Соблазнительный ангел Соблазнительный ангел Молодая вдова Кассандра Белмонт, оказавшаяся в отчаянном положении, решается стать «дамой полусвета» и пойти на содержание к состоятельному мужчине. Условия Кассандры таковы: ее покровитель должен быть хорош собой и принадлежать к высшим слоям общества. Требованиям вполне соответствует красавец Стивен Хакстебл, граф Мертон. Именно его Кассандра и намерена обворожить. Однако превосходно задуманный план Касси проваливается – Стивен влюбляется в красавицу с первого взгляда и вступает в борьбу не только за ее прекрасное тело, но и за гордое, непокорное сердце. АСТ 978-5-17-063189-6
103 руб.
Russian
Каталог товаров

Соблазнительный ангел

  • Автор: Мэри Бэлоу
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2009
  • Кол. страниц: 317
  • ISBN: 978-5-17-063189-6
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Молодая вдова Кассандра Белмонт, оказавшаяся в отчаянном положении, решается стать «дамой полусвета» и пойти на содержание к состоятельному мужчине.
Условия Кассандры таковы: ее покровитель должен быть хорош собой и принадлежать к высшим слоям общества. Требованиям вполне соответствует красавец Стивен Хакстебл, граф Мертон. Именно его Кассандра и намерена обворожить. Однако превосходно задуманный план Касси проваливается – Стивен влюбляется в красавицу с первого взгляда и вступает в борьбу не только за ее прекрасное тело, но и за гордое, непокорное сердце.
Отрывок из книги «Соблазнительный ангел»
Глава 1

— Вот что я решила: нужно найти себе мужчину.

Вышеуказанная фраза слетела с прелестных губок Кассандры Белмонт, вдовствующей леди Паджет, стоявшей у окна гостиной арендованного лондонского дома на Портман-стрит. Дом сдавался со всей обстановкой, но мебель, как, впрочем, и занавеси и ковры явно видели лучшие времена. Вернее сказать, лучшие времена они видели еще десять лет назад. Все здесь говорило о благородной бедности, что как нельзя лучше соответствовало обстоятельствам жизни леди Паджет.

— Выйти замуж? — ошеломленно пролепетала Элис Хейтор, компаньонка ее милости.

Кассандра презрительно скривила губы, скучающим взглядом наблюдая из окна за быстро шагавшей по тротуару женщиной. Незнакомка держала за руку маленького мальчика, которому явно не нравилось, что его тащат неизвестно куда, да еще так быстро. Все в этой женщине говорило о раздражении и нетерпении. Была она матерью или няней ребенка? Но какая разница? Мятежное личико несчастного малыша вряд ли могло взволновать Кассандру, у нее было полно своих бед.

— Ни за что на свете, — ответила она наконец. — Кроме того, в этом случае мне придется отыскать круглого дурака.

— Дурака?!

Кассандра улыбнулась, хотя улыбка вышла невеселой. Она даже не позаботилась обернуться, так что Элис ничего не увидела.

Женщина с ребенком исчезли из виду. Какой-то джентльмен спешил в противоположном направлении, хмуро уставясь в землю. Похоже, он куда-то опаздывал и, вне всякого сомнения, считал, что сама его жизнь зависит от того, успеет ли он к назначенному часу или нет. Вероятно, он был прав. А возможно, ошибался.

— Только глупец женится на мне, — пояснила она. — Нет, о замужестве не может быть и речи. И мужчина мне нужен не для этого.

— О, Касси! — взволнованно простонала компаньонка. — Не хочешь же ты сказать, что…

Она осеклась. Уточнять не было необходимости. Кассандра могла иметь в виду только одно.

— Вот именно. Хочу, — отрезала Кассандра, оборачиваясь и окидывая ее веселым, жестким, издевательским взглядом.

Элис вцепилась в подлокотники кресла и слегка подалась вперед, словно собираясь встать, хотя не приложила к этому никаких усилий.

— Ты шокирована?

— Ведь ты собралась ехать в Лондон с целью поискать работу, — напомнила Элис. — Вернее, не ты, а мы. И Мэри тоже.

— Но все это оказалось лишь несбыточными мечтами, не так ли? — грустно рассмеялась Кассандра. — Никто не желает нанимать горничной или кухаркой особу, имеющую малютку, но никогда не бывшую замужем. А рекомендательное письмо, которое я дала Мэри, не выдерживает ни малейшей критики, не так ли? И… э… прости меня, Элис, не слишком многие хотят нанять гувернантку, которой уже за сорок, когда вокруг столько безработных молодых женщин. Прости за жестокую правду, но молодость — это бог современности. Когда-то ты была мне прекрасной гувернанткой, а позже стала превосходной компаньонкой и верным другом. Но теперь возраст — твой злейший враг. Что же до меня… если только я не сумею каким-то образом замаскировать свое лицо, что не даст никакого результата, когда настанет срок предъявлять рекомендательные письма, — остается одно: выставить себя на продажу на рынке прислуги или любом другом. Но думаю, никто не захочет впустить в дом убийцу, прикончившую мужа топором, попросись она хоть в судомойки.

— Касси! — упрекнула бывшая гувернантка, в ужасе прижимая ладони к щекам. — Ты не должна говорить о себе в подобном тоне! Даже в шутку!

До этой минуты Кассандра и не подозревала, что шутит, но все равно рассмеялась.

— Но люди склонны преувеличивать, не так ли? — заметила она. — А также сочинять и сплетничать. Весь свет верит, что я убийца, именно потому, что так забавно верить в подобные гнусности. Стоит мне переступить порог дома, и люди в ужасе разбегаются. Поэтому мне необходимо найти неустрашимого мужчину.

— О, Касси! — со слезами воскликнула Элис. — Жаль, что ты…

— Я пыталась выиграть состояние за карточными столами, — продолжала Кассандра, откинув пальцем невидимую костяшку счетов, словно собираясь перечислять все неудачи, постигшие ее за последнее время. — И ушла бы из игорной комнаты намного беднее, если бы во время последней партии удача не улыбнулась мне. Правда, улыбка оказалась весьма скромной. Я забрала выигрыш и сбежала, обнаружив, что у меня не хватает духу стать игроком… не говоря уже об умении. Кроме того, мне очень жарко под вдовьей вуалью, и некоторые люди беззастенчиво рассматривали меня, пытаясь определить, кто я такая.

Она откинула вторую костяшку, но добавить было нечего. Больше она не пробовала раздобыть денег просто потому, что не осталось способов. Кроме одного.

— Если на следующей неделе я не смогу заплатить за аренду дома, нас выбросят на улицу, а этого я не могу допустить.

Она снова рассмеялась.

— Может, Касси, тебе стоит снова обратиться к брату? — нерешительно пробормотала Элис. — Он наверняка…

— Я уже обращалась к Уэсли, — сухо перебила Кассандра. — Попросила ненадолго приютить меня, пока не найду денег. И что, по-твоему, он ответил? Ему очень жаль, и он был бы рад помочь мне, но собирается в длительное пешее путешествие по Шотландии в компании друзей, которые очень расстроятся, если он подведет их в последнюю минуту. И в какой шотландский город должна я отправлять письмо с очередной просьбой? Может, на этот раз мне залить текст слезами? И заклинать, заклинать, молить о милости для тебя с Мэри и Белиндой, а заодно и для себя? Ах да, и для тебя, Роджер! Как же я могла забыть?

Большой лохматый пес неопределимой и никому не известной породы поднялся со своего места у камина и похромал к ней, подставляя ухо: другого, считай, вовсе не было. И хромал он потому, что одна из его лап была отрезана или обрублена по колено. Глядя на хозяйку единственным здоровым глазом, он счастливо запыхтел. Шерсть бедняги выглядела ужасно спутанной, хотя его регулярно мыли и расчесывали. Кассандра обеими руками взъерошила густой мех.

— Я не пошла бы к Уэсли, даже будь он в Лондоне, — отрезала она, когда пес лег у ее ног и с довольным фырканьем положил голову между лапами. — И поэтому мне придется найти мужчину. Богатого мужчину. Очень богатого. Такого, который будет содержать нас в роскоши. Это не будет благотворительностью, Элис. Просто платой за работу, и я уж постараюсь, чтобы он получил хороший товар за свои деньги.

Голос ее так и звенел презрением, хотя было неясно, направлено ли это презрение в собственный адрес или по отношению к тому неизвестному джентльмену, который согласится стать ее покровителем. Она была женой долгих девять лет, но никогда не была содержанкой.

Зато теперь будет.

— О, — простонала Элис, — неужели мы действительно дошли до такого? Я не допущу. Должен быть иной выход! Говорю тебе, я этого не допущу! Особенно еще и потому, что ты считаешь себя обязанной содержать меня!

Кассандра снова взглянула в окно. По мостовой тащился древний экипаж с таким же древним кучером.

— Не допустишь? — усмехнулась она. — Но ты не сможешь меня остановить. Те дни, когда я была просто Кассандрой, а ты — мисс Хейтор, давно миновали. У меня почти ничего не осталось, разве что очень немного денег и погубленная репутация. Все мои друзья — в этом доме. А родственники не считают себя обязанными помогать мне. Но один капитал все-таки у меня имеется. Тот, что позволит мне получить выгодную должность и вернуть в нашу жизнь комфорт и безопасность. Я красива. И желанна.

В иных обстоятельствах похвальба могла бы звучать непростительно самодовольной… если бы в каждом слове не звучала издевка. Впрочем, Кассандра говорила сущую правду: ей было чем гордиться. Что же касается самодовольства… ее внешность и обаяние скорее можно было назвать проклятием. Именно они позволили ей в восемнадцать лет заполучить богатого мужа и за девять лет брака снискать бесчисленное количество поклонников. Но они же стали причиной бесчисленных бед и несчастий, какие Кассандре и представить было трудно. Теперь настала пора воспользоваться этими единственными оставшимися у нее преимуществами: получить столько денег, чтобы хватило заплатить за аренду их жилища, еду и одежду для домочадцев и немного отложить на черный день.

Нет. Не немного! Как можно больше. Она не желает скудного существования и черных дней, если последние оплачиваются столь дорогой ценой. Кассандра и ее друзья будут жить в роскоши. Обязательно будут! И мужчина, которому выпадет купить благосклонность Кассандры, должен будет платить, и платить очень дорого, или наблюдать со стороны, как другой станет ее владельцем.

И не важно, что ей уже двадцать восемь. Она стала еще красивее, чем в восемнадцать. Немного округлилась в нужных местах. Лицо, которое раньше могло считаться хорошеньким, теперь назвали бы образцом классической красоты. Медно-красные волосы не потеряли своего блеска и оставались все такими же густыми. И теперь она была не так невинна. Далеко не невинна. Она знала, как угодить мужчине. Где-то в Лондоне наверняка найдется джентльмен, который совсем скоро будет готов швырнуть к ее ногам целое состояние только за возможность владеть ее телом и купить исключительные права на ее услуги.

Собственно говоря, таких должно быть немало, но она выберет только одного. И этот человек должен страстно мечтать о чувственных восторгах, которые обретет в постели с ней… хотя он еще об этом не знает. Но он должен хотеть ее так, как никогда и никого не хотел…

Господи, как же она ненавидит мужчин!

— Касси! — окликнула Элис, и Кассандра, повернув голову, испытующе воззрилась на нее. — Здесь у нас совсем нет знакомых. И как же ты собираешься знакомиться с джентльменами?

Кассандра широко улыбнулась:

— Я все еще леди Паджет, не так ли? Вдова барона! И у меня неплохой гардероб: что ни говори, а Найджел не скупился, когда речь шла о нарядах для жены. Правда, они немного вышли из моды… но это пустяки. Зато сейчас самый разгар сезона. Сюда съедется весь высший свет. Каждый день устраиваются балы, вечеринки, концерты, званые вечера, пикники и сотни других развлечений. Вовсе не трудно выяснить, где устраиваются хотя бы некоторые. И уж совсем легко появиться в самых богатых домах.

— Без приглашения? — нахмурилась Элис.

— Ты забыла, что большинство светских дам обожают, когда на их вечерах начинается настоящая давка. Не думаю, что меня прогонят из всех домов, куда я захочу попасть. И я смело пройду через парадные двери. Одного раза будет достаточно, чтобы добиться своего. Сегодня мы с тобой пойдем на прогулку в Гайд-парк в тот час, когда там собирается все общество. Погода прекрасная, и весь бомонд соберется там, чтобы себя показать и других посмотреть. Я надену траурное платье и черную шляпку с густой вуалью. Могу с уверенностью сказать, что меня знают скорее по репутации, чем в лицо. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз была в столице, но я рискну быть узнанной прямо сейчас.

Элис со вздохом покачала головой.

— Позволь мне написать от твоего имени спокойное, примирительное письмо лорду Паджету, — предложила она. — У него не было права изгонять тебя из Кармел-Хауса, когда почти через год после смерти отца он наконец решил перебраться в фамильное поместье. Условия твоего брачного контракта были вполне ясны. Тебе предстояло переехать во вдовий дом, если муж умрет раньше. Кроме того, ты должна была получить значительное денежное пособие и вдовью пенсию с доходов поместья. За целый год тебе не прислали ни пенни, хотя ты писала лорду несколько раз, спрашивая, когда будут улажены все формальности с наследством. Возможно, он плохо тебя понял?

— Нет смысла взывать к его благородству, — грустно усмехнулась Кассандра. — Брюс без обиняков дал понять, что с меня довольно и свободы. После смерти его отца мне не предъявили никаких обвинений, поскольку не было доказательств того, что именно я его убила. Но судья или присяжные наверняка могли признать меня виновной, несмотря на полное отсутствие улик. Если бы это случилось, меня бы отправили на виселицу. Брюс пообещал, что никаких обвинений не будет выдвинуто, если я покину Кармел-Хаус и никогда не вернусь, оставив при этом все свои драгоценности и отказавшись от финансовых притязаний.

Элис было нечего сказать, и она отлично это понимала. Знала, что борьба была бы упорной и скорее всего бесплодной. И поэтому Кассандра предпочла отступить. За эти девять… вернее, десять лет в их жизни и без того было слишком много насилия. Поэтому Кассандра просто исчезла, сохранив друзей и свободу.

— Я никогда не буду голодать, Элли, — заверила она. — Как и ты, Мэри и Белинда. Я позабочусь о вас. Ах да, Роджер, и о тебе тоже.

Она погладила пса. Тот лениво постучал хвостом по полу. Улыбка Кассандры, носившая явный оттенок горечи, вдруг просияла нежностью.

— О, Элис, — выдохнула она и, перебежав через всю комнату, встала на колени перед бывшей гувернанткой. — Только не плачь. Пожалуйста, не плачь. Я этого не вынесу!

— Никогда не думала, — пролепетала Элис между всхлипываниями, — что увижу тебя в роли куртизанки. А ведь именно ею ты и станешь! Дорогой про… дорогой прости…

Договорить она не смогла. Уткнулась в платочек.

Кассандра погладила ее руку.

— Да это в сто раз лучше замужества, — уверяла она. — Неужели сама не видишь? На этот раз вся власть будет у меня! Я могу даровать и отнимать свои милости по собственному капризу. Смогу прогнать мужчину, если он мне не понравится или если чем-то не угодит. Смогу приходить и уходить, когда пожелаю, делать все, что в голову взбредет… если не считать тех минут, когда… работаю. Нет, это в миллион раз лучше замужества!

— Я всю жизнь мечтала об одном: видеть тебя счастливой. — Элис шмыгнула носом и вытерла глаза. — Именно этого хотят все компаньонки и гувернантки. Их жизнь проходит мимо, но они живут интересами своих подопечных. Я бы хотела, чтобы ты узнала, каково это — любить и быть любимой.

— Я давно это узнала, глупая ты гусыня, — заверила ее Кассандра, садясь на корточки. — Ты любишь меня. Белинда любит меня, и, конечно, Мэри. А Роджер, тот вообще меня обожает.

Пес подобрался ближе и стал подталкивать ее ладонь мокрым носом, требуя, чтобы его погладили.

— И я всех вас люблю. Честное слово.

Но слезы по-прежнему катились по щекам компаньонки.

— Все это так, Касси. Но ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Не нужно делать вид, что тебе неясен истинный смысл моих слов. Я хочу видеть тебя влюбленной в хорошего человека, который ответит на твои чувства. И не смотри на меня так. Ту гримаску, которая так часто появляется у тебя за последнее время, легко посчитать за отражение твоего истинного характера. Но я хорошо знаю этот изгиб губ и улыбку, в которой нет и капли веселости. На свете есть немало хороших мужчин. Мой отец был одним из них, а он не единственный, которого создал наш Господь.

— Не волнуйся.

Кассандра снова погладила ее по руке:

— А вдруг мне попадется хороший человек, который согласится стать моим покровителем… а потом неистово полюбит. Нет, не неистово… Он полюбит меня глубоко и навеки, и я отвечу тем же, и мы поженимся, и я рожу ему дюжину детишек. А ты можешь кудахтать над ними, учить и воспитывать, сколько пожелаешь. Я не откажусь нанять тебя, хотя тебе уже за сорок и ты вот-вот выживешь из ума. Надеюсь, это сделает тебя счастливой?

Элис полусмеялась-полуплакала.

— Может, дюжина ребятишек — слишком много? Бедная Касси, ты состаришься раньше времени!

Обе расхохотались, и Кассандра встала.

— Кроме того, Элис, — добавила она, — тебе вовсе не стоит жить моей жизнью. Может, пора попробовать жить своей? А вдруг ты встретишь джентльмена, и он поймет, какое сокровище отыскал, и вы полюбите друг друга и будете жить долго и счастливо.

— Только не с дюжиной ребятишек! — с притворным ужасом воскликнула Элис, и обе снова рассмеялись.

Ах, в эти дни у них было так мало причин для веселья! Впрочем, Кассандре казалось, что за последние десять лет она может пересчитать по пальцам одной руки те случаи, когда ей выпадало смеяться легко и свободно.

— Пойду-ка почищу черную шляпку, — решила она.

Стивен Хакстебл, граф Мертон, медленно ехал по аллеям Гайд-парка в сопровождении троюродного брата Константина Хакстебла. Это время дня считалось самым модным, и главная дорожка была буквально забита экипажами всех видов. Правда, большинство были открытыми, чтобы седоки могли свободно дышать свежим воздухом, наблюдать за происходящим и беседовать с пешеходами и седоками других экипажей. На узких аллеях прогуливались целые толпы людей, да и всадников, по мнению графа, тоже было слишком много. Ему и Константину приходилось искусно лавировать между экипажами.

Был прекрасный летний день. Пушистые белые облачка на небе давали достаточно благословенной тени и предохраняли от палящего солнца.

Стивену толпа не слишком мешала: здесь спешить не положено. Сюда приезжали пообщаться, и ему всегда нравилось подобное времяпрепровождение. Веселого, добродушного молодого человека любили в обществе.

— Ты едешь на бал к Мэг завтра вечером? — спросил он Константина.

Мэг была его старшей сестрой, Маргарет Пеннеторн, графиней Шерингфорд. Она и Шерри решили приехать в город этой весной, пропустив перед этим два сезона, и привезли с собой новорожденного Александра, двухлетнюю Сару и семилетнего Тоби. Вероятно, решили, теперь могут выстоять против сплетников, до сих пор вспоминавших старый скандал, когда Шерри сбежал с замужней дамой и жил с ней до ее смерти. До сих пор находились те, кто считал Тоби его сыном от миссис Тернер, но и Шерри, и Мэг ничего не отрицали и не подтверждали, предпочитая не будить спящую собаку.

Мэг была женщиной стойкой, и Стивен всегда восхищался этим ее качеством. Она никогда не пряталась от трудностей в относительной безопасности провинции, предпочитая смело встретить своих демонов лицом к лицу. Сам Шерри без труда вовлекал собственных демонов в игру в «гляделки» и, как правило, выигрывал. И сейчас лишь потому, что три года назад весь свет не смог устоять от искушения присутствовать на их свадьбе, этот же свет наверняка посчитает необходимым приехать на бал, который давала Мэг. Да и кто бы мог пропустить столь важное событие? Любопытство всегда было куда более сильным мотивирующим фактором, чем неодобрение. Высшему обществу не терпелось узнать, насколько этот брак оказался успешным или провальным через три долгих года.

— Ну разумеется. Я не пропустил бы его ни за какие сокровища мира, — заверил Константин, коснувшись хлыстом полей шляпы, когда мимо проехала четырехместная коляска с четырьмя дамами.

Стивен последовал примеру кузена. Дамы улыбнулись и кивнули.

— Разумеется? Странно, — заметил Стивен. — На позапрошлой неделе ты не приехал на бал Несси.

Несси, Ванесса Уоллес, герцогиня Морленд, была средней из трех сестер Стивена. Герцог также приходился Константину двоюродным братом. Их матери были родными сестрами и передали сыновьям по наследству темные волосы, смуглую кожу и классическую красоту греческих статуй, из-за чего оба казались скорее братьями, чем кузенами. Мало того, почти что близнецами.

Константин, хоть и был в городе, не поехал на бал Ванессы и Эллиота.

— Меня не пригласили, — объявил он, глядя на Стивена лениво-веселым взглядом. — И не пошел бы, даже если бы меня и пригласили.

Стивен с извиняющимся видом потупил глаза. Похоже, брат сообразил, что он пытался что-то выведать. Стивен знал, что Эллиот и Константин едва разговаривали друг с другом, хотя выросли в соседних поместьях и в детстве и юности считались близкими друзьями. Но поскольку Эллиот враждовал с Константином, Ванесса считала себя обязанной быть на стороне мужа. Стивену ужасно хотелось докопаться до истины, но он никогда ничего не спрашивал. А может, настала пора спросить? Семейные распри почти всегда затевались из-за какой-нибудь глупости, но продолжались годами, хотя участникам следовало бы расцеловаться и помириться.

— Да что же… — начал он.

Но тут рядом с ними остановился фаэтон Сесила Эйвери, и леди Кристобел Фоули, пассажирка последнего, рискнула жизнью и конечностями, подавшись вперед на своем неустойчивом сиденье и кокетливо вертя кружевной безделушкой, которую считала летним зонтиком.

— Мистер Хакстебл, лорд Мертон! — воскликнула она, скользнув глазами по Константину, прежде чем воззриться на Стивена. — Не правда ли, сегодня чудесный день!

Несколько минут все обсуждали погоду и согласились, что день действительно восхитительный, после чего стали упрашивать леди Кристобел оставить все дела ради посещения завтрашнего бала. Оказалось, что матушка леди Кристобел только сейчас решила, что они поедут на бал вместо того, чтобы ужинать с Декстерами, как предполагалось ранее. Но бедняжка Кристобел уже успела сообщить всем и каждому, что не едет, и теперь была вне себя от страха, что никто-никто, кроме, разумеется, дорогого Сесила, не пригласит ее танцевать. Однако Сесил всю жизнь был ее соседом по имению, и ему полагалось вести себя подобно истинному рыцарю и спасти даму от полнейшего забвения!

Беда в том, что леди Кристобел крайне редко делила свою речь на предложения. Приходилось сильно сосредоточиться, чтобы уловить смысл сказанного. К счастью, обычно в этом не было необходимости. Достаточно было уловить слово или фразу и вовремя поддакнуть. Но она была милым, хорошеньким созданием и нравилась Стивену.

Однако приходилось быть осторожным, чтобы не выказать свою приязнь. Она была старшей дочерью очень богатых и влиятельных маркиза и маркизы Блитсдейл. Кристобел только исполнилось восемнадцать, и в этом году состоялся ее дебют. Девушка считалась завидной невестой и прилагала все усилия, чтобы выйти замуж во время своего первого сезона, предпочтительно раньше своих подружек. И скорее всего это ей удастся. Если кто-то хотел найти ее в большом собрании, достаточно было лишь отыскать наиболее плотную толпу джентльменов, в центре которой неизменно оказывалась Кристобел.

Но и она, и ее мать выбрали мишенью Стивена, и тот прекрасно это сознавал. Как и то, что он был одним из самых завидных лондонских женихов, и дамы из общества решили, что ему давно пора остепениться, пойти к алтарю, заиметь наследников и выполнить другие обязанности, возлагаемые на пэра королевства. В свои двадцать пять он, казалось, пересек некий невидимый порог от беспечного гуляки до уравновешенного, здравомыслящего мужчины.

Леди Кристобел была не единственной девушкой, имевшей на него виды, а ее мать — не единственной заботливой мамашей из тех, кто преисполнился решимости довести Стивена до алтаря.

Стивен симпатизировал почти всем знакомым дамам. Ему нравилось говорить с ними, танцевать, сопровождать в театр и на прогулки в парке. Он не избегал их, как это делали большинство мужчин, опасавшихся ненароком попасть в сети брака, но он еще не был готов жениться.

Стивен верил в любовь как в романтическую, так и иного рода и сомневался, что вступит в брак, пока не почувствует глубокую привязанность к будущей невесте и не удостоверится, что последняя испытывает к нему то же самое. Но осуществлению столь скромной мечты упорно препятствовали его титул и богатство. Как, впрочем, и внешность: по крайней мере он так считал. Да, женщины находят его красивым и привлекательным. Но как они могут проникнуть сквозь все эти барьеры, чтобы узнать и понять его? Полюбить.

Но истинная любовь возможна даже для богатого графа. Нашли же любовь три его сестры, хотя начало этих отношений, нужно признать, было весьма шатким. Возможно, где-то когда-то найдется женщина и для него. А пока что Стивен наслаждался жизнью и избегал матримониальных ловушек, постепенно становившихся слишком многочисленными, хоть и не оригинальными.

— Клянусь, — заметил Константин, когда они проехали дальше, — дама была бы счастлива вывалиться из экипажа, будь у нее уверенность, что ты окажешься настолько близко, чтобы ее поймать.

Стивен ухмыльнулся:

— Я как раз хотел спросить, какая кошка пробежала между тобой и Эллиотом с Несси. Ваша ссора продолжается ровно столько, сколько мы с тобой знакомы. В чем причина?

Он знал Кона восемь лет. Эллиот, как душеприказчик недавно скончавшегося графа Мертона, приехал сообщить Стивену, что титул вместе с состоянием и поместьями, переходит к нему. До этого Стивен вместе с сестрами жил в маленьком коттедже, находившемся в деревне Токбридж в Шропшире. Эллиот, тогда еще виконт Лингейт, хотя теперь стал герцогом Морлендом, четыре года был официальным опекуном Стивена, пока тот не достиг совершеннолетия. Эллиот часто проводил с ними время в Уоррен-Холле, родовом поместье Стивена, в графстве Гэмпшир. Кон тоже жил там: это был его родной дом. Он был старшим братом графа, который умер в шестнадцать лет. Константин также был старшим сыном графа, предшественника рано скончавшегося мальчика, но не унаследовал титула, потому что родился за два дня до свадьбы родителей и, следовательно, считался незаконным.

С самого начала Стивену было понятно, что Эллиот и Кон терпеть не могут друг друга. Более того, было ясно, что подобные отношения можно именовать настоящей враждой. Что же произошло между ними?

— Можешь спросить Морленда, — бросил Константин. — Должно быть, всему виной то, что он тщеславный осел.

Эллиот отнюдь не страдал тщеславием. Да и ослом его никак нельзя было назвать. Однако, оказавшись в компании Константина, он мгновенно замыкался.

Стивен не стал допытываться дальше. Очевидно, Кон не собирается откровенничать, и у него есть полное право охранять свои тайны. Собственно говоря, Кона можно было назвать человеком-загадкой. Хотя он был неизменно дружелюбен со Стивеном и его сестрами, несмотря на открытую улыбку и обаяние, почему-то казалось, что в душе его кроется непроглядный мрак. После смерти брата он купил дом где-то в Глостершире, но никого из родных и знакомых туда не приглашал. И никто не знал, откуда у него взялись деньги. Правда, отец оставил ему достойное содержание, но не такое же, чтобы приобрести дом с поместьем?!

Впрочем, Стивену не было до этого никакого дела. Но иногда он задавался вопросом, почему Кон всегда хорошо относился к нему и его сестрам. Стивен получил титул графа Мертона, тот самый, который всего несколько месяцев назад носил брат Кона, а раньше — его отец. И титул принадлежал бы Кону, родись он на три дня позже или обвенчайся его родители на три дня раньше.

Разве он не затаил обиды на Стивена? Ненависти? Что творится у него в голове?

Но Кон никогда ни словом, ни поступком не дал понять, что чувствует к нему.

— Должно быть, под этой броней жарко, как в аду, — заметил Константин, когда они распрощались с компанией приятелей.

Стивен непонимающе вскинул брови. Кон кивнул в сторону дорожки слева от них.

Там тоже гуляли люди. Но нетрудно было понять, кого имел в виду кузен. Чуть впереди пятерых дам в ярких и модных летних нарядах шествовали две женщины: одна, скромно и прилично одетая в рыжевато-коричневое платье, больше, пожалуй, подходившее осени, чем лету, другая — в глубоком трауре и шляпке с густой вуалью, сквозь которую не было видно ее лица, хотя она находилась совсем недалеко.

— Бедняжка, — вздохнул Стивен, — похоже, потеряла мужа.

— И судя по виду, совсем недавно. Интересно, лицо у нее так же совершенно, как фигура? — протянул Константин.

Стивена влекли очень молоденькие девушки с гибкими, стройными фигурами. Он считал, что когда наконец задумается о женитьбе, выберет невесту из юных дебютанток, только что появившихся на брачном рынке, и попытается найти не расчетливую особу, а красавицу, которую смог бы со временем полюбить. Даму, которая станет искать не только титула и богатства, но и полюбит его таким, какой он есть.

Однако леди в трауре ничуть не соответствовала его идеалу. Не слишком молода, да и фигура чересчур женственна, хоть и очень красива, даже в неважно скроенном траурном платье.

И вдруг… на него неожиданно нахлынул приступ ничем не замутненной похоти.

Стивен покраснел от стыда.

Даже не будь она в трауре, ему все равно следовало бы стыдиться себя. В отличие от многих мужчин его круга у него нет привычки плотоядно разглядывать незнакомых женщин.

— Надеюсь, она не сварится, — пробормотал он. — А вот идут Кейт и Монти.

Кэтрин Финли, баронесса Монтфорд, была младшей сестрой Стивена. Она начала ездить верхом только пять лет назад, когда вышла замуж, и сейчас тоже была в седле. И она, и Монти приветствовали родственников радостными улыбками.

— Я приехал, чтобы хорошенько размять лошадь, — объявил лорд Монтфорд, — но вижу, что это невозможно.

— О, Джаспер, ты здесь не для этого, — поправила Кэтрин, — а для того, чтобы я показала свою новую шляпку для верховой езды, которую ты купил мне сегодня утром. Правда, она само совершенство? Константин, разве я не затмила всех дам в этом парке? — Она весело рассмеялась.

— Я сказал бы, что перо может стать грозным оружием, — кивнул Константин, — если бы оно не изгибалось под подбородком. Но зато вам очень идет. И вы затмили бы всех дам даже с ведром на голове.

— Пропади все пропадом, Кон, — вздохнул Монти. — Ведро обошлось бы мне куда дешевле шляпки. Почему ты не подсказал мне? А теперь уже слишком поздно.

— Зато шляпка великолепна, — заверил Стивен, расплывшись в улыбке.

— Но я хотел показать не шляпку, а даму, на которую она надета, — запротестовал Монти.

— Ну, — едва выговорила Кэтрин, все еще смеясь, — видите, какая я умная? Выдавила комплимент из каждого! Константин, вы завтра едете на бал к Мэг? Если да, я настаиваю, чтобы вы танцевали со мной.

Стивен мгновенно забыл о соблазнительной вдовушке в черном.
Глава 2

Кассандре не потребовалось много усилий, чтобы узнать о бале леди Шерингфорд. Она просто оглядывала фешенебельную часть Гайд-парка, пока не увидела большую компанию дам, вместе гулявших по пешеходной дорожке и о чем-то оживленно болтавших. Кассандра повела Элис в том направлении, а потом пошла впереди и прислушалась к разговору. И узнала много всего, что знать не желала: о том, какие нынче в моде шляпки, кому они идут, а кого уродуют настолько, что было бы истинным милосердием сказать им об этом, наберись собеседницы достаточно мужества. Узнала о забавных проделках детишек, на удивление способных и изобретательных. Правда, Кассандра подозревала, что проделки их считались забавными лишь потому, что жертвами становились няни и гувернантки, а не сами мамаши. Лично ей казалось, что эти дети были избалованными и испорченными.

Наконец утомительная беседа дала свои плоды. Три дамы собирались посетить завтрашний бал, который леди Шерингфорд давала в доме маркиза Клавербрука на Гросвенор-сквер. И это само по себе было удивительным событием, поскольку, по словам одной из дам, престарелый маркиз много лет считался настоящим отшельником и лишь три года назад вышел из дома, чтобы посетить свадьбу внука. Он, конечно, засел в своих мрачных комнатах, но все же согласился дать бал в собственном доме.

«Бал леди Шерингфорд в особняке Клавербруков на Гросвенор-сквер», — мысленно повторяла Кассандра, запоминая все наиболее важные детали беседы и пытаясь игнорировать те, что не представляли интереса.

Дамы, собиравшиеся поехать на бал, дружно заявляли, что делают это против воли и вообще не могут взять в толк, почему столь респектабельная женщина, как леди Шерингфорд, согласилась принять предложение распутника графа, чье поведение было поистине шокирующим. И вообще порядочным людям не следовало бы принимать его в своих домах.

Ангелы небесные, да у него даже есть ребенок от этой мерзкой женщины, которая бросила законного супруга, чтобы сбежать с графом в тот самый день, когда последний должен был жениться на сестре этого самого мужа! Вот это скандал из скандалов!

Однако они собирались на бал, потому что там будут все. И кстати, любопытно узнать, что вышло из этого брака. Наверняка муж с женой не слишком ладят, но, разумеется, станут изображать любящих супругов.

И все же две дамы отказались ехать. Одна с превеликим облегчением объявила, что должна быть в другом месте. Вторая заявила, что не переступит порога дома, где находится граф Шерингфорд, даже если остальные готовы забыть и простить, и не поедет туда за все золото мира! И это ужасно обидно, поскольку муж решительно отказывался посещать балы, зная при этом, как любит жена танцевать.

«Все лучше и лучше», — подумала Кассандра. Лорд и леди Шерингфорд стали жертвами злословия, а остальные считают графа распутником и развратником. Вряд ли хозяева не пустят на бал кого-то, даже не имеющего приглашения. Хотя репутация графа наверняка привлечет все общество как мух на мед, ибо любопытство — главный грех человечества.

Значит, завтра вечером она попытается прорваться на бал к Шерингфордам. Время не ждет. У нее осталось денег ровно столько, чтобы оплатить аренду за следующую неделю и сделать запасы еды еще на пару недель. Дальше простирается пугающая пустота, в которую деньги будут утекать, а новых ниоткуда не ожидается. А от нее зависит жизнь трех человек и собаки. И все они, по разным причинам, не могут сами о себе позаботиться.

Элис шла рядом, неодобрительно поджав губы. Кассандра велела ей молчать, как только они обогнали пятерых дам. Но молчание было громким и осуждающим. Элис происходящее крайне не нравилось, и это было вполне понятно. Кассандре тоже не понравилось бы беспомощно взирать на то, что Элис или Мэри вынуждены продавать себя, чтобы купить ей еду. К несчастью, иного выхода не было. А если и был, Кассандра не могла его найти, хотя несколько ночей лежала без сна, пытаясь понять, что делать.

Она оглянулась на ходу, чувствуя себя так, словно присутствует на маскараде, а ее лицо надежно скрыто маской и домино. Маской служила черная вуаль, домино — тяжелое траурное платье. Она видела окружающее, хотя очень смутно, но ее не мог видеть никто. Правда, под траурными одеяниями было невыносимо жарко, и Кассандра с надеждой ждала, что облака скроют солнце. Но небо было почти безоблачным.

Должно быть, весь бомонд теснился на этом маленьком пятачке Гайд-парка. Кассандра уже забыла, сколько народа собирается здесь в это время. Правда, сама она почти не бывала здесь. Она вышла замуж совсем молодой и обошлась без дебюта.

Ее взгляд скользил по дамам, одетым в яркие модные и дорогие наряды, но не на них она сосредоточила внимание. Эти женщины ничего для нее не значили. А вот джентльменов она рассматривала пристально и оценивающе. Сколько их здесь! Какое разнообразие лиц и возрастов! И некоторые посматривали на нее, несмотря на явно непривлекательное облачение. И никто ей особенно не нравился. Впрочем, человек, который должен наполнить ее пустой кошелек, вовсе не обязан нравиться.

Однако тут ее внимание привлекли два джентльмена не только потому, что были молоды и красивы, но и из-за поразительного контраста между ними. Ей казалось, что она смотрит на ангела и дьявола.

Дьявол был старшим. Она дала бы ему лет тридцать пять. Очень смугл, черноволос, с красивым, но суровым лицом и темными глазами. Она посчитала его человеком опасным.

Ангел был моложе, возможно, моложе даже ее самой. Золотистый блондин, классически красивый, с правильными чертами открытого, добродушного лица. Судя по лицу и глазам — наверняка голубым, — он часто улыбался.

Кассандра продолжала рассматривать его. Высокий, с изящной посадкой, мускулистыми ногами, обтянутыми рыжевато-песочного цвета бриджами и высокими сапогами. Фигура выгодно обрисована темно-зеленым фраком для верховой езды, сидевшим на нем, как вторая кожа. Должно быть, камердинер приложил немало усилий, чтобы натянуть фрак на господина.

Ангел и дьявол, заметив Кассандру, дружно на нее уставились: дьявол — дерзко и оценивающе, ангел — с сочувствием к ее вдовству. Но тут их отвлекла весьма интересная парочка: очень модно одетая дама верхом на породистой кобылке и, как определила Кассандра, цинично-красивый мужчина.

Ангел улыбнулся.

И возможно, именно этим вынес себе приговор.

Что-то в этом человеке говорило о невинности, вполне соответствовавшей его ангельской внешности. И он, вне всякого сомнения, был очень богат. Кассандра только сейчас сообразила, что идущие сзади женщины говорили о нем.

— О, — вздохнула одна из них, — это граф Мертон и мистер Хакстебл. Видели ли вы когда-нибудь более неотразимого мужчину? Господь щедро наградил его не только внешностью, но титулом и богатством. Ах, эти золотистые волосы, голубые глаза, ровные зубы и чарующая улыбка! Просто несправедливо, чтобы у одного человека было столько всего! Будь я на десять лет моложе и не замужем…

Все рассмеялись.

— А я предпочла бы мистера Хакстебла, — возразила другая. — Этот мрачный, даже зловещий вид и классические черты лица! Не стану возражать, если он поставит свои сапоги под мою кровать, когда Руфус будет в отъезде!

Шокированные спутницы ответили дружным визгом притворного негодования. Кассандра, взглянув на Элис, заметила, что линия плотно сжатых губ была почти незаметна, а на скулах вспыхнули два красных пятна.

Ангел и невинность, богатство и знатность… разве может быть более взрывная смесь?!

— Сейчас я либо растаю и превращусь в лужу на дорожке, — объявила Кассандра, — либо разлечусь на миллион осколков. Ни то ни другое мне не по вкусу. Может, оставим это светское общество и вернемся домой?

— Некоторым людям, — процедила бывшая гувернантка, когда они пересекали почти опустевший газон, — не мешает как следует дать по губам, а потом вымыть их языки с мылом. Неудивительно, Касси, что их дети так плохо воспитаны. А потом они еще ожидают, что гувернантки вдолбят им основы дисциплины без упреков и пары хороших оплеух.

— Должно быть, тебя так и подмывает сделать что-то в этом роде, — кивнула Кассандра.

Несколько минут они шли молча.

— Ты собралась на этот бал, верно? — неожиданно спросила Элис, когда они вышли на улицу. — К леди Шерингфорд.

— Да, — кивнула Кассандра. — Я смогу туда пробраться, не волнуйся.

— Я волнуюсь вовсе не о том, что ты не сможешь проникнуть в дом леди Шерингфорд! — язвительно бросила Элис.

Кассандра снова погрузилась в молчание. Какой смысл обсуждать задуманное ею предприятие?

Элис, должно быть, пришла к тому же заключению, потому что тоже не стала продолжать разговор.

Граф Мертон. Мистер Хакстебл.

Ангел и дьявол.

Будут ли они на завтрашнем балу?

Впрочем, если и нет, туда приедут десятки других мужчин.

Кассандре пришлось потратить часть и без того быстро уменьшавшегося драгоценного денежного запаса на наемный экипаж, который доставит ее на Гросвенор-сквер. Нельзя же прийти на бал пешком, да еще в вечернем платье, тем более она будет одна, без сопровождения. Впрочем, она прикажет остановить экипаж на улице, ведущей к площади, и попробует проскользнуть в дом.

Она постаралась прибыть как можно позже, но, даже несмотря на это, перед особняком выстроилась длинная очередь экипажей. В окнах дома горел свет. На ступеньках крыльца и тротуаре был расстелен красный ковер, чтобы гости не испачкали бальные туфли.

Кассандра перешла площадь, ступила на ковер, поднялась по ступенькам и вошла в дом вместе с громко болтавшей компанией. Отдала плащ лакею, который почтительно поклонился, когда она назвала свое имя, и даже не попытался выкинуть ее за порог.

Кассандра медленно поднялась по лестнице вместе с другими гостями. Скорее всего на верхней площадке стоят хозяева бала, принимая гостей, и в этом причина задержки. Она надеялась избежать этого, прибыв как можно позже. Но забыла… если вообще когда-то знала, что хорошим тоном считалось никуда не приезжать вовремя.

Гости обменивались оживленными приветствиями. Все были в прекрасном настроении. Никто не заговаривал с одинокой женщиной. Никто не возмущался при виде Кассандры, никто не показывал на нее пальцем или требовал изгнать непрошеную гостью. Насколько она заметила, никто даже не посмотрел на нее. Впрочем, она сама ни на кого не смотрела, так что сказать наверняка было трудно. Может, о ней вообще забыли?

Кассандра приезжала с Найджелом в Лондон всего два-три раза, и они вместе посещали балы и приемы. Но кто о ней помнит?

Однако надежда скоро угасла. Она спокойно назвала свое имя ливрейному лакею, стоявшему у дверей бального зала, и хотя тот сверился со списком и, очевидно, не нашел там ее имени, поколебался всего несколько секунд, прежде чем Кассандра вскинула брови и пригвоздила его к месту самым надменным взглядом. Лакей поднял глаза и сообщил ее имя мажордому, стоявшему за дверями, и уж тот громко объявил о ее приезде. Так громко, что расслышали все собравшиеся в зале.

— Леди Паджет!

Теперь ни о какой анонимности не может быть и речи!

Кассандра обменялась рукопожатиями с темноволосой леди, вероятно, графиней Шерингфорд, и стоявшим рядом с ней красивым джентльменом, скорее всего пресловутым графом. Но сейчас не время изучать их внимательно.

Она присела в реверансе перед престарелым джентльменом, сидевшим подле супружеской четы, предположив, что это и есть знаменитый отшельник, маркиз Клавербрук.

— Леди Паджет! — улыбнулась графиня. — Мы так рады, что вы смогли приехать.

— Наслаждайтесь танцами, мадам, — вставил граф, тоже улыбаясь.

— Леди Паджет, — пробурчал маркиз, наклонив голову.

И она оказалась на балу.

Все проще простого!

Если не считать того, что ее имя стало известно всем окружающим.

Сердце Кассандры сильно забилось. Она развернула веер и, лениво обмахиваясь, стала обходить зал, что оказалось не так легко: в большом помещении яблоку негде было упасть. Вчерашние дамы в парке были правы, предсказывая, что к Шерингфордам приедет много народу в злорадной надежде, что свадьба, на которой они присутствовали три года назад, обернулась неудачным, уже распадающимся браком.

Кассандра сразу почувствовала инстинктивную приязнь к графу и графине. Возможно, потому, что сочувствовала боли, которую причинила им дурная слава графа.

Одиночество — не слишком приятное состояние. Все дамы явились в сопровождении компаньонок или мужей. Все джентльмены, казалось, принадлежали к определенной компании. Но не только потому Кассандре было не по себе. Беда в том, что атмосфера в зале была достаточно напряженной. Неприятное предчувствие беды холодом ползло по спине. Очевидно, причина в том, что ее имя расслышали не только хозяева бала. А те, кто не расслышал, теперь только успевали охать и ахать: шепоток разлетался по залу с невероятной скоростью. Иными словами, с быстротой и яростью лесного пожара.

Кассандра остановилась, снова развернула веер и стала медленно обмахиваться, высоко вскинув подбородок и слегка улыбаясь.

Никто не смотрел на нее в упор, однако все ее разглядывали. Никто не отскакивал от нее как от зачумленной, никто не отворачивался, но она чувствовала себя изолированной, погруженной в пустоту, словно несла невидимое клеймо, горевшее рубиново-красным светом, и была окружена столь же невидимой аурой толщиной не менее двух футов.

Если не считать того, что еще и чувствовала себя обнаженной.

Но ведь она этого и ожидала! И решила не пользоваться фальшивым именем. Даже не назвалась девичьей фамилией. И сегодня она явилась с незакрытым лицом. Не было черной вуали, под которой она могла бы спрятаться. Ее неизбежно узнают.

Но даже если и так, вряд ли укажут на дверь.

Впрочем, если и узнают, это только пойдет ей на пользу. Если весь свет явился сюда, чтобы увидеть мужчину, когда-то сбежавшего с замужней леди, как же их заворожит вид убийцы, прикончившей мужа топором?! Ведь именно так именовали Кассандру злые языки, и даже знай они правду, вряд ли почитали бы ее более интересной, чем вымысел.

Она спокойно огляделась в полной уверенности, что ни один человек не посмеет встретиться с ней глазами. Никого не узнав, она сосредоточилась на джентльменах и только тогда поняла всю сложность задачи, которую предстояло решить. Здесь были юнцы, старики и люди средних лет, все безупречно одетые. Но разве можно определить, кто женат, а кто холост, кто беден, а кто богат, у кого имеются непоколебимые моральные принципы, а кто совершенно аморален, и кто стоит посредине между обеими крайностями? У нее нет времени узнать все, что необходимо, прежде чем сделать следующий ход.

И тут ее взгляд упал на знакомые лица — целых три лица! Вчерашний дьявол, казавшийся настоящим сатаной в черном вечернем фраке. Рядом стояла хорошенькая всадница и, положив руку на его рукав, со смехом рассказывала что-то. Джентльмен, которого она посчитала цинично-красивым, поднял голову. На его губах играла веселая улыбка.

Дьявол проследил за направлением его взгляда и посмотрел на Кассандру. Та продолжала обмахиваться, отвечая столь же откровенным взглядом. Он поднял бровь и, подавшись вперед, что-то сказал даме. Та снова рассмеялась. Кассандра решила, что речь идет не о ней.

Кажется, дьявола зовут мистер Хакстебл. Кассандра снова оглядела его. Он дал ей возможность приблизиться к нему, и, вполне вероятно, она эту возможность использует… чуть позже, если не подвернется лучший кандидат. «Я видела, как вы смотрели на меня, сэр, — скажет она, — и все гадала, где мы могли встречаться раньше. Прошу вас, напомните мне».

Оба будут знать, что раньше они не встречались. Когда дверь приоткроется, она сделает все, чтобы он переступил порог вместе с ней.

Вот только ее не оставляет предчувствие, что он человек опасный. А она, что ни говори, ни в коем случае не может считаться опытной куртизанкой. Она всего лишь отчаявшаяся женщина, которая сознавала одно: мужчины находят ее привлекательной. Многие годы она считала этот факт препятствием. Теперь же превратит его в главный козырь.

Она чуть повернула голову и посмотрела на ангела. Сегодня он показался ей еще красивее, чем в парке. На нем были черный фрак с серебристыми панталонами, вышитый жилет, белоснежная рубашка и такой же галстук. Ангел был высок и идеально сложен, строен и одновременно мускулист. Золотистые волосы, короткие и подстриженные по последней моде, были волнистыми, и, похоже, от природы, так что вокруг головы словно светился нимб.

Он так походил на мистера Хакстебла, что Кассандра поспешно глянула на последнего.

Их взгляды встретились, но он не улыбнулся и не вскинул с издевательской насмешкой бровь. Просто смотрел на нее. Кассандра слегка усмехнулась. Он слегка наклонил голову, но тут кто-то из гостей встал впереди, загородив его.

Сердце Кассандры затрепетало. Игра началась. Она сделала выбор.

Танцы вот-вот должны были начаться, хотя Касси полагала, что пробыла в зале не более десяти-пятнадцати минут. Граф и графиня открыли бал. Остальные последовали их примеру. Граф Мертон тоже был среди танцующих и улыбался партнерше: очень молодой и очень красивой даме. Оркестр по сигналу сыграл первый аккорд. Леди присели в реверансе, джентльмены поклонились. Раздались звуки веселого контрданса.

Кассандра снова принялась рассматривать мужчин, хотя пустота вокруг нее, казалось, все больше расширялась.

Стивен ужинал в Клавербрук-Хаусе вместе с сестрами и зятьями, маркизом Клавербруком, матерью Шерри, леди Карлинг, и ее мужем.

Мэг ужасно нервничала из-за предстоящего бала. Она была убеждена, что никто не приедет, несмотря на то что все остальные соглашались с Монти относительно того, что стены бального зала стоило бы расширить, чтобы вместить всех желающих посетить бал.

И несмотря на то что почти все, кому было послано приглашение, ответили согласием.

Сам бал был идеей Мэг. Она заявила, что не было смысла возвращаться в город, если ей и Дункану придется вести себя тише воды ниже травы в надежде, что их не заметят. Они должны смело принять вызов и устроить роскошный бал, пока сезон еще в самом разгаре. Маркиз Клавербрук, бывший настоящим отшельником до замужества Мэгги и по сей день почти не выходивший из дома, если не считать частых и продолжительных визитов в деревню, удивил всех, предложив дать бал в Клавербрук-Хаусе еще до того, как это успели сделать Эллиот или Стивен. И сейчас Мэг была сплошным комком нервов. По крайней мере до тех пор, пока не стали прибывать гости.

Всех занимала поразительная новость, заставлявшая забыть о чересчур утомительном ожидании начала танцев: на бал явилась незваная гостья, да еще вопреки всем правилам этикета — в одиночестве. К тому же ее фамилия была печально известна. Леди Паджет. Пресловутая леди Паджет, которая, как говорили, год назад убила мужа. По крайней мере именно в таком виде дошли слухи до Стивена. Убила топором.

— Я в этом сомневаюсь, — заявила Стивену и Эллиоту герцогиня Ванесса Морленд в ожидании, пока Мэг и Шерри откроют бал. — Как она могла незаметно утащить топор? Садовники наверняка остановили бы леди Паджет, спросили, куда она идет, и предложили сделать работу за нее. Вряд ли она заявила им, что собирается порубить лорда Паджета в мелкие кусочки, и, если им угодно, пусть сами возьмутся за это. Кроме того, если только она не удивительно сильна, вряд ли могла поднять топор достаточно высоко, чтобы сделать свое злое дело.

— А ведь ты права, — весело усмехнулся Эллиот.

— И если она действительно убила его, — продолжала Ванесса, — и если этому имеются доказательства, то есть если кто-то видел, как она орудует топором, почему ее не арестовали?

— На месте преступления, — поддержал Эллиот. — И возможно, уже через месяц она болталась бы в петле. И уж точно не украшала бы сегодня своим присутствием бальный зал Клавербрука в ожидании, когда ее пригласят на танец.

Жена с подозрением уставилась на него:

— Ты смеешься надо мной!

— Вовсе нет, любимая, — заверил он, целуя ее руку и лукаво подмигивая Стивену.

— Но я согласен с тобой, Несси, — кивнул тот. — Думаю, насчет топора — это сильное преувеличение. А может, и вся эта история — глупая сплетня, не более. Остается надеяться, что ее неожиданное вторжение не испортит бал Мэгги.

— Уверяю, об этом будут болтать несколько недель, — хмыкнул Эллиот. — Какая хозяйка бала может мечтать о большем?! Бьюсь об заклад, все уже забыли о позорном поступке бедняги Шерри. Его так называемые преступления бледнеют в сравнении с дамой, зарубившей топором собственного мужа. Думаю, нам стоит лично поблагодарить леди.

Ванесса насторожилась. Стивен глянул туда, где все еще стояла леди Паджет. Вокруг нее образовалось небольшое пустое пространство, словно окружающие боялись, что она вот-вот вытащит топор из-под платья и примется им размахивать.

До этого он лишь однажды глянул в сторону леди Паджет, когда услышал рассказ о жестоком убийстве и собеседник осторожно показал на нее. Он не хотел, чтобы бедняжка посчитала, будто все на нее глазеют.

Почему она оказалась настолько неосмотрительна, чтобы появиться здесь? Да еще в одиночестве? И без приглашения. Правда, ожидай она, что кто-то захочет видеть ее в своем доме, пришлось бы всю жизнь просидеть взаперти.

Леди Паджет была высокой женщиной с роскошной фигурой, женственные изгибы которой подчеркивало платье изумрудно-зеленого шелка с завышенной талией. На более худой женщине платье висело бы свободно, но на ней — обрисовывало талию, бедра и длинные стройные ноги. Короткие рукава открывали точеные руки. Вырез был достаточно глубок, чтобы не оставлять простора воображению. Белоснежные перчатки были чуть выше локтей. Одна рука кокетливо играла веером. Как ни странно, на ней не было ни украшений, ни перьев в волосах: поразительно удачная находка, потому что волосы заменяли ей диадему и корону. От них невозможно было отвести взгляда. Пылающие рыжие локоны были уложены высоко на голове, и только несколько легких волнистых прядок обрамляли лицо, притягивая взоры к белоснежной лебединой шее. Ее лицо было идеалом красоты, несмотря на скучающее, надменное, слегка пренебрежительное выражение, которое Стивен посчитал искусной маской. Весьма сомнительно, чтобы она была так же холодна и сдержанна, как выглядит. С того места, где он стоял, было невозможно разглядеть цвет ее глаз, но разрез их показался ему необычным.

Когда он снова поднял глаза, оказалось, что она в упор на него смотрит. Он воспротивился инстинкту, повелевающему поскорее отвести взгляд. И продолжал смотреть на нее. Она не отвернулась, как он ожидал. Только продолжала медленно размахивать веером и высокомерно вскинула брови. Губы изогнулись в некоем подобии улыбки.

Он слегка наклонил голову как раз в тот момент, когда Карлинг и его дама подошли к ним, чтобы сообщить о начале танцев.

Стивен направился к леди Кристобел Фоули, которая вместе с матерью проходила мимо и остановилась, чтобы пожелать ему доброго вечера. Прежде чем Кристобел снова уплыла, он напомнил ей, что вчера просил оставить ему два танца: первый и еще один, в конце бала.

Уже стоя вместе с партнершей в длинной цепочке танцующих, Стивен случайно глянул в сторону леди Паджет и увидел ее на том же месте. И неожиданно узнал ее. Нет, конечно, он мог ошибаться, но почему-то был уверен, что леди Паджет и была той вдовой в черном, которую они с Константином вчера видели в парке.

Да, это, конечно, она, хотя выглядит поразительно изменившейся. Вчера она была с ног до головы закутана в траур. Сегодня у нее был очень открытый наряд, к полному неодобрению общества. Она была укрыта лишь холодным безразличием и презрением к общественному мнению.
Перевод заглавия:   Seducing An Angel
Штрихкод:   9785170631896
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   285 г
Размеры:   206x 136x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Перцева Татьяна
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить