу соединяются в единую линию в момент встречи всех главных героев.
Очень интересно и без особых кровавых подробностей и детального смакования жестокостей. Моя оценка 5 из 5, а привлекательная цена делает оценку еще выше.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
03.07.2011 19:39
Недалекое будущее.
В прошлом какая-то глобальная катастрофа.
И маленький город, жители которого спаслись от ужасной участи.
Город живет. И город ест.
Их называют Избранными и считают их плоть священной. Мало кто знает, как они выглядят на самом деле. Их лишают возможности говорить, нормально передвигаться и работать руками. Их откармливают и разводят, как племенной скот. Их даже называют быками, коровами и телятами. И их едят, причем это считается священной обязанностью всех жителей города. Они причащаются их плотью и кровью.
После прочтения этой книги у меня развилось особое отношение к мясу. Ну, по крайней мере, зажаренную отбивную я в себя впихнуть не смогла. Даже с красным вином. Пришлось кушать салатик. Но не бойтесь. Это скоро пройдет. Мне нужно только забыть подробное описание процесса забоя и последующей обработки Избранных, чтобы как можно быстрее доставить к столу горожан свежайшее мясо
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Мясо» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить