Теофил Норт. Каббала. Женщина с Андроса. Небо - моя обитель Теофил Норт. Каббала. Женщина с Андроса. Небо - моя обитель В книгу вошли произведения, относящиеся к разным периодам творчества классика американской литературы ХХ века Торнтона Уайлдера. АСТ 978-5-17-064409-4
291 руб.
Russian
Каталог товаров

Теофил Норт. Каббала. Женщина с Андроса. Небо - моя обитель

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate

В книгу вошли произведения, относящиеся к разным периодам творчества классика американской литературы ХХ века Торнтона Уайлдера.
Отрывок из книги «Теофил Норт. Каббала. Женщина с Андроса. Небо - моя обитель»
1. ДЕВЯТЬ ПРИЗВАНИЙ


Весной 1926 года я бросил работу.
Первые дни после такого решения чувствуешь себя, как будто после долгой
болезни вышел из больницы. Постепенно учишься ходить; постепенно и с
удивлением поднимаешь голову.
Я был вполне здоров, но душевно опустошен. Четыре с половиной года я
преподавал в частной мужской школе в Нью-Джерси и три лета работал
воспитателем в лагере этой школы. Внешне я был весел и исполнителен, но
внутренне - циничен и почти равнодушен ко всякому человеческому существу,
кроме членов моей семьи. Мне было двадцать девять лет, вот-вот стукнет
тридцать. Я скопил две тысячи долларов - неприкосновенный запас - либо на
возвращение в Европу (в 1920-1921-м я прожил год в Италии и Франции), либо
на занятия в аспирантуре какого-нибудь университета. Мне было не ясно, что
я хочу делать в жизни. Преподавать я не желал, хотя знал, что у меня есть
к этому способности; профессия педагога - часто лишь страховочная сетка
как раз для таких неопределившихся. Я не желал быть писателем - в том
смысле, чтобы зарабатывать пером; мне хотелось окунуться в жизнь поглубже.
Если я и займусь сочинительством, то не раньше чем в пятьдесят лет. Если
же мне суждено умереть раньше, я хочу быть уверен, что успел повидать в
жизни столько, сколько мог, а не сузил свой горизонт до благородных, но
преимущественно сидячих поисков, которые охватываются словом "искусство".
Призвания. Жизненные поприща. Стоит внимательно относиться к мечтам о
профессии, которые по очереди завладевают воображением подрастающего
мальчика или девочки. Они оставляют глубокие следы. В те годы, когда
дерево набирает соки, предопределяются очертания его будущей кроны. Нас
формируют посулы воображения.
В разное время меня манили ДЕВЯТЬ ПОПРИЩ - не обязательно по очереди,
иногда одновременно; иногда я остывал к одному из них, потом оно возникало
передо мной снова, иногда очень живо, но в другом виде, так что я узнавал
его с удивлением после каких-нибудь событий, вызвавших его из глубин
памяти.
К ПЕРВОМУ, самому раннему, меня тянуло с двенадцати до четырнадцати
лет. Я пишу о нем со стыдом. Я решил стать святым. Я видел себя
миссионером в первобытной стране. Я никогда не встречал святого, но много
читал о них и слышал. Я учился в школе в северном Китае, и родители всех
моих однокашников (а по-своему и учителя) были миссионерами. Первое
потрясение я испытал, когда понял, что они (пусть в глубине души) считают
китайцев первобытным народом. Я-то знал, что это не так. Но желание стать
миссионером в действительно первобытной стране меня не покидало. Я буду
вести примерную жизнь и, может быть, сподоблюсь мученического венца. В
последующие десять лет я постепенно понял, какие меня ожидают препятствия.
О святости я знал только то, что кандидат должен быть полностью поглощен
своими отношениями с Богом, должен угождать Ему и служить Его тварям тут,
на земле. К сожалению, в 1914 году (мне было шестнадцать) я перестал
верить в Бога, мое представление об изначальной божественности моих
собратьев (включая и меня самого) сильно поколебалось, и я понял, что не
могу удовлетворять строжайшим требованиям самоотверженности, правдивости и
безбрачия.
По-видимому, в результате этого недолгого увлечения у меня на всю жизнь
сохранились - и проявлялись время от времени - детские черты. Я не
напорист, и дух соперничества мне чужд. Я мог забавляться самыми нехитрыми
вещами - как ребенок, который играет раковинами на морском берегу. Я часто
казался рассеянным - "витал в облаках". Кое-кого это раздражало; даже
дорогие мне друзья, мужчины и женщины (не исключая, пожалуй, и отца),
ссорились со мной, обвиняя меня в "несерьезности", называя "простофилей".
ВТОРОЕ призвание - мирское преломление первого: быть антропологом в
первобытной стране, и этот интерес периодически возрождался на протяжении
всей моей жизни. Прошлое и будущее для нас всегда - настоящее. Читатели,
возможно, заметят, что антрополог и отпрыск его, социолог, все время
маячат в этой книге.
ТРЕТЬЕ: археолог.
ЧЕТВЕРТОЕ: сыщик. На третьем курсе колледжа я решил стать замечательным
сыщиком. Я прочел множество книг - не только романов, но и специальных
трудов о тонких научных методах криминалистики. Старший инспектор Норт
будет не последним среди тех, кто охраняет нашу жизнь от вторжения зла и
безумия, притаившихся за дверью опрятной мастерской и уютного дома.
ПЯТОЕ: актер, замечательный актер. Об этом мираже можно догадаться,
сопоставив остальные восемь влечений.
ШЕСТОЕ: чародей. Этой роли я не выбирал, и мне трудно дать ей точное
название. Она никак не связана с эстрадным искусством. Я рано обнаружил,
что обладаю неким даром утешения, близким к месмеризму, осмелюсь ли
сказать - даром "изгонять бесов". Я понимаю, на чем основано ремесло
шамана или знахаря. Мой дар причинял мне неудобства, и я редко прибегал к
нему, но читатель увидит, что время от времени мне эту роль как бы
навязывали. В занятии этом есть неотъемлемая доля мошенничества и
шарлатанства. И чем меньше говорить о нем - тем лучше.
СЕДЬМОЕ: любовник. Какого рода любовник? Всеядный, как Казанова? Нет.
Благоговеющий перед всем возвышенным и чистым в женщине, как
провансальские трубадуры? Нет.
Много лет спустя, в очень сведущей компании, я нашел описание типа, к
которому принадлежу. Доктор Зигмунд Фрейд выезжал на лето в Гринцинг,
пригород Вены. Как-то летом я поселился в Гринцинге и без всяких на то
посягательств с моей стороны получил приглашение присутствовать по
воскресеньям на том, что он называл Plaudereien - свободных беседах,
происходивших у него на вилле. В одной из таких прекрасных бесед речь
зашла о разнице между любовью и влюбленностью.
- Герр доктор, - сказал он, - вы помните старую английскую комедию -
запамятовал ее название, - где герой страдает некоторым... торможением -
Hemmung. При "дамах" и воспитанных девушках из хороших семей он застенчив
и косноязычен, смотрит в землю; но со служанками, с официантками и, что
называется, "эмансипированными женщинами" он - сама дерзость и
развязность. Вы знаете, как называется эта комедия?
- Да, герр профессор. "Ночь ошибок".
- А кто автор?
- Оливер Голдсмит.
- Благодарю вас. Мы, врачи, обнаружили, что Оливер Голдсмит дал
типичную картину нарушения, с которым мы часто сталкиваемся у наших
пациентов. Ach, die Dichter haben alles gekannt! (Поэты всегда все знали.)
Затем он стал объяснять мне связь этой проблемы с Эдиповым комплексом и
страхом инцеста, когда "почтенные" женщины ассоциируются у человека с его
матерью и сестрами - "запретной областью".
- Вы помните, как зовут этого молодого человека?
- Чарльз Марло.
Он повторил имя с удовлетворенной улыбкой. Я наклонился к нему и
сказал:
- Герр профессор, можем мы назвать такое явление "комплексом Чарльза
Марло"?
- Да, это будет очень уместно. Я давно искал подходящий термин.
Теофил страдал, как говорится (хотя никаких страданий он не испытывал),
этими Hemmungen. Пусть другие обхаживают месяц за месяцем величавую лебедь
и самовлюбленную лилию. Оставьте Теофилу дерзкую сороку и покладистую
маргаритку.
ВОСЬМОЕ: пройдоха. Тут я должен прибегнуть к иностранному языку: el
picaro [плут (исп.)]. Меня всегда увлекал тип, противоположный моим
новоанглийским и шотландским предкам, - плут, которому "полиция наступает
на пятки", живущий без честолюбивых планов, на кромке благопристойной
жизни, с наслаждением обманывающий болвана и благоразумного, скупердяя и
самодовольного блюстителя нравов. Я мечтал о том, как обойму весь мир,
загляну в миллион лиц, легкий на подъем, не обремененный имуществом и
кошельком, сметливо избегая тягот голода, холода и гнета чужой воли. Это
не просто жулики, но и искатели приключений. Я с завистью читал их
жизнеописания и отметил, что они часто - когда справедливо, а когда нет -
попадают в тюрьму. Инстинкт предостерегал меня - и кошмарные сны
предостерегали, - что тягчайшей мукой для меня было бы заточение, камера.
Случалось, я подступал к самой грани мошенничества, но каждый раз -
тщательно взвесив риск. Это восьмое призвание подводит меня к последнему и
главенствующему:
ДЕВЯТОМУ - быть свободным человеком. Заметьте, каких я не строил
планов: я не хотел быть банкиром, купцом, юристом, не помышлял ни об одной
из тех карьер, которые приковывают на всю жизнь к разным правлениям и
комитетам, - о карьере политика, издателя, борца за реформы. Я не желал
над собой никакого начальства - только самый необременительный надзор.
Кроме того, все мои интересы связаны с людьми, но людьми как отдельными
личностями.
Читатель увидит, что все эти устремления не оставляли меня и потом.
Поскольку они вступали в противоречие, у меня случались неприятности;
поскольку они засели во мне крепко, осуществляя их, я часто испытывал
внутреннее удовлетворение.
Итак, после четырех с половиной лет относительной неволи я стал
свободен. Со времен путешествия за границу - шесть лет назад - я вел
объемистый Дневник (и эта книга, охватывающая четыре с половиной месяца, -
по существу, его отрывок). Большинство записей в Дневнике - характеристики
знакомых людей, с теми биографическими сведениями, какие мне удавалось
разузнать попутно. Сам я присутствую в нем скорее как свидетель - хотя
попадаются и записи, посвященные довольно поверхностному самоанализу. Я
мог бы даже утверждать, что последние два года эта портретная галерея была
главным в моей жизни. Лишь много лет спустя я понял, что это было своего
рода самонаблюдение через наблюдение других. Удивительно все-таки, какими
путями природа стремится создать в нас гармонию.
С минуты, когда я уволился - за два дня до отъезда из школы, - я стал
замечать, что с новой свободой во мне самом появилось кое-что новое. Во
мне возродился дух игры - не юношеской (которая есть агрессия,
ограниченная правилами), но детской игры, которая вся - воображение,
выдумка. Я сделался легкомысленным. Дух игры истребил владевшие мной
цинизм и безразличие. Больше того, во мне проснулась жажда приключений,
риска, охота вмешиваться в жизнь других, радоваться опасности.


Получилось так, что в 1926 году свобода пришла ко мне раньше, чем я
ожидал. За полтора месяца до конца учебного года в Нью-Джерси разразилась
эпидемия гриппа. Изолятор наполнился и переполнился. Спортивный зал,
заставленный койками, напоминал лазарет. Явились родители и развезли
сыновей по домам. Занятия кончились, преподаватели были свободны, и я
уехал тотчас же. Я даже не завернул домой в Коннектикут, потому что совсем
недавно провел там пасхальные каникулы. У одного нашего преподавателя,
Эдди Липли, я купил машину - с условием, что сперва он перегонит ее из
нашей школы к себе домой, в Провиденс, штат Род-Айленд. С машиной этой я
был знаком. Когда-то она принадлежала летнему лагерю в Нью-Гэмпшире, где
мы с Эдди вместе работали. Как и все преподаватели, мы по очереди возили
учеников, обычно на более вместительных машинах, - в церковь, на танцы, в
кино. А эта легковая, прозванная "Ханной" - по знаменитой в те годы песне
"Бессердечная Ханна", - служила для обычных недалеких поездок: в соседнюю
деревню на почту, в бакалею, к врачу, а случалось, везла несколько
преподавателей на вечеринку, угощаться яблочной водкой. "Ханна" послужила
верой и правдой и уже разваливалась. Два года назад дирекция лагеря
продала ее Эдди за пятьдесят долларов. Эдди был прирожденный механик.
Бедная "Ханна" мечтала только об отдыхе в каком-нибудь нью-гэмпширском
овраге, но Эдди непрерывно ее воскрешал. Он знал ее "повадки" и "ублажал"
ее. Она возила его в Нью-Гэмпшир, Род-Айленд, Нью-Джерси и обратно. Я
предложил за машину двадцать пять долларов и попросил дать мне простейшие
наставления на случай поломок. Он согласился, я прокатил его в Трентон и
обратно, и "Ханна" слушалась превосходно. Он позвал меня с собой в
Провиденс, но я сказал, что переночую в Нью-Йорке и буду у него завтра. Он
захватил два моих чемодана и книжки - скромное имущество, которое
накопилось у меня в школе. Сюда входили два последних тома моего
драгоценного Дневника. Я отправился в Нью-Йорк с легким саквояжем. С
полудня этого вторника я был свободен как птица.
Нью-Йорк казался мне тогда самым замечательным городом в мире, и
сейчас, спустя почти пятьдесят лет, я того же мнения. Я уже видел и успел
полюбить многие города: Рим и Париж, Гонконг и Шанхай, где прошла часть
моего детства; позже я не чувствовал себя чужим и в Лондоне, Берлине,
Риме, Вене. Но ни один из них не мог сравниться с Нью-Йорком по
разнообразию, неожиданности и по климату.
Необыкновенный его климат отличается не только знаменитыми крайностями
жары и холода, но и ясными солнечными днями при крепком морозе, и тем
блаженным теплом, какое бывает в июле и августе. Кроме того, я верил (и
сейчас верю) в теорию, поддерживаемую время от времени так называемыми
авторитетами, что существует некий магнитный пояс в сотню миль шириной и в
тысячу длиной, простирающийся под почвой от Нью-Йорка до Чикаго. Людей,
живущих в этой области, возбуждает гальваническая сила; они шустры,
изобретательны, склонны к оптимизму и недолговечны. Среди них
распространены болезни перегруженного сердца. Перед ними стоит тот же
выбор, что и перед Ахиллом: короткая, но яркая жизнь или тихая и
малосодержательная. Мужчины, женщины и дети чувствуют это силовое поле,
пронизывающее мостовые Нью-Йорка, Чикаго и городов между ними, - особенно
весной и осенью. Энтомологи сообщали, что даже муравьи в этой области
двигаются быстрее.
Я собирался - как не раз уже делал - заночевать в клубе студенческого
сообщества, в которое вступил в Йейлском университете, а вечером пойти на
свидание. Еще из школы я позвонил кое-каким нью-йоркским знакомым:
- Доброе утро, говорит доктор Колдуэлл из Монреаля. Можно попросить
миссис Денхем?
Ответил дворецкий:
- Миссис Денхем в Северной Каролине, сэр.
- А-а, спасибо. Я позвоню в следующий приезд.
- Благодарю вас, сэр.
- Доброе утро, говорит доктор Колдуэлл из Монреаля. Можно попросить
мисс Ла Винья?
- Вам мисс Ла Винья какая, Анна или Грация?
- Мисс Грацию, если можно.
- Грация живет в другое место. Она работает Ньюарк. Косметический салон
"Аврора", смотрите телефонная книга.
- Спасибо, миссис Ла Винья. Я позвоню ей туда.
Разочарование было столь острым, что я изменил свои планы. В Нью-Йорке
я сразу пересел на другой поезд и поехал в Провиденс. Остановившись в
гостинице, я на другой день пошел к Эдди Линли за машиной.
У меня еще не было ясных планов на лето. Мне говорили, что в провинции
Квебек жизнь недорогая. Остановлюсь ненадолго в окрестностях Бостона,
которых почти не знаю, осмотрю Конкорд, пруд Уолден, Салем; оттуда двинусь
на север через Мэн, пошлю отцу открытку с его родины... словом, что-нибудь
такое.
С меня было довольно того, что я могу сесть за руль собственной машины
и передо мной - все дороги северного полушария... и четыре месяца без
единого обязательства.
Содержание
Ю.Л. Здоровое. Разумная закономерность бытия
Теофил Норт. Перевод В.П. Голышева
Послесловие Таппана Уайлдера. Перевод В.А.
Кобенковой
Каббала. Перевод СБ. Ильина
Послесловие Таппана Уайлдера. Перевод НА.
Анастасьева
Женщина с Андроса. Перевод Н. А. Анастасьева
Послесловие Таппана Уайлдера. Перевод Н.А.
Анастасьева
Небо - моя обитель. Перевод Ю.А. Здоровова
Послесловие Таппана Уайлдера. Перевод Ю.А.
Здоровова
Примечания
Штрихкод:   9785170644094
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   510 г
Размеры:   206x 135x 40 мм
Оформление:   Тиснение серебром, Частичная лакировка
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Авторский сборник, Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Голышев Виктор, Ильин Сергей, Анастасьев Николай, Здоровов Юрий
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить