Ночь герцогини Ночь герцогини \"Скандальный бал в загородном поместье… Бал, на котором будут присутствовать только отъявленные повесы и дорогие куртизанки… Бал, куда отчаянно хочется попасть очаровательной Гарриет, герцогине Берроу. Чтобы не быть узнанной, она решается на дерзкий шаг – переодевается в мужской костюм и выдает себя за юношу, делающего первые шаги на стезе порока. Однако тайну Гарриет тут же раскрывает хозяин поместья – веселый и легкомысленный лорд Стрейндж. Но он не спешит объявлять об этом – напротив, обещает взять «юношу» под свое покровительство. Гарриет даже не подозревает, что дружба Джулиана – всего лишь хитрая ловушка обольщения…\" АСТ 978-5-17-064426-1
114 руб.
Russian
Каталог товаров

Ночь герцогини

  • Автор: Элоиза Джеймс
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2010
  • Кол. страниц: 317
  • ISBN: 978-5-17-064426-1
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
"Скандальный бал в загородном поместье… Бал, на котором будут присутствовать только отъявленные повесы и дорогие куртизанки… Бал, куда отчаянно хочется попасть очаровательной Гарриет, герцогине Берроу.
Чтобы не быть узнанной, она решается на дерзкий шаг – переодевается в мужской костюм и выдает себя за юношу, делающего первые шаги на стезе порока. Однако тайну Гарриет тут же раскрывает хозяин поместья – веселый и легкомысленный лорд Стрейндж. Но он не спешит объявлять об этом – напротив, обещает взять «юношу» под свое покровительство. Гарриет даже не подозревает, что дружба Джулиана – всего лишь хитрая ловушка обольщения…"
Отрывок из книги «Ночь герцогини»
Пролог Правосудие герцогини


15 декабря 1783 года

Суд графства

Герцогство Берроу

Председатель суда – достопочтенный Реджинальд Трудер


– Но у меня и в мыслях не было выходить замуж ни за одного из них!

– Проблема не в том, – подавшись вперед, проговорила герцогиня, – чтобы выйти замуж во второй раз. Самое сложное – обзавестись вторым супругом в то время, когда первый еще жив.

– Ну, я вовсе не желаю Эйвери смерти, – объяснила Ловдей Биллинг. – Просто мне хотелось выйти за Джона, вот и все. И я ничего не могла с этим поделать. Я чувствовала себя такой усталой, такой одинокой, а он... он просидел со мной весь вечер!

Судья фыркнул. Ловдей уже решила, было, что он проснулся, но он снова принялся мирно похрапывать.

Герцогиня Берроу была сама доброта. И глаза у нее были добрые, но, взглянув на Ловдей, она укоризненно покачала головой.

– Но ведь ты уже была женой Эйвери... то есть, я хочу сказать, мистера Мозли, когда вышла замуж за Джона!

Ловдей виновато понурилась.

– Эйвери бросил меня три года назад, – плаксиво объяснила она. – Не думаю, чтобы я была ему нужна... он ведь как-то сказал, что я еще глупее, чем свинья по весне.

Броскую красоту герцогине заменяло какое-то тихое очарование, делавшее ее похожей на жену сельского священника. На фоне простого черного платья, которое было на ней, бледное лицо казалось прозрачным. Волосы герцогини, густые и длинные, были заплетены в тугие косы, украшенные плоеной оборкой, – эта прическа свидетельствовала о тонком вкусе ее обладательницы. А в ее глазах было столько доброты и прощения, что Ловдей вдруг безумно захотелось выложить герцогине всю правду.

– Я вовсе не была замужем за Эйвери Мозли... ну, я имею в виду по-настоящему, – призналась она. Скосив глаза на Эйвери, она заметила, как при этих словах он резко дернул головой. – Я была уже замужем, прежде чем вышла за Эйвери. И я не думаю, что наш брак имеет законную силу, поскольку мы обвенчались в какой-то монастырской церквушке в Ирландии, в местечке под названием Ушер, и Эйвери потом потихоньку шепнул мне на ухо, что эта свадьба была ненастоящей.

При этом заявлении ошеломленный Эйвери едва не свалился со стула. Но Ловдей, словно забыв о нем, не сводила глаз с герцогини.

– Собственно говоря, отец впервые выдал меня замуж, когда мне только-только исполнилось двенадцать.

– Двенадцать?!

Похоже, герцогиня испытала настоящий шок, поэтому Ловдей поспешила поскорее все объяснить.

– На самом деле все не так ужасно, – поправилась она. – К тому времени я была уже совсем, почти взрослой и очень хороша собой – словом, все было не так уж плохо, как вам, возможно, кажется.

– Как его звали?

– Моего супруга? Мистер Бакли. Но он умер. А после смерти мистера Бакли я вышла замуж за Гарольда Экклса.

– Надеюсь, мистер Экклс еще не успел покинуть этот мир? – В голосе герцогини слышалась робкая надежда.

– Что вы! Нет-нет – мистер Экклс пребывает в добром здравии... ну, насколько это возможно для человека, сидящего в долговой тюрьме. Я всегда навещаю его, когда бываю в Лондоне. Не смог расплатиться за пальто и две ленты для шляпы, вот и угодил в тюрьму. И сидит там вот уже... да, почти одиннадцать лет. В результате я вышла замуж за... – Ловдей немного помолчала, старательно собираясь с мыслями, чтобы ничего не напутать, – за месье Джованни Баттисту. Он был итальянец – пообещал, что увезет меня с собой. И обманул – вместо этого подарил пару перчаток, после чего исчез навсегда.

– И тогда в вашей жизни появился мистер Мозли? – спросила герцогиня.

Ловдей кивнула.

– Конечно, я не должна была так поступать, – пробормотала она. – Знаю, что не должна. Но я просто не знала, что мне делать... а он уговорил меня. А потом бросил и уехал.

– Да, вы оказались в трудном положении, – признала герцогиня. – Если я правильно поняла, ваш первый супруг умер, второй в настоящее время в тюрьме за долги, третий сбежал в Италию, брак с четвертым не был законным, а пятый ваш муж...

– И некому позаботиться обо мне и детях – ведь мой отец после того итальянца объявил, что знать меня не желает.

– О детях?! – Растерявшись, герцогиня пробежала глазами ворох разложенных на столе бумаг. – Но во всех этих прошениях нет ни единого упоминания, о каких бы то ни было детях! – проговорила она.

Вместо Ловдей на этот вопрос ответил стоявший рядом с Джоном щегольски одетый мужчина, по виду – истинный лондонец.

– Мы сочли, что это не имеет прямого отношения к разбираемому в настоящее время делу, ваша светлость. Как свидетельствуют данные документы, мой клиент женился на этой даме по доброй воле. Со всем уважением должен заметить, что считаю данное судебное разбирательство весьма... хм... необычным. И раз уж я заговорил об этом – нельзя ли, по крайней мере, разбудить нашего уважаемого судью?

Герцогиня высокомерно притворилась, что не слышит. Ловдей следовало бы предупредить этого лондонского стряпчего, что у них, в Берроу, свой суд и свое представление о том, как следует разбирать подобные дела. Трудер, конечно, пьяница, но это ничего не значит – ведь они с герцогиней до сих пор творят суд и расправу как в старые добрые времена, и, благодарение Богу, у них в Берроу все благополучно.

– И чьи же это дети? – осведомилась герцогиня, снова повернувшись к Ловдей.

– Да так сразу и не объяснишь, – упавшим голосом проговорила Ловдей. – Собственно говоря, каждому из своих мужей я подарила по ребенку. Ну, кроме Джона, конечно, – видите ли, мы ведь поженились совсем недавно.

– То есть у вас четверо детей? – уточнила герцогиня.

– Пятеро, – поправила Ловдей. – Гарольд – ну тот, что сейчас в тюрьме, – сделал мне двоих.

В зале суда повисла тяжелая тишина. Ловдей услышала, как Джон переступил с ноги на ногу. Если бы только... но нет, уже слишком поздно.

– То есть в действительности вы миссис Экклс, – подвела итог герцогиня.

– О, вы правы, госпожа герцогиня! Я тоже так считаю, – закивала Ловдей.

– Ваша светлость! – прошипел стоящий рядом мужчина.

– Ваша светлость, – послушно повторила Ловдей. – Но ведь Гарольд в долговой тюрьме!

Взгляд герцогини снова обратился к скамье, на которой сидели свидетели, и Ловдей машинально повернула голову и посмотрела туда же. Там сидел Джон... ее Джон с голубыми глазами. И Эйвери тоже сидел там, сердито кривя тонкие губы – впрочем, как обычно.

– Что заставило вас возбудить дело, мистер Мозли? – спросила герцогиня.

Эйвери разразился бурным потоком слов, смысл которых заключался в том, что он желает вернуть свою жену – вне зависимости от того, что он тут наговорил.

Некоторое время герцогиня пристально разглядывала его. Потом снова повернулась к Ловдей.

– У вас есть деньги? – поинтересовалась она.

– О нет! – ответила Ловдей. – Ни пенса сверх того, что дают мне мужья.

На какое-то время в зале вновь воцарилось молчание. Потом герцогиня снова заговорила.

– А ваш отец... он еще жив? – уже более мягким тоном поинтересовалась она.

– Да, но он... – Ловдей запнулась.

Герцогиня сложила руки. От всего ее облика исходило ощущение доброты.

– Он болен, не так ли?

– Да. Мне так сказали, – прошептала Ловдей.

– Но у вашего отца имеются кое-какие средства, которые вы можете унаследовать – со временем, конечно. Верно?

Ловдей оглянулась на Джона, увидела знакомые голубые глаза – и вновь, непонятно почему, почувствовала себя дурой.

– Именно поэтому Эйвери и хочет меня вернуть. Из-за фабрики. А Джон... Мне кажется, он потому и принялся ухаживать за мной. Тоже из-за фабрики.

При этих словах Джон молча встал и вышел – что уже само говорило за себя.

Эйвери последовал его примеру. Так что Ловдей немного поплакала. А потом герцогиня снова заговорила.

– Вам не стоило выходить замуж столько раз, Ловдей, – мягко пожурила она.

– Знаю, – шмыгая носом, кивнула Ловдей.

– Я посоветуюсь с судьей и попрошу, чтобы вас оправдали. Но вы должны дать слово, что не будете снова выходить замуж. Вы должны сделать все, чтобы помочь мистеру Экклсу выйти из долговой тюрьмы. А после вы вернетесь к нему – вы меня поняли? Обещаете?

– Да, – поклялась Ловдей.

Герцогиня, протянув руку, потрясла судью за плечо. Всхрапнув пару раз, судья открыл глаза. Герцогиня шепнула ему что-то на ухо, он громко фыркнул и трубным голосом объявил:

– Дело прекращено! – И снова захрапел.

После всего герцогиня подарила ей пять фунтов, наказав выручить Гарольда из тюрьмы, да поскорее. Гарольд вряд ли задолжал больше одного-двух фунтов, даже с учетом стоимости пребывания в тюрьме, так что Ловдей попыталась вернуть герцогине лишние деньги, но та отказалась их взять.

Глава 1 Золушка наряжается на бал, а фея-крестная приносит ей гусыню вместо тыквы


6 января (Двенадцатая ночь) 1784 года

Бал-маскарад

Загородное поместье герцога Бомона


Гарриет, герцогиня Берроу, после того как ее супруг отбыл в мир иной, очень скоро поняла, что существует две категории вдов: очаровательные и такие, кто, подобно Ловдей Биллинг, из-за кучи детей едва сводит концы с концами. Вдовушки, которые ночи напролет танцуют и кокетничают с молодыми людьми, и другие – в унылых траурных платьях, которые удостаиваются лишь жалостливой или презрительной улыбки.

У Гарриет не было ни малейших иллюзий по поводу того, к какой из этих двух категорий причислить себя.

Ее супруг скончался почти два года назад, но ни одному мужчине – ни молодому, ни уже в летах – не приходило в голову пригласить ее на танец. Почему-то у большинства ее знакомых при одном только виде ее в глазах появлялась скорбь, и, вежливо поздоровавшись с Гарриет, они спешили исчезнуть, как будто печаль в их представлении была чем-то вроде чумы, которую можно было подцепить даже на расстоянии.

Иначе говоря, если твой муж покончил с собой, ты автоматически попадаешь в категорию вдов, не способных привлечь внимание ни одного мужчины.

Частично в этом была виновата она сама. Явилась на бал-маскарад к герцогине Бомон – но в чем?! Разве у кого-то повернется язык назвать ее туалет соблазнительным? Или хотя бы чуточку порочным?

– Кем ты нарядилась? – спросила ее подруга Джемма (вышеупомянутая герцогиня Бомон).

– Я персонаж из детских стишков. Угадай какой. – На Гарриет было нечто вроде ночной сорочки из простой хлопковой ткани, которую ее горничная позаимствовала из гардероба экономки. Под нее она предусмотрительно поддела три нижние юбки да еще напихала за корсаж четыре шерстяных чулка. Вдобавок она выгнула спину – чтобы еще больше подчеркнуть пышную грудь.

– Персонаж из детских стишков – с такой грудью, – пробормотала Джемма. – О-очень большой грудью. Ну, просто очень...

– С грудью как у кормилицы, – услужливо подсказала Гарриет.

– Ну, на кормилицу ты точно не похожа! Скорее ты выглядишь безумно соблазнительной. А ты подумала, что будет, если кто-то из наших гостей затащит тебя в укромный уголок и примется щупать?

– Да у меня и в мыслях ничего такого не было, – слегка опешив, принялась оправдываться Гарриет. – И меня никто никогда не пытался щупать. А кстати, что у тебя за костюм?

Нежно-розовое, с перламутровым оттенком, платье Джеммы превосходно гармонировало с ее роскошными, цвета старого золота, не напудренными волосами. Подол платья был украшен крохотными шелковыми маками, и такие же маки были вплетены в ее волосы.

– Я Титания. Королева фей.

– А я – Матушка Гусыня. Что и требовалось доказать.

– Господи, о чем ты говоришь?! – возмутилась Джемма, обняв подругу за талию. – Посмотри на себя, дорогая! Какая еще Матушка Гусыня! Глупости! Для этого ты слишком свежа и хороша собой.

– Зато ни одна живая душа меня не узнает, – заявила Гарриет. Вырвавшись из объятий Джеммы, она уселась на диванчик. – Вот увидишь – все примут меня за доброе, старое, толстое привидение.

Глядя на нее, Джемма принялась хохотать.

– Ну да – за привидение убитой кем-то кухарки, не иначе! Нет-нет, чего тебе не хватает, так это какой-нибудь детали, которая бы подсказала, что ты решила одеться Матушкой Гусыней, – и тогда все наперебой станут восхищаться твоим костюмом, вот увидишь! Подожди минутку, кажется, я придумала!

– О, но...

Не прошло и минуты, как Джемма вернулась. С гусыней.

– Она настоящая? – с сомнением в голосе поинтересовалась Гарриет.

– Ну, можно и так сказать, – хмыкнула подруга. – Боюсь, только немного жестковатая. Моя свекровь имеет пренеприятную привычку украшать стены чучелами животных.

Гарриет неохотно забрала у нее из рук гусыню.

– Просто держи ее под мышкой, – посоветовала Джемма. Гарриет, встав, попробовала сделать, как сказала подруга. – Нет, не так! Вот, поверни ее головой вверх – тогда будет казаться, будто она по-дружески нашептывает что-то тебе на ухо.

Гарриет уставилась в стеклянные глаза мертвой птицы.

– Какая-то она не очень дружелюбная, – недовольно проворчала она. – Вид у нее, во всяком случае, такой, будто она только и ждет удобного момента, чтобы кого-то ущипнуть.

– А дружелюбных гусынь в природе вообще не бывает, – бросила Джемма. – Извини, мне пора – нужно пойти взглянуть, как там дела у Исидоры с ее костюмом. Исидора сказала, что собирается одеться царицей, но, боюсь, как бы она не спустилась вниз, завернувшись в свой носовой платок.

– Кстати, а почему Исидора избегает пользоваться своим титулом? Она ведь герцогиня Косуэй, верно? – спросила Гарриет. – Но вчера вечером она просила доложить о себе как об Исидоре Дель Фино.

– Не думаю, что она вообще когда-то видела герцога. Своего мужа, я имею в виду, – хмыкнула Джемма. – А если даже и так, то много лет назад, да и то мельком. Поэтому она и не пользуется собственным титулом. Впрочем, сегодня она намерена быть царицей Пальмиры.

– Если бы ты предупредила меня, что намерена устроить бал-маскарад, как это принято делать на Двенадцатую ночь, – проворчала Гарриет, осторожно поставив чучело на пол, – я бы тоже нарядилась как-то иначе.

– Прости, что не предупредила тебя заранее, но ведь объявить об этом в последнюю минуту гораздо забавнее, верно? Сразу поднимается такой переполох, люди мечутся по всему дому, придумывая себе костюмы, умора! Бедный дворецкий чуть с ума не сошел! Так весело!

Рассмеявшись, Джемма выпорхнула из комнаты, оставив Гарриет в компании чучела гусыни.

Глупо жалеть себя, уныло подумала Гарриет. Всякий раз, сидя вместе с судьей Трудером в зале суда, она поражалась, сколько на свете людей, жизнь которых куда более беспросветна, чем ее собственная. Да вот взять хотя бы тот случай месяц назад, когда перед судом предстала девушка, стащившая апельсин и полкружки горчицы. Некстати проснувшийся Трудер едва не приговорил бедняжку к каторжным работам. Старый осел!

Ей, Гарриет, нет нужды воровать апельсины. Как-никак она герцогиня; молодость ее еще не прошла, она хороша собой, здорова и...

И одинока.

На голову утки капнула слеза. Гарриет машинально пригладила перья птицы.

Глава 2 Часто женская грудь играет немаловажную роль


Зенобия, царица Пальмиры, запрокинула голову и рассмеялась. Корсаж, весьма ненадежно державшийся на ее пышной груди, слегка приоткрылся. Ее партнер, франтоватый немолодой мужчина, закружился на цыпочках, вскинув одну руку вверх – в точности как цыган, пляшущий на ярмарке в Бартоломью. Не сводя с него глаз, Зенобия снова расхохоталась и взмахнула в воздухе руками, передразнивая своего партнера.

Корсет царицы Зенобии – если он, конечно, имелся – был явно не предназначен для подобных эскапад.

Будь у царицы Зенобии – вернее, у Исидоры – настоящая подруга, промелькнуло в голове у Гарриет, она бы предупредила, что венценосная грудь вот-вот выпрыгнет из корсажа.

Но Гарриет, забившись в уголок, одиноко сидела на своем стуле, не привлекая внимания большинства приехавших на бал мужчин.

Вдова, имевшая глупость явиться на маскарад в костюме Матушки Гусыни, в их глазах не идет ни в какое сравнение с полуобнаженной царицей – и не важно, какие сокровища на самом деле скрывают корсажи, обеих дам. Правда, тот клочок одежды, который сама Исидора именовала корсажем, богато украшенный вышивкой из павлиньих перьев, среди которых, словно глаза павлина, сверкали драгоценные камни, вряд ли был способен что-то скрывать.

Исидора снова закружилась, подняв руки над головой. Выбившийся из прически локон упал ей на плечо. Другие танцоры, затаив дыхание, не сводили глаз с ее бедер. В сладострастных изгибах тела Исидоры было что-то до такой степени неанглийское – ее чувственные, в форме лука Амура губы, то, как она улыбалась лорду Бисби... словно перед ней был сам король, – что это сводило мужчин с ума. Наверное, все дело в ее итальянских предках, решила Гарриет. Большинство англичанок выглядели – да и чувствовали себя – как сама Гарриет: унылыми, пресными. Короче говоря, вылитые Матушки Гусыни.

Лорд Бисби танцевал так, как не танцевал никогда в жизни. Вскинув одну руку в воздух, словно настоящий цыганский король, он выкидывал какие-то немыслимые курбеты. Да, он был очарован, пленен – он был явно без ума от своей прелестной партнерши.

Вдруг внимание Гарриет привлекло какое-то движение в углу – слегка повернув голову, она заметила леди Бисби. С возмущенным, красным от злости лицом, она проталкивалась к увлекшейся танцами парочке. Корсаж Исидоры к этому времени был уже в полном беспорядке. Гарриет, вскочив со стула, перехватила взгляд Исидоры и слегка кивнула в сторону приближавшейся леди Бисби.

Этого оказалось достаточно. Углядев в толпе лицо разъяренной матроны, которая, грудью раздвигая танцующих, явно направлялась в их сторону, Исидора попятилась.

– Лорд Бисби, что вы себе позволяете?! – воскликнула она.

Лорд Бисби, словно очнувшись, растерянно замер. Рука Исидоры взлетела в воздух, и она с размаху дала ему звонкую пощечину.

Бальный зал разом вдруг превратился в музей восковых фигур – гости застыли, точно пригвожденные к месту.

Появившаяся как из-под земли Джемма обняла разбушевавшуюся Исидору за талию.

– Полно, полно! – решительно перебила она. – Лорд Бисби – человек высоких моральных принципов, это всем известно.

– О-о... что же мне теперь делать! – застонала Исидора, трагическим жестом приложив руку ко лбу.

Джемма, развернув Исидору к двери, быстро вывела ее из зала. Это было проделано так ловко, что Гарриет едва удержалась, чтобы не зааплодировать.

Лорд Бисби, разинув рот, так и остался стоять посреди таращившихся на него гостей, пока к нему, наконец, не протолкалась супруга.

Леди Бисби даже снизошла до того, что подарила ошеломленному супругу улыбку. Потом, повернувшись, решительным шагом вышла из зала, а ее смущенный, пристыженный супруг вприпрыжку бросился за ней.

Гарриет вдруг почувствовала, как глаза предательски защипало. Боже милостивый, как она устала плакать! Вот уже почти два года, как Бенджамина нет в живых. Она плакала, когда он умер... плакала и потом. За эти годы она плакала столько, что сама иногда удивлялась себе – ей казалось, что человеческое существо просто не способно пролить столько слез. Откуда они только брались? При мысли о Бенджамине она испытывала какое-то странное чувство – смесь горя, злости и горькой обиды.

Что толку рядиться в костюм Матушки Гусыни – ведь этим не вернешь его к жизни. Что толку горевать... прятаться в углу, когда все веселятся... это не вернет ей Бенджамина. Ничто не вернет ей его.

И как же ей теперь жить? Считается, что вдовам положено вести себя с достоинством. И потом, она ведь не просто вдова – она еще и герцогиня. Учитывая, что племяннику Бенджамина, нынешнему герцогу Берроу, пошел всего одиннадцатый год, и он пока еще учится в Итоне, ее нельзя даже именовать вдовствующей герцогиней Берроу. Итак, она герцогиня, она вдова и ей всего-навсего двадцать семь лет. И что из этого печальнее всего, она и сама не знала.

Гарриет с трудом проглотила вставший в горле ком.

Нет... она не сможет провести всю свою жизнь, скромно сидя на стуле где-нибудь в уголке, пока остальные танцуют. Она не желает больше одеваться как чья-то почтенная мамаша – в конце концов, она никогда не была матерью и вряд ли когда-нибудь ею станет.

Она должна что-то сделать. Должна изменить свою жизнь. Например, начать думать о...

О...

Об удовольствиях, например.

Слово «удовольствия» как-то само собой неожиданно всплыло у нее в голове – и так и осталось там. Гарриет невольно поежилась – это словечко приятно щекотало, словно капли дождя в жаркий день.

Глава 3 Гарриет пытается очертить границы будущих удовольствий


Обшарив чуть ли не весь дом, Гарриет, наконец, отыскала герцогиню Бомон и герцогиню Косуэй – иначе говоря, Джемму и Исидору – в небольшой гостиной.

В полумраке каждого алькова можно было заметить две головы, мужскую и женскую, а на каждом диване ворковали парочки – словно влюбленные голубки весной.

Они с Бенджамином никогда... нет, конечно же, нет! Какое безумие! В конце концов, они ведь были женаты, разве нет? А супруги никогда не целуются на балу – даже если это бал-маскарад!

И разве Бенджамин когда-нибудь целовал ее так? Пресноватые поцелуи мужа всегда имели привкус привычки. Он небрежно целовал жену – и тут же забывал о ней. Именно так она целовала своего спаниеля.

– Ты меня просто спасла! – услышала она голос Исидоры, доносившийся из-за двери крошечной гостиной, где сидели они с Джеммой. – Просто не знаю, что бы я делала без тебя! Леди Бисби с удовольствием съела бы меня живьем!

– Ах, это ты, дорогая? Иди, посиди с нами. Я совсем без сил! – пробормотала Джемма, увидев Гарриет. Они с Исидорой уютно устроились в креслах перед камином.

Гарриет уже направилась, было к ним – и вдруг остановилась как вкопанная. На козетке возле камина раскинулся единственный из ее знакомых, которого ей сейчас хотелось видеть меньше всего, – герцог Вилльерс. Он еще не успел оправиться от трепавшей его жестокой лихорадки, вызванной полученной на дуэли раной, лицо герцога до сих пор казалось бледным и осунувшимся. Герцог был разодет в итальянские шелка, край темно-лилового кружева был расшит узором в виде крошечных черных тюльпанов. От всего его облика веяло изысканностью – костюм выглядел экстравагантным, но оттого не менее эффектным.

– Простите, ваша светлость, – торопливо извинилась Гарриет. – Я не знала, что вы уже встали с постели.

– Я пригрозил, что спущусь вниз и станцую сарабанду, – с хорошо знакомой ей певучей интонацией ответил герцог. – В итоге этот дракон, мой камердинер, смилостивился, позволил мне спуститься вниз и хотя бы одним глазком глянуть на бал – коль скоро я не в состоянии принять участие в веселье.

Гарриет опустилась на стул и застыла в неловкой позе – словно аршин проглотила, – дав себе слово, что через пять минут уйдет. Сошлется на головную боль, на то, что возле камина слишком жарко, или скажет, что договорилась с кем-то встретиться в бальном зале... в общем, придумает что-нибудь – что угодно, лишь бы быть подальше от Вилльерса.

– Очень хорошо, что ты здесь, Гарриет, – томным голосом заявила Исидора. – Так вот, предупреждаю, что твердо решила устроить скандал.

– Бедная леди Бисби, – усмехнулась Гарриет. Исидора расхохоталась:

– Бисби тут ни при чем. Так... скучно стало, решила немного развлечься. Нет-нет, я имею в виду настоящий скандал. Такой, который мог бы заставить моего мужа, наконец, вернуться назад, в Англию.

Гарриет внезапно бросилось в глаза, какой у Исидоры упрямый подбородок.

– Терпеть не могу приводить в качестве примера избитую и всем давно надоевшую историю моей жизни, – вмешалась Джемма, – но мой супруг почему-то никогда не считал устраиваемые мною скандалы достаточным поводом, чтобы сменить Францию на Англию. А где сейчас твой муж, Исидора? Где-то на Дальнем Востоке, я полагаю?

– Честное слово, жаль беднягу Косуэя, – рассмеялся Вилльерс. – Джемма, у тебя тут есть шахматы?

Джемма покачала головой:

– Нет. К тому же, если помнишь, твой доктор строго-настрого велел тебе воздерживаться от шахмат. Тебе нужно постараться как можно скорее избавиться от лихорадки, а ты собираешься вновь напрягать свои бедные усталые мозги.

– Что такое жизнь без шахмат? Жалкое, унылое прозябание, не больше, – прорычал Вилльерс. – Лично я такой жизнью не дорожу.

– Бенджамин наверняка согласился бы с вами, – ляпнула Гарриет, даже не успев подумать, что говорит. И ужаснулась. Ее муж покончил с собой, после того как проиграл партию в шахматы.

И не кому-то, а как раз Вилльерсу.

В комнате воцарилась гробовая тишина, как будто все четверо разом перестали дышать.

Вилльерс, отвернувшись, уставился в камин и промолчал. Но Гарриет внезапно почувствовала острый укол вины – на нее вдруг нахлынули воспоминания двухлетней давности. Она вновь услышала его сбивчивые, неловкие объяснения, и ей стало стыдно. Вилльерс тогда был при смерти, горел в жару – и, тем не менее, собрав последние силы, добрался до особняка Джеммы, чтобы извиниться зато, что в ее доме выиграл ту проклятую партию, после которой Бенджамин и покончил с собой.

– Я... просто я хотела сказать, что если бы доктор в свое время запретил Бенджамину играть в шахматы... – пробормотала Гарриет.

– Причем целый месяц, – не утерпел Вилльерс.

– ...бедный Бенджамин был бы в ярости.

– Я бы уж точно взбесилась, – вздохнула Джемма.

– Этот тиран, мой хирург – кажется, шотландец, – оказался настолько бессердечен, что даже не позволил мне доиграть партию, – простонал Вилльерс. – Не двигаться – максимум одно движение в день... вы хоть представляете, что это такое? Честное слово, мне иногда кажется, что мои мозги не выдержат и вскипят!

– Вам действительно запрещено прикасаться к шахматам целый месяц? – спросила Гарриет.

– Ну-ну, все не так ужасно, – пробормотала Джемма. – Ты ведь можешь читать. Хотя, конечно, книги совсем не то, что шахматы.

– Месяц... – буркнул Вилльерс.

При этом у него был такой несчастный голос, что Гарриет не могла сдержать улыбку.

– Ну, в жизни бывают и другие интересы...

– Женщины, вино и песни, – произнесла вдруг Исидора. – Вот что обычно интересует мужчин.

– Я не пою.

– Предполагается, что некоторые красивые женщины – русалки, и они сами поют, пока мужчины смакуют вино, – усмехнулась Гарриет. Она попыталась представить себе Вилльерса, окруженного соблазнительной толпой сирен, – неожиданно картина ей понравилась. Будь она сиреной, непременно попыталась бы пустить на дно его корабль, мстительно решила она.

– Если вы водите компанию с русалками, будьте так добры, шепните им мой адресок, – закрыв глаза, пробормотал Вилльерс. – А сейчас я слишком слаб, чтобы увиваться вокруг женщин, – не важно, с хвостом они или без.

Он и в самом деле выглядел очень изможденным и бледным. Учитывая неприязнь, которую питала к нему Гарриет, странно, что ее вдруг это волнует. С чего бы ей его жалеть?

– Придумала! – встрепенулась Исидора. – Мой план! Ты можешь в нем участвовать!

– Нет, – пробормотал Вилльерс. – Никогда не участвую ни в чьих планах.

– Жаль, – разочарованно протянула Исидора. – Готова поспорить на что угодно, что слухи о том, что его герцогиня отчаянно флиртует с печально известным герцогом Вилльерсом, заинтересовали бы даже моего неуловимого супруга. Кстати, его стряпчий недавно говорил мне, что он где-то в Эфиопии. Может, решил отыскать истоки древнего Нила? Ах, все мы тут так гордились бы им, верно?

– Но если герцог вернется, чтобы защитить твою репутацию, бедному Вилльерсу придется снова драться на дуэли, – возразила Джемма. – А твой муж – страшный человек. Так и представляю себе, как он, с утра пораньше перестреляв племя каннибалов, потом как ни в чем не бывало, наслаждается утренним чаем!

– Вряд ли я сейчас смогу составить конкуренцию людоедам, – жалобно простонал Вилльерс. Это прозвучало так комично, что все захохотали.

– Ну, тогда мне срочно нужно отыскать кого-то с такой же репутацией, как у тебя! – объявила Исидора.

– Послушай, ты серьезно? – не выдержала Гарриет. – Неужели ты надеешься, что скандал вокруг твоего имени заставит твоего мужа вернуться?

Исидора повернулась к ней. Брови ее были саркастически приподняты, на красивых губах играла усмешка.

– А ты можешь привести хоть одну причину, почему я не могу попытаться? К твоему сведению, я имею удовольствие быть замужем за человеком, которого в глаза никогда не видела – во всяком случае, насколько мне помнится.

– А почему Косуэй решительно не желает жить в Англии? – спросил Вилльерс, открыв, наконец, глаза. – Неужели ты внушаешь ему священный ужас? – Приподнявшись на локте, он с интересом разглядывал Исидору.

– Почему бы тебе тогда не отправиться к нему? – в тот же самый миг вырвалось у Гарриет.

– Но ведь он же исследователь! – презрительным тоном бросила Исидора. – Вы можете представить меня верхом на верблюде, шляющейся по пустыне в поисках истоков древнего Нила?

Гарриет с трудом сдержала улыбку. Сама она принадлежала к той категории отважных женщин, которые ни за что не упустили бы возможности проехаться на верблюде. Но это она. А Исидора, утонченностью и хрупкой красотой напоминавшая экзотическую орхидею, – и верблюд! Нет, такое даже вообразить невозможно.

– А его матушка не может как-то на него повлиять? – спросила Джемма.

– Говорит, что пыталась, но безуспешно, – вздохнула Исидора. – Уверяет, что он ни за что не вернется – мол, он всегда был самым упрямым из всех ее отпрысков.

– Я пару раз встречалась с леди Косуэй, – нахмурилась Джемма. – Готова пари держать, что ей достаточно только пальцем пошевелить, чтобы заставить самого короля Англии плясать под ее дудку. Так что если кто и способен заставить его вернуться, так только она.

– Абсолютно с тобой согласна. Я как раз и рассчитываю на то, что она, испугавшись скандала, сделает все, чтобы он вернулся в Англию.

– А когда он в последний раз был здесь? – спросила Гарриет.

– Восемнадцать лет назад. Восемнадцать! Разве одно это не дает мне основание развестись с ним?!

– Отсутствие фактических брачных отношений – вполне уважительная причина для развода, – кивнул Вилльерс.

– Конечно. Но я не такая дура. По мне, так лучше быть герцогиней просто на бумаге, чем вообще ею не быть, – фыркнула Исидора. – Мне случалось жить на континенте. Я приезжала к Джемме в Париж и довольно долго жила в моем любимом городе – Венеции. Но теперь я желаю жить, как положено взрослой женщине. А я не могу этого сделать – потому что моя нынешняя жизнь какая-то ненастоящая!

Гарриет растерянно моргнула. Такое впечатление, что Исидора выразила вслух то, о чем постоянно думала она сама!

– Если уж говорить начистоту, – продолжала раскрасневшаяся Исидора, – то мне просто надоело спать в одиночестве! Если окажется, что Косуэй – тиран, деспот или негодяй, с которым попросту невозможно жить под одной крышей... что ж, тогда я брошу его и снова вернусь в Италию.

Но тогда по крайней мере я смогу расстаться с этой осточертевшей мне девственностью! И смогу родить ребенка.

Гарриет была потрясена. Даже Вилльерс приоткрыл глаза.

– Что?! Я не ослышался? Кажется, ты сказала – девственностью?!

– Исидора, по-моему, ты все это нарочно, – проговорила Джемма, протянув подруге небольшой флакончик с ароматическими солями. – Признавайся, тебе просто захотелось поразить нас, да? Что до меня, то, поздравляю, тебе это удалось. Я просто в шоке. Так что можешь радоваться.

– Девственность – главное достояние женщины, – невозмутимо объявил Вилльерс. Непохоже, чтобы он был очень удивлен, подумала Гарриет.

– Чушь! – резко бросила Джемма. – И, раз уж разговор пошел начистоту, я тоже выскажусь. Лично я считаю, что безмозглая девственница – самое никчемное создание из всех, какое только можно себе представить.

– Ну да. А девственница, у которой есть мозги, – сокровище, достойное королей, разумеется, – ехидно хмыкнул герцог.

– Смею напомнить, что, помимо этого, я еще и красива, – без ложной скромности заявила Исидора.

– О тщеславие... имя тебе – женщина, – пробормотал Вилльерс. Губы его сами собой расползлись в улыбке. – Кажется, я догадался, что у тебя на уме. Хочешь припугнуть своего герцога, да? Вот, дескать, уеду, рожу кукушонка – и он унаследует твое герцогство, угадал?

– Скорее уж это до смерти перепугает его матушку, – вмешалась Джемма. – Потому что если бы Косуэй беспокоился о наследнике, то давным-давно вернулся бы домой.

– Ты и в самом деле так торопишься расстаться с девственностью? – не выдержала Гарриет. Как странно было видеть, что и другая женщина мучается от одиночества так же, как и она, сама... читать в ее лице тоску, от которой сжимается ее собственное сердце, – и завидовать решительности, которой так не хватает ей самой. Да уж, ревниво подумала Гарриет, Исидора явно не из тех, кто согласится смирно сидеть в уголке с гусыней под мышкой, пока остальные танцуют.

– Видите ли, я еще ничего не решила, – с ребячливой непосредственностью призналась Исидора. – Все будет зависеть от того, сколько времени потребуется моему супругу, чтобы вернуться домой. Просто мне нужен сильный мужчина... ну, вы понимаете.

– Чтобы стать отцом твоего ребенка? – подсказал Вилльерс. – Смею заметить, наш разговор принял на редкость забавный оборот. Никогда еще не видел, чтобы супружеская измена планировалась с таким поразительным хладнокровием.

– Честно говоря, чтобы он оказался таким, кого не напугает скандал, – бросила Исидора. – Вроде тебя, например, Вилльерс. Вот увидишь, если я начну отчаянно флиртовать с тобой, не пройдет и месяца, как слухи об этом достигнут берегов Африки. Гарриет, дорогая, ты наверняка знаешь, у кого из мужчин в Лондоне репутация еще более скандальная, чем у Вилльерса.

– По-моему, у Вилльерса отнюдь не скандальная репутация, – запротестовала Гарриет.

Вилльерс открыл глаза.

– Право же, вы меня удивляете, ваша светлость.

– Почему же, позвольте спросить? Вы никогда не выходите за рамки благопристойности.

– У меня есть незаконные дети, – с оскорбленным видом произнес герцог, будто она задела его за живое.

– У кого из знатных людей их нет? – пожала плечами Гарриет.

– О Боже, как низко я пал! – застонал Вилльерс. – Никакой скандальной репутации! Никогда не выхожу за рамки благопристойности! Какая трагедия! Моя гордость растоптана! Нет, я этого не переживу!

Гарриет пропустила его слова мимо ушей.

– В свете вообще не осталось по-настоящему интересных мужчин.

– Господи... все хуже и хуже! – буркнул Вилльерс.

– Ну, хорошо, и все-таки – у кого, по-твоему, в Лондоне самая скандальная репутация? – настаивала Исидора.

– У лорда Стрейнджа, разумеется, – буркнула Гарриет.

– У лорда Стрейнджа?! – пробормотала Исидора. Брови ее поползли вверх. – Но разве он не светский человек? Он ведь как-никак лорд!

– Только не Стрейндж, – вмешался Вилльерс, маленькими глотками потягивая воду. – Насколько я знаю, Стрейндж – богатейший человек в Англии; хотите – верьте, хотите – нет. Титул ему дал король, причем не так давно. Впрочем, неудивительно, ведь Стрейндж, без преувеличения, спас нашу экономику. Держу пари, он достаточно богат, чтобы купить себе герцогство, и даже не одно, но сам он как-то раз обмолвился, что согласился принять титул просто потому, что ему нравится, как это звучит – «лорд Стрейндж».

– Очень странный, но чрезвычайно умный человек – и репутация у него самая скандальная, – заметила Гарриет. – Имей в виду, лорд Стрейндж не из тех, кто из кожи лезет вон, чтобы доказать, какой он повеса и распутник, когда все, на что он способен, – это гоняться за хористками или...

– ...актрисками, – вклинился в разговор Вилльерс. – Его дом заполняют не только те, кто играет в придворных театрах, но и бродячие, кто выступает прямо на улицах. А кроме них – ученые. Исследователи. Между прочим, сам Стрейндж утверждает, что ни один по-настоящему интересный человек не уедет из Лондона, не побывав в его поместье.

– А как ему удалось так разбогатеть? – заинтересовалась Исидора. – Чем он занимается – торговлей?

– О нет, его отец был вполне уважаемым баронетом, – ответил Вилльерс. – Как бы там ни было, Стрейндж – джентльмен по праву рождения и по воспитанию, но при этом на редкость странная личность. Он всегда делает то, что хочет, и законы света ему не указ. И при этом у него вечно полный дом гостей.

– Великолепно! – загорелась Исидора. – Немедленно еду туда!

– О, но... – Джемма запнулась.

– Но – что? – с вызовом бросила Исидора. – Я желаю устроить скандал – а Стрейндж, по-видимому, просто идеально подходит для этой цели. Потолкаюсь среди всей этой разношерстной толпы актеров и чудесно проведу время. И одновременно буду отчаянно флиртовать с хозяином дома – иными словами, стану раздувать искры, пока дымок от разгорающегося скандала не заставит моего супруга расчихаться и не погонит домой.

– Ты собираешься кокетничать с самим Стрейнджем? – удивилась Гарриет. – Да ты с ума сошла! Тогда твою репутацию уже ничто не спасет.

– Но, ради всего святого, почему?! – возмутилась Исидора. – Он что – такой отвратительный?

– О нет, он как будто очень даже привлекательный мужчина, – усмехнулась Гарриет.

– Тогда я непременно стану с ним кокетничать! Причем, естественно, на глазах у всех.

– Имей в виду, сам Стрейндж никогда не флиртует, – предупредила Гарриет. – Да, он затаскивает женщин в постель – но никогда не играет с ними!

– А вот со мной он будет флиртовать! – объявила Исидора. – Мне еще не доводилось видеть мужчину, которого пришлось бы учить, как волочиться за женщиной. Все, что от меня требуется, – это дать ему понять, что я не прочь прыгнуть к нему в постель, и – вуаля! – Она щелкнула пальцами.

Гарриет рассмеялась.

– Хотела бы я посмотреть, как ты станешь давать ему уроки флирта!

– Тогда поедем со мной, – с усмешкой предложила Исидора.

– Я?! Я бы никогда не решилась на это, Неужели ты всерьез думаешь отправиться в Фонтхилл? Нет, это невозможно! Во всяком случае, для таких женщин, как мы с тобой.

– Как мы? – Исидора сморщила нос. – А почему?

– Хорошая репутация – штука полезная, – вмешалась Джемма.

– А ты откуда знаешь? – напустилась на нее Исидора. – Помнишь, как много лет назад ты бросила своего мужа, а, Джемма? Помахала ему на прощание и упорхнула в Париж – и не вздумай уверять меня, что все эти годы ты только и делала, что заботилась о своей репутации.

– Это как посмотреть! – отрезала Джемма.

– Но ты же не станешь отрицать, что многие годы была притчей во языцех по обе стороны пролива, верно? – фыркнула Исидора. – И вот теперь ты пытаешься убедить меня, что есть место, куда ты не осмелишься приехать?! Но почему? Что такого там может с тобой случиться? Или ты боишься, что тебя внезапно охватит безумная страсть к какому-то актеришке и ты согрешишь с мужчиной ниже тебя по положению?

Гарриет окинула взглядом устроившуюся перед камином компанию. До этой минуты ей как-то не приходило в голову, что все они герцогини. Ну, кроме Вилльерса, разумеется. Тот, естественно, герцог.

– Все гораздо сложнее, чем ты думаешь, Исидора, – пожала плечами Джемма. – Если мужчина ухаживает за герцогиней, то его манит не она сама, а ее титул. О, конечно, он изображает африканскую страсть, но если мы верим, что это любовь, а не просто мужское тщеславие, то мы просто глупы! Так что в данном случае скандал окажется значительно более громким, чем ты предполагаешь, – хотя бы потому, что лорд Стрейндж ниже тебя по положению. Как бы там ни было, я тебе не компания. Хватит с меня скандалов. С этим покончено – навсегда.

– Это еще почему? – заинтересовалась Исидора.

– Потому что так сказал мой муж. Бомон – член палаты лордов, а это большая ответственность. И он не может позволить, чтобы имя его жены трепали в салонах все, кому не лень. А это неизбежно случится с любой женщиной, которой вздумается переступить порог Фонтхилла. Поверь мне, Исидора.

– Чудесно! – вспыхнула та. – Именно этого я и хочу – чтобы обо мне говорили все, кому не лень! Немедленно напишу, свекрови и сообщу о своих планах. А потом пошлю письмо поверенному Косуэя и прикажу, чтобы положенное мне содержание он теперь пересылал в Фонтхилл.

– По своему опыту могу сказать, что если уж женщина твердо решила расстаться с невинностью, ее ничто не остановит, – ухмыляясь, протянул Вилльерс. – Это все равно, что пытаться...

– Ни слова больше! – грозно сдвинув брови, предупредила Джемма.

– Между прочим, я как раз получил от Стрейнджа приглашение и собирался отправиться к нему сразу после бала-маскарада, – продолжал Вилльерс. – Могу взять тебя с собой, Исидора, если хочешь. То есть если не смогу найти себе компанию. Или если у тебя не найдется более подходящей кандидатуры на роль дуэньи.

– Последней дуэнье я указала на дверь еще два года назад, – хмыкнула Исидора. – Нет, я поеду одна.

Вилльерс с Джеммой переглянулись.

– Может быть, ты будешь так любезна, объяснить своей сумасшедшей приятельнице, что она не может появиться в Фонтхилле без сопровождения и – я вынужден напомнить – без приглашения.

– Но я герцогиня, пусть даже и не люблю пользоваться этим титулом! – вдруг заявила Исидора. – Покажите мне дом, обитатели которого решатся захлопнуть дверь перед носом герцогини Косуэй!

– Стрейнджу плевать на любые титулы, – покачал головой Вилльерс. – Держу пари, тебя встретят более радушно, если ты назовешься леди Дель Фино.

Джемма тяжело вздохнула.

– Я не могу поехать с тобой, Исидора. Извини. Это невозможно.

– Я поеду с ней, – вдруг вызвалась Гарриет.

Она услышала, как эти слова эхом отдались у нее в ушах, – так случается, когда брякнешь, что-то не подумав. Они просто сорвались с ее языка – вот и все!

Мгновение все молчали в оцепенении, а потом, как по команде, повернулись к ней.

– Ты?! – ошеломленно пролепетала Исидора.

– Ты не должна принимать слова Исидоры слишком серьезно! – набросилась на нее Джемма. – Вот увидишь – к утру, она уже обо всем забудет! Или передумает.

– Нет, не передумаю, – заупрямилась Исидора.

– А почему мне нельзя поехать с ней? – спросила Гарриет. – Если герцог Вилльерс составит нам компанию, они вряд ли укажут нам на дверь.

Вилльерс коротко хохотнул.

– Вы такая же авантюристка по натуре, как и я!

– Ты не можешь поехать, дорогая! Ведь у тебя не такая подмоченная репутация, как у меня, – увещевала подругу Джемма. – И ты не рвешься вывалять ее в грязи, как Исидора.

– Может, репутация у меня и не подмоченная, – возразила Гарриет, – потому что у меня, ее просто нет. Вряд ли меня кто-то знает – ведь я уже давно живу в деревне. Я герцогиня без герцога, как Исидора. Но если моя репутация погибнет, ничья карьера от этого не пострадает.

– Боже мой, о чем ты говоришь?! – ужаснулась Джемма. – Конечно, тебя все знают! Моя дорогая Гарриет, ты – это ты.

– Я всего лишь унылая, провинциальная вдова, всю свою жизнь, прожившая вдали от столицы, что до брака, что после, – коротко возразила Гарриет. – Мой муж покончил с собой, и те наши знакомые, кто не винит меня в его смерти, ужасно мне сочувствуют. Так что вряд ли кого-то заинтересует, поеду я к лорду Стрейнджу или нет.

– Никто не винит вас в смерти Бенджамина, – перебил Вилльерс. – Потому что если кто-то и виноват в этом, то только я. И, Бог свидетель, так оно и есть.

– Это была его жизнь, – криво улыбнулась Гарриет. – И его решение. Тут некого винить.

К ее удивлению, он вдруг протянул ей руку. И она молча пожала ее. Слова были излишни. Его пожатие оказалось неожиданно крепким и надежным – для человека со столь острым и язвительным языком, как у герцога Вилльерса.

– Как давно это случилось? – осторожно спросила Исидора. – Пожалуйста, прости, что я спрашиваю... дело в том, что я в Англии всего несколько месяцев.

– Почти два года назад, – вздохнула Гарриет. – Я уже давно не ношу траур, так что никто не найдет ничего неприличного, если я приеду на чей-то званый вечер.

– Великолепно! Просто замечательно! – загорелась Исидора. Покосившись на нее, Гарриет решила про себя, что она похожа на христианскую мученицу, хоть сейчас готовую взойти на костер.

Джемма покачала головой:

– Но, Гарриет...

–Да, наряд у нее малоподходящий, – закончил за Джемму Вилльерс.

Гарриет придирчиво оглядела себя. Она совсем забыла, что на ней наряд Матушки Гусыни.

– Мы обе останемся в костюмах. Скажу, что я актриса, – вмешалась Исидора.

Вилльерс покачал головой.

– В доме лорда Стрейнджа все одеваются, как им нравится, так что никакие объяснения не понадобятся. Сам Стрейндж – владелец театра «Друри-Лейн», его дом всегда кишит актерами. Да, идея поехать туда в маскарадных костюмах совсем неплоха. Мне нравится. – Он повернулся к Гарриет. – Особенно если явиться туда под вымышленным именем.

– Вы предлагаете мне одеться как Исидора? Ни за что! – Нет, она скорее умрет, чем согласится на этот жалкий кусочек ткани, который даже не прикрывает груди, в ужасе подумала Гарриет.

– Нет-нет, я имел в виду, что вам нужно сделать так, чтобы вас не узнали, – поправился Вилльерс. – Как я уже говорил, Стрейндж не любит титулы, так что вряд ли он придет в восторг, увидев на пороге своего дома герцогиню... вернее, сразу двух герцогинь.

– Тогда что вы предлагаете? Чтобы я надела мужской костюм? Переоделась мужчиной?

Конечно, это была шутка, случайно сорвавшаяся у нее с языка.

– Ты не осмелишься! – рассмеялась Исидора. Вскинув подбородок, Гарриет хладнокровно запустила руку за пазуху и вытащила из-за корсажа скатанные шерстяные чулки. Один... потом второй... и, наконец, третий и четвертый.

Сложив их кучкой на столе, она спокойно одернула ткань на груди.

– Думаю, – холодно проговорила она, – что я вполне смогу сойти за мужчину.

– В самом деле, – кивнул Вилльерс. – Уверен, что это сработает.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Пролог Правосудие герцогини
Глава 1 Золушка наряжается на бал, а фея-крестная приносит ей гусыню вместо тыквы
Глава 2 Часто женская грудь играет немаловажную роль
Глава 3 Гарриет пытается очертить границы будущих удовольствий
Глава 4 Чужие грехи объясняются, а чужие серебряные шкатулочки раскладываются по полочкам
Глава 5 Мужская натура рассматривается во всех деталях
Глава 6 Правосудие герцогини (часть вторая)
Глава 7 В загородном доме лорда Стрейнджа появляются очень странные гости
Глава 8 Что такое счастливый брак
Глава 9 Геометрические углы и мужчины в шелках телесного цвета
Глава 10 Планы обольщения лорда Стрейнджа
Глава 11 А она лежит и ему кричит: «Давай еще!»
Глава 12 Мистер Коуп все-таки становится мужчиной
Глава 13 Выясняется, что быть мужчиной и владеть шпагой совсем не одно и то же
Глава 14 Выясняется, что друзей можно отыскать там, где не ждешь
Глава 15 Таитянский праздник в честь Венеры
Глава 16 Фонтхилл начинает терять славу вертепа
Глава 17 Гарриет внезапно шокирована
Глава 18 Гарриет вновь шокирована
Глава 19 В компании ангелов
Глава 20 Снова подаются яйца в масле
Глава 21 О крысах и о том, что кое-кому не мешало бы измениться
Глава 22 «Преврати меня в блудницу. Или лучше не надо»
Глава 23 Настоящие леди, амазонки, развратники и острые шипы
Глава 24 Женщина в мужском платье! Какой скандал!
Глава 25 Чарующая атмосфера Фонтхилла
Глава 26 Гарриет наконец-то вступает в игру
Глава 27 Прощай навсегда!
Глава 28 Предложение руки и сердца не всегда бывает романтическим
Глава 29 Источники вдохновения
Глава 30 Свадьба, которую не ждали
Глава 31 Репутация лорда Стрейнджа принимает весьма странный оттенок
Глава 32 Двойное удовольствие
Глава 33 Страх
Глава 34 Ад
Глава 35 Прощальный поцелуй
Глава 36 Игры
Глава 37 Лучше любой игры
Глава 38 Мужская натура: новое обсуждение
Глава 39 Истоки рая
Глава 40 Герцогиня при свете дня
Глава 41 Открытие за открытием. Отцы и братья
Эпилог
Штрихкод:   9785170644261
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   280 г
Размеры:   206x 134x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Клинова Елена
Отзывы Рид.ру — Ночь герцогини
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
17.12.2010 21:29
Нестандартный сюжет всегда привлекает, а если еще и написано замечательно - то книга читается легко и с удовольствием перечитывается. Мне всегда интересны сюжеты, когда герой по положению находится ниже героини. Ироничная манера повествования Элоизы Джеймс не может не нравиться, несмотря на то, что в этой книге есть и печальные эпизоды. Замечательный роман от любимого автора!
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Ночь герцогини» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить