Этот неподражаемый Дживс Этот неподражаемый Дживс Самый прославленный сериал Вудхауса о простудушном мистере Вустере и хитроумном Дживсе. Истории, которые вот уже много десятилетий по праву считаются классикой английской юмористической прозы. Мистер Бинго, друг Берти Вустера, в очередной раз задумывает жениться. Но строгий дядюшка Литтл может помешать осуществлению свадебных планов, и тогда на помощь приходят верный Берти, который берет на себя роль посредника в этом щекотливом деле, и его гениальный слуга Дживс. Однако мистеру Вустеру и самому нужна помощь – тетушка Агата полна решимости найти достойную спутницу жизни для своего любимого племянника… АСТ 978-5-17-064324-0
172 руб.
Russian
Каталог товаров

Этот неподражаемый Дживс

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Самый прославленный сериал Вудхауса о простудушном мистере Вустере и хитроумном Дживсе. Истории, которые вот уже много десятилетий по праву считаются классикой английской юмористической прозы.
Мистер Бинго, друг Берти Вустера, в очередной раз задумывает жениться. Но строгий дядюшка Литтл может помешать осуществлению свадебных планов, и тогда на помощь приходят верный Берти, который берет на себя роль посредника в этом щекотливом деле, и его гениальный слуга Дживс. Однако мистеру Вустеру и самому нужна помощь – тетушка Агата полна решимости найти достойную спутницу жизни для своего любимого племянника…
Отрывок из книги «Этот неподражаемый Дживс»
ГЛАВА 1. Дживс шевелит мозгами
– А Дживс, привет, привет! – сказал я.
– Доброе утро, сэр.
Дживс бесшумно ставит на столик рядом с кроватью чашку чая, и я с наслаждением делаю первый глоток. Самое «то» – как и всегда. Не слишком горячий, не слишком сладкий, не чересчур слабый, но и не излишне крепкий, молока ровно столько, сколько требуется, и ни единой капли не пролито на блюдце. Поразительная личность этот Дживс. Безупречен во всем до чертиков. Всегда это говорил и сейчас повторю. К примеру, все мои прежние слуги вваливались по утрам в комнату, когда я еще спал, – и весь день испорчен. Другое дело Дживс – у него это словно телепатия: всегда точно знает, когда я проснулся. И вплывает в комнату с чашкой чая ровно через две минуты после того, как я возвращаюсь в этот мир. Просто никакого сравнения.
– Как погодка, Дживс?
– Чрезвычайно благоприятная, сэр.
– Что в газетах?
– Небольшие трения на Балканах, сэр. Кроме этого, ничего существенного.
– Хотел спросить, Дживс… Вчера вечером в клубе один тип уверял меня, что можно смело ставить последнюю рубашку на Корсара в сегодняшнем двухчасовом забеге. Что скажете?
– Я бы не торопился следовать этому совету, сэр. В конюшнях не разделяют его оптимизма.
Все – вопрос исчерпан. Дживс знает. Откуда – сказать не берусь, но знает. Было время, когда я рассмеялся бы, поступил по-своему и плакали бы мои денежки, но это время прошло.
– Кстати о рубашках, – сказал я. – Те лиловые, что я заказывал, уже принесли?
– Да, сэр. Я их отослал обратно.
– Отослали?
– Да, сэр. Они вам не подходят, сэр.
Вообще-то мне эти рубашки очень понравились, но я склонил голову перед мнением высшего авторитета. Слабость характера? Не знаю. Считается, что слуга должен только утюжить брюки и все такое прочее, а не распоряжаться в доме. Но с Дживсом дело обстоит иначе. С самого первого дня, как он поступил ко мне на службу, я вижу в нем наставника, философа и друга.
– Несколько минут назад вам звонил по телефону мистер Литтл, сэр. Я сообщил ему, что вы еще спите.
– Он ничего не просил передать?
– Нет, сэр. Упомянул о некоем важном деле, которое он хотел бы с вами обсудить, но не посвятил меня в детали.
– Ладно, думаю, мы увидимся с ним в клубе.
– Без сомнения, сэр.
Нельзя сказать, чтобы я, что называется, дрожал от нетерпения. Мы с Бинго Литтлом вместе учились в школе и до сих пор частенько видимся. Он племянник старого Мортимера Литтла, который недавно ушел на покой, сколотив неслабое состояние. (Вы наверняка слышали о «противоподагрическом бальзаме Литтла» – «Лишь только вспомнил о бальзаме – затанцевали ноги сами».) Бинго ошивается в Лондоне на денежки, которые в достаточном количестве получает от дяди, так что он ведет вполне безоблачное существование. И хотя Дживсу он говорил про какое-то важное дело, ничего мало-мальски важного у него случиться не могло. Открыл, наверное, новую марку сигарет и хочет со мной поделиться впечатлением, или еще что-нибудь в таком же роде. Словом, портить себе завтрак и беспокоиться я не стал.
После завтрака я закурил сигарету и подошел к открытому окну взглянуть, что творится в мире. День, вне всякого сомнения, обещал быть превосходным.
– Дживс, – позвал я.
– Сэр? – Дживс убирал со стола посуду, но, услышав голос молодого хозяина, почтительно прервал свое занятие.
– Насчет погоды вы абсолютно правы. Потрясающее утро.
– Бесспорно, сэр.
– Весна и все такое.
– Да, сэр.
– Весной, Дживс, живее радуга блестит на оперении голубки [1].
– Во всяком случае, так меня информировали, сэр.
– Тогда вперед! Давайте трость, самые желтые туфли и мой верный зеленый хомбург [2]. Я иду в парк кружиться в сельском хороводе.
Не знаю, знакомо ли вам чувство, которое охватывает человека в один прекрасный день где-то в конце апреля – начале мая, когда ватные облака бегут по светло-голубому небу, подгоняемые ласковым западным ветром. Испытываешь душевный подъем. Одним словом, романтика – ну, вы меня понимаете. Я не отношусь к числу горячих поклонников слабого пола, но в это утро я был бы не прочь, чтобы мне позвонила очаровательная блондинка и попросила, скажем, спасти ее от коварных убийц. И тут на меня словно выплеснули ушат ледяной воды: я столкнулся с Бинго Литтлом в нелепом малиновом галстуке с подковами.
– Привет, Берти, – сказал Бинго.
– Боже милостивый, старик! – гаркнул я. – Что это за ошейник? Откуда он у тебя? И зачем?
– А, ты про галстук? – Он покраснел. – Я… э-э-э… мне его подарили.
Видно было, что он смущен, и я переменил тему. Мы протопали еще немного и плюхнулись на стулья на берегу Серпантина [3].
– Дживс сказал, у тебя ко мне какое-то дело.
– А? Что? – Бинго вздрогнул. – Ах, да-да. Разумеется.
Я ждал, что он осветит наконец главный вопрос повестки дня, но он, похоже, не жаждал открывать прения на эту тему. Разговор совсем завял. Бинго сидел, остекленело уставившись в пространство.
– Послушай, Берти, – произнес он после паузы продолжительностью эдак в час с четвертью.
– Берти слушает!
– Тебе нравится имя Мейбл?
– Нет.
– Нет?
– Нет.
– А тебе не кажется, что в нем скрыта какая-то музыка, словно шаловливый ветерок ласково шелестит в верхушках деревьев?
– Не кажется.
Мой ответ его явно разочаровал, но уже через минуту он снова воспрянул духом:
– Ну разумеется, не кажется. Всем известно, что ты бессердечный червь, лишенный элементарных человеческих чувств.
– Не стану спорить. Ладно, выкладывай. Кто она?
Я догадался, что бедняга Бинго в очередной раз влюбился. Сколько я его помню – а мы вместе учились еще в школе, – он постоянно в кого-то влюбляется, как правило по весне, она оказывает на него магическое действие. В школе у него скопилась уникальная коллекция фотографий актрис, а в Оксфорде его романтические наклонности стали притчей во языцех.
– Я договорился встретиться с ней во время обеда, если хочешь, пошли со мной, заодно и пообедаем вместе, – сказал он, взглянув на часы.
– Очень своевременное предложение, – согласился я. – Где вы обедаете? В «Рице»?
– Около «Рица».
Географически он был точен. Примерно в пятидесяти ярдах к востоку от «Рица» есть убогая забегаловка, где подают чай и кексы, таких заведений в Лондоне пруд пруди, и в нее-то – хотите верьте, хотите нет – мой школьный друг юркнул с проворством спешащего в родную норку кролика. Я и глазом моргнуть не успел, как мы уже протиснулись за столик и расположились над тихой кофейной лужицей, оставшейся от предыдущих посетителей.
Должен признаться, что я был в некотором недоумении. Нельзя сказать, что Бинго купается в деньгах, но все же с презренным металлом у него дело обстоит неплохо. Не говоря уж о том, что он получает приличную сумму от дяди, в этом году он удачно играл на скачках и закончил сезон с положительным балансом. Тогда какого дьявола он приглашает девушку в эту богом забытую харчевню? Во всяком случае, не оттого, что он на мели.
Тут к нам подошла официантка. Довольно миленькая девица.
– А разве ты не собираешься подождать… – начал было я, решив, что это уж слишком даже для Бинго: мало того, что он приглашает девушку на обед в такую дыру, так еще набрасывается на корм до ее прихода. Но тут я взглянул на его лицо и осекся.
Старик сидел, выпучив глаза. Циферблат его стал пунцово-красным. Все это очень напоминало картину «Пробуждение души», выполненную в алых тонах.
– Здравствуйте, Мейбл, – сказал он и судорожно глотнул воздух.
– Здравствуйте, – сказала девушка.
– Мейбл, это мой приятель Берти Вустер, – сказал Бинго.
– Рада познакомиться, – сказала она. – Прекрасное утро.
– Замечательное.
– Вот, видите, я ношу ваш галстук, – сказал Бинго.
– Он вам очень к лицу, – сказала девушка.
Лично я, если бы мне кто-то сказал, что подобный галстук подходит к моему лицу, тотчас же встал и двинул бы ему как следует, невзирая на пол и возраст; но бедолага Бинго прямо-таки зашелся от радости и сидел, самодовольно ухмыляясь самым омерзительным образом.
– Что вы сегодня закажете? – спросила девушка, переводя разговор в практическое русло.
Бинго благоговейно уставился в меню:
– Мне, пожалуйста, чашку какао, холодный пирог с телятиной и ветчиной, кусок фруктового торта и коржик. Тебе то же самое, Берти?
Я взглянул на него с возмущением. Подумать только, он был моим другом все эти годы, неужели он воображает, что я могу нанести такую обиду собственному желудку?!
– Или, может, возьмем по куску мясного пудинга и зальем все это газировкой? – продолжал Бинго.
Знаете, даже страшно становится, как подумаешь, до чего может довести человека любовь. Ведь я хорошо помню, как этот убогий, который сидел сейчас предо мной и как ни в чем не бывало рассуждал о коржиках и газировке, подробно объяснял метрдотелю ресторана «Клэриджс», как именно шеф-повар должен приготовить для него «жареный морской язык под соусомиз королевских креветок и шампиньонов», пообещав, что отошлет блюдо обратно на кухню, если окажется что-то не так. Чудовищно! Просто чудовищно!
Булочка с маслом и кофе показались мне единственным мало-мальски безвредным кушаньем из всего меню, составленного явно самыми зловредными членами семейства Борджиа для того, чтобы свести счеты со своими заклятыми врагами, поэтому я выбрал только булочку и маленькую чашку кофе, и Мэйбл наконец ушла.
– Ну как? – спросил Бинго с восторженным выражением лица.
Я догадался, что ему не терпится узнать мое мнение о только что покинувшей нас деве-отравительнице.
– Очень мила, – сказал я.
Но этого ему показалось мало.
– Признайся, что ты в жизни не встречал такой изумительной девушки, – с блаженной улыбкой произнес он.
– Да-да. Разумеется, – ответил я, желая успокоить дуралея. – Где вы познакомились?
– На благотворительном балу в Камберуэлле.
– Но что, ради всего святого, ты делал на благотворительном балу в Камберуэлле?
– Твой Дживс предложил мне пару билетов. Сказал, что это на какие-то благотворительные цели, уже не помню, на что именно.
– Дживс? Вот уж не думал, что подобные вещи его интересуют.
– Ему тоже нужно иногда встряхнуться. Как бы то ни было, он был там и развлекался на все сто. Я сперва не собирался идти, а потом зашел просто так, из любопытства. Господи, Берти, как подумаю, что я мог пропустить!
– А что ты мог пропустить? – спросил я; он совсем заморочил мне голову, и я туго соображал.
– Мейбл, тупица. Если бы я не пошел, так не встретил бы Мейбл.
– А… Ну да.
После этого Бинго впал в транс и вышел из него, только чтобы затолкать в себя пирог и коржик.
– Берти, – произнес он. – Мне нужен твой совет.
– Валяй.
– Вернее, совет, но не твой, поскольку от твоих советов еще никому не было проку. Ведь всем известно, что ты законченный осел. Только не подумай, что я хочу тебя обидеть.
– Нет, что ты. Какие обиды…
– Не мог бы ты изложить все своему Дживсу – а вдруг он что-нибудь придумает? Ты же мне рассказывал, как он не раз помогал твоим друзьям выходить из самых безнадежных ситуаций. Насколько я понял, он у тебя вроде домашнего мозгового центра.
– До сих пор еще ни разу не подводил.
– Тогда изложи ему мое дело.
– Какое дело?
– Мою проблему.
– А в чем проблема?
– Ну как же, недотепа, – в моем дяде, разумеется. Как ты думаешь, что на все это скажет мой дядя? Да ведь если я все ему так, с бухты-барахты, выложу, с ним родимчик случится прямо на каминном коврике.
– Заводится с полоборота?
– Его непременно нужно подготовить. Только вот как?
– Да, как?
– Я ведь говорил, от тебя не будет никакого проку. Ты что, не знаешь, что, если он урежет мое содержание, я останусь на бобах? Так что изложи все Дживсу, и посмотрим, не выгонит ли он на меня такую редкую дичь, как счастливый конец. Скажи, что мое будущее в его руках и что, если прозвонят свадебные колокола, он может рассчитывать на мою признательность, вплоть до полцарства. Ну, скажем, до десяти монет. Согласится Дживс пошевелить мозгами, если ему будут светить десять фунтов?
– Вне всякого сомнения, – сказал я.
Меня нисколько не удивило, что Бинго вздумал посвятить Дживса в сугубо личную проблему. Я и сам бы в первую очередь подумал о Дживсе, если бы попал в какую-то переделку. Как я не раз имел возможность убедиться, у него всегда полно блестящих идей. Уж если кто может помочь бедняге Бинго, так это Дживс.
В тот же вечер я изложил ему суть проблемы.
– Дживс!
– Сэр?
– Вы сейчас ничем не заняты?
– Нет, сэр.
– Я имею в виду – я вас ни от чего не оторвал?
– Нет, сэр. Я взял себе за правило читать в это время суток какую-нибудь поучительную книгу, но, если вам требуются мои услуги, я вполне могу прервать это занятие или отложить его вовсе.
– Дело в том, что мне нужен ваш совет. Насчет мистера Литтла.
– Молодого Литтла, сэр, или старшего мистера Литтла, его дяди, проживающего на Паунсби-Гарденз?
Впечатление такое, что Дживс знает все. Просто поразительно. Я дружу с Бинго, можно сказать, всю жизнь, но понятия не имею, где именно обитает его дядя.
– Откуда вы знаете, что он живет на Паунсби-Тарденз? – спросил я.
– Я в добрых отношениях с поварихой мистера Литтла-старшего, сэр. Точнее, у нас достигнуто взаимопонимание.
Признаюсь, я был потрясен. Мне и в голову не приходило, что Дживса занимают такие вещи.
– Вы хотите сказать… вы помолвлены?
– Можно сказать, что это равнозначно помолвке, сэр.
– Ну и ну!
– У нее выдающиеся кулинарные таланты, сэр, – сказал Дживс, словно считая себя обязанным оправдаться. – А что вы меня хотели спросить насчет мистера Литтла?
Я выложил ему все как есть.
– Вот так обстоят дела, Дживс, – сказал я. – Думаю, наш долг немного сплотиться и помочь Бинго положить этот шар в лузу. Расскажите мне о старом Литтле. Что он за гусь?
– Весьма своеобразная личность, сэр. Удалившись отдел, он стал большим затворником и теперь по большей части предается радостям застолья.
– Короче говоря – обжирается, как свинья?
– Я бы не взял на себя смелость воспользоваться подобным определением, сэр. Скорее он из тех, кого принято называть гурманом. Очень трепетно относится к тому, что ест, и потому особенно высоко ценит искусство мисс Уотсон.
– Поварихи?
– Да, сэр.
– Тогда лучше всего запустить к нему Бинго сразу после хорошего ужина. Когда он будет в размягченном состоянии.
– Сложность в том, сэр, что в настоящее время мистер Литтл на диете в связи с сильным приступом подагры.
– Это может спутать нам карты.
– Вовсе нет, сэр. Я полагаю, что несчастье, случившееся со старшим мистером Литтлом, можно обратить на пользу вашему молодому другу. Не далее как вчера я разговаривал с камердинером мистера Литтла, и тот сообщил мне, что сейчас его основная обязанность – читать мистеру Литтлу вслух по вечерам. На вашем месте, сэр, я бы посоветовал молодому мистеру Литтлу начать самому читать своему дяде.
– Понимаю: операция «Преданный племянник». Старикан тронут благородством юноши, верно?
– Отчасти так, сэр. Но в еще большей степени я рассчитываю на выбор литературы, которую будет читать своему дяде молодой мистер Литтл.
– Ну нет, тут особенно не разгуляешься. У Бинго симпатичная физиономия, но в литературе он дальше спортивного раздела в «Таймс» не пошел.
– Это препятствие можно преодолеть. Я был бы счастлив сам выбирать книги для чтения мистеру Литтлу. Возможно, мне следует несколько пояснить мою мысль.
– Признаться, пока я не уловил, в чем суть.
– Метод, который я беру на себя смелость вам предложить, называется в рекламном деле «методом прямого внедрения» и состоит во внушении какой-либо идеи путем многократного повторения. Вы, возможно и сами сталкивались с действием этой системы.
– Ну да, это когда тебе все время талдычат, что то или иное мыло лучшее в мире, ты попадаешь под влияние, бросаешься в ближайшую лавку и покупаешь целую дюжину?
– Абсолютно верно, сэр. Тот же метод лежит в основе всех успешных пропагандистских кампаний, проводившихся во время последней войны. И мы смело можем им воспользоваться, чтобы изменить отношение дяди вашего друга к проблеме классовых различий. Если мистер Литтл-младший начнет изо дня в день читать своему дяде рассказы, повести и романы, в которых брак с особой более низкого социального положения считается не только возможным, но и достойным восхищения, я думаю, это подготовит мистера Литтла-старшего к восприятию известия о том, что его племянник собирается жениться на простой официантке.
– А разве есть такие книги? В газетах пишут только о тех, где супруги ненавидят друг дружку и спят и видят, как бы поскорее разбежаться в разные стороны.
– Да, сэр, существуют и другие книги. Рецензенты редко удостаивают их вниманием, но широкая публика охотно читает. Вам никогда не попадалась в руки «Все ради любви» Рози М. Бэнкс?
– Нет.
– А «Алая роза лета» того же автора?
– Нет, не попадалась.
– Моя тетя, сэр, является обладательницей полного собрания сочинений Рози М. Бэнкс. Мне не составляет никакого труда позаимствовать у нее их столько, сколько может потребоваться младшему мистеру Литтлу. Это очень легкое и увлекательное чтение,
– Что ж, пожалуй, стоит попробовать.
– Во всяком случае, я настоятельно рекомендовал бы этот метод, сэр.
– Значит, договорились. Завтра же чешите к тете и тащите две-три штуки, да позабористее. Попытка не пытка.
– Истинная правда, сэр.
ГЛАВА 2. Свадебные колокола отменяются
Три дня спустя Бинго доложил, что Рози М. Бэнкс – именно то, что требуется и несомненно годится для применения во всех воинских частях и соединениях. Старый Литтл сперва было взбрыкнул и попытался противиться смене литературной диеты – он, дескать, не большой любитель беллетристики и всю жизнь придерживался исключительно солидных периодических изданий; но Бинго сумел усыпить его бдительность и прочел ему первую главу «Все ради любви» прежде, чем тот успел опомниться, и после этого книги мисс Бэнкс пошли на ура. С тех пор они прочли «Алую розу лета», «Сумасбродку Мертл», «Фабричную девчонку» и добрались до середины «Сватовства лорда Стратморлика».
Все это Бинго сообщил мне охрипшим голосом, глотая гоголь-моголь на хересе. Он признался, что наш план, превосходный во всех отношениях, обладает одним недостатком: чтение вслух пагубно отражается на его здоровье, голосовые связки не выдерживают напряжения и начинают сдавать. Он смотрел в медицинской энциклопедии и по симптомам определил, что его болезнь называется «лекторский синдром». Но зато главное – дело явно шло на лад, и, кроме того, после вечерних чтений его всякий раз оставляли ужинать, а, как я понял с его слов, никакие, самые красноречивые рассказы не дают даже отдаленного представления о кулинарных шедеврах поварихи старого Литтла. Когда страдалец живописал кристальную прозрачность бульонов, в глазах у него стояли слезы. И то сказать – после того как он несколько недель перебивался с коржика на газировку, любая нормальная пища должна была доставлять ему райское наслаждение.
Старик Литтл был лишен возможности принимать действенное участие в этих пиршествах, но, по словам Бинго, выходил к столу и, покончив со своей порцией овсяной затирухи, вдыхал запах подаваемых блюд и рассказывал о деликатесах, которые ему доводилось пробовать в прошлом, а также обсуждал меню роскошного ужина, который он закатит, когда врачи снова приведут его в форму; так что, думаю, он по-своему тоже получал от всего этого удовольствие. Как бы там ни было, дела шли очень даже неплохо, и Бинго признался, что у него есть план, с помощью которого он надеется успешно завершить операцию. В чем состоит его план, он мне рассказывать не стал, но заверил, что это верняк.
– Мы добились определенных успехов, Дживс, – сказал я.
– Мне доставляет большое удовлетворение это слышать, сэр.
– Мистер Литтл говорит, когда они дошли до финала «Фабричной девчонки», его дядюшка ревел, как новорожденный теленок.
– Вот как, сэр?
– Когда лорд Клод заключает девушку в свои объятия и говорит…
– Я знаком с этой сценой, сэр. Бесспорно, трогательный эпизод. Моя тетя тоже его очень любит.
– Мне кажется, мы на верном пути.
– Думаю, что так, сэр.
– Похоже, это еще один ваш триумф, Дживс. Я всегда говорил и никогда не устану повторять, что по мощи интеллекта вы на голову выше всех великих мыслителей нашего времени. Прочие – лишь толпа статистов, провожающих вас почтительными взглядами.
– Большое спасибо, сэр. Я стараюсь.
Примерно через неделю после этого ко мне ввалился Бинго и сообщил, что подагра перестала мучить его дядю и врачи разрешают ему с завтрашнего дня есть нормальную пищу без всяких ограничений.
– Между прочим, – сказал Бинго, – он приглашает тебя завтра на обед.
– Меня? С какой стати? Он же понятия не имеет о моем существовании.
– А вот и имеет. Я ему про тебя рассказывал.
– Что же ты, интересно, ему наплел?
– Ну, много чего. Как бы там ни было, он хочет с тобой познакомиться. И мой тебе совет, дружище, – приходи, не пожалеешь. Завтрашний обед, могу тебя заверить, будет сногсшибательный.
Не знаю отчего, но уже тогда мне почудилось в словах Бинго что-то подозрительное, я бы даже сказал, зловещее. Он явно темнил и недоговаривал.
– Тут что-то нечисто, – сказал я. – С чего это вдруг твой дядя приглашает на обед человека, которого в глаза не видел?
– Уважаемый мистер олух, я тебе только что объяснил: он знает, что ты мой самый близкий друг, что мы вместе учились и так далее.
– Ладно, допустим. Но ты-то с чего так об этом хлопочешь?
Бинго замялся:
– Я же сказал, у меня есть одна идея. Я хочу, чтобы ты сообщил дяде о моих намерениях. У меня просто духу не хватит.
– Что?! Еще чего!
– И это говорит мой друг!
– Да, но всему есть предел!
– Берти, – с укором произнес он. – Когда-то я спас тебе жизнь.
– Когда это?
– Разве нет? Значит, кому-то другому. Но все равно, мы вместе росли, и все такое. Ты не можешь меня подвести.
– Ну ладно, ладно. Но когда ты заявляешь, будто у тебя не хватит духу на какую-то наглость, ты себя недооцениваешь. Человек, который…
– Значит, договорились, – сказал Бинго. – Завтра в час тридцать. Смотри не опаздывай!
Должен признаться, что чем больше я размышлял о предстоящей мне миссии, тем меньше мне нравилась вся эта затея. Допустим, Бинго прав, и обед действительно будет шедевром кулинарного искусства. Не все ли равно, какие кулинарные изыски значатся в меню, если тебя спустят с лестницы прежде, чем ты успеешь покончить с супом. Однако слово Вустеров свято, нерушимо и прочее и прочее, и на следующий день ровно в час тридцать я нетвердой походкой поднялся по ступеням крыльца дома номер шестнадцать по Паунсби-Гарденз и позвонил. А через полминуты я уже стоял в гостиной и пожимал руку самому толстому человеку, какого мне в жизни доводилось видеть.
Вне всякого сомнения, девизом семьи Литтл было «разнообразие видов». Сколько я помню Бинго, он всегда был долговязым и тощим, кожа да кости. Зато его дядя сумел повысить среднестатистический вес членов семьи до уровня гораздо выше нормы. Когда мы обменялись рукопожатием, моя рука буквально утонула в его ладони, и я всерьез забеспокоился, удастся ли ее оттуда извлечь без специального водолазного снаряжения.
– Мистер Вустер, я счастлив… я польщен… большая честь…
Я понял, что Бинго – с какой-то тайной целью – расхвалил меня сверх всякой меры.
– Ну что вы… – смутился я.
Толстяк отступил на шаг, по-прежнему не выпуская моей руки:
– Вы так молоды и уже столько успели сделать!
Я был совершенно сбит с толку. У нас в семье, это в первую очередь относится к тете Агате, которая жучит меня с самого рождения, принято считать, что я полный ноль, впустую растративший жизнь, и что с тех пор, как в первом классе я получил приз за лучший гербарий полевых цветов, я не сделал ничего, чтобы вписать свое имя на скрижали славы. Вероятно, он меня с кем-то спутал, решил я, но тут в холле зазвонил телефон, вошла горничная и сказала, что меня просят к аппарату. Я пошел, взял трубку и услышал голос Бинго.
– Привет, – сказал он. – Прибыл? Молодец! Я знал, что на тебя можно положиться. Послушай, старик, дядя очень тебе обрадовался?
– Просто без ума от счастья. Ничего не понимаю.
– Все идет как надо. Я звоню, чтобы тебе объяснить. Дело в том, старина, что я сказал ему, будто ты – автор книг, которые я ему читал. Ты ведь не против?
– Что?!
– Я сказал, что Рози М. Бэнкс – твой литературный псевдоним, так как ты человек очень скромный и застенчивый и не хочешь, чтобы на обложке стояло твое имя. Теперь он тебя послушается. Будет внимать каждому твоему слову. Блестящая идея, верно? Думаю, даже сам Дживс не сумел бы придумать ничего лучше. Так что давай, дружище, поднажми хорошенько и, главное, помни, что он должен прибавить мне содержание. Когда я женюсь, я не смогу прожить на ту сумму, которую сейчас от него получаю. Если предполагается, что в финальных кадрах фильма я держу свою невесту в объятиях, содержание должно быть по крайней мере удвоено. В общем, ты все понял. Счастливо!
И он повесил трубку. В этот момент прозвучал гонг, и радушный хозяин затопал вниз по лестнице с таким грохотом, словно в подвал ссыпали тонну угля.
Вспоминая об этом обеде, я всегда испытываю чувство горечи и сожаления. Такой пир выпадает на долю простого смертного раз в жизни, а я оказался не в состоянии его по достоинству оценить. Подсознательно-то я понимал, что это выдающееся произведение кулинарного искусства, но так нервничал из-за положения, в которое попал по милости Бинго, что не мог прочувствовать его до конца – с таким же успехом я мог жевать осиновые опилки.
Старый Литтл с места в карьер залопотал о литературе.
– Мой племянник, вероятно, рассказывал вам, что я за последнее время прочел много ваших книг, – начал он.
– Да, он об этом упоминал. Ну и… э-э-э… как вам мои опусы-покусы?
Он посмотрел на меня с нескрываемым благоговением:
– Должен признаться, мистер Вустер, когда племянник читал мне вслух ваши романы, слезы то и дело наворачивались мне на глаза. Я поражен, что такой молодой человек, как вы, сумел так глубоко проникнуть в самую суть человеческой природы, так умело играть на струнах сердца своих читателей, создать книги столь правдивые, столь трогательные и столь злободневные!
– Ничего особенного, у меня это врожденное… Крупные капли пота катились у меня по лбу. В жизни не попадал в более идиотское положение.
– В столовой слишком жарко? – участливо спросил он.
– Нет-нет, что вы. Ничуть,
– Значит, дело в перце. Если есть изъян в искусстве моей поварихи – хотя я в этом сомневаюсь, – то это склонность излишне педализировать перцовую ноту в мясных блюдах. Кстати, как вы находите ее кухню?
Я обрадовался, что разговор ушел от моего вклада в сокровищницу мировой литературы, и с воодушевлением воспел хвалу ее кулинарным талантам.
– Рад это слышать, мистер Вустер. Я, возможно, слишком пристрастен, но, по-моему, эта женщина – гений.
– Вне всякого сомнения!
– Она служит у меня семь лет и за все время ни на йоту не опускала планку высочайших кулинарных стандартов. Разве что однажды, зимой семнадцатого года, придирчивый гурман мог бы упрекнуть ее в недостаточной воздушности соуса. Но тот случай особый. Тогда на Лондон было совершено несколько воздушных налетов, и они не на шутку напугали бедную женщину. Однако в этом мире за все удовольствия надо платить, мистер Вустер, и я в этом смысле не исключение. Семь лет я жил в постоянном страхе, что кто-то переманит ее к себе на службу. Я знал, что она получала подобные предложения – и весьма щедрые. Можете представить себе мое смятение, мистер Вустер, когда сегодня утром гром все-таки грянул. Она официально известила меня об уходе.
– О господи!
– Ваше участие лишний раз свидетельствует о выдающихся душевных качествах автора «Алой розы лета». Но я счастлив вам сообщить, что худшее позади. Дело только что улажено. Джейн остается.
– Молоток!
– Действительно, молоток – хотя я не знаком с этим выражением. Не помню, чтобы оно попадалось мне на страницах ваших произведений. Кстати, возвращаясь к книгам, должен признать, что наряду с пронзительной трогательностью повествования на меня огромное впечатление произвела ваша жизненная философия. Лондон весьма и весьма выиграл бы, мистер Вустер, если бы в этом городе жило побольше таких людей, как вы.
Это заявление полностью противоречило жизненной философии тети Агаты: она никогда не упускала возможности подчеркнуть, что именно из-за таких типов, как я, Лондон становится все менее и менее подходящим местом для жизни нормальных людей.
– Позвольте вам сказать, мистер Вустер, что я восхищен вашим полным пренебрежением пережитками одряхлевшего общественного строя. Да, восхищен! У вас достало широты взгляда заявить, что общественное положение – лишь штамп на золотом и что, если воспользоваться замечательными словами лорда Блетчмора из «Фабричной девчонки», «каким бы низким ни было происхождение женщины, если у нее доброе сердце – она ничем не хуже самой знатной дамы».
– Я рад. Вы действительно так считаете?
– Да, мистер Вустер. Стыдно признаться, но было время, когда я, подобно многим другим, был рабом идиотских предрассудков, придавал значение классовым различиям. Но с тех пор, как прочел ваши книги…
Можно было не сомневаться. Это была очередная победа Дживса.
– Значит, вы не видите ничего предосудительного в том, что молодой человек, занимающий высокое общественное положение, женится на девушке, принадлежащей к так называемым «низшим классам»?
– Совершенно ничего предосудительного, мистер Вустер.
Я сделал глубокий вдох, чтобы сообщить ему радостную новость:
– Бинго – ну знаете, ваш племянник – хочет жениться на официантке.
– Это делает ему честь, – сказал старый Литтл.
– Вы его не осуждаете?
– Наоборот, одобряю.
Я сделал еще один глубокий вдох и коснулся меркантильной стороны вопроса.
– Надеюсь, вы не сочтете, будто я лезу не в свое дело, но… э-э-э… как насчет… этого самого? – выговорил я.
– Боюсь, что не совсем вас понимаю.
– Ну, я имею в виду его содержание и все такое. В смысле денег, которые вы так любезно ему выплачиваете. Он рассчитывает, что вы ему немножко подкинете сверх прежней суммы.
Старый Литтл с видом глубокого сожаления отрицательно покачал головой:
– Увы, это невозможно. Видите ли, в моем положении приходится экономить каждый пенни. Я готов и впредь выплачивать племяннику прежнее содержание, но никак не смогу его увеличить. Это было бы несправедливым по отношению к моей жене.
– Жене? Но ведь вы не женаты!
– Пока нет. Но я рассчитываю сочетаться браком в самое ближайшее время. Женщина, которая в течение стольких лет так замечательно меня кормила, сегодня утром оказала мне честь и приняла мое предложение руки и сердца. – Его глаза торжествующе сверкнули. – Теперь пусть попробуют у меня ее отнять! – с вызовом произнес он.
Перевод заглавия:   The Inimitable Jeeves
Штрихкод:   9785170643240
Бумага:   Газетная
Масса:   270 г
Размеры:   207x 133x 18 мм
Оформление:   Тиснение цветное
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Балясников А.
Отзывы Рид.ру — Этот неподражаемый Дживс
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
15.10.2011 21:16
Самый яркий пример английского юмора для меня! Невероятно легко прочтенная книга оставила весьма положительные эмоции. Сарказм - вот что можно найти в книге! Со своей склонностью к критике (не книг, а жизни), нашла себя в героях))
То, к чему стремлюсь - предвидению и просчет ситуации...все на страницах! А как ловко Дживс помогает Вустеру и его друзьям выпутаться из всех этих историй!
Юмор Вустера + просчет Дживса = любовь к Вудхаусу!!!
О, Дживс...он действительно неподражаем!
Нет 1
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Этот неподражаемый Дживс» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить