Таблетка от одиночества Таблетка от одиночества Где может одинокая девушка познакомиться с интересным бога­тым мужчиной? Особенно если она порядочна до неприличия, работает провизором в аптеке и бедна, как церковная мышь? Оказывается, самое подходящее место для этого - кладбище И не просто кладбище, а све­жевырытая могила! Именно там состоялась первая встреча Юрия и Эстелы. Наркотики, бриллианты, отравление, убийство - чего только не случится с этой па­рочкой! Да и на этом злополучном кладбище они окажутся еще не раз… АСТ 978-5-17-063939-7
93 руб.
Russian
Каталог товаров

Таблетка от одиночества

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Где может одинокая девушка познакомиться с интересным бога­тым мужчиной? Особенно если она порядочна до неприличия, работает провизором в аптеке и бедна, как церковная мышь? Оказывается, самое подходящее место для этого - кладбище И не просто кладбище, а све­жевырытая могила! Именно там состоялась первая встреча Юрия и Эстелы. Наркотики, бриллианты, отравление, убийство - чего только не случится с этой па­рочкой! Да и на этом злополучном кладбище они окажутся еще не раз…
Отрывок из книги «Таблетка от одиночества»
Луганцева Татьяна Игоревна Таблетка от одиночества
Глава 1

В кабинет Петра Николаевича Котова заглянула женщина, выполняющая обязанности секретаря:

– Ваш самолет готов, шеф!

– Спасибо, Тамара, – поблагодарил Петр Николаевич и отложил ручку в сторону. – Сейчас же выезжаю в аэропорт.

Котов был успешным бизнесменом, только что перешагнувшим тридцатипятилетний рубеж. Родителей у него уже давно не было в живых. В юности он сделал попытку обзавестись семьей и женился на однокурснице. Брак продлился пять лет и благополучно распался из-за ревности жены и абсолютной неготовности Петра жить в супружестве. У них остался ребенок Егор. И если мужем Петр оказался никаким, то отцом он был отличным. Все последующие годы он постоянно общался с ребенком, был в курсе его дел и полностью содержал бывшую семью, несмотря на трех сменившихся там «папаш».

Был у него и близкий друг, Юра Захаров, оба имели спортивные разряды и в свое время были приняты в гильдию каскадеров, где честно отпахали добрый десяток лет, заработав первые деньги и многочисленные травмы.

Затем Юра внезапно поменял род деятельности и увлек за собой Петра. Возможно, сказались многочисленные сотрясения мозга, полученные Юрием во время съемок. Вел он себя часто неадекватно и все время попадал в неприятные истории с риском для своей жизни и жизни окружающих. Много что поменялось, но неизменной осталась их крепкая мужская дружба.

На настоящий момент они были владельцами акций совместного предприятия «Апатиты». Начинали они свой бизнес с закупки драгоценных камней и изготовления ювелирных украшений. Конечно, делали они это не сами – вложив первоначальный капитал, заработанный на съемках, друзья наняли профессионалов и быстро развили дело.

Петр чаще проводил время в офисе, подписывая важные документы и погружаясь в финансовую сторону дела. Юра же в основном общался с людьми, так сказать, был главным по связям с общественностью. Они полностью доверяли друг другу.

У каждого были ключи от квартиры другого, каждый имел доступ к банковским счетам, и никто из них не спрашивал, для чего взята та или иная сумма. Значит, так надо было! Возможно, в фирмах, созданных недавно, никогда бы не дошли до такого панибратства, но их бизнес начинался еще в перестроечные времена, и ничего с тех пор в их отношениях не изменилось.

Со временем, заработав много денег, друзья стали вкладывать их в другие отрасли. Появился свой банк, сеть супермаркетов. Петр открыл казино, а Юра занялся благотворительностью – построил новую школу, взял под опеку детский дом для детей-инвалидов. И опять никто не спрашивал, зачем ты это делаешь? Они уважали решения друг друга и не лезли с советами, куда лучше вкладывать личные деньги.

Петр давно чувствовал себя богатым человеком, «хозяином жизни». Ему нравилось выкурить трубку, набитую ароматным голландским табаком, в окружении эксклюзивных вещей. Он жил в роскошном загородном доме, дважды в год отдыхал на дорогих курортах, любил красивых женщин и породистых скакунов. Лишь иногда Петр с тоской вспоминал о своей бесшабашной юности, когда беззаветно любил и безоглядно рисковал. В такие моменты он завидовал Юре, который сумел остаться таким же, как в молодости. Юра, став богатым не изменил самому себе, он как-то легко относился к деньгам и не видел необходимости менять свою жизнь. Он даже не удосужился обзавестись домом, что крайне раздражало Петра. Иногда он делал попытки вразумить друга.

– Хотя бы участок земли приобрел, а уж дом потом можно построить, когда за ум возьмешься.

– А! Мне дом ни к чему. Живу я один и прекрасно себя чувствую в квартире, – отмахивался Юра. – А участок земли у всех будет метр на два. Прости за черный юмор.

– Вот всегда ты так! Мне неловко, мы с тобой партнеры, у меня есть недвижимость и другие атрибуты богатого человека, а ты словно подмастерье. Люди могут подумать, что я обкрадываю тебя! – объяснял свою позицию Петр. – У нас же бизнес на равных!

– Не бери в голову глупые сплетни, я никогда не скажу тебе ничего подобного, мне такое и в голову не придет. С каких пор тебя стало интересовать чье-то мнение? Главное, что мы доверяем друг другу!

– И все же тебе нужно прекратить эти юношеские закидоны. Носишься по каким-то гонкам, ввязываешься в потасовки, перестрелки. Мы же завязали с этим! Думаешь, я не хочу тряхнуть стариной? Но уже пора взрослеть и становиться солиднее!

– Петр, это активный образ жизни.

– Пора остепениться.

– Да ты стал старым брюзгой! Ты таким раньше не был.

– Меня уже не тянет на мальчишеские подвиги, – фыркал Петр.

– Я не лезу в твою личную жизнь, и ты не лезь в мою! – начинал злиться Юрий.

– Я забочусь о тебе, у тебя даже семьи нет.

– У тебя ее тоже нет.

– У меня хоть была попытка, а у тебя жизнь какого-то прохиндея, скачущего по женщинам. Я запутался в именах твоих многочисленных подружек!

Тут Юра обычно начинал смеяться:

– Я понял! Ты мне завидуешь! Могу позвонить паре крошек и сообщить им, что интересный блондин в очках и с буковой трубкой желает познакомиться. Они любят таких солидных мужиков!

– Тьфу на тебя! – сердился Петр. – Всегда делаешь из серьезного разговора комедию. Бабник!

– Я расцениваю это как комплимент!

Примерно так и заканчивались все их разговоры на эту тему.

Жил Юра в центре Москвы в высотном здании, в пентхаузе, с великолепным видом на Москву-реку. В квартире всегда царил хаос, где дорогие вещи валялись на полу как ненужный хлам. К нему приходила домработница тетя Вера, интеллигентная женщина, учительница на пенсии. Она работала у него полдня, убирала квартиру и стирала, но не готовила – не хватало времени и сил. А Юра в этом и не нуждался. Он перекусывал в кафе и ресторанчиках, а если принимал у себя гостей, то на дом заказывал еду из тех же ресторанов. С женщинами у Юры отношения складывались легко. Высокий, спортивный, темноволосый, с ослепительной улыбкой, он и так нравился женщинам, а уж с его счетом в банке – тем более. Их ювелирная фирма давно вышла на мировой рынок и периодически устраивала показы не только в Москве, но и в Европе. Поэтому они тесно сотрудничали с известными модельными агентствами и манекенщицы частенько оказывали внимание Юре. Он умел красиво ухаживать, делал дорогие подарки, в итоге даже расставания проходили легко и не обидно. Лишь оставалась некая доля сожаления, что не смогли женить на себе богатого, интересного холостяка, но ведь на память осталось бриллиантовое украшение!

И вот сейчас Юра в черном стильном пиджаке с эмблемой клуба, надетом на голое тело, и рваных голубых джинсах ввалился в кабинет компаньона.

– Привет! Зачем звал в такую рань? – поинтересовался он, с комфортом устраиваясь в кресле.

– Уже одиннадцать часов утра! Конечно, если всю ночь тусоваться в клубе, то и три часа дня будет ранью… А звал я тебя, друг, по делу. Я улетаю в Якутию на день или два, не знаю, как получится, а ты подмени меня сегодня на одной важной встрече.

– Только до пяти часов вечера, в шесть у меня свидание. – Юра надул пузырь из жвачки. Тот лопнул, и Юра ослепительно улыбнулся.

– Ну, ты и нахал! – с уважением протянул Петр. – Возьмешь эти камешки и отвезешь в лабораторию «Прогресс», вот визитка. Это научно-техническое предприятие предложило окрасить наши алмазы в интересные цвета, не изменяя их характеристик как кристаллов.

– Любопытно, – буркнул Юра.

– Вот-вот, убеждали меня, что у них только что запатентована технология, и они готовы доказать выгодность ее использования за свой счет.

– То есть если они испортят наши камешки, то заплатят за них? – уточнил Юра, понимая, о чем речь.

– Совершенно верно. – Петр выложил перед ним на бархатную черную подушку крупные алмазы, мешочек для них и сертификат качества.

– Я все понял, обернусь до захода солнца, – заверил Юра, складывая камни в мешочек. – Тебе счастливо слетать! До свидания!

– Будь осторожен! – нравоучительно бросил Петр в удаляющуюся спину компаньона.

Он подошел к окну, приподнял жалюзи, опущенные из-за яркого солнечного света, и посмотрел на дорогу. Вскоре на нее вырулил Юра в черном шлеме на красном супердорогом мотоцикле БМВ.

«Так я и знал! Пижон! Поехал, как всегда, без охраны и сопровождения с миллионным состоянием. Тьфу! Глаза бы мои не смотрели!»– подумал Петр.

Юра любил гонять на мотоцикле, их у него было несколько. Летишь по асфальту, оставляя позади себя мелькающих людей, машины, рекламные щиты и вывески магазинов… Ко всему прочему, на мотоцикле было легко лавировать в бесконечных московских пробках.

Он несся по улице, ловя на себе восторженные и любопытные взгляды. Юра хорошо знал город и ориентировался без карты. Научно-производственное объединение, обещавшее алмазам сказочное превращение, находилось достаточно далеко от центра. И Юра гнал свой мотоцикл туда, превышая скорость и наслаждаясь ездой, как, впрочем, он всегда и делал.

Когда он свернул на шоссе второстепенного значения, ведущее на выезд из Москвы, то заметил голосующую девушку. На проститутку она не была похожа, хотя и стояла одна на обочине. Скорее напоминала секретаршу, в черном брючном костюме, белой блузке и закрытых туфлях. Она будто сама не понимала, как оказалась здесь в придорожной пыли, а не на своем месте в офисе.

Юра остановился, включив поворотники на мигающий режим, и окинул девушку оценивающим взглядом. Высокая жгучая брюнетка не была в его вкусе, знакомиться с ней он передумал, но отказаться подвезти уже не мог – это стало бы верхом неприличия.

– Запрыгивайте, – кивнул он назад, снимая шлем и отдавая его девушке.

Она с интересом взглянула на него.

– Мне понравился ваш железный конь, я оценила вашу фигуру, но боялась, что вы снимете шлем и разочаруете меня. Но этого не произошло, – улыбнулась брюнетка.

– Благодарю, – тоже вежливо улыбнулся Юра. – Садитесь!

Девушка надела шлем и, сев позади, заметила:

– Хорошо, что брюки надела, как чувствовала, что принц объявится на мотоцикле.

Он спросил, куда ее подкинуть, и, получив ответ, рванул с места. Ему не показалось странным, что им оказалось по пути. Юра проехал несколько километров, подставляя лицо ветру, ощущая, как руки девушки крепко сжимают его талию. Своих подружек он частенько возил таким образом, его возбуждало, когда они пытались поплотнее прижаться к его спине.

– Сверните здесь налево, пожалуйста! – прокричала ему на ухо попутчица.

Юра выполнил ее просьбу и поехал по узкой, извилистой тропинке. С одной стороны стояла полуразвалившаяся церковь, с другой – кладбище с покосившимися крестами.

– Здесь недалеко, – успокоила девушка, убирая руку с его талии, несмотря на колдобины.

В следующую секунду его левый бок пронзила острая боль. Вскрикнув, он резко затормозил и с ужасом уставился на рукоятку ножа, торчащую из его тела чуть ниже ребер. Юра попытался обернуться, но в лицо ударила струя удушливого газа. Почти сразу же сознание затуманилось, и он провалился в темную пустоту. Последней мыслью, мелькнувшей в голове, было сожаление, что он так глупо погиб в расцвете лет и никогда не слушал Петра. А тот уж точно будет злорадствовать, что партнер погиб от случайной связи.
Глава 2

Тала спешила перейти улицу, пока зеленый человечек на светофоре не начал дергаться, то есть мигать. Моросил холодный весенний дождик. Она бежала в плаще с капюшоном, надвинутым на лицо, и перед глазами мелькали белые полоски «зебры». Пожалуй, это были самые светлые полосы в ее жизни. Ей не повезло с самого начала. Она стала в семье нежеланным ребенком, и, не мучаясь угрызениями совести, родители сразу отправили ее на воспитание к бабушке. С ней Тала и жила, пока училась в школе и в институте. Мать приезжала примерно раз или два в месяц, трепала дочку по щеке, спрашивала, как дела в школе, и благополучно уезжала. Отца она видела еще реже. Когда ей было лет восемнадцать, тот потребовал от единственной дочери любви и безграничного послушания. Встретив решительный отпор, отец вполне искренне возмутился:

– Как ты можешь?! Я же воспитывал тебя!!!

– Что?! – Тала была поражена, так как словосочетание «отец воспитывал» плохо поддавалось ее пониманию. – Это каким же образом ты меня воспитывал?! Ты ни разу не водил меня за руку ни в парк, ни в кино. Ты не присутствовал ни на одном родительском собрании. Ты месяцами меня игнорировал.

– Я давал деньги, и на эти деньги ты жрала! – ответил отец, от чего Тала впала в еще больший шок от родительской заботы.

Она стала фармацевтом, но не работа вдохновляла ее. Больше всего в жизни Тала любила две вещи – уединение и живопись. Закончив в свое время художественную школу на одни пятерки, она и по сей день продолжала рисовать.

Она писала портреты немногочисленных друзей и пейзажи, копировала полотна известных мастеров, чтобы поучиться у них. Свои работы она раздаривала друзьям и знакомым, не беря за них ни копейки.

Тала была очень интересной женщиной – хрупкой и стройной натуральной блондинкой, с трогательным взглядом голубых глаз. Правда, сама себя она красавицей не считала. Скромная, нерешительная и до неприличия порядочная, Тала не преуспела в карьере, да и в личной жизни тоже. В институте ей нравился один мальчик, но она постеснялась признаться ему в этом, и парень, находящийся в неведении насчет чувств Талы, женился на другой девушке.

Месяц она проплакала, не выходя из дома, понимая, что упустила свою единственную любовь и свой шанс стать счастливой. И все-таки ей представился случай выйти замуж. В двадцать шесть лет ей сделал предложение руки и сердца бухгалтер-аудитор Денис Кашицын. Он часто приезжал к ней на работу с финансовыми проверками и заприметил симпатичную девушку-фармацевта. Тут и бабушка, и подруга Арина надавили на нее, и Тале ничего другого не оставалось, как уступить и завести семью. Ни о какой большой любви речи, конечно, не шло, но Денис был очень милым, внимательным человеком, и ей, не избалованной мужским вниманием, показалось, что она сможет стать счастливой, как все.

На скорую руку сыграли скромную свадьбу и начали жить вместе. Конечно, Тала не была дурочкой и поняла, что с браком у нее не все в порядке, с первой же брачной ночи ввиду отсутствия таковой. Вначале она скромно промолчала, подумав, что жених перебрал на свадьбе, но когда отсутствие супружеской жизни продлилось и последующие дни и недели, она все-таки поинтересовалась у мужа причинами. Ответ был шокирующим.

Оказывается, предложенное ей сердце было абсолютно больным, не способным к выполнению супружеских обязанностей. Тале взять бы да и устроить грандиозный скандал, ведь порядочным поступок Дениса трудно было назвать. Но тут скромность, порядочность и сердобольность сыграли с ней злую шутку. Она осталась с горе-мужем, кинувшись на амбразуру, то есть помогала ему, поддерживала и даже пыталась лечить. Она стала ему товарищем и сиделкой, но только не женой.

Она никому не рассказывала о сложностях в личной жизни из-за страха, что над ней будут смеяться… В таком странном союзе они прожили пять лет. Тала даже стала думать, что ее устраивают такие странные отношения, что, значит, у нее такая судьба. Этот брак закончился со смертью Дениса в возрасте сорока лет от острой сердечной недостаточности.

Тала как была одинокой женщиной, так и осталась – одна с кучей проблем и комплексов. Только без Дениса стало еще тоскливее, потому что ушел человек, который ее понимал и относился с нежностью, да и она сама уже привыкла заботиться о нем. Внезапное одиночество и душевная пустота выбили у нее из-под ног почву. В довершение всех несчастий умерла бабушка, которая заменила ей родителей и которую она безумно любила.

Она продолжала жить скорее по инерции. Работала в аптеке, следила за качеством поступающих лекарств, разбирала жалобы покупателей, помогала в подборе препаратов. Работница Тала была добросовестная, тихая, спокойная, никогда не опаздывала и не уходила раньше, собственно говоря, ей и спешить-то было некуда. Она всегда соглашалась подменить коллег и даже не брала отпуск, потому что на зарплату аптекарского фармацевта уехать куда-нибудь не представлялось возможным, а дачи у нее не было.

Директор сети аптек недвусмысленно намекал Тале на встречи вне работы, предлагая то подвезти на машине, то пойти в ресторан, но она всегда отказывалась. И всегда чувствовала себя неуютно, когда он приезжал в их аптеку.

Тала аккуратно сложила коробочки с препаратами в отведенный для них шкафчик и посмотрела на часы. Время приближалось к обеденному перерыву, а сегодня она договорилась встретиться с Ариной в «Русском бистро». Сняв белый халат, Тала сменила белые шлепанцы на черные туфли, накинула поверх тонкого трикотажного джемпера куртку с капюшоном и поспешила в кафе.

Арина, которая опаздывала всегда и везде, на этот раз уже сидела за угловым столиком с полным подносом еды. Она знала, что ровно в три часа у Талы заканчивается обеденный перерыв, и боялась не успеть поболтать с подругой.

– Иди сюда! – позвала она Талу. – Я взяла грибной суп, кулебяку с рыбой и квас. По-моему, такой набор тебе понравится.

– Спасибо, Ариночка. Сейчас я отдам тебе деньги.

– Вот те раз! Обидеть норовишь? Прямо разорилась я на двести рублей! Я тебя пригласила, я и угощаю! – отрезала Арина.

– Ты же знаешь, что я так не люблю… неудобно мне.

– Неудобно медведю у пчел мед воровать, потому что лапа большая, а щель маленькая в улье, а мы – подруги, и не надо этой мелочности! Когда-нибудь у меня не будет денег, и ты не дашь подружке умереть с голода. Ведь так?

Тала, вздохнув, сняла куртку, повесила на стоящую рядом вешалку и уселась на жесткий стул.

Народу в кафе было много, все-таки обеденное время, некоторые сидели прямо в верхней одежде.

Уборщица с усталым лицом не успевала вытирать пол. Помещение плохо проветривалось, было душно и пахло жареной капустой. За соседним столиком двое мужчин затрапезного вида громко смеясь, распивали дешевое баночное пиво и закусывали пельменями. Для Талы это кафе являлось верхом ресторанного изыска, только такие цены она могла себе позволить, ей приходилось экономить каждую копейку.

Тала приступила к трапезе, начав с грибного супа, где от грибов остался лишь намек на вкус, неизвестно как и из чего созданный. Суп был сдобрен картошкой, репчатым луком и перловой крупой. Арина взяла несколько мелких пирожков, плюшек и литр морса. Сама она тоже была как плюшка – черноволосая, пухленькая, очень женственная и живая, с прекрасным цветом лица и прической, как у Мирей Матье. Девушки познакомились в художественной школе, когда им было лет по семь, и с тех пор поддерживали дружеские отношения.

Пожалуй, только Арина знала всю правду о личной жизни Талы и всегда ей сочувствовала. Арина, окончив художественную школу, в отличие от подруги, стала учиться живописи дальше. Она оформляла интерьеры вместе с третьим по счету мужем и очень неплохо зарабатывала. В определенных кругах пара Леоновых была достаточно известна.

Жили они в свободном браке, запросто вступая в любовные отношения с другими людьми. Тала знала, что отсутствие детей оказывало гнетущее влияние на подругу. Арина мечтала о полноценной семье и была очень хозяйственна, такого уютного семейного гнездышка Тала не видела больше ни у кого. Иногда Тале казалось, что подруга меняет мужей так часто, думая, что причина бесплодия в них. Арина никогда бы не призналась, что причина в ней самой.

– Эх, Талка, надо было тебе вместе со мной идти в художественный институт учиться! Зарыла свой талант в землю! Сидишь среди пробирок, порошков и микстур и сама стала… как таблетка. Этакая пилюля от настоящей, полноценной жизни! – бранилась Арина, откусывая сразу половину ватрушки. – Замуж тебе надо за настоящего мужика!

– Да, прямо очередь стоит из принцев к тридцатилетней тетке с зарплатой в пять тысяч рублей, комплексом неполноценности и скверным характером, – ответила ей Тала, осматривая слегка близорукими глазами двух уже окончательно пьяных мужиков, сидевших за спиной подруги.

Один из них смачно рыгнул, и это напомнило призывный зов лося в брачный период. Тала содрогнулась и от греха подальше сконцентрировалась на добродушном, приятном лице подруги. Арина между тем продолжала ругаться:

– А мы все принцев ждем? Мать твою!.. Прости господи! Сколько тебе лет, девочка?! Опустись на землю-то! Все витает в облаках! Так ты точно свою любовь на кладбище встретишь. Нормального, обычного мужика искать надо, а не призрачного принца! Бери пример с меня, я обычная, земная женщина, живу нормально! Да! Пусть не свечусь счастьем, но и не слоняюсь по большому городу одна с хвостиком на макушке и в стоптанных туфлях.

Тала закусила губу и убрала ноги под стул.

– У меня сейчас денежные затруднения…

– Охотно верю, при твоей-то зарплате! А если бы ты ответила на ухаживания босса, то была бы уже заведующей аптекой.

– Антон Александрович, во-первых, женат, а во-вторых, совершенно мне не нравится.

– А я тебе не замуж идти предлагаю за него, а стать любовницей. Да не смотри ты на меня так! А любовники от горького слова «любовь»… – нараспев произнесла Арина, чуть не подавившись пирожком.

– Вот как раз любовью здесь и не пахнет. – Тала протянула ей стакан с морсом и с силой стукнула по спине.

– Ого! Какая рука у тебя тяжелая! Откуда только сила берется в столь тщедушном теле.

– Мне мой Денис говорил, что я толстокожая, много чего могу вынести, что рождена для испытаний…

– Вот только ничего не говори мне про него! Пусть он в гробу перевернется! Слышать даже имя это не хочу! Для испытаний… – передразнила Арина. – С таким-то козлом, может, и для испытаний…

– Арина! – одернула ее Тала.

– А с нормальными мужчинами – для любви и удовольствий, – гнула свою линию подруга, приступая к пирожку с луком и яйцом. – Эх, прощай, талия!

– Я, конечно, благодарна тебе за заботу, но обо мне не стоит тревожиться. У меня все хорошо, и ты знаешь, я лучше буду одна, чем с кем попало.

– Хорошо у тебя, как же! Как представлю тебя одну в твоей малюсенькой квартире, сидящей на кухне за чашкой чая или в комнате перед телевизором, так сердце кровью обливается. Куда мужики смотрят? Ты же красивая, умная, честная и порядочная до противности! Тобою только пользуются всю жизнь.

– Я слышала, что есть люди ведущие и ведомые, и это их карма. Так вот я, наверное, ведомая, и другой мне не стать, – грустно вздохнула Тала.

– Вот-вот, ты еще свихнись на почве кармы, заведи кошку и сядь с вязаньем на лавку у подъезда.

Как ты, вообще, выглядишь? Эх, тебя бы в хорошие руки, и для такого бриллианта нашлась бы подобающая огранка! Что за мешковатая куртка на тебе, что это за затрапезные брюки?

Тала покраснела:

– Арина, хватит, не вгоняй меня в краску! Ты же знаешь, что одеваюсь я нормально. Просто сегодня после работы я еду на кладбище к бабушке и Денису.

– Вот тебе на! Интересное занятие! В такую погоду, посреди недели, на ночь глядя, на кладбище?! Ты с ума сошла?! Ты посмотри, какая погода! Съездишь в выходные, хоть люди там будут, да, может, дождь прекратится!

– Нет, я поеду сегодня, в выходные у меня будут дела. Я сопатку с собой взяла и уже отпросилась уйти на час пораньше.

– Чего взяла? – не поняла Арина, трогая свой круглый живот, словно проверяя степень наполнения желудка плюшками.

– Сопатку, – охотно пояснила Тала. – Это такая маленькая лопатка, может, что прикопать придется.

– Господи, что на кладбище копать-то? Мертвецов, что ли, откапывать в лунную ночь? – перекрестилась Арина.

– Да ну тебя, подруга! Я за своими могилами ухаживаю, траву надо выполоть, земличку взрыхлить…

– Лучше молчи, а то мои пироги будут искать дорогу назад, – пригрозила ей Арина. – Я тебя вот зачем пригласила… До меня дошли слухи, что тебе требуются деньги?

– Откуда ты знаешь?

– Значит, это правда, – вздохнула подружка. – Так, птичка одна напела…

– Кажется, я знаю, как зовут эту птичку. Уж не тетя ли Тася, моя соседка? Никому ничего сказать нельзя! – возмутилась Тала.

– Ты не ругайся, рассказывай, что за проблемы?

– Моей маме срочно нужно очень дорогое лекарство. Ужасно дорогое! – подчеркнула она. – Мне, как работнику аптеки, обещают продать его с тридцатипроцентной скидкой, но я все равно не потяну.

– Я не расслышала, лекарство кому потребовалось? – с иронией уточнила Арина, дотронувшись до уха с брильянтовой сережкой.

– Моей матери, – повторила Тала, опуская глаза и уже предвидя ответную реакцию.

– Правда? А у тебя есть мать? – Круглые карие глаза Арины с удивлением смотрели на подругу. – Это ты о той женщине, сбагрившей тебя бабке и приезжавшей с пакетиком сушек и карамелек раз в месяц?

– Не язви, Арина. Сейчас она тяжело больна.

– Самое время вспомнить, что где-то есть дочь? Когда нагрянули болезнь и старость?

– Арина, я не могу закрыть глаза и спокойно жить, не помогая ей, пока она будет тихо умирать без этих дорогостоящих лекарств.

– Это ты правильно сказала, ты не сможешь, – вздохнула Арина. – Все на тебе ездят… и будут ездить. Эх, Тала, не хватает тебе стервозности, того, что так любят мужчины в женщинах, хотя и не признаются в этом.

Арина, вытерев руки бумажной салфеткой, открыла сумочку.

– Вот здесь двадцать тысяч, все, что могу дать.

– Арина!!!

– Бери, не думай даже! Отдашь, когда сможешь.

– Я не могу… Арина, ты же знаешь, что быстро я не отдам, – смутилась Тала.

– Если не возьмешь, я обижусь. Разговор окончен, – щелкнула Арина замком сумочки и сунула пачку тысячных купюр в руки Талы.

– Спасибо, – горячо поблагодарила ее подруга.

– Я могу подсказать, каким способом ты сможешь заработать деньги.

– Интересно…

– Пора тебе заканчивать заниматься благотворительностью, пусть этим занимаются те, у кого есть деньги. Ты чудно рисуешь, и я готова помочь тебе продать твои картины. Буду рада, если ты напишешь несколько полотен на современные сюжеты. Я возьму их для оформления интерьера дома какого-нибудь богатого человека.

– Правда? – сердце Талы забилось. – Но я же не профессиональный художник…

– А кому это надо знать? Да я бы поспорила, у тебя врожденный талант. Главное, чтобы красиво было. Я же не собираюсь предлагать твои картины экспертам.

– Хорошо, Арина, я постараюсь, – заулыбалась Тала.

– Вот и молодец! Как же тебе улыбка идет, ты становишься совсем другим человеком. А то спрячешься в свою раковину, закроешься от внешнего мира, глаза в пол, голову в плечи, капюшон на голову и пошла…

– Ой, послушай, у меня перерыв заканчивается, я побежала. Спасибо за обед, деньги и работу!

Тала обошла столик, поцеловала Арину в щеку и, накинув куртку, схватила свою сумку. Один из подвыпивших соседей с трудом сфокусировал взгляд на ее хрупкой фигуре.

– Эй! Красивая, поехали кататься в Разгуляево! – гаркнул он, растягивая блестящие от сала губы в улыбке..

– Может быть, это мой шанс? – тихо спросила Тала у подруги и, подмигнув, быстро вышла.

Ее ждали посетители аптеки, лекарства и наглое лицо Антона Александровича, решившего сегодня опять нагрянуть с проверкой, а заодно поприставать к ней.
Глава 3

Тала растерла холодные руки и включила печку в своем автомобиле, если так можно назвать «Оку». Она любила свою малютку, и ей даже хватало габаритов этой машины. Ей не надо было рассекать в кабриолете с поднятым верхом, ловя на себе завистливые взгляды, ей не надо было никого поражать мощью и роскошью дорогих авто, поэтому ее вполне устраивала и «Ока».

Дворники монотонно стирали с лобового стекла капли моросящего дождика, а Тала судорожно вслушивалась в перебои двигателя.

«Только не это! Только не ломайся! Ремонт мне сейчас не потянуть, да и автомеханик как-то грозился, что последний раз берется за эту ржавую кучу металлолома», – истово молила она свою машинку.

И та ее услышала, перестала чихать и медленно тронулась. Тала твердо решила посетить могилы родственников именно сегодня. Она бы ни за что в этом не призналась Арине, но у нее была веская причина приехать на кладбище до выходных дней.

Как-то она убирала могилу мужа и заметила, что за ней наблюдает незнакомый пожилой мужчина. Поняв, что его рассекретили, тот подошел к ней и сконфуженно представился:

– Эрик Игоревич. Простите, что наблюдал за вами. Здесь похоронена моя жена, с которой мы прожили сорок пять лет душа в душу. Наш единственный сын уже пятнадцать лет за океаном, поэтому часто бывать на могиле матери не может. А у меня больное сердце, для меня выбраться сюда – большая проблема. При мысли, что могила моей Сонечки стоит неухоженной, у меня сердце кровью обливается. Я хожу по этой тропинке и обратил внимание, что эта могила всегда убрана. Все хотел увидеть человека, который посещает ее. Вот и познакомились… такая приятная девушка, не знаю, кем вам приходился этот человек, да и не мое это дело, просто понятно, что вы тут часто бываете. Отсюда моя нескромная просьба, не поймите меня превратно, но я хотел бы попросить вас за хорошие деньги, так как я человек достаточно состоятельный, убирать и могилу моей жены. Не говорите сразу нет, подумайте, пожалуйста. Если бы я мог это делать сам, без риска умереть на ее могиле, я бы вас не просил об услуге, но мне осталось недолго… Я буду платить вам по сто долларов в месяц, конечно, я бы мог нанять для этой цели фирму, но не доверяю им. Они деньги возьмут, а вот выполнят мою просьбу или нет, неизвестно. А здесь я сам вижу, как вы заботитесь о своих…

Тала внимательно слушала, всматриваясь в лицо старика. Она поняла, как этот вопрос важен, значителен для него. Она улыбнулась и ответила:

– Да не волнуйтесь вы так. Я с удовольствием послежу за могилой вашей жены без всякой оплаты.

– Да что вы! – замахал руками Эрик Игоревич.

– Мы же должны помогать друг другу, я понимаю вашу безвыходную ситуацию, и сделать это мне не составит большого труда.

– Любой труд должен быть оплачен, и вы не обязаны тратить свое личное время на уборку чужой могилы. – Эрик Игоревич достал носовой платок и вытер потное лицо.

– Я… не обижайте меня… – наотрез отказалась от денег Тала.

Сейчас Тала спешила на кладбище, чтобы до выходного дня обиходить все могилы. «Вдруг Эрик Игоревич приедет к жене? Ему будет приятно, что здесь чисто, убрано».

С того самого дня, когда случился этот разговор, совершенно добросовестно, как и все, что делала в своей жизни, она следила за могилой, понимая, что сто долларов ежемесячно не были бы лишними в ее бюджете, но также понимая, что ее замучила бы совесть, если бы она согласилась брать деньги у старого, больного, любящего человека.

На улице уже стали сгущаться вечерние сумерки, когда Тала припарковалась у железной ограды. Ее машина оказалась здесь одна, как, видимо, и она оказалась единственной посетительницей этого не самого веселого места в этот ненастный вечер. На пустом для взора пространстве не было ни одной торговки искусственными цветами, ни одного представителя фирм по изготовлению памятников и оград. Да и что им здесь делать, если нет посетителей?

Тала вытащила с заднего сиденья пакет с сопаткой, перчатками и синтетическим веником и, закрыв автомобиль, двинулась по узкой тропинке на кладбище. Ноги скользили на сырой земле, резкий ветер сгибал ветки деревьев и пронизывал легкую куртку. Мокрые памятники сиротливо торчали на участках, глаза на фотографиях словно следили за ней – не к ним ли идут?

Тала решила, что если она так будет думать, то может сойти с ума, но ее художественное воображение все равно рисовало унылые и страшные картинки. Девушка проходила между могилами, уверенно огибая ограды. «Только я и вороны на всем кладбище…» – вертелось в голове.

Было ли ей страшно? Она и сама не могла ответить… Тала просто понимала, что в этой жизни ей положиться не на кого, а следовательно, ни о каких страхах не могло быть и речи.

Тала продолжала идти, поневоле обращая внимание на могилы детей и молодых людей, красивые памятники с трогательными надписями о вечной памяти и скорби.

У некоторых могил особенно чувствовался трагический момент горя и непоправимость потери, словно сам воздух застыл в отчаянии, образуя своеобразную воронку.

Она прошла на могилу бабушки и, мысленно поздоровавшись с ней, начала уборку снега, еще не успевшего здесь растаять, мусора, занесенного ветром, и кусочков сгоревшего воска. Закончив, положила на холмик печенье, конфеты, мысленно попрощалась и пошла в соседний сектор кладбища к Денису. Ноги уже полностью промокли, руки одеревенели, капюшон куртки прилип к голове.

На голых ветках деревьев на фоне мрачного, темно-серого неба сидели вороны и издавали противные, гортанные звуки в ожидании добычи. Тот же самый ритуал она произвела и на могиле мужа, протерла тряпкой простой камень из мраморной крошки. Тала начала ощущать слабость, руки и ноги были холодными, а голова горячей. Испарина со лба застилала туманом глаза. От хлюпающей в обуви воды вверх по ногам бежали мурашки. «Вся промокла… точно заболею теперь и лягу здесь же на кладбище…» – мелькнуло где-то в подсознании.

К могиле Софьи Тала в буквальном смысле уже подползала, не могла уйти, не выполнив своего обещания. Здесь памятник был шикарный, большой, из яркого гранита с золотыми буквами, с портретом интеллигентного вида женщины и словами нежности от ее мужа.

– Здравствуйте, Софья, – поздоровалась Тала, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. – Сейчас все сделаем, все поправим, вытрем памятник. Сорок пять лет в браке, и такой любящий муж. Вы счастливая женщина, Софья.

Тала закрыла за собой ажурную, кованую калитку, развернулась и остолбенела. На участке была вырыта глубокая яма размером с гроб, то есть вторая могила. Она знала, что Эрик Игоревич сразу приобрел два места – для покойной жены и для себя. Тала закрыла рот рукой.

«Эрик Игоревич… значит, и он. Боже!.. Все-таки не выдержало сердце, ненадолго он пережил жену. Какой кошмар! Бедный Эрик Игоревич!.. Что за штука жизнь! Какой кошмар, могилу уже вырыли, скорее всего, завтра и похоронят. Интересно, сын прилетит из Америки на похороны?» – думала Тала, совершенно не готовая к такому развитию событий. И еще она поняла, что не сможет равнодушно проходить мимо. И хотя проверять уже некому она все равно решила всегда следить за этим местом – приносить цветы и зажигать свечи. «Что я так расстроилась, плачу в голос. Позвольте… минуточку, это же не я плачу, это кто-то стонет. Кто здесь стонет? Кто здесь, вообще, может стонать?!»

Волосы у нее под мокрым капюшоном зашевелились.

«Я сошла с ума от страха! Что мне делать?! Я же здесь совершенно одна. Тала, возьми себя в руки, все будет хорошо! Мне это кажется, или какая-нибудь голодная кошка забрела на кладбище и провалилась…».

Она перевела испуганный взгляд на свежевырытую могилу и завопила от ужаса. Из земли торчала человеческая рука, перепачканная кровью и грязью. Растопыренные пальцы дрожали и тянулись к ней. Тала забилась в истерике, пронзительно крича, на какое-то мгновение ее просто парализовало, и она не могла тронуться с места. Стая ворон сорвалась с веток и закружилась над кладбищем черной тучей. Девушка со стеклянными глазами кинулась на калитку и начала биться о металлические прутья всем телом.

– Выпустите меня отсюда! Помогите! Караул! Спасите! Люди добрые, помогите!

Ее закоченевшие пальцы совершенно не слушались, она даже не соображала, что калитка открывается в другую сторону, и продолжала судорожно ее трясти. Силы уже покидали ее, но она не прекращала кричать, чтобы хоть как-то заглушить страшные стоны. Отрезвило ее, как ни странно, одно-единственное слово, которое дошло до ее сознания, а именно:

– Помогите…

Она повернулась к вылезающему из могилы мертвецу и словно приросла спиной к ограде. Окровавленная рука больше не тянулась к ней, а просто обессиленно лежала на поверхности земли. На мгновение ей показалось, что у нее остановилось сердце, она смотрела, застыв, на эту руку. Если бы она пошевелилась, то потеряла бы сознание…

– Помогите… – снова раздался стон, вторя птичьему крику.

Тала с трудом оторвалась от ограды и на дрожащих ногах приблизилась к могиле. Затем, сделав над собой усилие, заглянула внутрь, снова схватившись за рот, чтобы не закричать.

На дне, утопая в грязи, барахтался мужчина. Он держался за бок одной рукой, а другой цеплялся за край могилы. Из одежды на нем были штаны и мятая футболка неопределенного цвета. Волосы у «живого мертвеца», по всей видимости, были черными и вьющимися, а возраст определить не представлялось никакой возможности, хотя казалось, что он не стар.

– Боже мой… – выдохнула Тала. – Кто вы?

– Меня зовут Юрий, разрешите представиться, Юрий Валерьевич. Простите, что в таком виде, – попытался даже пошутить пострадавший, хотя было понятно, что ему не до шуток. – Вы фактически спасли меня, своим воплем вывели из забытья.

– Что вы здесь делаете?

– Для начала скажите мне, где я?

Под глазом у него красовался кровоподтек, губы были разбиты в кровь.

– Вы на кладбище.

– Где?! – не понял он.

– На кладбище, в пустой могиле, – уточнила она, стуча зубами.

– Я умер? – задал он глупый вопрос. – А вы – ангел?

– Надеюсь, что нет, или я сошла с ума, – ответила Тала, нервно озираясь. – И спасибо за ангела, я сейчас больше похожа на черта…

– Вот, значит, что это за яма, и вот почему вы так кричали…

– Да, знаете, зрелище не для слабонервных, когда видишь, как из могилы высовывается рука…

– Простите, что напугал. – Юрий попытался улыбнуться.

Белозубая вымученная улыбка на перепачканном грязью лице из могильной ямы произвела на Талу большое впечатление.

– Я не мертвец, можете убедиться в этом. Меня избили, обокрали и, видимо, бросили сюда… Да, кладбище было рядом, когда на меня напали, – вспомнил он.

Тала слегка перевела дух и отметила про себя, что у него очень красивые мускулистые руки.

– Помогите мне, я совсем замерз, – попросил Юрий.

– Вы раздеты…

– Да, на мне была куртка, но ее почему-то нет, а вот эта тряпка и есть моя футболка, а больше на мне ничего и не было…

– Чем же я могу вам помочь? – поежилась Тала.

– Землей закидайте… Что за вопрос? Вытащите меня отсюда как-нибудь, – простонал Юрий.

– Вы сами не можете? – поинтересовалась Тала.

– Представьте себе, нет.

Беспомощно оглянувшись, Тала протянула ему руку.

– Держитесь!

Почти в тот же момент Тала почувствовала весь его немалый вес. Она ногами уперлась в край могилы, но пятки разъехались на скользкой земле, и девушка пулей влетела в яму, сбивая с ног Юрия. Его тело спасло ее от приземления в грязную лужу. Юра застонал и криво улыбнулся.

– Очень эротическая сцена… Возня в могильной жиже.

Тала сползла с него и, поднявшись, перевела дух.

– Это была твоя звездная роль! – продолжал глумиться Юрий. – Как она сказала! «Держитесь!» Цыпленок протянул крылышко слону! Ладно, я здесь последние мозги отморозил. Сколько ты весишь? – окинул он пренебрежительным взглядом ее фигурку.

– Пятьдесят килограммов! – гордо ответила Тала.

– А я – сто. – Юра, пошатываясь, встал.

Тале показалось, что его фигура заслонила небо, настолько он был выше и шире ее. Ей мгновенно стало страшно и тесно. «Очень хорошая ситуация. Сижу в могильной яме, неизвестно с кем, может быть, с преступником. Боже, что он со мной сделает?» Все переживания сразу отразились у нее на лице. Юра хмыкнул:

– Не бойся, не трону…

– Может быть, вы бандит? Поэтому с вами так и разобрались ваши дружки?

– Не бойся… не бандит. А такой участи даже они не заслуживают.

– Что же вы такой здоровый, а не можете выбраться отсюда? – спросила она, чувствуя себя загнанным зверьком в клетке и в полной власти этого страшного и странного человека.

– Есть одна проблема, сестренка, я потерял много крови и ослаб, – сказал Юра, отняв руку от своего бока.

Она только сейчас заметила, что он ранен. Из бока сочилась тоненькая струйка крови, смешиваясь с грязью и пропитывая одежду.

– Чем это вас? – ахнула она.

– Ножом.

– Что же мы будем делать? – испугалась Тала.

Тот пожал плечами, а Тала сняла с себя куртку и буркнула:

– Отвернитесь.

– Мне сейчас не до этого, может, после? – усмехнулся он. – Или ты любительница экстремального секса на кладбище?

– Отвернитесь! – снова приказала она. – А о ваших моральных принципах я уже примерно имею представление, все шутки на одну тему…

– Как ты быстро понимаешь сущность человека. Даже удивительно, такая умная, может, есть предложение, как отсюда выбраться?

– Яму, то есть могилу, вырыли? Вырыли! Значит, завтра приедут хоронить, и нас извлекут отсюда! – радостно заключила Тала и, наконец-то справившись со своей кофтой, быстро надела куртку на голое мокрое тело. – Перевяжите себе бок, – протянула она ему кофту.

– Помоги мне, как же я сам?

Тала, с трудом сгибая окоченевшие пальцы, кое-как перетянула рану.

– Может, хоть кровь остановится… – не очень уверенно произнесла она.

– Спасибо, только теперь ты сама совсем замерзнешь, и нас утром похоронят вместе в братской могиле.

– Не говорите так, – запаниковала Тала, в душе понимая, что он прав.

– Как тебя зовут, спасительница?

– Хотите знать, с кем будете захоронены? Меня зовут Тала.

– Красивое имя – Эстела, звезда! – кивнул Юра.

Она удивленно посмотрела на него, шмыгая носом, – в вырытой могиле стоял просто-таки ледяной холод.

– Что ты так смотришь на меня? Я говорил, тебе бояться нечего, я тебя не обижу.

– Первый раз в жизни мое полное имя угадали сразу, не задавая вопросов, что это тебя так странно зовут? – ответила она, стуча зубами.

Юра снова блеснул белоснежной улыбкой:

– У меня была знакомая актриса с таким именем, и глупые вопросы я уже отрепетировал на ней. Она тоже сокращенно называла себя Талой… – задумался он, словно что-то вспоминая. – Женщина с таким именем должна быть необычной.

– Нет, у меня все обычное, – хлюпнула она носом, рассматривая свои мешковатые черные брюки. – Я не актриса, к сожалению или к счастью, даже не знаю…

– Кладбищенская работница?

– Я – провизор.

– Про… чего?

– Я работаю в аптеке! – надулась Тала.

– А… Ну, нужная работа, таблетки там… если кто заболел… презервативы… Если кому надо…

– Не издевайтесь!

– Я совершенно серьезен, – заверил ее Юра.

– Что вы за человек такой? Свалились мне на голову, вернее, вылезли из земли! Я не знаю, кто вы и что вы? И почему я должна вам верить? Хороших людей в могилы не сбрасывают!

– Знаешь что, моя аптекарша…

– Я не ваша аптекарша, – прервала она его, – что за фамильярность? Или вы думаете, что последние минуты жизни дают вам такое право?

– Хорошо, хорошо, если ты решила меня спасать, действуй до конца. Сейчас я подсажу тебя наверх, а ты потом мне подашь что-нибудь, чтобы я смог выкарабкаться отсюда.

– А вы сможете меня поднять? – засомневалась Тала.

– Твой цыплячий вес, конечно.

Сказано, сделано. Юра подхватил ее на руки и буквально вытолкнул из ямы, сдерживая стон.

– Что же я вам подам? Лестницы здесь нет, веревки тоже… – отдышавшись, спросила она, радуясь, что наконец оказалась на твердой почве.

– Может, палку какую-нибудь или ветку?

– Скажите еще, какая палка выдержит ваш вес – сто килограммов…

– Знаешь что, Эстела… Спасайся-ка ты сама, пока не схватила воспаление легких, брось меня здесь. Приедешь в город, будет желание, сообщи в службу спасения.

– Ну нет! Я вас так просто не брошу!

Тала снова была полна решимости, тем более что уже не сидела в яме. Теперь благородство ее натуры взяло верх, и она готова была броситься на амбразуру, лишь бы помочь человеку.

– Я сейчас! – крикнула она и понеслась на ослабших ногах к своей машине, надгробья мелькали у нее перед глазами.

Тала спотыкалась, падала и снова бежала. Достала из багажника трос и, не медля, кинулась назад. Ею владела одна цель – помочь единственному живому человеку на кладбище выбраться из могилы. В тот момент она не могла оценить нелепость этой ситуации. Вернувшись, Тала обмотала трос вокруг гранитного памятника супруге Эрика Игоревича.

– Извините, Софья… Но больше здесь зацепиться не за что.

Выбраться у Юры получилось лишь со второй попытки. Он стонал, стиснув зубы, вцепившись в трос. И наконец выкарабкался из ямы, ободрав кожу с рук в кровь.

– Черт! Я так ослаб! – выругался он. – Спасибо, Эстела, ты спасла меня, – бросил он взгляд, полный отвращения, на яму с жижей и его кровью. – Я, пожалуй, постараюсь изменить свою жизнь, чтобы как можно позже оказаться здесь.

– Идемте в машину, я отвезу вас в больницу.

– Слушай, а дай мне телефон, мой украли. И как мы раньше о телефоне не подумали?!

– У меня нет телефона, – смутилась Тала.

– Дома оставила?

– Вообще нет… мне и говорить-то не с кем… Конечно, в наше время это звучит дико, но я никогда и не хотела его иметь… – пожала она плечами.

Юрий внимательно посмотрел на ее бледное лицо с красным, замерзшим носом, большими голубыми глазами и прилипшими ко лбу волосами.

– Ладно… отвези меня в клинику, – согласился он. – Надо сделать пару уколов от столбняка да зашить эту чертову рану.

В медленном темпе они направились к машине Талы. Юрий, шатаясь, опирался об ограды. Но когда он увидел «Оку», то на секунду оживился и даже присвистнул.

– Не может быть!

– Что? – подняла Тала на него глаза.

– Да ничего… все хорошо! Вот, черт! Никогда не думал, что когда-то придется ехать в «Оке»…

– Ах, вот вы о чем… Ну уж как-нибудь постарайтесь залезть на заднее сиденье.

Юра как-нибудь постарался, Тала, не с первого раза попав ключом в зажигание, тронулась в путь. И в первый раз пожалела, что ее малютка не развивает большой скорости. Она то и дело бросала тревожные взгляды на заднее сиденье. Юрий побледнел, его укачивало, и было видно, что он держится из последних сил, стараясь не потерять сознание.

«Да поезжай ты быстрее, колымага!» – ругалась она про себя, вжимая в пол педаль газа. Мотор зло огрызнулся и затих, машина резко остановилась.

– О, нет! Только не это! Только не сейчас! – закричала Тала.

Юрий зашелся каким-то хрипом и нехорошим кашлем.

– Явно не мой день! Лучше бы я не вылезал с того света!

Он вылез из машины и, держась за нее же, открыл капот. Через пять минут двигатель довольно заурчал, и он вполз обратно на заднее сиденье.

– Половину деталей менять надо.

– Мне говорили, да все как-то руки не доходят.

– Значит, скоро будешь ходить пешком.

– В какую больницу вас надо везти? – спросила она, переводя разговор в другое русло.

– Давай в двадцать восьмую, здесь недалеко, и травма там есть, к тому же там работает мой знакомый. Он раньше был спортивным врачом, и наши дорожки часто пересекались.

Тала припарковалась и помогла Юре выбраться из «Оки». Когда они ввалились в приемное отделение, дежурный врач даже присвистнул.

– Вот это да! Откуда вы такие красивые вылезли? – как-то сразу попал в точку доктор.

– Не будем вдаваться в подробности, – отмахнулся Юра.

– У него ранение в бок, – сказала Тала, – и он много крови потерял.

– А сейчас Сергей Волков работает? – спросил Юра.

– Волков? Да, он на дежурстве.

– Позовите его, он мой знакомый, – попросил Юра, – и осмотрите ее тоже, она страшно переохладилась.

– Вы не разговаривайте, а ложитесь на носилки. Вам надо срочно в операционную. Волков сразу туда придет, – подталкивала Юру к каталке одна из медсестер.

– Ни пуха! – поймала его взгляд Тала.

– К черту… ты только не уходи! Дождись меня, слышишь? Я отблагодарю тебя… никуда не уходи, Эстела… – крикнул Юра уже из коридора.

– Не подскажете мне его паспортные данные? – перевела на нее взгляд дежурная медсестра.

– Юрий Валерьевич… фамилию и возраст не знаю.

– Так вы не знакомы? – поджала та губы.

– Нет, мы случайные знакомые… то есть лежащие, то есть свалившиеся, ой, что-то я не то говорю.

– А что с ним случилось, вы знаете? На вас одинаковая грязь, – привела медсестра весомый аргумент.

– Он сказал, что его ударили ножом, избили и ограбили.

– Ого! Так надо вызвать милицию!

– Да, это было преступление, но я ничего не видела и свидетелем быть не могу.

Она, потоптавшись на месте, осмотрелась, и ей стало тоскливо, как всегда в больницах. Впрочем, пахло здесь, как и у нее на работе, лекарствами. В конце длинного коридора виднелся плафон с надписью «Реанимация», обитая дерматином каталка и грузовой лифт.

– А с вами все в порядке? – поинтересовалась медсестра.

– Да, все хорошо. Я не ранена, – бросила рассеянный взгляд на свою грязную одежду Тала, – мне нужна только ванна и порция средств против простуды.

– Вы не беспокойтесь, с вашим подопечным будет все хорошо.

– Да, я тоже так думаю… я поеду домой, пока вконец не развалилась… – засобиралась Тала.

– Он, кажется, просил, чтобы вы его дождались, – напомнила медсестра, – говорил что-то о вознаграждении.

– Все это ни к чему… мы фактически не знакомы, на крайний случай, я навещу его завтра или когда-нибудь…

Тала сделала несколько шагов к выходу, остановилась и вернулась.

– Здесь немного денег… сами понимаете, человек здорово пострадал, возможно, ему понадобится какая-то помощь, лекарства… хороший уход, благодарность врачу… Передайте их лечащему доктору.

– Это взятка?

– Нет, это на лечение.

– Ладно, тогда передам, – согласилась медсестра и взяла помятые, влажные купюры из рук Талы.

Она развернулась и с чувством выполненного долга вышла из больницы. Тала старалась не думать о том, что теперь будет делать сама? Где она возьмет деньги на лекарства и на что ей жить? Вот такой у нее был отвратительный характер, она отдавала все до копейки тому, кто нуждался, совершенно не думая о себе.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить