Псмит-журналист Псмит-журналист \"Псмит-журналист\" - полный искрометного юмора роман о невообразимых приключениях великосветского бездельника. Время от времени он пытается заняться чем-нибудь полезным для общества - но, наверно, лучше бы не пытался... Решив, что старушка Англия не в силах понять его гениальных идей, Псмит решает почтить своим присутствием Нью-Йорк. Там он собирается добиться успеха на ниве журналистики - а в результате ввязывается в умопомрачительную историю с безжалостными гангстерами, продажными полицейскими, малолетними бандитами и множеством других, еще более неожиданных персонажей... АСТ 978-5-17-063492-7
314 руб.
Russian
Каталог товаров

Псмит-журналист

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
"Псмит-журналист" - полный искрометного юмора роман о невообразимых приключениях великосветского бездельника. Время от времени он пытается заняться чем-нибудь полезным для общества - но, наверно, лучше бы не пытался...
Решив, что старушка Англия не в силах понять его гениальных идей, Псмит решает почтить своим присутствием Нью-Йорк. Там он собирается добиться успеха на ниве журналистики - а в результате ввязывается в умопомрачительную историю с безжалостными гангстерами, продажными полицейскими, малолетними бандитами и множеством других, еще более неожиданных персонажей...
Отрывок из книги «Псмит-журналист»
Пэлем Грэнвилл ВУДХАУЗ

ПСМИТ-ЖУРНАЛИСТ

1. «Уютные минутки»

Человек улицы знать ничего не знал, однако в сферах нью-йоркского журнализма назревал жестокий кризис.

Город словно бы жил обычной жизнью. По Бродвею весело катили трамваи. Мальчишки-газетчики с обычной своей карузовской экспрессией вопияли «экстный выпу-у-уск» в уши шарахающихся прохожих. Высший свет раскатывал взад-вперед по Пятой авеню в авто. И тревога не омрачала село высшего света? Да ничуть. На тысячах перекрестках тысячи полицейских хранили вид неизмеримого превосходства над суетой мира сего, и ни в одном не удалось бы подметить даже тени тревоги. А кризис между тем уже практически разразился: мистер Дж. Филкен Уилберфлосс, главный редактор «Уютных минуток», готовился временно покинуть свой пост и на десять недель отбыть в отпуск.

В Нью-Йорке вы обрящете любой печатный орган, какой способно измыслить самое прихотливое воображение. Обслужены все слои общества. Если в Нью-Йорк приедет эскимос, то первым, что он узрит в газетном киоске, почти наверное будет «Тюлений жир» или другая такая же газетка, издаваемая эскимосом для эскимосов. Истинный ньюйоркец самозабвенно штудирует любимую газетку и пока его расплющивают в вагоне подземки, и когда он газелью впрыгивает в движущийся трамвай.

А потому «Уютные минутки» также обладали своим кругом читателей. «Уютные минутки», как указывает название (плод личного вдохновения мистера Уилберфлосса), это газета, призванная согревать домашний очаг» Такая, какую в идеале отец семейства приносит из конторы домой и читает вслух благодарным детишкам на сон грядущий. Владелец «Уютных минуток» мистер Бенджамин Уайт создал их как противоядие от желтой прессы. Тем не менее желтая пресса беззаботно конкурирует с «Уютными минутками», и, приходится при-

знать, весьма и весьма успешно. Заголовки остаются кричащими, а среди редакторов не замечено тенденции затушевывать подробности последнего сенсационного убийства.

Впрочем, «Уютные минутки» процветают. У них есть свои читатели.

Содержание их вполне увлекательно, если у вас имеется вкус к таким вещам. Они включают страничку «Минутки в детской», редактируемую Луэллой Гранвилл Уотермен, — родителей просят присылать для нее перлы остроумия их юных отпрысков, и она сыплет рассказиками о канарейке в детской, созданными Джейн (шесть лет), и другими творениями многообещающих юных авторов. Затем имеется страничка «Минутки благочестивых размышлений», каковую ведет преподобный Эдвин Т. Филпотс; страничка «Минутки с гениями», слагающаяся из избранных отрывков, которые уворовывает из литературных шедевров былого, когда лбы были массивными, а мысли глубокими, своеручно мистер Уилбер-флосс; еще одна-две странички — советы читателям об их домашних делах и страничка «Минутки веселья» под эгидой некоего Б. Хендерсона Эшера, якобы юмориста, являющая собой наиприскорбнейшую стряпню, когда-либо всучавшуюся доверчивой публике.

Вдохновляющей силой «Уютных минуток» был мистер Уилберфлосс. Волей судеб руководство газетой принадлежало практически только ему. Последний год владелец проводил в Европе на водах в Карлсбаде, и мистеру Уилберфлоссу пришлось встать во главе «Уютных минуток», причем он показал себя достойным всяческого доверия и более чем способным справляться с возложенными на него обязанностями. За указанный срок «Уютные минутки» достигли высочайшего предела домашности. Все, что могло оказаться чуждым домашнему очагу, беспощадно изгонялось. В результате тираж рос и рос. Были добавлены еще две странички — «Минутки среди покупателей» и «Минутки в высшем свете». Выросло и количество объявлений. Однако тяжкие труды не прошли даром главному редактору. Подобные труды несут в себе расплату. Успех подразумевает сосредоточенность, а сосредоточенность чревата размягчением мозга. Была ли виной необходимость ежедневно погружаться в шедевры былого или постоянное чтение «Минуток веселья» Б. Хендерсона Эшера, осталось неясным. Но так или иначе, его труды вкупе с жарой нью-йоркского лета до такой степени подорвали здоровье мистера Уилберфлосса, что врач прописал ему десять недель полнейшего отдыха в горах. Будь это все, мистер Уилберфлосс еще смирился бы. Чтобы провести десять недель, завершающих лето, когда солнце уже не зверствует, а комары умеряют кровожадность, можно найти места и похуже американских гор. Но это было не все. Врач, человек дальновидный, привык докапываться до первопричин и категорически запретил мистеру Уилберфлоссу поддерживать в дни отдыха связь с любимой газетой. Он был неколебим, как скала. Ему раза два довелось заглянуть в «Уютные минутки», и он считал, что человеку, чье здоровье настолько подорвано, никоим образом не следует соприкасаться с «Минутками в детской» Луэллы Гранвилл Уотермен или «Минутками веселья» Б. Хендерсона Эшера. Светило медицины решительно пресекло подобные поползновения.

— На протяжении десяти недель вам противопоказано видеть даже название вашей газеты. Даже этот срок, пожалуй, может оказаться недостаточным. Вы должны забыть, что такая газета существует. Вы должны выбросить из головы все с ней связанное, дышать свежим воздухом, набраться сил.

Такой приговор для мистера Уилберфлосса был равносилен ссылке на каторгу. И когда он давал прощальные инструкции своему заместителю, в чьем ведении оставалась газета на срок его отсутствия, в его голосе слышались слезы. Времени он на инструкции не жалел. Два последние дня он усердно посещал редакцию и был крайне щедр на наставления и напоминания, к большому неудовольствию всех сотрудников, а особенно — Билли Виндзора, заместителя, который выслушивал заключительные призывы угрюмо, как человек, чье сердце остается к ним глухо.

Билли Виндзор, жилистый, долговязый молодой человек с растрепанной шевелюрой смахивал на запертого в клетке орла. Вы словно видели, как он верхом на мустанге сбивает стадо или стряпает нехитрый ужин на костре. Что-то в нем не гармонировало с атмосферой «Уютных минуток».

— Вот, пожалуй, и все, мистер Виндзор, — прочирикал главный редактор. Он был низенький, с длинной шеей и огромным пенсне. И всегда чирикал. — Вы усвоили общие принципы, которыми, по моему мнению, необходимо руководствоваться, выпуская «Уютные минутки»?

Заместитель кивнул. Мистер Уилберфлосс его утомлял. Иногда очень утомлял. А в эту минуту все в нем просто ныло от утомления. Намерения главного редактора были наипохвальнейшими, он думал только о благе газеты, но имел привычку обсуждать подробно каждую мелочь в третий и в пятый раз… Он был мастером повторять одно и то же десятками способов, уступая в этом высоком искусстве разве что политикам. Будь мистер Уилберфлосс политиком, то украсил бы собой плеяду творцов блистательных общих мест, которая так украшает политическую жизнь Америки.

— Ах да, еще одно, — продолжал мистер Уилберфлосс. — Миссис Джулия Бердетт Парслоу несколько склонна… возможно, я уже упоминал…

— Да, упоминали, — сообщил заместитель. Мистер Уилберфлосс безмятежно зачирикал дальше:

— …несколько склонна задерживать свои «Минутки с бутонами юной женственности». Если подобное произойдет в мое отсутствие, напишите ей письмо, любезное письмо, вы понимаете, и напомните, что материал необходимо представлять заблаговременно. Естественно, что механизм еженедельной газеты не сможет действовать слаженно, если сотрудники не будут представлять материал заблаговременно. Она весьма умная женщина и, не сомневаюсь, все поймет, если вы укажете ей на подобную необходимость.

Заместитель кивнул.

— Да, и еще одно. Мне хотелось бы, чтобы вы помогли мистеру Эшеру обуздывать легкую склонность, которую я замечаю за ним последнее время, — легкую склонность к несколько… ну, не совсем рискованному, но, может быть, чуть-чуть грубоватому юмору.

— К чему-чему? — переспросил заместитель.

— Мистер Эшер весьма разумный человек и первый признает, что чувство юмора капельку увлекло его за пределы дозволенного. Вот, пожалуй, и все. А теперь мне действительно пора, если я не хочу опоздать на поезд. До свидания, мистер Виндзор.

— До свидания, — с чувством сказал заместитель главного редактора.

В дверях мистер Уилберфлосс еще помедлил с видом изгнанника, покидающего родимый край, глубоко вздохнул и зарысил вон.

Билли Виндзор закинул ноги на стол и, злобно хмурясь, принялся вычитывать гранки «Минуток в детской» Луэллы Гранвилл Уотермен.

2. Билли Виндзор

Билли Виндзор начал жизнь за двадцать пять лет до описываемых событий на ранчо своего отца в Вайоминге. Оттуда он перешел в редакцию местной газеты того типа, которые в «Светской хронике» помещают заметки вроде: «Ирокез Джим Уильямс вчера опять заявился в город с компанией таких же отъявленных субчиков. Пользуемся случаем еще раз сообщить Джиму, что он врун и подлая вонючка», и редакторы которых трудятся с револьвером на письменном столе и еще одним в заднем кармане брюк. Отстажировавшись там, Билли стал репортером ежедневной газеты в кентуккийском городке, где скука бытия скрашивалась вендеттами и другими веселыми выдумками южан. Но все это время его неумолимо притягивал магнит Нью-Йорка. И вот после четырех лет в кентуккийской газете он отбыл в город своей мечты без мочки правого уха, но зато с длинным шрамом поперек лежи о плеча и без особого успеха занялся вольной журналисткой. Он был закален и готов ко всему, что могло подвернуться под руку, но в подобных делах почти все решает удача. Молодой журналист не может сделать себе имя, если ему не улыбнется удача. А Билли не везло. Он поставлял заметки о пожарах и мелких уличных происшествиях в разные газеты, где их сокращали до двух-трех строк.

Билли был на мели, и тут ему подвернулся пост заместителя главного редактора «Уютных минуток». Эту работу он презирал всем сердцем, и жалованье было микроскопическим. Зато постоянным, а в данное время Билли чувствовал, что постоянное жалованье — отличная штука. И все-таки он по-прежнему мечтал прорваться в одну из ведущих нью-йоркских газет, где жизнь бьет ключом и человек может показать, чего он стоит.

Беда была только в том, что «Уютные минутки» съедали все его время. Нынешние его достижения вряд ли могли привлечь внимание газетных зубров, а ни для чего другого у него не было досуга.

Все это, возможно, объясняет, почему он выглядел запертым в клетке орлом.

И вот, пока он мрачно созерцал излияния Луэллы Гран-вилл Уотермен, в кабинет вступил Мопся Малоней, редакционный рассыльный, сжимая в руках вырывающуюся кошку.

— Эй! — сказал Мопся.

Был он отроком с небрежными манерами и веснушчатым маскоподобным лицом. Кошки он как будто не замечал. Ее существование вроде бы оставалось ему неизвестным.

— Ну? — спросил Билли, отрываясь от излияний. — А что это ты приволок?

Высокородный Малоней посмотрел на кошку, словно впервые ее увидел.

— Кошка, — ответил он. — Я ее на улице подобрал.

— Не мучь животное. Отпусти ее.

Высокородный Малоней послушно разжал руки, и кошка гимнастическим прыжком взлетела на верх книжного шкафа.

— Я ее не мучил, — сообщил он без малейших эмоций. — Два парня ее на улице собакой травили. Я подхожу и говорю: «А ну! Чего вяжетесь к бедному бессловесному животному?» А один говорит: «А ну! Кем это ты себя воображаешь?» А я говорю: «А тем, кто даст тебе по кумполу, если будешь вязаться к бедному бессловесному животному». Ну, тут он хочет дать мне раза, ну а я даю ему раза, и даю раза второму, а потом еще съездил им обоим, взял кошку и принес сюда, — может, вы за ней присмотрите.

Окончив эту гомеровскую эпопею, высокородный Малоней устремил в потолок ничего не выражающий взгляд и умолк.

Билли Виндзор, подобно большинству обитателей бескрайних прерий, сочетал крепкую мускулатуру с нежнейшим сердцем. Он всегда при малейшем предлоге был готов встать на защиту обиженных и угнетенных. Его альянс с Мопсей Малонеем возник, когда он вырвал этого отрока из лап дюжего негра, который — возможно, из самых лучших побуждений — пытался его прикончить. Билли не стал разбирать, кто прав, а кто не прав, и просто ринулся на выручку редакционного рассыльного. Мопся, хотя и воздержался от словесной оценки случившегося, с тех пор разными способами давал понять, что не остался неблагодарным.

— Молодец, Мопся! — вскричал заместитель главного редактора. — Просто молодчага! Вот возьми. (Он извлек из кармана долларовую бумажку.) Сходи купи молока для бедняжки. Она, наверное, умирает с голоду. Сдачу оставь себе.

— Будет сделано, — изъявил согласие высокородный Малоней и неторопливо вышел, а Билли Виндзор, взобравшись на стул, начал ворковать и прищелкивать пальцами в попытке заложить основы entente cordiale [Сердечное согласие (фр.) — так назывался тройственный союз, заключенный Францией, Англией и Россией в 1907 году. ] со спасенной кошкой.

К тому времени, когда Мопся вернулся с пятицентовой бутылкой молока, кошка уже покинула книжный шкаф и умывала мордочку, сидя на столе. Молоко за неимением блюдечка было налито в крышку табачной жестянки, и, прервав свое занятие, кошка начала подкрепляться.

Дело есть дело, и Билли вернулся к Луэлле Гранвилл Уотермен, а Мопся, не обременный никакими поручениями, сосредоточился на кошке.

— Эй! — сказал он.

— Ну, что еще?

— Да кошка.

— Что — кошка?

— А на ней клевый ошейничек.

Билли и сам успел заметить на шее четвероногого животного узкий кожаный ошейник, но не придал ему никакого значения.

— Ну и что? — спросил он.

— Так я знаю, чья это кошка. На них на всех такие ошейнички. Она кошка Бэта Джервиса, не иначе. Он их много держит, точно говорю, и все вот в таких ошейничках.

— Какой еще Бэт Джервис? Главарь уличной шайки?

— Ага. Он мне родственник, — с гордостью сообщил высокородный Малоней.

— Да ну! — отозвался Билли. — Приятное украшение семьи. Так, по-твоему, это его кошка?

— Ага. Их у него двадцать три, и все в ошейничках.

— Ты поддерживаешь дипломатические отношения с этим джентльменом?

—А?

— Ты знаком с Бэтом Джервисом?

— Ага. Он мой родственник.

— Ну так скажи ему, что его кошка у меня, и, если она ему нужна, пусть зайдет ко мне. Ты знаешь, где я живу?

— Ага.

— Подумать только, Мопся, что ты в родстве с Бэтом Джервисом! Что же ты раньше молчал? Подумываешь вступить в шайку?

— Не-а. Чего я там не видел? Я в ковбои пойду.

— И правильно сделаешь. Так скажи ему, когда его увидишь. А теперь, дружочек, вали отсюда, не то я никогда не закончу.

— Ага, — ответил высокородный Малоней и прошествовал к двери.

— И вот что, Мопся…

— А?

— Раздобудь-ка корзинку покрепче. Чтоб мне было в чем кошку нести.

— Ага,

3. В «Гардении»

— Не подобает, товарищ Джексон, — сказал Псмит, прихлебывая кофе, — поносить духовную столицу великой и дружественной нации, но дух откровенности понуждает меня признать, что Нью-Йорк в некоторых отношениях на редкость паршивый городишко.

— Но почему? — спросил Майк.

— Чрезмерно чинный, товарищ Джексон. Бесспорно, в первую очередь я прибыл сюда, дабы подставить вам плечо в случае, если какие-нибудь негодяи попытаются так или иначе вас допекать. Но должен признаться, во мне жила надежда заодно испытать захватывающие приключения. Я столько наслышался об этом городе! По слухам, убежденному искателю приключений эта новейшая Византия предлагает самый широкий их выбор. Я уповал, что несколько недель здесь восстановят мою нервную энергию, слегка истощенную безмятежной негой прошлого семестра. Я надеялся, что поездка сюда будет тонизирующим средством, а не снотворным. Я предвкушал, как с моим возвращением клич пронесется по Кембриджу: «Псмит посетил Нью-Йорк. Он роет землю копытами, ибо вкушал медвяную росу и райским молоком упился. Он рвет постромки. Ра! Ра! Ра!» И что мы видим?

Псмит умолк и закурил сигарету.

— Что же мы видим? — вопросил он снова.

— Не знаю, — ответил Майк. — Так что?

— Весьма уместный вопрос, товарищ Джексон. Вот именно — что? Мы видим город, очень похожий на Лондон. Тихий, исполненный самоуважения город, восхитительное место для апостола социальных реформ, но сплошной обман для того, кто, подобно мне, уже потирал руки в чаянии радости. Я здесь неделю, и еще не видел ни единого горожанина, оглушенного полицейской дубинкой. Негры не танцуют на улицах кэк-уок. Ни единый ковбой не принялся палить на Бродвее куда попало. По дну океана летят каблограммы: «Псмит утрачивает иллюзии!»

Майк приехал в Америку с университетской крикетной командой в турне по тем долам и весям Соединенных Штатов, где есть любители крикета, а Псмит сопровождал его частным образом. Завершился их первый год в Кембридже, и Майк, отличившийся в матче с Оксфордом, одним из первых получил приглашение участвовать в турне. Псмит, несколько пренебрегавший крикетом в стенах университета, на такую вершину не вознесся. Но не упустил случая проводить Майка на другой берег Атлантического океана. Кембридж, на вкус Псмита, был очень симпатичным, но слишком безмятежным.

Пока поездка не принесла ему удовлетворения. Майк, простая душа, был от всего в восторге. Крикет, правда, больше смахивал на развлечение во время пикника, но играть было приятно, а радушие, которым окружали гостей, казалось беспредельным. Именно это обстоятельство и вызвало у Псмита осуждение всего американского. Он не был членом команды, а потому плюсы радушия на него не распространялись. В отличие от минусов. Майка он почти не видел. Когда у него возникало желание обсудить те или иные аспекты жизни со своим испытанным другом и советником, этот неоценимый консультант, как правило, отсутствовал, угощаясь на банкете с остальной командой. Этот вечер составил редкое исключение, когда Майку удалось освободиться. Псмита все больше одолевала скука. Нью-Йорк лучше Лондона приспособлен для одиночества, однако одиночество в большом городе всегда тягостно.

Пока они обсуждали за кофе недостатки Нью-Йорка, мимо них прошел молодой человек с корзинкой и сел за соседний столик. Высокий долговязый молодой человек с растрепанной шевелюрой.

Официант вкрадчиво покусился на корзинку, но молодой человек сурово пресек его поползновения.

— Ни в коем случае, сынок! — отрезал он. — Ей место тут. — И, осторожно поставив корзинку на пол рядом с собой, он начал заказывать обед.

Псмит задумчиво наблюдал за ним.

— Подозреваю, товарищ Джексон, — сказал он, — что этот молодчик может оказаться крепким орешком. Постараемся, если удастся, завязать с ним разговор. Интересно, что у него в корзине? Придется пустить в ход мой шерлокхолмсовский метод. Что вероятнее всего может носить мужчина в корзинке? С вашей обычной бездумностью вы ответите: «Бутерброды». И попадете пальцем в небо. Человеку с корзинкой, полной бутербродов, незачем обедать в ресторане. Попытаемся еще.

Тем временем их сосед заказал стакан молока и блюдечко. Когда их подали, он поставил корзинку себе на колени, налил молоко в блюдечко и открыл крышку корзины. С воплем, который тотчас сделал столик молодого человека фокусом всеобщего внимания, из недр корзинки молниеносно взвилась большая серая кошка и стрелой промчалась через зал. Псмит следил за ней с тихим любопытством.

Нью-йоркских официантов трудно чем-нибудь поразить, но кошачий трюк вызвал возгласы удивления по всему залу. Официанты засуетились — без толку, но энергично. Кошка, заняв выгодную позицию на раме большой картины на дальней стене, громко негодовала на попытки официанта изгнать ее оттуда при помощи трости. Увидев этот штурм, молодой человек с гневным кличем поспешил на выручку.

— Товарищ Джексон, — объявил Псмит, вставая, — тут необходимо наше участие.

Когда они прибыли на поле битвы, молодой человек уже завладел тростью, и теперь вел жаркую дискуссию с метрдотелем об этической стороне дела. Метрдотель, дородный непробиваемый немец, отстаивал требования протокола.

— Вношение кошек в обеденный зал, — указывал он, — запрещено есть. Дер джентльмен…

Молодой человек прервал призывные звуки, которые кошка встречала со сдержанной враждебностью, и с яростью обрушился на метрдотеля.

— Вы что, не видите, — вскричал он, — что бедное животное насмерть перепугано? Лучше уберите свою шайку немецких идиотов и дайте ей спуститься оттуда!

Оставить заявку на описание
?
Содержание
1. «Уютные минутки»
2. Билли Виндзор
3. В «Гардении»
4. Бэт Джервис
5. Планы улучшения
6. Трущобы
7. Редакционные посетители
8. Медовое слово
9. Полный вперед
10. Первые успехи
11. Человек в «Асторе»
12. Красное такси
13. Оценка положения
14. Хайфилд
15. Расширение штата
16. Первая битва
17. Партизанская война
18. Побочный эпизод
19. На улице приятной
20. В ловушке
21. Битва на улице Приятной
22. Касательно мистера Уоринга
23. Сокращение штатов
24. Встреча кошачьих знатоков
25. Капкан захлопнулся
26. Друг в беде
27. Псмит завершает поездку
28. Только стоячие места
29. Мистер Уоринг в нокауте
30. Заключение
Штрихкод:   9785170634927
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   280 г
Размеры:   207x 132x 14 мм
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Гурова Ирина
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить