Отель Отель Почему романы Артура Хейли покорили весь мир? Что сделало их классикой мировой беллетристики? Почему, стоило выйти в нашей стране «Отелю» и «Аэропорту», их буквально сметали с прилавков, выкрадывали из библиотек, давали почитать друзьям «в очередь»? Очень просто. Произведения Артура Хейли — это своеобразные «куски жизни». Жизни аэропорта, отеля, больницы, Уолл-стрит. Замкнутого пространства, в котором обитают люди — со своими радостями и горестями, честолюбием и надеждами, интригами и страстями. Люди работают, враждуют, влюбляются, расстаются, добиваются успеха, нарушают закон — такова ЖИЗНЬ. Таковы и романы Хейли... АСТ 978-5-17-064544-2
172 руб.
Russian
Каталог товаров

Отель

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (4)
  • Отзывы ReadRate
Почему романы Артура Хейли покорили весь мир? Что сделало их классикой мировой беллетристики? Почему, стоило выйти в нашей стране «Отелю» и «Аэропорту», их буквально сметали с прилавков, выкрадывали из библиотек, давали почитать друзьям «в очередь»? Очень просто. Произведения Артура Хейли — это своеобразные «куски жизни». Жизни аэропорта, отеля, больницы, Уолл-стрит. Замкнутого пространства, в котором обитают люди — со своими радостями и горестями, честолюбием и надеждами, интригами и страстями. Люди работают, враждуют, влюбляются, расстаются, добиваются успеха, нарушают закон — такова ЖИЗНЬ. Таковы и романы Хейли...
Отрывок из книги «Отель»
Путник, соблаговоли остановиться
в сем недостойном доме. Баня готова,
и тихая комната ожидает тебя. Входи
же, входи!
Надпись на двери гостиницы
в Танамацу, Япония


ПОНЕДЕЛЬНИК. ВЕЧЕР


Будь на то моя воля, думал Питер Макдермотт, я давным-давно выгнал бы
этого начальника охраны. Но поступать по собственному усмотрению Питер не
мог, и вот теперь этот ожиревший бывший полицейский снова куда-то исчез, и
как раз в тот момент, когда был особенно нужен.
Макдермотт согнулся всем своим высоким сухопарым телом и начал
нетерпеливо трясти телефонный аппарат.
- Тут целый ад на голову обрушился, - заметил он, обращаясь к молодой
женщине, стоявшей у окна просторного кабинета, - а он как сквозь землю
провалился.
Кристина Фрэнсис взглянула на свои часики. Было без нескольких минут
одиннадцать.
- Я бы поискала его в баре на Барон-стрит.
Питер Макдермотт кивнул:
- Телефонистка уже обзванивает его излюбленные кабаки. - Он открыл
ящик стола, вытащил сигареты и предложил их Кристине.
Она подошла к нему, взяла сигарету; Макдермотт дал ей прикурить и
закурил сам. Он смотрел, как она затягивается.
Кристина Фрэнсис всего несколько минут тому назад вышла из своего
маленького кабинета, расположенного на одном этаже с прочими
административными помещениями отеля Сент-Грегори. Сегодня она работала
вечером и уже собралась уходить домой, но свет в кабинете заместителя
главного управляющего привлек ее внимание, и она заглянула сюда.
- Да, наш мистер Огилви - сам себе хозяин, - заметила Кристина. - Так
всегда было. С ведома У.Т.
Макдермотт что-то быстро ответил по телефону и умолк.
- Вы правы, - наконец сказал он. - Я пытался реорганизовать нашу
никудышную систему охраны, но получил головомойку.
- Я этого не знала, - тихо сказала Кристина.
Он иронически посмотрел на нее.
- А я думал, вы знаете все на свете.
Обычно так оно и было. Будучи личным секретарем Уоррена Трента,
человека вспыльчивого и неуравновешенного, которому принадлежал этот самый
крупный в Новом Орлеане отель, Кристина была в курсе всех закулисных дел и
повседневной жизни огромного механизма. Она знала, например, что Питер,
назначенный на должность заместителя главного управляющего всего лишь
месяц или два назад, в сущности, тащил на себе все хозяйство большого и
шумного отеля, хотя получал за это весьма скромное жалованье и не обладал
большими полномочиями. Она знала также и причину этого, скрытую в папке с
грифом "секретно", где содержались сведения личного порядка о жизни Питера
Макдермотта.
- А из-за чего, собственно, такой переполох? - спросила Кристина.
Макдермотт усмехнулся, и его некрасивое, словно вырубленное из камня,
лицо исказилось.
- Поступила жалоба, что на одиннадцатом этаже происходит что-то вроде
оргии; на девятом этаже герцогиня Кройдонская заявила, будто ее супруга
оскорбил официант, обслуживавший их в номере; в тысяча четыреста тридцать
девятом кто-то будто бы страшно стонет; ночной администратор заболел, и я
отпустил его домой, а два других заняты неотложными делами.
Он снова взялся за телефон. Кристина молча отошла к окну кабинета,
находившегося в бельэтаже. Слегка откинув назад голову, чтобы дым от
сигареты не ел глаза, она окинула взглядом город. Как раз напротив, за
широким проспектом, на который выходил отель, компактным, кишащим людьми
прямоугольником лежал так называемый Французский квартал. До полуночи
оставался целый час, и квартал еще не начал жить своей обычной жизнью, -
огни у входа в ночные бары, бистро, дансинги и заведения со стриптизом,
равно как и свет за плотно закрытыми шторами, будут гореть долго, до
самого утра.
Где-то к северу, видимо, над озером Поншартрен, в темноте ночи
собиралась летиняя гроза. Это чувствовалось по приглушенным раскатам грома
и редким вспышкам молний. Если повезет и гроза повернет на юг в
направлении Мексиканского залива, то к утру в Новом Орлеане пойдет Дождь.
А дождь был бы, как никогда, кстати, подумала Кристина. Уже три
недели город изнемогает от жары и духоты, и нервы у всех на пределе. Да и
в отеле тоже станет хоть немного полегче. Сегодня днем главный инженер
снова жаловался: Если не удастся в ближайшие дни отключить хоть часть
кондиционеров, я больше ни за что не отвечаю.
Питер Макдермотт положил трубку на рычаг.
- А вы знаете, кто там живет, в этой комнате, откуда слышны стоны? -
спросила Кристина.
Он покачал головой и снова потянулся к телефону.
- Сейчас выясним. Наверное, кому-то приснились кошмары, но лучше
все-таки справиться.
Только теперь, опустившись в глубокое кожаное кресло напротив
большого стола из красного дерева, Кристина вдруг почувствовала, как
сильно устала за день. При обычных обстоятельствах она уже давнымдавно
была бы дома в своей квартире в Джентильи. Но день выдался особенно
напряженный: надо было разместить делегатов целых двух конгрессов, да и
других клиентов прибыло такое множество, что без конца возникали проблемы,
требовавшие ее вмешательства.
- Хорошо, спасибо. - Макдермотт записал фамилию на листке бумаги и
положил телефонную трубку. - Это Альберт Уэллс из Монреаля.
- А я знаю его, - сказала Кристина. - Очень милый старичок, каждый
год у нас останавливается. Если хотите, я выясню, в чем там дело.
Питер медлил, глядя на тоненькую, стройную молодую женщину.
Пронзительно зазвонил телефон, и он снял трубку.
- Извините, сэр, - сказала телефонистка, - но нам не удалось
разыскать мистера Огилви.
- Ладно. Соедините меня со старшим посыльным. - Если уж нельзя
выгнать этого Огилви, подумал Макдермотт, то надо, по крайней мере,
устроить ему завтра утром разнос. А пока не послать ли кого-нибудь
выяснить, что там происходит на одиннадцатом этаже, а самому заняться
инцидентом с герцогом и герцогиней?
Старший посыльный слушает, - прозвучало в трубке, и Питер узнал
ровный, чуть гнусавый голос Херби Чэндлера. Чэндлер, как и Огилви,
принадлежал к числу давних служащих Сент-Грегори и, по слухам, больше всех
занимался мелким вымогательством в отеле.
Макдермотт объяснил ему суть дела и попросил разобраться с жалобой по
поводу оргии. Как он и предполагал, в ответ прозвучал отказ: Это не входит
в мои обязанности, мистер Мак, к тому же у нас тут полно дел. Сказано это
было в типичной для Чэндлера манере - заискивающе и в то же время дерзко.
- Оставьте свои доводы при себе, - непререкаемым тоном сказал
Макдермотт. - Я требую немедленно проверить, насколько обоснована эта
жалоба. - Затем, немного подумав, добавил: - Еще одно: пошлите посыльного
с дубликатом ключей к мисс Фрэнсис на бельэтаж. - И, не дожидаясь
возражений, положил трубку.
- Пошли, - сказал он, слегка коснувшись плеча Кристины. - Возьмите с
собой посыльного и скажите вашему приятелю, чтобы он не выпускал на волю
свои кошмары.
Херби Чэндлер в задумчивости стоял у стола старшего посыльного в
вестибюле "Сент-Грегори"; его остренькое личико, похожее на мордочку
хорька, выдавало смятение.
Стол старшего рассыльного помещался посредине вестибюля, возле одной
из ребристых бетонных колонн, подпиравших высокий потолок, обильно
украшенный лепниной, - он стоял в самом центре, откуда хорошо было видно
всех, кто входил и выходил из отеля. Сейчас здесь было весьма оживленно.
Весь вечер по вестибюлю туда и обратно шныряли делегаты конгрессов,
становившиеся с приближением полуночи все развязнее от принятого
спиртного.
Чэндлер по привычке наблюдал за толпой; в эту минуту дверь на
Кэронделет-стрит распахнулась и в вестибюль ввалилась шумная группа кутил
- трое мужчин и две женщины; в руках у них были стаканы с виски, наподобие
тех, которые подавали в баре Пэта О'Брайена, где за это же виски с
туристов брали на доллар дороже, чем во Французском квартале. Один из
мужчин едва держался на ногах, остальные поддерживали его. У всех троих
были значки участников конгресса. На них значилось: "Голден-Краун Кола" и
ниже - фамилия. Публика в вестибюле, благодушно улыбаясь, уступала им
дорогу, и квинтет, покачиваясь, проследовал в бар цокольного этажа.
Время от времени появлялись новые клиенты - с вечерних поездов и
самолетов; нескольких из них размещали сейчас в номерах находившиеся под
командованием Чэндлера мальчики-посыльные; правда, "мальчики" - это только
так говорилось, потому что среди них не было ни одного моложе сорока лет,
а два-три седеющих ветерана служили в отеле уже более четверти века. Херби
Чэндлер, имевший право сам нанимать и увольнять свой штат, предпочитал
пожилых людей. Если человеку трудно ворочать чемоданы и он иной раз
покряхтит, ему наверняка дадут на чай больше, чем юнцу, расправляющемуся с
тяжелыми кофрами так, словно это детские игрушки. Один из таких стариков,
на самом-то деле сильный и крепкий как буйвол, имел обыкновение вдруг
ставить чемоданы на пол - прижмет руку к сердцу, покачает головой, потом
снова поднимет их и тащит дальше. Совестливые постояльцы, уверенные в том,
что старика вот-вот хватит инфаркт, редко давали за такой спектакль меньше
доллара. Они, конечно, не знали, что десять процентов перейдет потом в
карман Херби Чэндлера, плюс два доллара - ежедневная мзда, которую он
взимал с каждого посыльного, если тот хотел удержаться на месте.
Эта своеобразная пошлина вызывала немало сетований у подчиненных
старшего посыльного, и они за его спиной возмущались, хотя проворный
посыльный все равно мог за неделю положить себе в карман полторы сотни
долларов, особенно когда отель был полон. Но Херби Чэндлер в такие дни,
как сегодня, оставался на своем посту допоздна. Никому не доверяя, он
желал сам знать, какую получит мзду, - он обладал удивительным умением
оценить клиента и прикинуть, сколько тот наверху даст на чай. Бывали
случаи, когда посыльные пытались утаить от Херби подлинный размер выручки.
За этим неизбежно следовали безжалостные репрессии: непокорного под
каким-либо благовидным предлогом на месяц отстраняли от работы, и он
быстро приходил в чувство.
Была и еще одна причина, побудившая Херби Чэндлера задержаться
сегодня вечером в отеле и объяснявшая его беспокойство, которое после
телефонного разговора с Питером Макдермоттом возрастало с каждой минутой.
Макдермотт велел выяснить, что происходит на одиннадцатом этаже. Но Херби
Чэндлеру не было надобности выяснять, так как в общем-то он знал, что там
происходит. А знал он потому, что приложил к этому руку.
Часа три тому назад двое юнцов весьма недвусмысленно изложили ему
свою просьбу. Он слушал их с почтительным видом - ведь отцы их, известные
в городе бизнесмены, и сами часто бывали в отеле.
- Послушай, Херби, - сказал один из ребят, - сегодня здесь наши
студенты устраивают танцы. Надоело до чертиков! А нам бы хотелось
поразвлечься иначе.
Заранее зная ответ, Херби спросил:
- Как - иначе?
- Мы сняли номер. - Мальчишка слегка покраснел. - Нам бы пару
девчонок.
Штука рискованная, подумал Херби. У обоих еще молоко на губах не
обсохло, да к тому же они не совсем трезвые.
- Извините, джентльмены, - начал было он, но второй юнец грубо
прервал его:
- Нечего нам вкручивать мозги, мы-то знаем, у тебя всегда есть
девочки, которые прибегут по первому же звонку.
Херби обнажил в подобии улыбки свои острые, как у хорька, зубы.
- Представить себе не могу, откуда вы это взяли, мистер Диксон.
Юнец, начавший разговор, стал настаивать:
- Мы ведь заплатим, Херби, ты же понимаешь.
Старший посыльный заколебался, раздираемый сомнениями и алчностью. В
последнее время его побочные доходы сильно поубавились. А может, риск не
так уж и велик.
Тот, которого звали Диксон, вдруг сказал:
- Да чего тут долго болтать. Сколько?
Херби взглянул на ребят, вспомнил об их папашах и тут же удвоил
обычную в таких случаях цену:
- Сто долларов.
На какой-то момент воцарилось молчание. Потом Диксон решительно
заявил:
- Договорились. - И добавил, обратившись к своему приятелю: - Слушай,
мы ведь уже заплатили за выпивку. А если тебе не хватит, чтоб внести свою
долю, я тебе одолжу.
- Но ведь...
- Только деньги вперед, джентльмены. - Херби облизнул тонкие губы
кончиком языка. - И еще одно: прошу вас без шума, а то посыпятся жалобы, и
нам всем несдобровать.
Никакого шума не будет, заверили его юнцы, но вот теперь уже ясно,
что получилось все наоборот, его опасения подтвердились, и Херби
чувствовал себя весьма неуютно.
Примерно час тому назад приехали девицы. Они, как обычно, прошли
через главный вход, и только несколько человек из обслуживающего персонала
знали, что они здесь не живут. Если бы все прошло гладко, обе девицы уже
исчезли бы так же незаметно, как и появились.
Жалоба о том, что на одиннадцатом этаже устроена оргия, да еще
переданная самим Макдермоттом, означала, что там произошло что-то
серьезное. Но что? Херби стало совсем не по себе, когда он вспомнил фразу
об уже оплаченной выпивке.
В вестибюле было жарко и влажно, хотя кондиционеры работали вовсю.
Херби вытащил шелковый платок и вытер вспотевший лоб. Проклиная себя за
безрассудство, он никак не мог решить, ехать ему наверх или ни во что не
вмешиваться.
Питер Макдермотт поднялся на лифте до девятого этажа, а Кристина и
сопровождавший ее посыльный должны были ехать дальше - на четырнадцатый.
Дверцы лифта уже открылись, но Питер замешкался.
- Если там что-нибудь серьезное, пошлите за мной.
- В крайнем случае - закричу.
Прежде чем дверцы лифта сомкнулись, отделяя их друг от друга, взгляды
их встретились. Еще с минуту Питер постоял в задумчивости, всматриваясь в
то место, где только что была кабина лифта, потом пружинистым, широким
шагом направился по устланному ковром коридору к так называемым
"президентским апартаментам".
В этом самом большом, со вкусом обставленном номере - служащие обычно
называли его "номером для знати" - за время существования "Сент-Грегори"
побывало немало именитых гостей, вплоть до президентов и членов
королевских семей. Большинству из них Новый Орлеан нравился потому, что
после первой торжественной встречи городские власти считали необходимым
предоставить гостей самим себе и даже закрывали глаза на некоторые их
вольности. Несколько менее влиятельными, чем главы государств, но в своем
роде не менее выдающимися были и теперешние обитатели этих апартаментов -
герцог и герцогиня Кройдонские со своей свитой, состоявшей из секретаря,
горничной герцогини и пяти бедлингтон-терьеров.
У дверей, с обеих сторон обитых кожей с вытисненными на ней золотыми
лилиями, Питер Макдермотт остановился и нажал на перламутровую кнопку; он
услышал приглушенный звонок внутри покоев и вслед за тем уже менее
приглушенный хор залившихся лаем собак. Дожидаясь, пока откроются двери,
он припоминал то, что слышал и знал о герцогской чете.
Герцог Кройдонский, потомок старинного рода, сумел приспособиться к
духу времени. За последние десять лет с помощью герцогини, двоюродной
сестры королевы, игравшей к тому же немалую роль в обществе, он получил
звание посла и весьма успешно выполнял разные сложные поручения
правительства Великобритании. Тем не менее в последнее время пошли слухи,
будто карьера герцога достигла критической точки, по-видимому, из-за того,
что уж слишком он приспособился к духу времени, особенно по части крепких
напитков и интереса к чужим женам. Однако были и другие сведения, по
которым выходило, что тучи над головой герцога не столь угрожающи и носят
лишь временный характер и что герцогиня крепко держит вожжи в руках.
Сторонники этой второй версии предсказывали, что герцог Кройдонский скоро
может стать английским послом в Вашингтоне.
Чей-то голос тихо произнес позади Питера:
- Извините, мистер Макдермотт, можно мне с вами поговорить?
Быстро обернувшись, Питер узнал Сала Натчеза, пожилого официанта,
который обслуживал гостей в номерах. Он тихо подошел с другого конца
коридора, худой, мертвенно-бледный, в белой куртке, отделанной красным с
золотом - фирменными цветами отеля. Волосы его были гладко прилизаны и
начесаны вперед, образуя старомодный хохолок. Выцветшие глаза слезились,
вены на худых руках, которые он нервно потирал, выступали, как канаты.
- Что случилось, Сол?
Голос у официанта дрожал от волнения:
- Видимо, вы поднялись из-за жалобы... на меня.
Макдермотт посмотрел на дверь. Ее до сих пор не открыли, и за ней
по-прежнему слышен был только лай.
- Расскажите-ка, что произошло, - сказал он.
Официант дважды глотнул воздух и, не отвечая на вопрос, вдруг быстро,
умоляюще зашептал:
- Если я лишусь работы, мистер Макдермотт, мне тяжело будет в моем
возрасте найти другую. - Он посмотрел на президентские апартаменты с
выражением тревоги и одновременно возмущения. - Нельзя сказать, чтобы так
уж трудно было их обслуживать, но вот сегодня вечером... Они всегда очень
требовательны, но я никогда не жаловался, хоть и не получал чаевых.
Питер невольно улыбнулся. Английские аристократы редко дают на чай,
видимо полагая, что обслуживать их - уже само по себе награда. Он перебил
официанта:
- Вы мне так и не сказали...
- Сейчас, сейчас, мистер Макдермотт. - Питеру тяжело было смотреть на
то, как волновался этот человек, годившийся ему в дедушки. - Это случилось
примерно полчаса назад. Они заказали ужин - герцог и герцогиня: устрицы,
шампанское, креветки по-креольски.
- Меня не интересует меню. Что произошло?
- Да все эти креветки, сэр. Когда я обносил их... Понимаете, за все
годы я просто не помню, чтобы со мной такое случилось.
- Да говорите же наконец! - Питер краешком глаза наблюдал за дверью,
чтобы прервать разговор, как только она откроется.
- Хорошо, мистер Макдермотт. Так вот, когда я обносил их этими
креветками по-креольски, герцогиня вдруг встала из-за стола и, возвращаясь
назад, толкнула меня под руку. Случись это с кем другим, я бы решил, что
она сделала это нарочно.
- Какая чепуха!
- Я знаю, сэр, знаю. Ну и в результате, понимаете, на брюках у
герцога оказалось пятнышко - клянусь, не больше горошины.
- И это все? - недоверчиво спросил Питер.
- Мистер Макдермотт, клянусь вам, это все. Но герцогиня подняла такой
шум... можно подумать, что я совершил убийство. Я извинился перед ними.
Схватил чистую салфетку, принес воду и хотел очистить пятно, но они и
слышать ни о чем не желали. Подавай им самого мистера Трента...
- Мистера Трента нет в отеле.
Прежде чем делать выводы, надо выслушать и другую сторону, решил
Питер. А пока он распорядился:
- Если на сегодняшний вечер у вас все дела закончены, идите-ка домой.
Придете завтра, вам скажут, что к чему.
Официант ушел, и Питер Макдермотт снова нажал на кнопку звонка. Лай
собак возобновился, и дверь тотчас открылась - за ней стоял моложавый
круглолицый человек в пенсне. Питер признал в нем секретаря герцога
Кройдонского.
В ту же минуту из внутренних покоев раздался женский голос: "Кто там
раззвонился? Скажите, чтобы прекратили трезвон". При всей категоричности
тона, подумал Питер, голос весьма приятный, с хрипотцой, вызывающий
интерес.
- Извините, - сказал Питер секретарю, - я думал, вы не слышите
звонка. - Он представился и добавил: - Насколько я понимаю, здесь
недовольны нашим обслуживанием. Я пришел узнать, в чем дело.
- Но мы ждали мистера Трента, - сказал секретарь.
- Мистера Трента не бывает вечером в отеле.
Обмениваясь репликами, они прошли из коридора в холл - квадратное, со
вкусом обставленное помещение с глубокой нишей, где стояли два мягких
кресла и столик для телефона, а на стене висела гравюра Морриса Генри
Хоббса, изображавшая Новый Орлеан стародавних времен. Двойные двери в
коридор составляли одну из стен холла. В противоположной стене была
приоткрыта дверь, ведущая в большую гостиную. Справа и слева тоже были
двери, одна - в кухню, другая - в комнату, одновременно служившую
кабинетом, спальней и гостиной, где в данный момент находился секретарь
герцога Кройдонского. В две главные смежные спальни можно было пройти
через кухню и через гостиную, - такое расположение было специально
придумано для того, чтобы тайного посетителя при необходимости можно было
незаметно впустить и вывести из спальни через кухню.
- А разве нельзя за ним послать? - Вопрос прозвучал неожиданно -
дверь гостиной отворилась, и на пороге предстала герцогиня с тремя
бедлингтон-терьерами, крутившимися у ее ног. Резко щелкнув пальцами, она
успокоила собак и, повернувшись к Питеру, вопрошающе взглянула на него. Он
увидел красивое, с высокими скулами лицо, знакомое по тысячам фотографий.
Одета герцогиня была хотя и по-домашнему, но изысканно.
- Откровенно говоря, ваша светлость, я не предполагал, что вы хотите
видеть непременно мистера Трента.
Серо-зеленые глаза смерили его с ног до головы.
- В отсутствие мистера Трента я ожидала, что ко мне придет кто-то из
главных администраторов.
Питер невольно вспыхнул. Да, герцогиня Кройдонская отличалась
потрясающей надменностью, но, как ни странно, в этой ее надменности было
что-то удивительно привлекательное. Словно вспышка молнии высветила в
памяти Питера одну фотографию - он видел ее в иллюстрированном журнале:
герцогиня на жеребце берет высокий барьер. Пренебрегая опасностью, она
безукоризненно владела собой, спокойная и величествриная. И сейчас у него
было такое ощущение, будто он стоит у стремени, а герцогиня возвышается
над ним, сидя на лошади.
- Я заместитель главного управляющего. Именно поэтому я и пришел
лично узнать обо всем.
В пристально глядевших на него глазах мелькнула усмешка.
- А не слишком ли вы молоды для такой должности?
- Не думаю. Теперь довольно много молодых людей служат управляющими
отелей.
Питер заметил, что секретарь незаметно исчез.
- Сколько же вам лет?
- Тридцать два.
Герцогиня улыбнулась. Когда ей хотелось - а в данный момент так оно и
было, - лицо ее принимало оживленное, приветливое выражение. Видно, не так
уж трудно, подумал Питер, осознать, что все говорят о твоем обаянии.
Герцогиня была лет на пять или на шесть старше его, хотя явно моложе
герцога, которому было уже под пятьдесят.
- Вы что же, где-то учились? - спросила герцогиня.
- Да, у меня диплом Корнеллского университета - факультет управления
отелями. До перехода сюда я работал заместителем управляющего в
"Уолдорф-Астории". - Питер не без усилия произнес название отеля. Его так
и подмывало добавить: "Оттуда меня выкинули с треском, внесли в черный
список, и я уже не мог устроиться ни в одном из отелей, входящих в
корпорацию. Еще счастье, что сумел найти работу в этом, независимом
отеле". Но, конечно, ничего подобного он не сказал, ибо личные невзгоды -
это твое частное дело, хотя чей-то случайный вопрос и может разбередить
старые, незажившие раны.
- Ну уж в "Уолдорфе" никогда бы не потерпели того, что произошло
сегодня здесь, - заявила герцогиня.
- Уверяю вас, мадам, что в "Сент-Грегори" тоже не потерпят плохого
обслуживания. - Точно мы играем в теннис, подумал Питер, когда мяч то и
дело перелетает с одной половины порта на другую. Вот он сейчас
возвратится ко мне.
- Плохого обслуживания?! А известно ли вам, что ваш официант вылил
соус на моего мужа?
Преувеличение было столь явным, что Питер невольно удивился, зачем ей
это нужно. Все это выглядело тем более странно, что отношения между отелем
и Кройдонами были всегда хорошими.
- Я слышал, что произошла неприятность, по-видимому, из-за
небрежности официанта. И пришел затем, чтобы от имени отеля принести вам
извинения.
- Да, но это испортило нам весь вечер, - не унималась герцогиня. - Мы
с мужем решили провести спокойно вечер одни, у себя в номере. Лишь на
несколько минут вышли прогуляться - обошли квартал и вернулись ужинать. И
вдруг такое!
Питер кивал головой, делая вид, будто сочувствует герцогине, но в
душе ничего не понимал. Создавалось такое впечатление, будто она намеренно
старается закрепить в его памяти этот инцидент.
- Может быть, если я принесу наши извинения герцогу... - предположил
Макдермотт.
- В этом нет никакой необходимости, - резко оборвала его герцогиня.
Макдермотт только собрался откланяться, как дверь в гостиную,
остававшаяся приоткрытой, резко распахнулась. На пороге стоял герцог.
В противоположность герцогине одет он был довольно небрежно, в смятой
белой рубашке и брюках для смокинга. Глаза Питера Макдермотта невольно
стали отыскивать злополучное пятно - ведь, по словам герцогини, официант
"облил мужа соусом от креветок по-креольски". Наконец Макдермотт обнаружил
его - крошечное, чуть заметное пятнышко, которое слуге ничего не стоило бы
счистить. В просторной гостиной позади герцога был включен телевизор.
Лицо у герцога было красное, изборожденное морщинами - совсем другое,
чем на фотографиях даже последнего времени. В руке он держал стакан с
виски.
- О, извините, - произнес он слегка заплетающимся языком. И,
обратившись к герцогине, добавил: - Послушайте, старушка. Я, кажется,
забыл сигареты в машине.
- Я сейчас дам вам сигареты, - обрезала его герцогиня. Тон ее
исключал возможность дальнейшего разговора - герцог повернулся и ушел в
гостиную. Сцена получилась гадкая, неприятная, а главное, непонятло было,
отчего там вспылила герцогиня.
Повернувшись к Питеру, она рявкнула:
- Я требую, чтобы мистеру Тренту было доложено о происшествии, и
будьте любезны довести до его сведения, что я жду от него личных
извинений.
Совершенно ошарашенный, Питер вышел из апартаментов, и дверь плотно
закрылась за ним.
Однако времени на раздумья у него не оказалось. В коридоре у двери
Кройдонов его уже ждал посыльный, который перед этим отправился вместе с
Кристиной на четырнадцатый этаж.
- Мистер Макдермотт, - взволнованно сказал он, - мисс Фрэнсис просит
вас срочно зайти в тысяча четыреста тридцать девятый, и, пожалуйста,
поскорей!
Минут за пятнадцать до этого, когда Питер Макдермотт, выйдя из лифта,
направлялся к президентским апартаментам, посыльный с усмешечкой спросил
Кристину:
- Собираетесь стать детективом, мисс Фрзнсис?
- Если бы начальник охраны был на месте, - ответила Кристина, - мне
не пришлось бы этим заниматься.
Посыльный Джимми Дакуорт, коренастый лысеющий человек, у которого был
женатый сын, работавший в бухгалтерии "Сент-Грегори", презрительно
произнес:
- А, этот!
В этот момент лифт остановился на четырнадцатом этаже.
- Нам нужен тысяча четыреста тридцать девятый, Джимми, - сказала
Кристина, и оба разом повернули направо. При этом у Кристины мелькнула
мысль, что, хотя каждый из них и хорошо знаком с "географией" отеля,
изучали они ее по-разному: посыльный исходил его вдоль и поперек, много
лет сопровождая клиентов из вестибюля в номера; она же знала
"Сент-Грегори" по планам каждого этажа, которые часто листала и которые
запечатлелись в ее памяти.
Если бы пять лет тому назад, подумала Кристина, в университете штата
Висконсин кто-нибудь спросил, чем будет заниматься через несколько лет
Крис Фрэнсис, в то время двадцатилетняя способная студентка, увлекавшаяся
иностранными языками, то даже человек с самой буйной фантазией не мог бы
представить себе ее работающей в отеле в Новом Орлеане. В ту пору она мало
что знала об этом городе и еще меньше интересовалась им. В школе она
читала о том, как Луизиану откупили у Франции в начале девятнадцатого века
и тогда же видела в театре "Трамвай "Желание" [пьеса известного
американского драматурга Теннесси Уильямса, написанная в 1947 г.]. Но
когда она переехала на Юг, оказалось, что ее представления об этих местах
безнадежно устарели. Трамваи превратились в дизельные автобусы, а
"Желанием" именовалась захолустная улица в восточной части города, куда
туристы редко наведывались.
Наверно, она потому и поселилась в Новом Орлеане, что почти ничего не
знала о нем. После того, что произошло в Висконсине, подавленная, не очень
понимая, как жить дальше, она просто искала такое место, где бы ее никто
не знал и она никого и ничего бы не знала. Знакомые вещи, прикосновение к
ним, самый их вид вызывали в ее душе одну только боль, такую
всепоглощающую, что она не проходила ни днем ни ночью. Как ни странно -
Кристина даже стыдилась этого, - она никогда не видела снов. Она только
помнила в мельчайших деталях всю цепь событий того трагического дня в
аэропорту Мэдисона. Она приехала туда проводить родных, улетавших в
Европу. Перед ее глазами, как сейчас, стояла мать, веселая, возбужденная,
с приколотой к костюму орхидеей, которую подруга прислала ей по почте с
пожеланиями доброго пути; отец - благодушно настроенный и довольный тем,
что целый месяц всеми реальными и выдуманными недугами его пациентов будет
заниматься кто-то другой. Он еще курил трубку и, когда объявили посадку,
выбил ее о свой каблук. Бэбс, старшая сестра Кристины, обняла ее, и даже
Тони, который был на два года моложе и не переваривал проявления на людях
каких-либо чувств, милостиво разрешил ей поцеловать себя.
- До свидания, Сарделька! - прокричали ей Бэбс и Тони.
Кристина только улыбнулась этому дурацкому прозвищу, которым брат и
сестра любовно наградили ее, потому что она была серединкой в сандвиче,
который они втроем составляли. Все, конечно, клятвенно обещали писать,
хотя она должна была присоединиться к ним в Париже через две недели, после
сдачи экзаменов. Наконец мать крепко обняла ее и велела беречь себя. А
несколько минут спустя огромный турбовинтовой лаинер вырулил на взлетную
полосу и с ревом величественно оторвался от земли, но не успел он
взлететь, как накренился на крыло и штопором пошел вниз, - на миг все
застлало облако пыли, затем пламя, и, наконец, на земле осталась лишь куча
обломков - остатки машины и останки человеческие.
Это случилось пять лет тому назад. Через две-три недели Кристина
уехала из штата Висконсин и больше никогда туда не возвращалась.
Ее шаги и шаги посыльного заглушал ковер, устилавший пол в коридоре.
Джимми Дакуорт, шедший чуть впереди, заметил вслух:
- Номер тысяча четыреста тридцать девятый! Знаю! Там живет
престарелый джентльмен - мистер Уэллс. Дня два назад мы переселили его из
угловой комнаты.
Впереди них в коридоре открылась дверь, и из комнаты вышел хорошо
одетый мужчина лет сорока. Запирая за собою дверь и пряча ключ в карман,
он замешкался: Кристина явно заинтересовала его. Он уже собрался было с
ней заговорить, но посыльный чуть заметно покачал головой. Кристина,
которая все это прекрасно заметила, решила, что ей, наверно, следует быть
польщенной: ведь ее приняли за девицу, приходящую по вызову. А по слухам,
Херби Чэндлер поставлял отменных красоток.
Когда они прошли мимо искателя приключений, Кристина спросила:
- А почему мистера Уэллса перевели в другой номер?
- Я слышал, мисс, будто тот, кто раньше жил в тысяча четыреста
тридцать девятом, устроил скандал. Вот и решили поменять их местами.
Да, теперь Кристина вспомнила, что и прежде были жалобы на эту
комнату. Она была расположена рядом со служебным лифтом и к тому же под
полом там сходились все отопительные трубы отеля. В результате комната
была шумная и невыносимо душная. В каждом отеле есть, по крайней мере,
одна такая комната, - иногда ее даже называют "веселой" и сдают лишь в тех
случаях, когда свободных номеров нет.
- Но почему же мистера Уэллса из приличного номера переселили сюда?
Посыльный пожал плечами.
- Об этом лучше спросите портье.
- Но ведь у вас на этот счет наверняка есть своя версия! - настаивала
Кристина.
- Видите ли, по-моему, его переселили потому, что он никогда ни на
что не жалуется. Этот джентльмен уже много лет останавливается в нашем
отеле, и никто никогда не слышал от него ни единой жалобы. Так что,
наверно, кое-кому захотелось поиздеваться над ним. - Джимми Дакуорт
заметил, как Кристина в гневе поджала губы, и, помолчав, продолжал: - Я
слышал, что в ресторане ему дали столик рядом с кухонной дверью, куда до
него никто не хотел садиться. А ему это вроде бы даже все равно.
Зато завтра кое-кому это будет совсем небезразлично, мрачно подумала
Кристина. Уж она об этом позаботится. При одной мысли о том, что с их
постоянным клиентом, к тому же человеком тихим и скромным, так
возмутительно обошлись, она почувствовала, как свирепеет. Ну и прекрасно.
В отеле знают ее крутой нрав. До нее даже доходили слухи, будто некоторые
считают, что ее сердитое лицо очень подходит к рыжим волосам. В
большинстве случаев она все же сдерживалась, но иногда, стремясь добиться
своего, проявляла характер.
Они завернули за угол и остановились у двери номера 1439. Посыльный
постучал. Они ждали, прислушиваясь. Тишина. Джимми Дакуорт снова постучал,
на этот раз громче. В ответ послышался слабый стонсначала еле слышный, он
постепенно нарастал и вдруг умолк так же внезапно, как начался.
- Где запасной ключ? Открывайте дверь, быстрее! - приказала Кристина.
Она отступила, пропуская вперед посыльного: даже при явно критической
ситуации следует соблюдать правила приличия, принятые в отеле. В номере
было темно; Дакуорт включил верхний свет и исчез за выступом стены. Почти
тотчас же он позвал Кристину:
- Мисс Фрэнсис! Идите-ка сюда!
Войдя в комнату, Кристина сразу почувствовала, что там невероятно
жарко и душно, хотя регулятор кондиционера стоял на отметке "прохладно".
Но только это она и успела заметить, так как через секунду все ее внимание
уже было поглощено несчастном человечком, который полусидел-полулежал в
кровати, откинувшись на подушки. Она признала в нем Альберта Уэллса,
маленького старичка, похожего на воробышка. Лицо его было пепельно-серым,
глаза выкатывались из орбит, губы дрожали, он отчаянно хватал ртом воздух.
Кристина быстро подошла к кровати. Несколько лет тому назад в клинике
отца она видела одного пациента в состоянии агонии - он так же задыхался,
как Уэллс. Отец принял тогда меры - всего она не удержала в голове, но
кое-что вспомнила.
- Откройте окна, - решительно приказала она Дакуорту. - Здесь нужен
свежий воздух.
Посыльный не мог оторвать взгляда от лица лежавшего человека.
- Но все окна запечатаны, - растерянно ответил он. - Это сделано
специально из-за кондиционера.
- Так вскройте их. А если понадобится, разбейте.
Кристина уже схватила трубку стоявшего у кровати телефона. Услышав
голос телефонистки, она сказала:
- Говорит мисс Фрэнсис. Доктор Ааронс в отеле?
- Нет, мисс Фрэнсис. Но он оставил номер телефона. Если чтото
срочное, я могу ему позвонить.
- Очень срочное. Передайте доктору Ааронсу, что он нужен в тысяча
четыреста тридцать девятом, и поторопите его, пожалуйста. Спросите,
сколько времени займет у него дорога до отеля, и перезвоните мне.
Положив трубку, Кристина повернулась к больному. Хрупкий, тщедушный
старичок дышал тяжелее прежнего, и ей показалось, что лицо его из
пепельно-серого стало синеватым. Он снова принялся стонать. Эти-то стоны
они и слышали в коридоре. Он пытался сделать выдох, и дыхание не
устанавливалось главным образом потому, что он был очень истощен
физически, и сил у него не хватало.
- Мистер Уэллс, - сказала Кристина, стараясь, чтобы голос ее звучал
спокойно, хотя сама она была далека от спокойствия. - Мне кажется, вам
будет легче дышать, если вы перестанете ворочаться. - Она уже заметила,
что посыльный успешно справляется с окном: вешалкой для платья он сорвал
пломбу с ручки и теперь пытался поднять нижнюю половину окна.
Как бы в ответ на слова Кристины приступ удушья у старика стал
утихать. На нем была старомодная фланелевая ночная рубашка, и Кристина,
просунув руку ему под спину, почувствовала, несмотря на толщину материи,
какие у него костлявые плечи. Другой рукой она взяла подушки и подложила
их так, чтобы старик мог опереться на них и не падать. Все это время он
внимательно смотрел на нее - глаза у него были как у затравленного
животного, но в них светилась благодарность.
- Я послала за доктором, - сказала Кристина, чтобы приободрить его. -
Он будет здесь с минуты на минуту.
Пока она успокаивала старика, посыльный поднатужился, крякнул, и
нижняя половина окна скользнула вверх. В комнату тотчас хлынул прохладный
воздух. Значит, гроза все-таки идет на юг, обрадованно подумала Кристина,
и сразу появился ветерок. Теперь температура на улице понизится, и так
продержится несколько дней. Тем временем Альберт Уэллс с жадностью глотал
свежий воздух. Зазвонил телефон. Подозвав посыльного и знаком велев занять
ее место возле больного, Кристина сняла трубку.
- Доктор Ааронс уже выехал, мисс Фрзнсис, - сообщила телефонистка. -
Он в Парадизе и просил передать, что будет в отеле минут через двадцать.
Кристина задумалась. Парадиз - на другом берегу Миссисипи, за
Алджирсом. Даже при самой быстрой езде за двадцать минут доктор едва ли
доберется сюда. К тому же она не раз сомневалась в компетентности доктора
Ааронса, тучного, чрезмерно увлекавшегося коктейлем "сазерак" человека,
которому отель предоставлял бесплатное жилье, оговорив право вызывать его
в любое время.
- Я не уверена, что мы можем так долго ждать, - помолчав, сказала
Кристина телефонистке. - Посмотрите-ка в картотеке, нет ли среди наших
гостей врача?
- Я уже посмотрела. - В ответе послышалось легкое самодовольство, как
будто девушка специально читала о телефонистках, совершающих героические
поступки, и твердо решила стать одной из них. - В номере двести двадцать
один живет доктор Кениг, а в тысяча двести третьем - доктор Аксбридж.
Кристина записала номера в блокнот, лежавший рядом с телефоном.
- Хорошо. Пожалуйста, соедините меня с двести двадцать первым.
Врачи, останавливающиеся в отелях, естественно, вправе рассчитывать
на то, что их не станут тревожить. Однако в экстренных случаях неписаные
эти правила все же нарушаются.
В трубке несколько раз прогудело, потом заспанный голос с явным
тевтонским акцентом спросил:
- Да? Кто говорит?
Кристина представилась.
- Простите за беспокойство, доктор Кениг, но одному из наших гостей
очень плохо. - Она перевела взгляд на кровать. Лицо у старика вроде бы уже
не было таким синюшным, но он был все еще очень бледный, даже серый и
дышал с большим трудом. - Может быть, вы могли бы его осмотреть, -
добавила она.
Наступило молчание. Потом тот же голос мягко и любезно произнес:
- Милая барышня, я был бы счастлив, если бы моя скромная особа могла
вам оказаться полезной. Но, боюсь, увы, что не смогу вам помочь. - В
трубке раздался легкий смешок. - Дело в том, что я доктор музыковедения и
прибыл в ваш чудесный город в качестве гастролера, чтобы дирижировать
вашим превосходным симфоническим оркестром.
Несмотря на тревогу, вызванную состоянием старика, Кристина чуть не
прыснула со смеху.
- Мне очень жаль, что я побеспокоила вас, - сказала она.
- Пусть это вас не волнует. Конечно, если мой неудачливый сосед
останется - как бы это получше сказать? - без помощи доктора другого рода,
я могу принести скрипку и поиграть ему. - В трубке послышался глубокий
вздох. - Что может быть прекраснее, чем умереть под адажио Вивальди или
Тартини - да еще в превосходном исполнении.
- Благодарю вас. Надеюсь, этого не потребуется. - Ей уже не терпелось
поскорее повесить трубку и позвонить в другой номер.
Доктор Аксбридж из номера 1203 тотчас ответил на звонок. Выслушав
первый вопрос Кристины, он деловито произнес:
- Да, я медик, работаю в больнице. - И стал слушать ее рассказ о
состоянии больного, а затем отрезал: - Сейчас иду.
Кристина повернулась к посыльному, все еще сидевшему у кровати.
- Мистер Макдермотт находится в президентских апартаментах. Пойдите
туда и попросите его, как только он освободится, побыстрее подняться сюда.
- Она снова сняла с рычага трубку. - Соедините меня, пожалуйста, с главным
инженером.
К счастью, можно было не сомневаться в том, что главный инженер
окажется на месте. Док Викери был холостяк, он жил в отеле, и у него была
одна-единственная страсть - машины, а в данном случае все механизмы,
установленные в "Сент-Грегори" от подвалов и до крыши. На протяжении уже
четверти века после того, как Док Викери расстался с морем и с берегами
родного Клайда, он наблюдал за установкой большинства этих механизмов, а в
тяжелые годы, когда денег на замену изношенных деталей не хватало,
умудрялся подлатать усталую машину и убедить ее поработать еще немного.
Инженер питал слабость к Кристине - больше, чем к кому-либо в отеле. Через
минуту в трубке послышался его бас с сильным шотландским акцентом.
Кристина в двух словах рассказала о состоянии Альберта Уэллса.
- Доктор еще не пришел, но, видимо, понадобится кислород. У нас ведь
есть переносной аппарат, не так ли?
- Да, Крис, у нас есть баллоны с кислородом, но мы используем их
только для автогенной сварки.
- Кислород есть кислород, - отрезала Кристина, вспомнив кое-что из
рассказов отца. - И совсем неважно, в каких он баллонах. Не могли бы вы
попросить кого-нибудь из своих ночных дежурных побыстрее доставить его
сюда?
Инженер буркнул:
- Ладно. Да я и сам приду, лапочка, вот только натяну штаны. А то
какой-нибудь шалопай еще откроет баллон с ацетиленом под носом у вашего
подопечного, и тогда ему наверняка крышка.
- Поторопитесь, пожалуйста! - Кристина положила трубку и вернулась к
постели больного.
Глаза у старика были закрыты. Он уже не задыхался, но словно бы и
вообще не дышал.
В открытую дверь кто-то слегка стукнул, и в комнату вошел высокий,
худощавый человек. У него было длинное лицо, волосы на висках начинали
седеть. Из-под темно-синего, несколько старомодного пиджака виднелась
бежевая пижама.
- Аксбридж, - представился он тихо, но твердо.
- Доктор, - начала было Кристина, - вот только что...
Доктор кивнул и быстро вытащил стетоскоп из кожаного чемоданчика,
который он поставил, на кровать. Не теряя времени, он сунул стетоскоп под
фланелевую рубашку больного и прослушал грудь, затем спину. Потом быстро
вынул из чемоданчика шприц, надел иглу и отломил головку у маленькой
стеклянной ампулы. Набрав жидкости в шприц, он наклонился над кроватью,
засучил рукав ночной, рубашки старика, скатал его в тугой жгут и приказал
Кристине:
- Держите, чтоб не сдвинулся, и покрепче.
Тампоном со спиртом доктор Аксбридж протер кожу над веной и воткнул
иглу. Кивком головы указал на жгут:
- Теперь можете отпустить.
Поглядывая на часы, он начал медленно вводить жидкость.
Кристина повернулась, пытаясь поймать взгляд доктора. Не поднимая
головы, он сообщил ей:
- Аминофилин - для стимуляции сердца. - И снова посмотрел на часы,
постепенно вводя лекарство. Прошла минута. Две. Шприц наполовину опустел.
Результата пока не было.
- Что с ним? - шепотом спросила Кристина.
- Тяжелый бронхит, осложненный астмой. Думаю, у него уже бывали такие
приступы.
Внезапно грудь старика приподнялась. И он задышал - правда, не там
часто, как прежде, но глубже и спокойнее. Потом открыл глаза.
Напряжение в комнате разрядилось. Доктор вытащил шприц и стал его
разбирать.
- Мистер Уэллс, - окликнула больного Кристина. - Мистер Уэллс, вы
меня слышите?
Старик кивнул несколько раз. Глаза его снова с собачьей преданностью
смотрели на нее.
- Вам было очень плохо, мистер Уэллс, когда мы сюда пришли. Это
доктор Аксбридж, наш постоялец, он пришел помочь вам.
Старик перевел взгляд на доктора.
- Благодарю вас, - произнес он с усилием, вернее, не произнес, а
выдохнул, но все же что-то сказал. Лицо его постепенно стало приобретать
нормальный цвет.
- Если кого и нужно здесь благодарить, так это молодую леди. - Доктор
холодно, натянуто улыбнулся. - Джентльмен еще не оправился, - заметил он,
обращаясь к Кристине, - и без медицинской помощи ему не обойтись. Мой
совет - немедленно отправить его в больницу.
- Нет, нет! Я не хочу в больницу! - мгновенно отреагировал старик. Он
весь подался вперед, настороженно глядя на присутствующих, и даже
выпростал руки из-под одеяла, которым чуть раньше накрыла его Кристина.
Просто удивительно, подумала она, как может измениться человек за
какие-то несколько минут. Дышал он, правда, все еще с трудом и порой даже
хрипло, но видно было, что острый момент прошел.
Только сейчас Кристина впервые как следует рассмотрела его. Вначале
ей казалось, что ему чуть больше шестидесяти, а сейчас она прибавила ему
лет пять. Он был щупленький, маленький, сутуловатый, с тонкими, острыми
чертами лица, что в целом придавало ему сходство с воробьем. Волосы,
вернее, остатки волос, он обычно зачесывал назад редкими седыми прядями,
но сейчас они растрепались и взмокли от пота. В общем он производил
впечатление человека кроткого, незлобивого, даже выражение лица у него
было какое-то извиняющееся, однако Кристина подозревала, что на самом деле
это человек упорный и решительный.
Впервые она увидела Альберта Уэллса два года тому назад. Он
неуверенно вошел в кабинет администратора - речь шла об ошибке, которую он
обнаружил в предъявленном ему счете, а портье не соглашался с ним.
Кристина вспомнила, что речь шла о сумме в семьдесят пять центов, и хотя
кассир, как это всегда бывало в подобных случаях, когда клиент начинал
спор из-за пустяков, предложил ему просто не платить этих денег, Альберт
Уэллс желал непременно доказать, что произошла ошибка при подсчете.
Терпеливо расспросив старичка, Кристина удостоверилась, что он прав, и,
поскольку она сама нередко испытывала приступы бережливости - правда,
перемежавшиеся с чисто женским, неуемным транжирством, - она поняла его и
почувствовала к нему уважение. К тому же, взглянув на скромный счет и на
костюм старичка, явно купленный в магазине готового платья, Кристина
решила, что он ограничен в средствах, возможно, живет на одну только
пенсию и ежегодные наезды в Новый Орлеан являются, по-видимому, самыми
яркими моментами в его жизни.
Перевод заглавия:   Hotel
Штрихкод:   9785170645442
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   245 г
Размеры:   165x 105x 21 мм
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Коткин Валентин
Отзывы Рид.ру — Отель
5 - на основе 4 оценок Написать отзыв
4 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
06.06.2013 16:05
Очередное прочитанное произведение Хейли (до этого был "Аэропорт") - и снова бессонные ночи и потерянная:) для всех остальных днем. Очень пожалела, что нет филологического образования, чтобы понять какие такие приемы использует А.Хейли, чтобы ТАК заинтересовать, а может потому, что нет этого самого образования, получается погрузиться в произведение настолько, что создается ощущение, что ты не только читаешь, а точно смотришь кино, а точнее, становишься одним из реальных его участников.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
5
20.03.2013 14:45
Очень хороший роман. Автору удается показать работу всех сотрудников отеля, проблемы и способы их преодоления. В каждом коллективе найдется совестливый и ответственный Питер. Как, впрочем, и заинтересованный в собственном благополучии и корыстолюбивый Огилви.
Нет 1
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
19.01.2011 20:18
Это, на мой взгляд, одна из лучших книг Артура Хейли. Книга сильная и глубокая, но при этой читается она легко, что называется "залпом". Можно сказать, что это производственный роман, можно сказать, что это хорошая книга о людях (о разных людях -- хороших и не очень), а можно сказать, что в каком-то смысле эта книга о том, что значит "быть человеком"...
Нет 3
Да 2
Полезен ли отзыв?
3
27.03.2010 15:50
Одна из любимых моих книг. Книга интересная, читается довольно легко. Удивительно то, что роман был написан давно, но вопросы поставленные в книге актуальны как никогда и в настоящее время.
Нет 1
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 4
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Отель» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить