Пока мы не встретились Пока мы не встретились Сразу после свадьбы супруг Кэтрин Дуннан ушел на войну, и одиночество ей скрашивали лишь его письма, полные любви, нежности и надежды. А потом он погиб – и Кэтрин решила навеки хранить память о нем и никогда больше не связывать себя узами брака. Но однажды в ее доме появился друг мужа, полковник Монкриф, герцог Лаймонд, – мужчина, перед которым трудно устоять… Молодая вдова разрывается между охватившим ее чувством – и желанием сохранить верность былой любви… АСТ 978-5-17-065546-5
71 руб.
Russian
Каталог товаров

Пока мы не встретились

Пока мы не встретились
  • Автор: Карен Рэнни
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2010
  • Кол. страниц: 315
  • ISBN: 978-5-17-065546-5
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
Сразу после свадьбы супруг Кэтрин Дуннан ушел на войну, и одиночество ей скрашивали лишь его письма, полные любви, нежности и надежды. А потом он погиб – и Кэтрин решила навеки хранить память о нем и никогда больше не связывать себя узами брака. Но однажды в ее доме появился друг мужа, полковник Монкриф, герцог Лаймонд, – мужчина, перед которым трудно устоять…
Молодая вдова разрывается между охватившим ее чувством – и желанием сохранить верность былой любви…
Отрывок из книги «Пока мы не встретились»
Пролог

Квебек, Канада

Апрель 1761 года


«Мой дорогой!

Вчера я видела малиновку, хорошенькую маленькую птичку, в окружении воробьев и посочувствовала ей, сама не знаю почему, но затем поняла – она тоже была одна среди чужих. Конечно, малиновка с ее чудесным хохолком выглядела очень нарядно, но воробьи были вместе.

О Господи! Глупо завидовать воробьям.

Даже хлопоты с обновлением Колстин-Холла не могут отвлечь меня от мыслей о тебе. Иногда я вхожу в комнату, которую выбрала для твоей библиотеки, и пытаюсь представить тебя за работой. Я так ясно вижу, как ты сидишь за столом, вижу, как в глазах появляется раздражение оттого, что тебе помешали, вижу, как теплеет твой взгляд, когда ты замечаешь меня. Ты откладываешь перо, с улыбкой встаешь. Мне кажется, я чувствую тепло твоей ладони… О, дорогой, если бы это было правдой.

Я так о тебе беспокоюсь. В сердце Северной Америки зимы суровы. Я лежу в спальне, слушаю завывания бури и думаю о том, каким опасностям ты подвергаешься в этой дикой, бескрайней стране. Я раздобыла карту и теперь часто ее разглядываю, пытаясь представить тебя среди этих чужих просторов.

Но хватит жаловаться. Викарий призывает меня к мужеству и терпению, я подчиняюсь, но должна признаться, что каждый вечер благодарю Создателя, что еще один день канул в Лету, и твое возвращение приблизилось.

Сегодня викарий снова был здесь. Пожалуй, он навещает меня с излишним усердием. Викарий все время напоминает, что следует молиться о твоей безопасности, а потому, дорогой, я целый день только и делаю, что обращаюсь к Владыке небесному с просьбами оберегать тебя, даже когда занимаюсь делами. Мне кажется, я молюсь даже во сне, ведь, проснувшись, я на мгновение представляю, что ты рядом.

Кругом только и делают, что говорят о войне, и я разрываюсь между желанием узнать больше и совсем ничего не слышать – тогда бы я могла обманывать себя, что ты в Эдинбурге или гостишь у родственников. Но я тут же вспоминаю, как чудесно ты выглядел в военной форме, как нетерпеливо стремился в полк.

Дорогой, береги себя ради меня! Я запрещаю тебе любое геройство! Всегда помни, что главное для тебя – вернуться домой, ко мне, вернуться живым и невредимым.

Твоя преданная жена

Кэтрин».


Монкриф аккуратно сложил письмо и поместил его в стопку других, потом стал собирать вещи: сунул свернутое одеяло в сундук капитана Гарри Дуннана и с грустью подумал о том, как мало вещей он может отослать вдове капитана. Взял мундир, завернул в него трубку и положил на самое дно сундука. Гарри редко ее курил, и то не ради табачного дыма, а чтобы согреть руки. Затем в сундук отправилось несколько индейских безделушек. Потом томик стихов, который Гарри забрал у мертвого француза. Кисточку и другие бритвенные принадлежности Монкриф обмотал рубашкой и засунул в самый угол.

Взглянув на стопку писем, он вдруг задумался – стоит ли возвращать их вдове? Конечно, они по праву принадлежат Дуннану, но именно Монкриф сберег эти письма. Минуту, подумав, он оставил их на кровати.

Супруга Гарри прислала мужу наволочку, чудесно расшитую розами и ветками чертополоха – эмблемой Шотландии. Монкриф провел ладонью по изящной вышивке и положил наволочку на стопку остальных вещей. Потом настала очередь шотландского меча, кинжала, алой куртки, туники и черных панталон. В военной форме капитана Дуннана положили в гроб.

Да, не слишком много сувениров, чтобы смягчить горе вдовы.

Монкриф захлопнул крышку сундука, запер замок и положил ключ на стол рядом с чистым листом бумаги и заточенным пером.

Ему предстояло написать еще одно письмо. Последнее. Сколько раз Монкриф говорил себе эти слова – последнее письмо? Однако обстоятельства сложились так, что теперь его переписка с Кэтрин Дуннан действительно прекращается.

Больше года назад он получил письмо от жены капитана Дуннана. Женщина спрашивала о здоровье мужа. Она не получала от Гарри известий со дня его отъезда из Шотландии и очень тревожилась.

Монкриф, как командир полка, старался следить, чтобы его подчиненные писали родным – дело не слишком приятное и к тому же нелегкое.

– Дуннан, вы должны радоваться, что у вас есть близкий человек, которому можно написать, – говорил он капитану. Отец самого Монкрифа испытывал отвращение к письмам, а брат утверждал, что у него нет на них времени. Когда-то Монкрифу писала одна женщина, и писала охотно, но потом ожидание ей прискучило, и она уступила льстивым ухаживаниям другого.

Гарри, растянувшийся на кровати прямо в пыльной после дневных учений форме, лишь ухмыльнулся, затем потянулся к сундуку, вытащил оттуда непрочитанное письмо и перебросил его Монкрифу.

– Держите, полковник, и пишите ей сами. От общения с дорогой женушкой у меня челюсти сводит от скуки. Я женился на ней только потому, что она – богатая наследница. Одного месяца брака мне хватило сполна. – Гарри расхохотался. – Теперь она только и думает, что о доме, который, наконец, унаследовала. Чертовски жаль, что она не получила денег раньше, чем я вступил в полк.

– Дуннан, вы, по крайней мере, обязаны ее успокоить. Напишите ей.

– Если я ей отвечу, полковник, она будет ждать следующего письма. Нет, лучше совсем не писать.

Монкриф вышел из комнаты, уже составляя в уме фразы письма к Кэтрин Дуннан.


«Дорогая мадам,

Ваш муж настоящий осел, который удовлетворяет свои низменные потребности с любой, подвернувшейся под руку женщиной. Он – картежник и, боюсь, не чурается шулерства. Он жестоко избивает своих лошадей и, на мой взгляд, ему нравится убивать. Должен сказать, что я считаю вашего мужа самым безнравственным человеком, какого я имел несчастье встретить за всю свою жизнь».


Оказавшись у себя в комнате, Монкриф заметил, что все еще сжимает в кулаке письмо миссис Дуннан. Полковник отложил его в сторону, а через пару дней письмо снова попалось ему на глаза – лежало на столе, прикрытое картой района боевых действий.

И Монкриф решился – распечатал письмо и прочел слова, которые женщина предназначала только одному человеку – своему мужу.

Первое письмо, написанное им Кэтрин Дуннан, было продиктовано жалостью и сожалением о том, что Гарри так небрежно с ней обходится. Монкриф писал о местных новостях, о том, что чувствует в разлуке с домом – он полагал, что именно эти темы избрал бы сам Гарри, будь у него желание ответить жене. Подписавшись именем Дуннана, Монкриф успокаивал себя тем, что пытается лишь ободрить миссис Дуннан – теперь она будет знать, что Гарри жив и здоров, и не станет тревожиться из-за отсутствия корреспонденции.

Однако миссис Дуннан ответила. Гарри распечатал письмо, бегло его проглядел и передал Монкрифу.

– Посоветуйте ей что-нибудь насчет этой чертовой крыши, а, полковник? Я понятия не имею, что ей надо.

Так началась дружба полковника Монкрифа с Кэтрин Дуннан. Дружба эта тянулась уже почти год, постепенно перерастая в острый интерес, а может быть, и в нечто более глубокое. Монкриф изо всех сил старался не показать Гарри нетерпения, с которым ждал очередного письма, а ведь случалось, что капитан получал по два и даже по три письма сразу, но игнорировал их с прежним равнодушием. В конце концов, Монкриф стал просто перехватывать письма и старался не думать о моральном аспекте такого поведения.

Каждый раз, когда приходило письмо, Монкриф клялся себе, что отдаст его Гарри, и каждый раз, слушая за офицерским столом, как Гарри хвастает очередной победой, он говорил себе, что его поведение не так уж предосудительно, уговаривал себя, что письма к Кэтрин чем-то схожи с дневниковыми записями. Однако ни один автор дневника не ждал с таким нетерпением ответа и не стремился с такой жадностью узнать, что думает адресат о его словах. Монкриф развернул одно из посланий Кэтрин, полученное в самом начале их переписки:


«Мой дорогой!

Мне кажется, я ощущаю происходящие с тобой перемены. Ты стал относиться ко мне теплее, а к нашим брачным обетам – серьезнее. Неужели наш викарий прав и мои молитвы были услышаны? Ты дал мне надежду, что наш брак станет тем, к чему я всегда стремилась, – союзом людей, преданных друг другу и душой, и разумом, и телом.

Пожалуйста, не думай обо мне дурно оттого, что я выражаюсь с такой прямотой. Ноя так тосковала о тебе все эти долгие дни, прошедшие с твоего отъезда. Я со всей искренностью прошу у тебя прощения за все дурное, что могла сделать или сказать и что отвратило тебя от супружеского ложа. Я так жажду твоей ласки.

Все твои письма хранятся у меня на груди, и мне кажется, что в этих страницах я ощущаю биение твоего сердца, а каждое слово становится для меня прикосновением твоей ладони. Они смягчают мое одиночество и дают мне силу терпеливо выносить дни и недели до следующего письма.

Я так мечтаю о твоем возвращении. Каждый мой вздох наполнен этой надеждой. Я день и ночь молюсь, чтобы скорее пришел этот миг, но сознаю, что такие молитвы эгоистичны, и ничего не говорю о них викарию».


Монкриф не должен был ей писать. Один неверный шаг мог привести к беде. Если он станет осыпать Кэтрин комплиментами, она будет ждать того же и от Гарри, когда тот вернется домой. Если будет хвалить ее усилия по обновлению Колстин-Холла, она будет вправе предположить такую же реакцию и у супруга. Если станет делиться с ней мыслями, Кэтрин узнает его лучше, чем своего мужа.

Конечно, в их переписке таилась угроза, но сам Монкриф находил в ней такое утешение, что не в силах был от нее отказаться. Он воображал, что находится не здесь, в этом сыром и заброшенном месте, а дома, в Шотландии, и Кэтрин – это соседка или родственница, или друг, с которым можно разделить одиночество.

Когда же его отношение к ней изменилось?

Возможно, когда он стал ждать ее писем, когда, возвращаясь в старый дом, служивший штабом полка, думал лишь о том, чтобы скорее написать ей…

Много раз Монкрифу хотелось расспросить капитана Дуннана о внешности Кэтрин, но он не решался, справедливо полагая, что подобное любопытство заинтересует Гарри и привлечет его внимание к неуместно долгой переписке полковника с миссис Дуннан.

Вот почему Монкрифу пришлось довольствоваться только плодами своего воображения. Шли месяцы, и образ, созданный лишь в мечтах, становился все более реальным. Он представлял себе Кэтрин хрупкой блондинкой с голубыми глазами, тихим голосом и сияющей улыбкой. Красивая и загадочная женщина.

И вот теперь он должен причинить ей боль.

Несколько минут Монкриф задумчиво смотрел на чистый лист бумаги. Наконец он глубоко вздохнул и взял перо. Тщательно обдумав слова, он быстро записал их, стараясь изменить почерк так, чтобы Кэтрин не заметила сходства с почерком человека, с которым она переписывалась более года. Закончив, Монкриф запечатал письмо и отложил его в сторону.

Питер, адъютант полковника, совсем мальчишка, но возмужавший не по возрасту за год военных действий, взглянул на сундук и спросил:

– Готово, сэр?

Монкриф кивнул. Наверное, думал он, Кэтрин станет вынимать вещи одну за другой, орошая каждую из них слезами, особенно трубку и военную форму, и, конечно, вдова будет недоумевать из-за отсутствия своих писем и не поймет, зачем Гарри хранил такую богатую коллекцию перьев. И никогда и никто не раскроет ей истинных обстоятельств смерти мужа.

– Он был грубым мужланом, ведь так, сэр? – Лицо Питера ясно выражало его мнение об усопшем.

– Возможно, ты судишь его слишком строго, Питер. Питер с сомнением взглянул на командира, но промолчал, подхватил сундук и поставил его себе на плечо.

Полковник Монкриф, командир Шотландского стрелкового полка, тряхнул головой, решив выбросить Кэтрин Дуннан из своих мыслей. Но оказалось, что сделать это не так уж просто.
Глава 1

Колстин-Холл, Шотландия

Октябрь 1761 года

Кэтрин Дуннан подошла к окну, распахнула створки и почувствовала, как напряглась молодая служанка у нее за спиной. Надо бы успокоить девушку, объяснить, что она, Кэтрин, не собирается выбрасываться из окна, но для этого нужно заговорить, а это сейчас было выше ее сил.

Теперь у Кэтрин ни на что не хватало сил. Трудно было вставать по утрам, умываться, а потому она предпочитала оставаться весь день в постели и по возможности дремать, но так не могло продолжаться вечно. Жизнь предъявляла свои требования, и Кэтрин иногда поднималась, чтобы не пугать слуг.

Ее не заботило, утро сейчас или вечер, идет дождь или светит яркое солнце. Прошло шесть месяцев с того дня, как пришли письмо и сундук с вещами, но боль в сердце оставалась такой же острой, как будто это произошло вчера.

Сегодня было пасмурно. Листья чуть заметно дрожали во влажном воздухе. Внизу клубился туман, как будто облака спустились с неба на землю. Мир выглядел перевернутым.

Служанка за спиной у Кэтрин звенела посудой – ставила поднос с едой на маленький круглый столик, поправляла серебряный прибор и все время болтала об утренних событиях в доме. В амбаре окотилась кошка. У кухарки разболелись колени. У лакея появилась странная сыпь. Под окном нашли мертвую белку. События все были мелкие, незначительные, но, взятые вместе, они создавали правдивую картину бытия.

Когда-то Кэтрин живо интересовалась тем, что происходит вокруг. Теперь ее жизнь померкла, свелась к нескольким неизменным движениям. Она дышала, но и только.

Боль в груди была невыносима, не ослабевала и не прекращалась ни на мгновение. Кэтрин просыпалась – боль была здесь. Лежала она без сна и молилась о забытьи, боль не спала с ней вместе и не уставала питать отчаяние в ее душе.

Сейчас в лицо Кэтрин дунуло ветерком, и она содрогнулась. Белка возникла из тумана и перепрыгнула с ветки на ветку. Служанка непрерывно болтала. Кэтрин не желала ничего ни видеть, ни чувствовать, но выбора не было – она продолжала жить и терпеть.

Если бы только она могла умереть! Почему Бог не хочет услышать эту простую молитву?

Викарий говорит, что молиться о таком – грех, Богу известно, когда настанет ее срок. В своих заботах о Кэтрин викарий был невероятно навязчив. Его усердие и старательность раздражали, но разве скажешь об этом духовному лицу.

– Сколько времени?

– Два часа, мадам, – быстро ответила служанка, как будто ожидала такого вопроса.

Значит, она проспала почти весь день. Ночью ее ждут кошмары.

– Вы очень бледны, мадам. Вы не больны? Господи! Какое это имеет значение? Кэтрин спала, дремала, видела сны, иногда просыпалась, садилась в постели, не в силах понять, кто она и что с ней произошло. В такие моменты она принимала настойку опия и снова засыпала.

– Вам надо поесть, мадам, – заговорила горничная, окончив возню с сервировкой.

– Я не голодна, – ответила Кэтрин, не поворачивая головы и не отрывая взгляда от окутанного туманом пейзажа. Сколько можно повторять одни и те же слова? Когда же, наконец, слуги научатся понимать их?

– Повариха сказала, что вы вчера не обедали, а сегодня не притронулись к завтраку. Съешьте же хоть кусочек! Мадам, ну, пожалуйста!

Девушку звали Бетти, она очень старательно выполняла свои обязанности. У нее был молодой человек – здешний лакей. Смеясь, Бетти прикрывала рот ладошкой, потому что стеснялась испорченных зубов. Раньше Кэтрин считала ее почтительной и приятной девицей. Раньше – значит, в то безмятежное время, когда жизнь была до странности хороша и невинна, полна счастливого предвкушения и надежды. Раньше – значит, до того, как пришло письмо, и в поместье доставили тело Гарри в просмоленном гробу. Свет померк. Мир сделался черным. Траур окутал все вокруг.

В одном из своих писем Кэтрин признавалась Гарри, что боится темноты.

«Темнота, – писал он в ответ, – придает зловещий вид даже знакомым вещам. Лучше думай о вечерней поре как о желанном времени отдыха, а темноту считай способом, которым Всемогущий принуждает свои создания к покою».

Кэтрин прижимала письмо к груди, восхищаясь поэтичностью этих строк. В ту ночь, желая испытать свою стойкость, она намеренно вышла из спальни без свечи или лампы.

«Дорогой, – написала она мужу в ответ, – я не могу обещать тебе, что стану любить темноту, но мой страх перед ней теперь уменьшился».

Сейчас тьма больше не пугала ее своими ужасами, а вот дневной свет подвергал мучениям. Сознавать случившееся – вот что стало настоящим испытанием.

– Я не голодна, – повторила Кэтрин, надеясь, что служанка почувствует решимость в ее голосе. Ее тошнило от пищи. От сна – тоже. Во сне приходили кошмары, полные алых и синих теней, смущающей путаницы, но даже эти кошмары были предпочтительнее бодрствования.

– Глинет заставила меня пообещать, что я вас покормлю, – проговорила Бетти.

Кэтрин с усилием улыбнулась.

– Скажи ей, что все выполнила. – Девчонка, не задумываясь, сошлется на другого, лишь бы добиться своей цели. Раньше, в прежние времена, Кэтрин наверняка рассмеялась бы такой находчивости, но сейчас эта настойчивость ее лишь раздражала. Удерживая натянутую улыбку на губах, Кэтрин подошла к двери.

Бетти вздохнула, сделала книксен и сложила руки на накрахмаленном фартуке.

– Ну, если вы говорите, мадам…

– Не беспокойся обо мне, – оборвала ее Кэтрин. – Оставь поднос. Позже я что-нибудь съем.

Успокоенная Бетти вышла. Кэтрин осталась, наконец, в благословенном одиночестве и прижала лоб к двери. Слугам так хочется, чтобы все было как прежде, они не в состоянии понять, что прошлое не вернется.

В тот день Кэтрин с нетерпением ждала почту, все прислушивалась, не идет ли Глинет. Конечно, Кэтрин почувствовала разочарование, не получив весточки от Гарри, но, распечатывая письмо полковника, она не ощущала никакого предчувствия.


«Мадам Дуннан!

С глубоким прискорбием сообщаю Вам, что Ваш муж, Гарольд Аллен Дуннан, служивший в Шотландском стрелковом полку, убит в схватке с французскими солдатами 18 апреля 1761 года.

Мадам, Ваш муж пал смертью храбрых. Он был честным и смелым солдатом. Его смерть – невосполнимая утрата для нашего полка.

Я имел честь близко знать Вашего мужа и считал его своим другом. Мадам, позвольте выразить свое сочувствие Вам и семье Гарольда, хотя я полностью сознаю, что никакие утешения не способны облегчить Ваше горе».


Значит, пока она с таким нетерпением ждала письма, Гарри был уже мертв.

Чтобы успокоить прислугу, Кэтрин присела за столик, сделала несколько глотков чаю и отщипнула кусочек булочки, потом проглотила две ложечки рыбного суфле – больше она не могла съесть ни крошки.

Обернувшись к кровати, Кэтрин стала смотреть на дорожный кофр Гарри. Как странно выглядела потертая кожа среди женственного убранства ее покоев. Следовало бы поместить кофр в комнату Гарри. До его отъезда в полк они жили именно так: он в одной комнате, она – в другой.

Гарри устраивало такое положение вещей, как устраивала и жизнь в доме отца Кэтрин. Ей и в голову не могло прийти, что ограничения, налагаемые супружеской жизнью, настолько утомят Гарри, что он вступит в Шотландский стрелковый полк и уедет. Кэтрин пыталась отговорить Гарри, но муж был полон нетерпения и энтузиазма.

Настал момент, и Кэтрин, как и миллионы других женщин, поцеловала мужа на прощание и махала ему вслед, пока он не скрылся из виду. И лишь тогда заплакала. Началась война.

Приподняв крышку, Кэтрин вынула из кофра письмо. Письма Гарри стали главной драгоценностью Кэтрин, она держала их здесь, вместе с другими вещами мужа, которые ей вернули после его гибели.

Осторожно развернув страницу, она стала читать:


«Ты просишь, чтобы я написал тебе о своих товарищах. Расскажу-ка я о Питере, адъютанте полковника. Он еще почти ребенок, но держится так серьезно, что рядом с ним я чувствую себя стариком. Питер жаждет испытать все, что приготовила ему судьба… Надо сказать, иногда он изумляет меня проницательностью своих суждений. Должно быть, Питер из тех людей, которые родятся на свет сразу мудрыми стариками.

Мы отослали большинство французов во Францию. Это решение генерал-майора Вулфа. Квебек – чудесное место, но нас здесь не жалуют, я с удовольствием оставил бы этот город и вернулся домой».


Домой… Ах, если бы он вернулся домой, ее жизнь была бы совсем иной.

Кэтрин прилегла на кровать, с благодарностью ощущая усталость, которая внезапно навалилась на все ее тело. Удары сердца замедлились, оно застучало ровнее, словно маятник, отсчитывающий минуты постылой жизни.

Не открывая глаз и не выпуская из рук письма, Кэтрин свернулась под одеялом и стала мысленно сочинять письмо мужу. Эта привычка появилась у нее полгода назад. Эфемерные послания, рождающиеся в мозгу Кэтрин, не были предназначены ни для одной живой души, ее просто успокаивала мысль о том, что где-то там, в ином мире, Гарри услышит ее.


«Я так одинока, дорогой. Дни идут за днями, а тебя все нет. Проходят ночи, а тебя нет. Ах, если бы услышать хотя бы отзвук твоего голоса, почувствовать запах, ощутить прикосновение… Есть ли величие на небесах? Видишь ли ты звезды?»


По щекам Кэтрин катились горячие слезы, обжигали щеки. Рыдания сотрясали тело. Она зажала себе рот ладонью, чтобы сдержать крик.

Прошло уже столько месяцев, но ей казалось – всего только день. О Господи, яви милосердие, облегчи эти муки! Но Бог, казалось, не слышал Кэтрин.

– Полковник, то есть ваша светлость, вы уверены, что мне не следует поехать с вами?

Питер смутился от своей оговорки, но его можно было понять, Монкриф и сам еще не привык к тому, что из полковника превратился в герцога Лаймонда.

Принимая невысказанное извинение, Монкриф похлопал своего бывшего адъютанта по спине. Товарищи возвращались из Америки и остановились на короткий отдых.

Трактирная хозяйка и служанка, наполнявшая кубок Питера, с любопытством смотрели на мужчин. Оба были в военной форме и возбуждали понятный интерес.

Деревня Киркалбен оказалась не такой уж маленькой, как ожидал Монкриф. На двух главных улицах располагались множество лавок и два трактира. Прошлой ночью Монкриф и Питер остановились в «Королевском вереске».

– Я ненадолго, – успокоил товарища Монкриф.

– Дело не в этом, сэр… ваша светлость, – тут же поправил себя Питер. – Вы теперь герцог и должны путешествовать с эскортом.

– Знаешь, Питер, мой отец всю жизнь старался поддерживать свое герцогское достоинство. У меня такое впечатление, что он нанял тебя следить за моими манерами.

Щеки юноши вспыхнули.

– Простите, сэр. Я просто хотел помочь. Монкрифу стало жаль молодого человека, и он решил объясниться с ним.

– После нашего путешествия на корабле мне страшно хочется оказаться, наконец, в одиночестве, – произнес Монкриф и отвернулся. Правда, почему ему не нужны сопровождающие, полковник сказать не мог. Монкриф возвращался домой потому, что его старший брат неожиданно умер от инфлюэнцы и полковник стал двенадцатым герцогом Лаймондом.

Полковая жизнь кончилась. Однако прежде чем взвалить на себя ответственность за Балидон и его людей, Монкриф решил еще на несколько часов остаться полковником Шотландского стрелкового полка. Он горел желанием навестить вдову Дуннана.

– Ну, если вы так решили, ваша светлость. Монкриф улыбнулся:

– Решил, Питер. А ты займешься делами, о которых я тебе говорил?

Молодой человек кивнул.

На самом деле от родового поместья Монкрифа их отделяло всего несколько часов пути. Все необходимое для дороги было запасено в достатке, лошади приобретены, штатская одежда ждала хозяина. После трех лет военной дисциплины расслабленность гражданской жизни приводила Питера в замешательство, а потому Монкриф посчитал необходимым дать бывшему адъютанту несколько поручений, например, купить подарок для домоправительницы Балидона, раздобыть кое-какие ненужные, но приятные мелочи: гвоздичное мыло, новые галстуки.

Через несколько минут Монкриф, следуя указаниям трактирщика, направился к Колстин-Холлу.

Даже с завязанными глазами он смог бы угадать, что попал, наконец, домой, в Шотландию. В воздухе ощущался запах горящего торфа, чувствовалась привычная шотландская сырость. Туманная дымка все уплотнялась и, наконец, укрыла землю плотным ватным одеялом.

Шотландия – древняя страна. Все здесь – и деревья, и скалы, и почва – пропитано историей. Именно этого чувства ушедших веков не хватало Монкрифу в последние четырнадцать лет.

Дом вдовы появился так скоро, что конь полковника, недавно купленный жеребец, даже не успел притомиться. Монкриф спешился, обмотал поводья вокруг торчащего острого камня и взобрался на огромный валун. Его взгляду открылся вид на Колстин-Холл, жилище Кэтрин Дуннан.

Узкая, обсаженная высокими дубами дорога вела к трехэтажному квадратному дому, стоящему в окружении служб и возделанных полей. Туман, цепляющийся за стволы деревьев, клубился у подножия здания. Казалось, что дом плывет над землей, как облако.

Глупо было ехать сюда, но за прошедшие месяцы Монкриф так и не сумел заставить себя забыть Кэтрин.

Сунув руку в карман мундира, он вынул подходящее к случаю письмо. Остальные хранились у него в сумке с документами, вдали от любопытных глаз.


«Мой дорогой!

Я перестроила парадное крыльцо и приказала отреставрировать лепнину на окнах. Колстин-Холл теперь выглядит нарядно и жизнерадостно, как будто ждет твоего приезда.

Весной цветы вдоль улицы покачивают головками на ветру. Летом слышно жужжание пчел, снующих из ульев в поля и обратно. Признаюсь, что зимой здесь не так приятно, если, конечно, не пойдет снег, который окутывает белой мантией голые ветви деревьев и кустов. Но мое самое любимое время – осень.

Возвращайся осенью, когда листья золотым и алым дождем падают на землю, устилая ее пестрым ковром. Будет дуть свежий бриз, а небо станет прозрачно-синим, давая нам знать, что последние, теплые дни уходят.

Приезжай домой осенью, дорогой».


Да, время года полковник выбрал правильно, но небо было бледно-серым, а вместо свежего бриза его встретила густая туманная дымка, как будто Монкриф ступил в призрачный мир.

Полковник не стал лгать себе. Он пришел сюда не затем, чтобы лично выразить сочувствие вдове Гарри. Монкрифу хотелось посмотреть на Кэтрин Дуннан, всего один раз, чтобы суметь, наконец, отправить ее имя в самый дальний уголок своей памяти. Уже полгода эта женщина, которую он даже не видел, занимала его мысли. С этим надо было покончить.

Возможно, при встрече она покажется ему совсем иной. Ведь, скорее всего Кэтрин не соответствует тому образу, который сложился у него по письмам. Она вполне может оказаться злобной эгоисткой, неумной и ограниченной. Может тиранить своих слуг. Может быть мотовкой или, наоборот, сквалыгой, в общем, женщиной, которую следует забыть как можно скорее.

Монкриф развернул письмо и перечитал последнюю часть:

«Дорогой, сегодня вечером я молилась о тебе. Пусть тебя овевает лишь теплый ветер, а зима не обожжет морозами.

Пусть твоя пища будет хорошей, и ее будет достаточно. Да пребудешь ты в добром здравии. Да сохранит тебя Господь во всех опасностях войны».

А что, если забыть не удастся? Что, если Кэтрин Дуннан в жизни окажется столь же привлекательной, как и в письмах? Монкрифу казалось, что он ее уже знает, знает те черты ее характера, которые скрыты от посторонних.

Кэтрин раздражала излишняя религиозность, раздражали поучения викария. Интересно, почему те, кто во всеуслышание проповедует преданность Господу, так часто действуют нам на нервы? Наверняка Господу вовсе не по нраву такая демонстративная набожность.

Ей нравится изменчивое небо над Колстин-Холлом, нравятся грозы. В одном из своих писем Монкриф подшутил над Кэтрин, заметив, что женщина, которая так боится темноты, не должна восхищаться бурей.

«Но ведь это разные вещи, – писала ему в ответ Кэтрин. – Буря – это знак, которым Господь показывает свое присутствие, а темнота – это отсутствие света. Разве не верно, что зло чаще действует в темноте, а не во время грозы?»

Шли месяцы, и Монкриф осознал, что чувство, испытываемое им к Кэтрин Дуннан, не просто сострадание и жалость. Ему хотелось прогонять страхи этой женщины ласковым словом, превозносить ее за ум и сообразительность, восхищаться твердостью и стремлением к цели, а больше всего – втянуть ее в некое подобие умственного адюльтера.

Отвечая на письма Кэтрин, Монкрифу следовало бы думать над каждым предложением, каждым высказыванием, стараясь, чтобы они соответствовали личности и, главное, характеру Гарри. Вместо этого Монкриф все больше раскрывал свою собственную душу и мысли, которыми прежде ни с кем не делился. Мистификация имела успех, поскольку брак Кэтрин длился всего месяц до того, как Дуннан вступил в полк и был направлен в Северную Америку.

– Я быстро понял, какую сделал ошибку, – как-то признался Гарри своему командиру. – Никогда не женитесь на богатых наследницах, полковник. За одно только обещание своих денег они желают получить уверения в вашей вечной любви и привязанности.

Однако сам Монкриф вскоре понял, насколько скромно Кэтрин оценивает свое положение. Она почти не упоминала об унаследованном состоянии и гораздо чаще говорила о человеке, чья смерть сделала ее богатой.

«Я так тоскую об отце, – однажды написала она. – С ним было так весело… Даже его письма заставляли меня улыбаться. А сейчас мне кажется, что после его смерти мир стал мрачнее. Иногда я ощущаю его присутствие рядом с собой. Как ни странно, это бывает, когда я пишу тебе. Я оглядываюсь, и мне кажется, что он стоит за спиной и с улыбкой наблюдает за своей дочерью».

Что бы сказал ее умерший отец сейчас?

«Отправляйтесь домой, ваша светлость. Здесь вам не место. В этом доме по-прежнему царит траур и скорбь о том, чего уже никогда не будет».

Пожалуй, именно это и объединяет полковника и Кэтрин. Мечтаниям Монкрифа тоже не дано осуществиться. Как больно теперь вспоминать о надеждах на свидание с отцом и братом! Отец не встретит его у огромных дверей Балидона. Не будет там и Колина. В доме остались лишь призраки и воспоминания. Монкриф никогда не думал, что унаследует его.

Он вообще мало думал о будущем. Выжить сейчас было куда важнее. Однако за прошедшие недели у него вдруг оказалось достаточно времени, чтобы подумать о женщине; на которой он женится, о детях, которые у него родятся. Сейчас именно в этом состоял его долг перед Балидоном и герцогством. Станет ли это простым выполнением еще одной обязанности? За минувшие четырнадцать лет Монкриф так привык неотступно следовать долгу и необходимости…

Мотнув головой, герцог Лаймонд, все еще облаченный в форму Шотландского стрелкового полка, стряхнул с себя задумчивость, вернулся к коню, вскочил в седло и решительно направился по дороге к Колстин-Холлу.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170655465
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   270 г
Размеры:   206x 135x 17 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Моисеева Е.
Отзывы Рид.ру — Пока мы не встретились
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
14.05.2011 18:42
Отличная книга, мне очень понравилась!
Обычно у этого автора романы несколько мрачноватые, с оттенком грусти, даже несмотря на счастливый конец. А вот в этом конкретном произведении такой грусти почти не ощущается - наоборот, очень радостно за героиню и героя, которые разрешили все недоразумения, раскрыли друг перед другом все свои тайны и рука об руку отправились в счастливое будущее.
Сюжетная линия с письмами не новая, но изложена очень умело и занимательно причем сами письма очень трогательны. Действительно можно понять, почему героиня влюбилась в человека, писавшего ей эти послания. Герой же сам того не желая попал в двусмысленное положение, выход из которого - в силу врожденного благородства - ему было очень трудно найти. Но все разрешилось наилучшим образом, не без помощи недружелюбно настроенных личностей.
Замечу, кстати, что Монкриф - просто идеальный герой, ни одного эгоистичного или жестокого поступка. Героиня тоже хороша, все ее поступки логичны и понятны.
Лучший роман из тех, что я читала у Карен Рэнни.
Оценка: 5.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
05.08.2010 10:52
Роман совершенно в моем вкусе: сюжет, герои, развитие их отношений, стиль автора – всё мне нравится, всё моё. Очень понравился главный герой – благородный, честный, заботливый. Интересная дилемма получилась у героини: любит своего мужа за его письма, а письма-то писал не он. А герой знает правду о муже героини - распутнике и бездельнике - и должен мириться с ее безграничной любовью к этому человеку, но скрывать правду о письмах. Обоим тяжело, оба мучаются, но любовь сметает все преграды! Прекрасный роман!
Нет 0
Да 2
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Пока мы не встретились» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить