Имя Розы Имя Розы Умберто Эко - один из крупнейших писателей современной Италии. Знаменитый ученый-медиевист, семиотик, специалист по массовой культуре. Действие романа разворачивается в средневековом монастыре, где его героям предстоит решить множество философских вопросов и, путем логических умозаключений, раскрыть произошедшее убийство. Симпозиум 978-5-89091-419-4
231 руб.
Russian
Каталог товаров

Имя Розы

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (4)
  • Отзывы ReadRate
Умберто Эко - один из крупнейших писателей современной Италии. Знаменитый ученый-медиевист, семиотик, специалист по массовой культуре. Действие романа разворачивается в средневековом монастыре, где его героям предстоит решить множество философских вопросов и, путем логических умозаключений, раскрыть произошедшее убийство.
Отрывок из книги «Имя Розы»
Отец келарь был толстоват и простоват, но радушен; немолод, но крепок; невзрачен, но расторопен. Он довел нас до странноприимных палат и показал кельи, вернее келью, приготовленную для учителя. Для меня, пообещал он, в течение суток выделят особый покой, поскольку я, хотя всего лишь послушник, но гость монастыря и буду размещен с положенными удобствами. А первую ночь мне предстояло провести в покое Вильгельма, в глубокой и просторной нише, где была постлана хорошая свежая солома. Это место, пояснил келарь, устраивается для челяди тех господ, которые привыкли спать, не расставаясь с охраной.
Монахи внесли вино, козий сыр, оливы, хлеб и превосходный изюм и оставили нас. Мы ели и пили с удовольствием. Учитель не соблюдал строгое правило бенедиктинцев и вкушать в молчании не любил. Однако для беседы избирал предметы настолько добрые и достойные, что это выходило, как если бы монах читал нам жития святых.
За завтраком я не удержался и стал расспрашивать его о лошади.
«В любом случае, — начал я, — даже и прочитавши необходимые знаки на снегу и на ветвях, самого-то Гнедка вы все-таки не видели. А знаки эти так или иначе свидетельствуют о любой лошади, или хотя бы о любой лошади определенной породы. Значит, книга природы изъясняется только общими понятиями, как и учат многие именитые богословы?»
«Не вполне, милейший Адсон, — ответствовал учитель. — Разумеется, подобные отпечатки передают, если угодно, впечатление о коне как verbum mentis[17] и то же самое впечатление передадут они неизменно, в каком бы месте ни были увидены. Однако увиденные именно в этом месте и именно в этот час дня, они говорят мне, что, по меньшей мере, один из любых существующих коней определенной породы побывал тут, и так я оказываюсь на полупути между представлением об идее коня и знанием единичного коня. Как бы то ни было, в любом случае все, что мне известно о коне всеобщном, дается через следы, а след единичен. Тут я оказываюсь, можно сказать, в тисках между единичностью следа и собственным неведением, принимающим достаточно зыбкую форму всеобщной — универсальной — идеи. Если издалека смотришь на предмет и трудно разобраться, что это, довольствуешься определением “крупное тело”. Приблизившись, ты уже получаешь возможность сказать, что это вроде бы животное, хотя пока неясно, осел это или лошадь. Наконец, когда оно уже рядом, ты скажешь, что это конь, хотя и не знаешь, зовут его Гнедком или Воронком. И только оказавшись к предмету совсем вплотную, ты убеждаешься, что это Гнедок (то есть именно тот самый, единственный конь, а не любой; называть его можно как угодно). Вот это и есть полнейшее, совершеннейшее знание: проницание единичного. Вот так я час назад готов был строить предположения о любых конях — но не от широты своего разума, а от недостатка проницательности. Утолился же голод моего разума только тогда, когда я увидел единичного коня у монахов в поводу. Только в эту минуту я действительно удостоверился, что осуществленное рассуждение привело меня прямо к истине. А те идеи, которые я употреблял, прежде чем воочию увидел не виденного до того коня, это были чистые знаки, такие же знаки, как отпечатки конских копыт на снегу; знаки и знаки знаков используются только тогда, когда есть недостаток вещей».
Не раз я слыхал, как учитель скептически отзывается об универсальных идеях и гораздо более уважительно говорит об индивидуалиях; мне всегда казалось, что это из-за его британства и францисканства{*}. Но в тот день у меня не было сил для богословских диспутов; еле добравшись до ниши, я завернулся в одеяло и провалился в глубочайший сон.
Всякому входящему должно было казаться, что это не человек, а какой-то тюк. Обманулся, видимо, и Аббат, когда пришел к Вильгельму около третьего часа. Так и вышло, что я незамеченный присутствовал при первой их беседе, разумеется, без тайного умысла, а лишь оттого, что внезапно открыться было бы менее пристойно, нежели затаиться со смирением, что я и сделал.

Итак, Аббат вошел. Извинившись за вторжение, он снова приветствовал Вильгельма и объявил, что хочет говорить с глазу на глаз о довольно неприятном деле.
Начал он с похвал догадливости Вильгельма, выказанной в истории с лошадью. Как же все-таки удалось описать никогда не виденное животное? Вильгельм кратко повторил разъяснение, и Аббат пришел в восторг. Меньшего, сказал он, нельзя ждать от человека, чья мудрость вошла в легенду. Теперь к делу. Он получил от настоятеля Фарфской обители письмо, где речь идет не только о тайной миссии, порученной Вильгельму императором (ее, разумеется, предстоит обсудить особо), но и о том, что в Англии и в Италии Вильгельм провел как инквизитор несколько процессов, прославившись проницательностью — но в то же время и великодушием.
«Особенно, — добавил Настоятель, — я рад был узнать, что во многих случаях вы выносили оправдательный приговор. Я верю, а в эти скорбные дни наипаче, что в жизни Зло присутствует неотступно, — тут он быстро оглянулся, словно искал Врага прямо в нашей комнате, — но верю и что Зло любит действовать через посредников. Оно наущает своих жертв вредительствовать так, чтобы подозрение пало на праведных, и ликует, видя, как сжигают праведника вместо его суккуба{*}. Часто инквизиторы, доказывая усердие, любой ценой вырывают у подследственного признание, как будто хорошим следователем может считаться тот, кто, чтоб удачно закрыть процесс, нашел козла отпущения…»
«Значит, и инквизитор бывает орудием дьявола», — сказал Вильгельм.
«Возможно, — уклончиво ответил Аббат, — ибо неисповедимы Господни пути. И все же не мне бросать тень подозрения на достойнейших особ. И менее всего на вас, как на одного из них, в чьей помощи я сейчас нуждаюсь. В моем аббатстве случилось нечто требующее вмешательства и совета такого человека, как вы: умного и скромного. Достаточно умного, чтоб многое открыть, и достаточно скромного, чтобы скрыть (по необходимости) то, что откроется. Ведь часто приходится устанавливать вину особ, обязанных славиться святостью. Тогда мы пресекаем зло тайно, не предавая дело огласке. Если пастырь оступился, пусть другие отойдут от него. Но горе, когда паства перестает доверять пастырям».
«Ясно», — сказал Вильгельм. Я уже знал, что кратким и вежливым ответом он обычно прикрывает, приличия ради, свое несогласие или удивление.
«И посему, — продолжал Аббат, — я убежден, что разбирать вину пастыря может только человек вашего склада, умеющий отличать и доброе от злого, и — прежде всего — существенное от несущественного. Я рад был узнать, что вы осуждаете преступников лишь в тех случаях…»
«…когда доказана действительная вина: отравление, растление малолетних или иная мерзость, кою мой язык не решается поименовать…»
«…вы осуждаете преступников лишь в тех случаях, — продолжал Аббат будто не слыша, — когда присутствие злого духа в обвиняемом очевидно для всех и потому оправдание может выглядеть еще возмутительнее, чем само преступление».
«Я осуждаю преступников только в тех случаях, — сказал Вильгельм, — когда доказано, что они действительно совершили преступления настолько тяжкие, что я с чистой совестью могу отдать их гражданским властям».
Поколебавшись, Настоятель спросил: «Почему, говоря о преступлениях, вы упорно умалчиваете об их причине — дьявольском наущении?»
«Потому что судить о причинах и следствиях достаточно трудно, и я думаю, что Господь единый вправе о них судить. Мы же пока не можем установить связь даже между столь очевидным следствием, как обгоревший ствол, и столь явной причиной, как ударившая в него молния. Поэтому плести длиннейшие цепочки неверных причин и следствий, по моему, такое же безумие, как строить башню до самого неба…»
«Доктор Аквинский{*}, — сказал тогда Аббат, — не робея, выводил бытие Всевышнего из оснований одного лишь разума, восходя от причин, через причины, к первопричине…»
«Кто я такой, — смиренно ответствовал Вильгельм, — чтобы противоречить доктору Аквинскому? Если к тому же доказываемое им бытие Божие подтверждается таким изобилием инородных свидетельств, что и его пути на том крепки? Господь речет к нам во глубине души нашей, о чем знал еще Августин. И вы, святой отец, возглашали бы хвалу Всевышнему и явственность его существования, даже если бы у Фомы не доказывалось… — Вильгельм запнулся и добавил: — Думаю, так?»
«О, несомненно», — поспешил заверить его Аббат, и таким образом учитель весьма успешно остановил схоластический диспут, судя по всему, тяготивший его. Затем продолжил свое:
«Вернемся к процессам. Вот дан, к примеру, человек, умерщвленный через отравление. Это дано в непосредственном опыте. Вполне оправдано, если я, по некоторым недвусмысленным показателям, предположу, что совершил отравление другой человек. Такие простые цепочки причин и следствий мой разум вполне может выстраивать, основываясь на своем праве. Но какое право я имею утяжелять цепочку, вводя предположение, что вредоносное действо совершено силой некоего постороннего вмешательства, на этот раз не человеческого, а диавольского? Я не хочу сказать, будто это невозможно. Порою и дьявол метит пройденный путь недвусмысленными знаками, как ваш сбежавший Гнедок. Но для чего я обязан выискивать эти знаки? Разве мне недостаточно установленной вины именно этого человека, чтобы передать его под руку светской власти? В любом случае дело кончится казнью, упокой Господи его греховную душу».
«Однако, помнится, три года назад на процессе в Килкенни по делу о попрании нравственности был вынесен приговор, гласивший, что в подсудимых вселился дьявол, и вы его не оспаривали».
«Не я составил его. Я и не оспаривал, это правда. Кто я, чтобы судить о путях распространения зла? В особенности если, — и Вильгельм голосом подчеркнул, что это главный довод, — если в ходе процесса все, кто возбудил расследование, — и епископ, и городские власти, и население, и, надо думать, сами подсудимые — все действительно жаждали обвинить в преступлении дьявольскую силу? Вот, по-моему, единственное веское доказательство работы дьявола: это упорство, с которым люди, причастные к процессам, обычно твердят, будто узнают нечистого по делам его».
«Значит, — с тревогой спросил Аббат, — по-вашему, во многих процессах дьявол движет не только преступниками, но также — или даже в первую очередь — судьями?»
«А разве можно утверждать подобное? — переспросил Вильгельм. И я отметил: вопрос построен так, чтобы Аббату было неудобно настаивать на своем. Воспользовавшись его замешательством, Вильгельм сменил тему. — Но все это давние дела. Теперь я оставил благородные обязанности судопроизводства. Выполнял я их по велению Господню…»
«Несомненно…» — ввернул Настоятель.
«…а ныне, — продолжал Вильгельм, — занимаюсь иными, не менее щекотливыми делами. Готов заняться и вашим, как только вы расскажете, что же случилось».
Настоятель был, видимо, рад перейти к изложению вопроса. Рассказывал он осторожно, взвешивая слова, используя длинные перифразы и, где возможно, обходясь намеками. Событие, о котором шла речь, случилось несколько дней назад и сильно напугало монахов аббатства. Настоятель сказал, что обращается к Вильгельму как к знатоку человеческой натуры и следопыту дьявольских ухищрений и надеется, что тот, уделив новому расходованию толику своего драгоценнейшего времени, прольет свет истины на печальную загадку. Известно было вот что. Адельма Отрайского, молодого монаха, но уже прославленного, несмотря на молодость, — искуснейшего рисовальщика, украшавшего рукописи монастырского собрания великолепными миниатюрами, — рано утром нашел козопас на дне обрыва под восточной башней Храмины. Поскольку на повечерии монахи видели Адельма в хоре, а к полунощнице он не явился, предполагается, что монах упал в пропасть в самые темные часы ночи. То была ночь с бурной грозой, со снегом, и льдины вонзались в землю, как бритвы. Шел крупный град. Непогодой заправлял безудержный северный ветер. Снег то таял, то снова смерзался в острые сосульки-лезвия. Избитое, изорванное тело нашли под отвесным обрывом. Бедная бренная плоть, да упокоит Господь его душу. Ударяясь о скалы, тело несколько раз меняло траекторию, и трудно сказать, из какой именно точки началось падение: то есть из какого именно окна башни, смотрящей на пропасть четырьмя стенами, в каждой по три этажа окон.
«Где вы похоронили несчастное тело?» — спросил Вильгельм.
«Разумеется, на кладбище, — ответил Настоятель. — Оно располагается от северной стены церкви до Храмины огородов».
«Понятно, — сказал Вильгельм. — Понятно и ваше дело. Если бы несчастный юноша оказался, Господи упаси, самоубийцей (поелику возможность случайного падения из окна заведомо исключена), — на следующее утро вы должны были найти одно из окон Храмины растворенным. А между тем все окна были закрыты, и ни под одним не было потеков воды».
Настоятель, как я уже говорил, был человек в высшей степени сдержанный и дипломатичный. Но тут он от изумления растерял все ораторские навыки, которые, по Аристотелю, приличествуют важному и великодушному мужу: «Кто вам сказал?»

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Разумеется, рукопись.
Примечание автора.
Пролог.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
ДЕНЬ ВТОРОЙ
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
ДЕНЬ ШЕСТОЙ
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
ПОСЛЕДНИЙ ЛИСТ
Краткий глоссарий (Е. Костюкович)
Штрихкод:   9785890914194
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   310 г
Размеры:   180x 110x 30 мм
Тираж:   10 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Костюкович Елена
Отзывы Рид.ру — Имя Розы
5 - на основе 5 оценок Написать отзыв
4 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
15.03.2011 19:37
Очень давно хотела прочесть это произведение, но что-то все как-то не собиралась духом его приобрести. А потом, уже купив, долго его читала. Книга реально тяжелая для чтения, т.к. напичкана историческими подробностями церковной жизни древних времен. Ни то, чтобы это не интересно, но для понимания и осознания это порядком тяжелое испытание. Наверное для этого должно быть искреннее желание читать об этом. У меня его не было и нет. Потому, переварить страницы посвященные молитвам и разборкам чья вера истинная, а чья нет оказалось ой как не просто. Отсюда и вопрос: а что же в книги главное? То ли детективный сюжет, то ли часть посвященная проблемам вероисповедания.
Тем не менее до последних глав книги автор держит читателя в полном неведение - кто же этот коварный убийца? Или может быть это просто стечение нелепых и случайных обстоятельств?
На последних страницах окончательно перестаешь понимать: а существует ли то, о чем так подробно написано автором? Есть ли во что верить? Или то, что дошло до нас о жизни Христа это просто кем-то выдуманное, додуманное и переиначенное мнение? Кто-то кому-то сказал, этот кто-то приукрасив или поняв по-своему передал дальше... и вот мы имеем ту историю, которую имеем. Но так ли все было? Где правда? Герои романа по разному трактуют истинную веру и сюжеты Библии. У всех своя правда, которую они не устают обосновывать и подкреплять фактами и предметами, подчас оказывающимися лишь домыслами и ложными святынями. Автор показывает, что подчас святые отцы прикрывают свои греховные порывы и деяния, свою жестокость и властность, любовь к роскоши и хорошей пище благими намерениями во имя веры и церкви. Эти люди лживы и двуличны. Думается, что эта проблема актуальна и по сей день. От этого становится очень и очень грустно. Книга оставила густой осадок безнадежности. Нет, она не лишает внутренней веры, но заставляет задуматься однозначно.
Нет 1
Да 5
Полезен ли отзыв?
3
11.03.2011 02:53
Отзывов на этот роман много. Я просто приведу несколько фактов:

1. Роман высокоинтеллектуальный: начиная со специфической церковной и медиевистской терминологии и заканчивая реалиями. Едва ли многие читатели до Эко знали, к примеру, о движении полубратьев, или о подробностях интеллектуальной борьбы внутри католической церкви.

2. Роман исторический: автор - один из сильнейших медиевистов на нашей планете. В описании политики, быта, обстановки и даже мировоззрения персонажей практически нет огрехов.

3. Роман философский: персонажи в процессе непрерывно дискутируют. Взять только вопросы "о бедности Христа" или "о греховности смеха".

4. Роман с детективным сюжетом. В 1984 году автору за него была вручена Премия Эдгара Аллана По.

5. Роман ироничный. Достаточно вспомнить мимолетные фразы: "Элементарно, Адсон", "Если все куски Истинного креста подлинны, значит, Спасителя терзали не на двух скрещенных бревнах, а на целом заборе" и т.п.

Для желающих узнать о романе побольше рекомендуется прочесть Заметки на полях "Имени розы".
Нет 1
Да 4
Полезен ли отзыв?
3
03.03.2011 16:03
"Имя Розы" - первый и имевший сенсационный успех в своих кругах роман итальянского мидиевиста Умберто Эко. Книга достойна не рецензии, а, скажем так, художественной обрисовки.))

Год 1327. На хронометре историков - самое натуральное средневековье, тоскливое, грязное, скучное, невежественное. На Руси вовсю процветает татаро-монгольское иго и начинает правление Иван Калита, в Европе через десять лет будет Столетняя война, через 20 - чума выкосит больше трети населения Старого Света.

В Италии пока - относительная тишина, грязища по деревням и городам, крысы, полудикое существование 75 процентов населения, разбитые дороги, замшелые стены. Инквизиция палит на кострах ни черта не понимающих людей и все сопутствующее по самым различным обвинениям, пытаясь выработать хоть какую-то систему науки и права.

В такой атмосфере и разворачивается действие "Имени Розы". Пересказывать содержание тяжело и сложно, в общих чертах: конец ноября 1327 года в неназванной местности. Более-менее не ленивый читатель определит его как северо-запад Италии, рядом - граница Пьемонта. Главным героям, монахам-францисканцам, бывшему инквизитору и ученому необычных для того времени взглядов Вильгельму Баскервильскому и его юному спутнику Адсону Мелькскому, приходится расследовать гибель монаха бенедиктинской обители, куда они прибывают для организации подготовки к переговорам с папскими посланниками о некоторых догматах веры.

Обитель - монастырь бенедиктинцев - то еще место. Огромный монастырь, форпост науки и веры с собственным скрипторием и огромной библиотекой, к которой и сводятся в итоге все линии романа. "Именно там были сохранены бесценные экземпляры трудов античных авторов. Многое было сохранено, чтобы подтверждать догматы веры, но ещё больше было просто спрятано от посторонних глаз, чтоб догматам не противоречило" (с).

По ходу действия выясняется, что Вильгельм - настоящий ученый детектив, опередивший свое время, что убийство не убийство, что в монастыре укрываются еретики, что трупов не один, а больше, что в библиотеке спрятано нечто, за что собственно, все в этом оплоте веры и мрут как мухи самыми страшными способами...

Однако "Имя Розы" - не детектив в общепринятом смысле слова. Это исторический роман с сильной философской и догматической подоплекой и фабулой детектива. Произведение сложное. Оно включает несколько смысловых пластов, доступных разной читательской аудитории. Человеку неподготовленному вряд ли удастся в нем что-либо кроме детективной линии понять, если нет под рукой справочника по мидиевистике. Или книги того же Эко - "Заметки на полях "Имени розы".

Все верно, Эко не для средних умов, это-то и приятно. Автор - профессиональный историк и его языку и его стилю должны учиться сейчас те авторы, которые пытаются писать нечто на исторические сюжеты. Отдельное уважение (!!!) переводчику.

В общем, если семиотика и рассказы о второй части аристотелевской "Поэтики" для вас не пустой звук, читайте. Если пустой, все равно попробуйте.

И бонусом, от ценителя - в иллюстрациях Карта Библиотеки аббатства :)
Нет 5
Да 6
Полезен ли отзыв?
5
23.11.2010 17:34
захватывающая "многослойная" книга. Стыдно пересказывать и рецензировать Великих Авторов, как ни напиши - получается все равно мелко и плоско. в двух словах: в монастыре в Италии происходит убийство, проводится соответствующее внутрицерковное расследование, в процессе которого открывается много нового про церковь и религию и историю их становления и развития, про человека и его внутренний мир и мотивы поведения. Много экскурсов в историю и философию, через которые следует продираться постепенно. Я например попутно освежала в памяти универский курс философии, было приятно что что-то помню. Да, книга не рассчитана на массового читателя, но она очень стоящая. Оставляет ощущение, что прикоснулся к тайне.
Нет 1
Да 2
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 4
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Имя Розы» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить