Заводной апельсин Заводной апельсин \"«Заводной апельсин» – литературный парадокс ХХ столетия. Продолжая футуристические традиции в литературе, экспериментируя с языком, на котором говорит рубежное поколение malltshipalltshikov и kisok «надсатых», Энтони Бёрджесс создает роман, признанный классикой современной литературы. Умный, жестокий, харизматичный антигерой Алекс, лидер уличной банды, проповедуя насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, попадает в железные тиски новейшей государственной программы по перевоспитанию преступников и сам становится жертвой насилия. Можно ли спасти мир от зла, лишая человека воли совершать поступки и превращая его в «заводной апельсин»? Этот вопрос сегодня актуален так же, как и вчера, и вопрос этот автор задает читателю.\" АСТ 978-5-17-065004-0
271 руб.
Russian
Каталог товаров

Заводной апельсин

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (3)
  • Отзывы ReadRate
"«Заводной апельсин» – литературный парадокс ХХ столетия. Продолжая футуристические традиции в литературе, экспериментируя с языком, на котором говорит рубежное поколение malltshipalltshikov и kisok «надсатых», Энтони Бёрджесс создает роман, признанный классикой современной литературы.
Умный, жестокий, харизматичный антигерой Алекс, лидер уличной банды, проповедуя насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, попадает в железные тиски новейшей государственной программы по перевоспитанию преступников и сам становится жертвой насилия. Можно ли спасти мир от зла, лишая человека воли совершать поступки и превращая его в «заводной апельсин»? Этот вопрос сегодня актуален так же, как и вчера, и вопрос этот автор задает читателю."
Отрывок из книги «Заводной апельсин»
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *


-- Ну, что же теперь, а? Компания такая: я, то есть Алекс, и три моих druga, то есть Пит, Джорджик и Тем, причем Тем был и в самом деле парень темный, в смысле glupyi, а сидели мы в молочном баре "Korova", шевеля mozgoi насчет того, куда бы убить вечер--подлый такой, холодный и сумрачный зимний вечер, хотя и сухой. Молочный бар "Korova" -- это было zavedenije, где давали "молоко-плюс", хотя вы-то, бллин, небось уже и запамятовали, что это были за zavedenija: конечно, нынче ведь все так скоро меняется, забывается прямо на глазах, всем plevatt, даже газет нынче толком никто не читает. В общем, подавали там "молоко-плюс" -- то есть молоко плюс кое-какая добавка. Разрешения на торговлю спиртным у них не было, но против того, чтобы подмешивать кое-что из новых shtutshek в доброе старое молоко, закона еще не было, и можно было pitt его с велосетом, дренкромом, а то и еще кое с чем из shtutshek, от которых идет тихий baldiozh, и ты минут пятнадцать чувствуешь, что сам Господь Бог со всем его святым воинством сидит у тебя в левом ботинке, а сквозь mozg проскакивают искры и фейерверки. Еще можно было pitt "молоко с ножами", как это у нас называлось, от него шел tortsh, и хотелось dratsing, хотелось gasitt кого-нибудь по полной программе, одного всей kodloi, а в тот вечер, с которого я начал свой рассказ, мы как раз это самое и пили.
Карманы у нас ломились от babok, а стало быть, к тому, чтобы сделать в переулке toltshok какому-нибудь старому hanyge, obtriasti его и смотреть, как он плавает в луже крови, пока мы подсчитываем добычу и делим ее на четверых, ничто нас, в общем-то, особенно не понуждало, как ничто не понуждало и к тому, чтобы делать krasting в лавке у какой-нибудь трясущейся старой ptitsy, а потом rvatt kogti с содержимым кассы. Однако недаром говорится, что деньги это еще не все.
Каждый из нас четверых был prikinut по последней. моде, что в те времена означало пару черных штанов в облипку со вшитой в шагу железной чашкой, вроде тех, в которых дети пекут из песка куличи, мы ее так песочницей и называли, а пристраивалась она под штаны как для защиты, так и в качестве украшения, которое при определенном освещении довольно ясно вырисовывалось, и вот, стало быть, у меня эта штуковина была в форме паука, у Пита был ruker (рука, значит), Джорджик этакую затейливую раздобыл, в форме tsvetujotshka, а Тем додумался присобачить нечто вовсе паскудное, вроде как бы клоунский morder (лицо, значит), -- так ведь с Тема-то какой спрос, он вообще соображал слабо, как по zhizni, так и вообще, ну, темный, в общем, самый темный из всех нас. Потом полагались еще короткие куртки без лацканов, зато с огромными накладными плечами (s myshtsoi, как это у нас называлось), в которых мы делались похожими на карикатурных силачей из комикса. К этому, бллин, полагались еще галстучки, беловатенькие такие, сделанные будто из картофельного пюре с узором, нарисованным вилкой. Волосы мы чересчур длинными не отращивали и башмак носили мощный, типа govnodav, чтобы пинаться. -- Ну, что же теперь, а?
За стойкой рядышком сидели три kisy (девчонки, значит), но нас, patsanov, было четверо, а у нас ведь как -- либо одна на всех, либо по одной каждому. Kisy были прикинуты дай Бог -- в лиловом, оранжевом и зеленом париках, причем каждый тянул никак не меньше чем на трех- или четырехнедельную ее зарплату, да и косметика соответствовала (радуги вокруг glazzjev и широко размалеванный rot). В ту пору носили черные платья, длинные и очень строгие, а на grudiah маленькие серебристые значочки с разными мужскими именами -- Джо, Майк и так далее. Считалось, что это mallshiki, с которыми они ложились spatt, когда им было меньше четырнадцати. Они все поглядывали в нашу сторону, и я уже чуть было не сказал (тихонько, разумеется, уголком rta), что не лучше ли троим из нас слегка porezvittsia, а бедняга Тем пусть, дескать, отдохнет, поскольку нам всего-то и проблем, что postavitt ему пол-литра беленького с подмешанной туда на сей раз дозой синтемеска, хотя все-таки это было бы не по-товарищески. С виду Тем был весьма и весьма отвратен, имя вполне ему подходило, но в mahafshe ему цены не было, особенно liho он пускал в ход govnodavy. -- Ну, что же теперь, а? Hanurik, сидевший рядом со мной на длинном бархатном сиденье, идущем по трем стенам помещения, был уже в полном otjezde: glazzja остекленевшие, сидит и какую-то murniu бубнит типа "Работы хрюк-хряк Аристотеля брым-дрым становятся основательно офиговательны". Hanurik был уже в порядке, вышел, что называется, на орбиту, а я знал, что это такое, сам не раз пробовал, как и все прочие, но в тот вечер мне вдруг подумалось, что это все-таки подлая shtuka, выход для трусов, бллин. Выпьешь это хитрое молочко, свалишься, а в bashke одно: все вокруг bred и hrenovina, и вообще все это уже когда-то было. Видишь все нормально, очень даже ясно видишь -- столы, музыкальный автомат, лампы, kisok и malltshikov, -- но все это будто где-то вдалеке, в прошлом, а на самом деле ni hгепа и нет вовсе. Уставишься при этом на свой башмак или, скажем, на ноготь и смотришь, смотришь, как в трансе, и в то же время чувствуешь, что тебя словно зашкирку взяли и трясут, как котенка. Трясут, пока все из тебя не вытрясут. Твое имя, тело, само твое "я", но тебе plevatt, ты только смотришь и ждешь, пока твой башмак или твой ноготь не начнет желтеть, желтеть, желтеть... Потом перед глазами как пойдет все взрываться -- прямо атомная война, -- а твой башмак, или ноготь, или, там, грязь на штанине растет, растет, бллин, пухнет, вот уже- весь мир, zaraza, заслонила, и тут ты готов уже идти прямо к Богу в рай. А возвратишься оттуда раскисшим, хныкающим, morder перекошен -- уу-ху-ху-хуууу! Нормально, в общем-то, но трусовато как-то. Не для того мы на белый свет попали, чтобы общаться с Богом. Такое может все силы из парня высосать, все до капли. --- Ну, что же теперь, а? Радиола играла вовсю, причем стерео, так что golosnia певца как бы перемещалась из одного угла бара в другой, взлетала к потолку, потом снова падала и отскакивала от стены к стене. Это Берти Ласки наяривал одну старую shtuku под названием "Слупи с меня краску". Одна из трех kisok у стойки, та, что была в зеленом парике, то выпячивала живот, то смова его втягивала в такт тому, что у них называлось музыкой. Я почувствовал, как у меня пошел tortsh от ножей в хитром молочишке, и я уже готов был изобразить что-нибудь типа "куча-мала". Я заорал "Ноги-ноги-ноги! " как зарезанный, треснул отъехавшего hanygu по чану или, как у нас говорят, v tykvu, но тот даже не почувствовал, продолжая бормотать про "телефоническую бармахлюндию и грануляндию, которые всегда тыры-дырбум". Когда с небес возвратится, все почувствует, да еще как!
-- А куда? -- спросил Джорджик. -- Какая разница, -- говорю, -- там glianem -- может что и подвернется, бллин.
В общем, выкатились мы в зимнюю необъятную notsh и пошли сперва по бульвару Марганита, а потом свернули на Бутбай-авеню и там нашли то, что искали, -- маленький toltshok, с которого уже можно было начать вечер. Нам попался ободранный starikashka, немощный такой tshelovek в очках, хватающий разинутым hlebalom холодный ночной воздух. С книгами и задрызганным зонтом подмышкой он вышел из публичной biblio на углу, куда в те времена нормальные люди редко захаживали. Да и вообще, в те дни солидные, что называется, приличные люди не очень-то разгуливали по улицам после наступления темноты -- полиции не хватало, зато повсюду шныряли разбитные malltshipaltshiki вроде нас, так что этот stari профессор был единственным на всей улице прохожим. В общем, podrulivajem к нему, все аккуратно, и я говорю: "Извиняюсь, бллин".
Глянул он на нас этак puglovato -- еще бы, четверо таких ambalov, да еще откуда ни возьмись, да с ухмылочками, но ничего, отвечает. "Я вас слушаю, -- говорит, -- в чем дело? " -- причем этак зычно, учительским тоном: пытается, значит, представить, будто он и не puglyi вовсе. Я говорю:
-- Вижу вот книжонки у тебя под мышкой, бллин. Редкостное, можно сказать, удовольствие в наши дни встретить человека, который что-то читает.
-- Да ну, -- сказал он, весь дрожа. -- Неужто? Впрочем, да, да. -- А сам все смотрит на нас, на одного, другого, в глаза заглядывает, уже стоя посередине этакого улыбчивого аккуратного квадрата.
-- Ага, -- говорю. -- Очень было бы интересно глянуть, бллин, если разрешишь, конечно, что это у тебя за книжки такие. Больше всего на свете люблю хорошенькие чистенькие книжки.
__ Чистенькие? -- удивился он. -- Хм, чистенькие. -- и тут Пит хватъ у него из-под мышки всю его drebedenn и скоренько нам раздал. Каждому по книжке досталось, кроме Тема. Та, что оказалась в руках у меня, называлась "Введение в кристаллографию", я раскрыл ее и говорю: "Здорово, первый сорт", а сам страницы листаю, листаю. И вдруг говорю таким голосом раздраженным;
-- Эт-то еще что такое? Гадкое слово, мне на него и глядеть-то стыдно. Ох, разочаровал ты меня, братец, ох, разочаровал!
-- Но где? -- засуетился он. -- Где? Где? -- Ого, -- вступил Джорджик, -- вот уж где грязь так грязь! Вот: одно слово на букву "х", а другое на "п". -- У него была книга под названием "Загадки и чудеса снежинок".
-- Надо же, -- присоединился к нам и balbesina Тем, глядя через плечо Пита и, как всегда, perebarstshivaja. -- И впрямь, все как по нотам: и чего куда, и на картинке показано. Слушай, -- говорит, -- да ты же просто грязный kozlina!
-- И это в таком почтенном возрасте, ай-яй-яй, -- заговорил снова я, принимаясь рвать попавшую мне в руки книгу пополам, а мои друзья занялись тем же с остальными книгами, а особенно старались Тем с Питом, вдвоем расправляясь с "Ромбоэдрическими структурами". Stari intell сразу в kritsh: "Они не мои! Хулиганство! Вандализм! Это муниципальная собственность! " -- или что-то вроде. Попытался даже вроде как вырвать книги у нас из рук, но это уж вовсе была hohma.
-- Что ж, придется тебя, братец, проучить, -- сказал я. -- Достукался. -- Причем оказавшийся у меня в руках учебник был переплетен очень крепко, нелегко было устроить ему razdryzg -- еще бы, книга была старая, выпущенная во времена, когда все делали очень добротно, вроде как не на один день, но я все же выдирал из нее страницы, комкал и осыпал ими starikashku, они кружились и летали в воздухе, словно огромные снежинки, при этом мои друзья делали то же самое, и только Тем просто плясал вокруг и кривлялся -- клоун и есть клоун.
-- Вот тебе, вот тебе, -- приговаривал Пит. -- Получай под расписку, погань, грязный порнографист!

-- Поганое ты otroddje, padia, --- сказал я, и начали мы shustritt. Пит держал его за руки, а Джорджик раскрыл ему пошире pastt, чтобы Тему удобней было выдрать у него вставные челюсти, верхнюю и нижнюю. Он их швырнул на мостовую, а я поиграл на них в каблучок, хотя тоже довольно крепенькие попались, гады, из какого-то, видимо, новомодного суперпластика. Kashka что-то там. нечленораздельное зачмокал -- "чак-чук-чок", а Джорджик бросил держать его за gubiohi и сунул ему toltshok кастетом в беззубый rot, отчего kashka взвыл, и хлынула кровь, бллин, красота, да и только. Ну, а потом мы просто раздели его, сняв все до нижней рубахи и кальсон (sfaryh-staryh; Тем чуть bashku себе на них глядя не othohotal), потом Пит laskovo лягнул его в брюхо, и мы оставили его в покое. На заплетающихся ногах он пошел прочь -- мы ему не очень-то сильный foltshok сделали, -- только все охал, не понимая, где он и что с ним, а мы похихикали tshutok и прошлись по его карманам, пока Тем выплясывал вокруг с замызганным зонтиком, но в карманах мы мало чего обнаружили. Нашли несколько старых писем, из которых некоторые, написанные еще в шестидесятых, начинались с "милый мой дорогой" и всякой прочей driani, еще нашли связку ключей и старую пачкающуюся авторучку. Старина Тем прервал свою пляску с зонтиком и, конечно же, не выдержал -- принялся читать одно из писем вслух, вроде как чтобы показать всей пустой улице, что он умеет читать. "Мой дорогой, -- начал он своим писклявым голосом, -- пока тебя нет со мной, я буду все время о тебе думать, а ты не забывай, пожалуйста, одевайся потеплее, когда выходишь из дому вечерами". Тут он выдал gromki такой smeh -- "ух-ха-ха-ха" -- и притворился, будто вытирает этим письмом себе jamu.
-- Ну ладно, -- сказал я. -- Завязываем, бллин. В карманах брюк у starikashki нашлось немного babok (денег, стало быть) -- не больше трех hrustov, так что всю его melotshiovku мы раскидали по улице, потому что все это было курам на смех по сравнению с той капустой, что распирала наши карманы. Потом мы разломали зонтик, всем тряпкам и одежде устроили razdryzg и разметали их по ветру, бллин, и на том со старым kashkoi-учителем было покончено. Конечно, я понимаю, то был вариант, так сказать, усеченный, но ведь и вечер еще только начинался, так что никаких всяких там иззи-винни-ненний я ни у кого за это не просил. "Молоко с ножами" к тому времени как раз начинало чувствоваться, что называется, budle zdraste.
На очереди стояло сделать смазку, то есть слегка разгрузиться от капусты, тем самым, во-первых, обретя дополнительный стимул, чтобы triahnutt какую-нибудь лавочку, а во-вторых, купив себе заранее алиби, и мы пошли на Эмис-авеню в пивную "Дюк-оф-Нью-Йорк", где не бывало дня, чтобы в закутке не сидели бы три или четыре babusi, lakafa помойное пиво на последние грошовые остатки своих ГП (государственных пособий). Тут мы уже выступали этакими pai-malltshikami, улыбались, делали благовоспитанный zdrastiпg, xoтя старые вешалки все равно от страха были в отпаде, их узловатые, перевитые венами rukery затряслись, расплескивая пиво из стаканов на пол.
-- Оставьте нас в покое, ребятки, -- сказала одна из них, вся такая морщинистая, будто ей тысяча лет, -- не трогайте бедных старух. -- Но мы только зубами блесь-блесь, расселись, позвонили в звонок и стали ждать, когда придет официант. Он явился, нервно вытирая руки о грязный фартук, и мы заказали себе четыре "ветерана", а "ветеран" -- это в те времена был такой коктейль очень модный из рома и шерри-бренди, а еще некоторые любили добавить туда сок лайма--тогда это называлось "канадский вариант". А я и говорю официанту:
-- А ну-ка, обслужи babushek по полной программе. Всем по двойному виски и еще дай им чего-нибудь взять с собой. -- Я вывалил из кармана на стол весь свой запас deng, и трое моих друзей сделали то же самое -- ох, времена были! В общем, появились на столе у регеpuglyh старых вешалок стаканы с горючкой, а они сидят ни живы ни мертвы и не знают, чего сказать. Насилу одна из них выдавила: "Спасибо, ребятки", но по ним было видно: смекнули уже, что тут дело нечисто. Ладно, выдали мы им, по бутылке "Янк-Дженерал" -- коньяка, значит, причем это уже с собой, а я еще дал deng, чтобы им с утречка принесли на дом по дюжине пива, а они, дескать, пусть только свои voniutshije адреса рассыльному оставят. Потом на оставшуюся капусту мы скупили в zabegalovke все пироги, крекеры, бутерброды, чипсы и шоколадки, и все это тоже для старых кочерыжек. Потом говорим: "Stshias вернемся", и под бормотанье старых куриц -- мол, спасибо, ребятки, дай Бог вам здopoвья, мальчики -- мы уже пошли на выход без единого цента deng в карманах.
-- Ну и ну, прям что в самом деле какие-то мы dobery, -- сказал Пит. Причем явно наш темный Тем ни в зуб ногой не vjezzhajet, но он помалкивал, чтобы мы не назвали его лишний раз glupym и bezmozgiym. Ну и пошли мы тут же за угол на Эттли-авеню, там в тот час еще работала лавка, где продавали сласти и tsygarki, Мы сюда уже месяца три как не заходили, на улице было тихо, пустынно -- ни милисентов с автоматами, ни всяких там патрулей ополчения, которые в те дни все больше по ту сторону реки сшивались. Надели мы маски -- тогда это было новшество, чудненькие такие, в самом деле baldiozhno сделаны в виде лиц всяких исторических персонажей (когда покупаешь, тебе в магазине сразу и фамилию его говорят), так что я был Дизраэли, Пит был Элвис Пресли, Джорджик был Генрих VIII, а Тем был поэт по имени П. Б., Шелли; маски были просто otpad: волосы и всякое такое, и еще специальная пластмассовая штучка приделана -- дернешь, и вся fignia тут же скатывается трубочкой, чтобы, когда дело сделано, спрятать в сапог; в общем, надели и втроем вошли. Пит остался снаружи па striome -- не то чтобы это так уж нужно было, просто на всякий роzharni. Очутившись в лавке, мы тут же бросились к Слаузу -- он там хозяином был, толстый такой kashka с пивным брюхом, который сразу все ponial и кинулся к себе в контору, где у него был телефон, а может даже и хорошо смазанная шестизарядная pushka. Тем лихо перемахнул прилавок, взметнув ворох пачек с куревом, которые с треском ударили в большой плакат, на котором какая-то kisa демонстрировала покупателям zuby и grudi для рекламы очередной марки mahry. Все, что можно было vidett потом, это единый ком, в который сплелись старина Тем и Слауз, покатившиеся за штору в подсобку. Потом можно было только slyshatt хрипы и удары за шторой, грохот падения каких-то vestshei, ругань, а потом звон стекол: дзынь-ля-ля! Мамаша Слауз, жена хозяина, так и замерла, словно примерзла к полу за прилавком. Ясно, что, дай ей волю, она сразу подымет kritsh -- убивают, мол, и тому подобный kal, поэтому я скоренько заскочил за прилавок, sgrabastal ее и тоже смял в ком, ощутив в ноздрях vonn ее парфюмерии, а под руками ее трясущиеся обвислые grudi. Я зажал ей rot своей grablei, чтобы она не bazlala на весь белый свет о том, что ее грабят и убивают, но эта подлая swnka так укусила меня за ладонь, что я сам испустил дикий kritsh, а потом уже и она завопила на всю вселенную, призывая ментов, то есть милисентов. В общем, пришлось выдать ей toltshok гирей от весов, а потом поработать над ней ломиком, которым они ящики распечатывали, и тут уж она как миленькая заплясала под красным флагом. Поваляли мы ее по полу, shmotki, конечно, на ней vrazdryzg, но это уж так, dlia baldy -- и slegontsa попинали govpodavami, чтобы прекратила свой kritsh. А когда я увидел, как она лежит, выкатив наружу grudi, я еще подумал, может, заняться, но нет, это у нас было намечено на потом. Взяли мы кассу--очень, кстати, неплохо pripodnialiss -- и с несколькими блоками лучших tsygarok, бллин, svalili.
-- Ну и тяжелый же хряк-то он оказался., -- все повторял Тем.
Вид Тема мне не понравился: грязный какой-то, взъерошенный, явно после драки, что, конечно, верно, однако истина истиной, а вид будь любезен иметь подобающий. Галстук такой, будто по нему ногами ходили, маска съехала, morder в пыли, и мы втащили Тема в переулок, где, послюнив платки, shutok его подправили, убрали кое-какую griazz. Чего не сделаешь ради дружбы! Назад в пивную "Дюк-оф-Нью-Йорк" мы возвратились очень скоро, я по часам проверил: нас не было каких-нибудь минут десять. Престарелые babushki все еще сидели, попивая пиво и виски, которое мы им поставили, и я сказал: "Привет, девчата, как житуха? " Они опять за свое: "Спасибо, ребятки, дай Бог вам здоровья, мальчики", а мы позвонили в kolokol, пришел на сей раз другой официант, и мы заказали пива с ромом -- ужасно пить, бллин, захотелось; поставили выпивку и старым вешалкам -- на их выбор. Потом я сказал babushkam: "Мы ведь никуда отсюда не выходили, правда же? Все время здесь были, верно? " До них все мгновенно doshlo, отвечают:
-- Все верно, ребята. Ни на минуту с глаз не отлучались, как Бог свят. Благослови вас Господь, мальчики. -- И снова за стаканы взялись.
Впрочем, это вряд ли было так уж важно. Прошло не меньше получаса, прежде чем менты начали проявлять признаки жизни, да и то пришли всего лишь каких-то два молоденьких мусора, все такие розовенькие под shlemami. Один говорит:
-- Эй вы, кодла, вы что-нибудь знаете про то, что случилось только что в лавке Слауза?
-- Мы? -- невинным тоном спрашиваю я. -- А что там такое случилось?
-- Грабеж, избиение. Двое госпитализированы. А ваша кодла где была нынче вечером?
-- Нечего со мной таким тоном разговаривать, -- отвечаю. -- Я на эти ваши подколки плевать хотел. Мне, бллин, вообще не нравится ваша манера общения.
-- Эти ребята все время здесь были, -- вступились за нас старые veshalki. --- Дай Бог им здоровья, уж такие парнишки чудные, такие добрые, щедрые! Они все время здесь были, ни на минуту не отлучались. Уж мы-то видели бы, если что не так.
-- Мы просто спросили, -- примирительно отозвался молоденький мент. -- Работа у нас такая, что ж поделаешь. -- Однако, уходя, он окинул нас довольно мрачным и подозрительным взглядом. Мы проводили их громким, исполненным на губах, салютом: пыр-дыр-дыр-дыр! Но лично сам я находил события той ночи, да и предыдущих тоже, слегка разочаровывающими. Толком даже и подраться не с кем. Все просто, как поцелуй в jamu. Впрочем, вечер был весь еще впереди.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170650040, 9780010251715
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   275 г
Размеры:   208x 133x 13 мм
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Бошняк Владимир
Отзывы Рид.ру — Заводной апельсин
2.18 - на основе 11 оценок Написать отзыв
3 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
14.01.2012 17:33
Эту книгу я читала очень долго. Вернее долго начинала. Открыв и преодолев первые 15 страниц – отложила на полтора года, сумасшедший коктейль из насилия, философии, секса и классической музыки оказался мне не по зубам… но потом вид непрочитанной книги на полке в домашней библиотеке стал меня угнетать и я решила во что бы то ни стало ее покорить, тем более – не такая уж она и толстая…
И нырнула с головой в повествование… Спустя 50 страниц я привыкла к языку, заинтересовалась происходящим и уже не заметила как спустя несколько часов дошла до последней строчки…
Поэтому, если у вас возникло такое же отторжение после первых страниц – переборите себя и читайте дальше, дальше будет очень интересно.

Согласна с мнением Игоря, если читать «Заводной апельсин», то в переводе Бошняка. Поскольку язык романа весьма оригинален: это английский с вкраплениями русских слов. Если вы владеете английским, хотя бы в пределах школьного, то лучше попробуйте читать в оригинале, атмосфера передается лучше. Но если нет – то выбирайте этот вариант перевода. Бошняк просто заменяет слова, в оригинале написанные на русском, транскрипциями латиницей. Это достаточно условный прием, но суть передать удалось. При этом переводчик не стал перегружать жаргонными словечками (а именно они даются транслитерациями) текст и сократил их количество, в оригинале «слова в скобках» встречаются в разы чаще.

Что касается издания, то это тоненький том, в твердом переплете с газетной бумагой белого цвета, крупным шрифтом и хорошим качеством печати. В общем вполне достойное издание для домашней библиотеки.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
17.09.2010 12:49
Мне было лет 12, когда мне попалась на глаза эта книга. Бог знает каким образом она оказалась у нас дома, где были только классики. Ее читал отец, и однажды я раскрыл книгу, оставленную им на столе - и не смог оторваться. Меня сковывал тихий ужас, но я продолжал читать под учащающиеся мамины упреки, вроде: иди делай уроки, или ложись спать - по видимому она догадывалась, о чем книга, и очень не хотела чтоб ее чадо узнало тоже.

В итоге, роман я дочитывал ночью, в туалете, холодея от ужаса и отвращения. Помню, закрыл книгу и вдруг с тоской осознал - я уже не буду прежним. В последствии я не мог глядеть на обложку этой книжки (иллюстрированной в лучших традициях 90-х гг.), и даже прикасаться к ней.

Спустя несколько лет, когда я уже заканчивал школу мне снова попался в руки "Заводной апельсин", в другом издании, с другим переводом. Я рискнул перечитать - и с удивлением обнаружил, что этот текст невероятно смешон. Я вдруг начал воспринимать берджессовский черный юмор и с удовольствием проглотил книгу до конца. Еще через пару лет я посмотрел знаменитую экранизацию и "Апельсин" из детской травмы окончательно превратился в один из культурных столпов в моем сознании.

Людям, не читавшим роман, и заглянувшим сюда за тем, чтобы узнать - настолько ли хороша книга, чтоб ее раскрывать, я конечно скажу - да, она того стоит. И может быть эти краткие доводы убедят их в этом. В первую очередь "Заводной апельсин" хорош своим языком, богатым и изобретательным. Не читал других произведений Берджесса, но судя по этому роману - он настоящий мастер стилистики. Во-вторых, "Заводной апельсин" из тех книг, что с размаху бьют читателя под дых, дезориентируют и заставляют озираться по сторонам в поисках помощи (потому что сразу понять пресловутое "что хочет сказать автор" у вас не получится уж поверьте). Но бьют элегантно и с юмором, так что ты поднимаешься с колен скорее в восхищении, чем в обиде. В третьих, эта книга настолько уникальна, что ничего подобного вы, возможно, не испытаете никогда ни с одним другим романом. Не стоит думать, что раз это про наркотики, насилие и секс - можно взять Берроуза или еще кого-нибудь контркультурного и получить то же самое. Ничего подобного.

Перечитал и понял, что это никакие не доводы, а черт знает что. Но может быть кого-то они завлекут, и он раскроет "Заводного апельсина" - и составит собственное мнение о романе, не запятнанное моими размышлениями.

P.S. Есть, как минимум, 2 перевода "Апельсина" на русский язык: Е. Синельщикова и В. Бошняка. Перевод последнего я считаю гораздо более убедительным и рекомендую читать роман именно в этой версии: дело в том, что Бошняк передает выдуманный сленг Берджесса не меняя (в его основе - русские слова), а просто набирая транслитом. Тогда как Синельщиков подбирает английские аналоги (мне запомнилось слово "йоболз" - так Алекс и его drugi называли тестикулы). Из-за транслита возникает странное ощущение, что русские слова произносятся с акцентом - как они и должны были звучать из уст героев романа. Но вообще, конечно стоит читать в оригинале - тем более, что читается он удивительно легко (даже для меня, при моем зачаточном знании английского).
Нет 7
Да 9
Полезен ли отзыв?
5
21.07.2010 00:29
Наконец-то, дошли руки до “Заводного апельсина” Энтони Бёрджесса. Дочитав последний абзац, мне пришлось основательно отдышаться, так как роман действительно читается на одном дыхании. Это действительно произведение на все времена. Автор сумел создать общество, которое никогда не устареет, чему особенно способствовал придуманный Бёрджессом стиль одежды и молодёжный слэнг, сочетающий в себе английский и русский языки. Ну и конечно никого не оставит равнодушным вопрос выбора, который проходит красной нитью через всё повествование.
Роман состоит из трёх частей. В первой мы знакомимся с Алексом и его бандой. На протяжении всей первой части мы наблюдаем за преступлениями, совершаемыми четырьмя drugami, за их реакцией, за тем, с каким наслаждением они совершают все свои злодеяния. Вторая часть рассказывает нам о жизни малыша Алекса в тюрьме, после того, как его подставили верные drugi и его посадили на 14 лет. В этой же части главному герою выпадает замечательная возможность: пройдя курс лечения по новой методике, он навсегда перевоспитается и сможет выйти на свободу уже через несколько недель. Алекс соглашается и на нём ставят страшный эксперимент, после которого он не может даже подумать о насилии, так как оно вызывает у него физическую нестерпимую боль. В последней части Алекс выходит на свободу и на него по очереди осыпаются все несчастья и несправедливости этого мира.
В конце романа Алекс попадает в больницу после попытки самоубийства и тут его жизнь начинает налаживаться. Он знаменитость, его фото во всех газетах. Он жертва, а правительство – жестокий и безжалостный аппарат контроля над своими гражданами, которое только и может, что издеваться над ними. Взамен того, что Алекс поддерживает правительство, он получает хорошую работу, восстановление здоровья после экспериментального лечения и полную свободу. Ему опять доступны любимые развлечения – dratsing, старый добрый synn-vinn, shustritting и так далее. Но какого же удивление читателя, когда в последней главе, наш малыш Алекс понимает, что всё это ему уже не нужно...что он повзрослел и готов идти дальше, начать новый этап своей жизни. Он сам выбирает путь добра, без всякого экспериментального лечения, и вот это и есть истинное добро.
Нет 8
Да 2
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 3
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Заводной апельсин» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить