Легкомысленное пари Легкомысленное пари \"Филиппа Беннинг – первая красавица лондонской «ярмарки невест» - не признает соперниц. И поэтому когда одна из знакомых заключает с ней пари, кто скорее сумеет влюбить в себя некоего джентльмена, Филиппа легкомысленно назначает ему свидание. Эта нелепая выходка приводит к неожиданному результату – Филиппа встречается с самым загадочным человеком Англии, тайным агентом по прозвищу Сизый Ворон. В минуту опасности они вынуждены объединиться и вместе начать охоту за шпионом, скрывающимся в столичном свете. Но сближает их не только риск, но и страсть, которой они не должны поддаваться…\" АСТ 978-5-17-066946-2
72 руб.
Russian
Каталог товаров

Легкомысленное пари

  • Автор: Кейт Ноубл
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2010
  • Кол. страниц: 317
  • ISBN: 978-5-17-066946-2
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
"Филиппа Беннинг – первая красавица лондонской «ярмарки невест» - не признает соперниц. И поэтому когда одна из знакомых заключает с ней пари, кто скорее сумеет влюбить в себя некоего джентльмена, Филиппа легкомысленно назначает ему свидание. Эта нелепая выходка приводит к неожиданному результату – Филиппа встречается с самым загадочным человеком Англии, тайным агентом по прозвищу Сизый Ворон. В минуту опасности они вынуждены объединиться и вместе начать охоту за шпионом, скрывающимся в столичном свете.
Но сближает их не только риск, но и страсть, которой они не должны поддаваться…"
Отрывок из книги «Легкомысленное пари»
Пролог

Оранжевые блики заходящего солнца играли на бронзовом молотке парадной двери, дразня усталого путника. Он был в пути уже несколько дней, шел по следу своего врага, и вот, наконец, эта гостиница в конце дороги… Она словно приглашала его: «Теперь ты отдохнешь, ты нашел то, что искал…»

Это был конец погони, он был уверен, чувствовал нутром, его ноющий желудок пел ему об этом.

Здание ютилось на кромке земли у самого моря. Он отпил глоток из кожаной фляги, пристегнутой к поясу, расправил плечи и сильно дернул себя за волосы, желая прогнать усталость. Он почувствовал, что в глазах у него прояснилось, изображение сфокусировалось. Теперь он видел здание отчетливо и даже мог прочитать текст по-французски под табличкой с названием «Fin de Rue Poisson» — «Конец улицы Пуассон». Его осведомитель сообщил ему этот адрес из перехваченной и раскодированной шифровки. Инстинкт говорил ему: сегодня ночью здесь прольется кровь. Но чья это будет кровь: его или его врага?

Разыскивая это место, он прочесал целую область на севере Франции — каждую конюшню, каждую пивную в каждой деревушке. Волны чуть не лизали массивный фундамент здания. Вероятно, если стоять здесь долго и пристально смотреть вдаль, можно увидеть Англию. И даже различить свой дом.

Нет. Все, что он может видеть, — это морской простор и светящееся здание, манящее к себе.

Что ж, пора встретиться с тем, кто столько времени изматывал его, водя за собой.

Француз стоял у окна с видом на море в номере на последнем этаже западного крыла гостиницы. Он изучал замощенную булыжником улочку, упирающуюся в берег, — позиция, очень выгодная для наблюдения. Медный шар заходящего солнца слепил глаза, но он не мог покинуть это место наблюдения. У того, кто всегда настороже, есть шанс остаться в живых.

Он знал, что должен прибыть человек, которого называли Сизый Ворон. И он знал, где случилась утечка информации, потому этой птице и удалось поймать его след. Сегодня ночью ему придется показать, чего он сам стоит. Но кто знает, черт побери, как долго еще придется ему так стоять?

Какое-то движение на улице привлекло его внимание. Француз стал пристально вглядываться в окно. Пульс его участился, кровь прилила к вискам, мускулы напряглись, готовые к борьбе или бегству.

Он услышал клацанье конских копыт по булыжной мостовой и увидел высокого, крепкого на вид незнакомца, правящего экипажем. Лицо его скрывали широкие поля кожаной шляпы, а фигуру — грубый плащ. Француз сместился к углу, чтобы не попасть в его поле зрения.

Император выбросил белый флаг при Ватерлоо две недели назад, но многие его сторонники были на свободе, в бегах, и за ними шла охота. Бонапартисты были рассеяны, но могли еще объединиться. Они не сдались так легко, как их лидер. Человек у окна был загнан и одинок, его рука поглаживала длинный ствол пистолета с филигранной резьбой, висевшего у него на поясе и придававшего ему уверенности.

— Это не поможет тебе, — прозвучал сильный хриплый голос от двери.

Француз обернулся, его рука все еще скользила по ремню — он впервые увидел Сизого Ворона. Тот был одет в промасленные рыбацкие обноски, но его резной ствол — точная копия того, что висел на поясе у француза, — уже держал на прицеле его голову.

— Итак, птичка прилетела, — заговорил француз на превосходном английском. — Наконец-то.

— Прошу меня извинить, если я заставил вас ждать, — ответил англичанин на безупречном французском.

Француз опустился в удобное кожаное кресло и небрежно откинулся на спинку.

— Должен вам сказать, вы выглядите иначе, чем я ожидал, — отметил он.

Англичанин прищурился.

— А вы выглядите именно так, как я и ожидал.

— В самом деле?

— Да. Однако продолжим. У меня преимущество. Я увидел вас с расстояния. — Англичанин взвел курок, и сухой щелчок эхом повторился в номере. — Вы перерезали горло одному из моих друзей-соотечественников…

Холодные мурашки пробежали по спине француза, он понял, что недооценил противника: такая ярость сверкала в его синих глазах.

— Вы оставили кровавый след в мирных городах и на полях сражений, — продолжал англичанин с горечью и ненавистью. — Вы отняли и искалечили слишком много жизней.

— Но, сэр, — заговорил француз, стараясь за холодной улыбкой спрятать свое волнение, — мы ведь можем договориться. Как джентльмены…

Англичанин смотрел на него в прицел, его рука твердо держала ствол.

— Нет, — ответил он, — я устал быть джентльменом…

Француз сделал мгновенное движение, и в комнате прозвучали два выстрела одновременно.

Сизый Ворон ощутил горячую тяжесть в ноге. Дырочка в три дюйма еще дымилась выше колена, затем теплая красная струя побежала вниз к голени.

Француз-головорез и шпион, завсегдатай светских салонов, вызнававший секреты у верхушки английского общества, — остался в кресле. Было ясно: ему не подняться с него уже никогда. Красное пятно расплывалось на белых кружевах на его груди. В открытых глазах застыло удивление. До самого конца он продолжал верить в свою неуязвимость.

Англичанин, хромая, приблизился к телу, вытащил пистолет из безвольной руки и заткнул себе за пояс. Теперь на его талии мрачно сияла дуэльная пара стволов с филигранной отделкой.

Пора было уходить. Он поморщился, ступив на подраненную ногу. Сейчас он победил, но все еще находится на чужой территории. Уже раздавался стук башмаков хозяина гостиницы… У англичанина оставалась секунда для последнего, завершающего штриха. Вынув из кармана своей засаленной рыбацкой робы черное перо, он осторожно опустил его на колени противника.


Год спустя


— И это называется план? — спрашивал один из посетителей сидевшего рядом с ним мужчину. Он пытался сохранять беспечный вид, но его голос выдавал беспокойство. Шумная толпа, заполнившая «Петуха и курицу», и, казалось, даже собственный компаньон выводили его из равновесия.

— Разумеется. Твоего английского воображения недостаточно, чтобы это понять. — Изящный французский прононс лишь подчеркивал оскорбительный смысл этого замечания. — Но я как раз и рассчитываю на ваши английские предрассудки. Все учтено. — Он прищелкнул пальцами в направлении стойки, и дородный подавальщик с готовностью поспешил к ним, чтобы наполнить стаканы.

— Не думаю, что обильные возлияния пойдут на пользу этой нашей… операции, — заметил нервный субъект.

— Англия любит французский коньяк, но не Францию, — отозвался второй, смакуя жидкость в своем бокале. — Это несправедливо. Вы, англичане, многое отняли у меня, но этого вам не отнять! — Он сделал еще глоток. — Да, когда надо, я буду трезвым… Но сейчас мы с тобой не более чем собутыльники. Тебя это, кажется, коробит? Нет? Ну и прекрасно.

Он встал, подхватив прогулочную трость с серебряным набалдашником, развернулся и, отлично сохраняя равновесие, с истинно французской грацией направился к выходу.

Оставшись в одиночестве, первый глубоко вздохнул и заказал себе новую выпивку. Он знал: то, что он делает, должно послужить во благо Англии… Но, черт побери, если он не заключает сделку с самим дьяволом!

За порогом «Петуха и курицы» был обычный вечер, в котором еще сквозила дневная усталость. Сидевший перед входом в трактир Джонни Дикс лениво пожевывал кончик своей сигары. Он наблюдал за тем, как трезвые люди входят в его заведение, а позже провожал их взглядом на выходе, под хмельком и расслабленных. Порой ему приходилось вставать со своего удобного стула, чтобы преградить вход какому-нибудь грубияну. Иногда Марти вызывал его в зал, чтобы урезонить или выпроводить какого-нибудь зарвавшегося нахала.

Он прошел войну с Семнадцатым полком и был смелым рубакой, но, став хозяином «Петуха и курицы», сражался теперь только с грубиянами, крушившими в подпитии стулья, взломщиками и вымогателями. Сейчас он заприметил изящного господина, который выходил из «Петуха и курицы», помахивая своей прогулочной тростью так независимо, словно он был владельцем не только всей грешной земли, но и неба над ней.

— Приятного вечера, капитан, — пожелал Джонни Дикс Уходящему гостю.

Господин с изумлением обернулся, проехавшись тростью по ноге Дикса.

— Потише, мистер! — воскликнул Дикс. — Такие резкие движения небезопасны.

— Как ты назвал меня? — Хмель явно мешал элегантному господину взять себя в руки и идти своей дорогой.

Джонни Дикс вскочил со своего уютного места. Его рост и вес позволяли ему быть внушительным стражем собственного заведения, но сейчас это не сработало. Лицо француза приняло особенно бледный оттенок, искра ненависти зажглась в глазах.

— Никакой я тебе не капитан! — огрызнулся он, взмахнув своей тростью как крикетной битой.

Джонни удалось зажать его руку в свой увесистый кулак, но жилистый француз оказался сильнее и сумел пару раз достать Джонни тростью. Один раз по печени, второй — по селезенке. Джонни Дикс сложился пополам, упав к ногам господина.

— Хочешь меня прикончить, куда тебе… — прошипел француз, обрушивая на скулу Джонни зубодробительный удар своего гессенского ботфорта.

Джонни откатился назад, успев испробовать на вкус несколько булыжников мостовой. Он лежал на боку, прерывисто дыша, скула его горела огнем. Он видел, как господин с легкой небрежностью подхватил свою элегантную трость и стал удаляться, окончательно растворившись за углом.

— Ау, Джонни! — послышался высокий и мелодичный женский голос.

Перевернувшись, Джонни разглядел местную достопримечательность — мисс Мэгги, имевшую не более двадцати лет от роду, но уже преуспевшую в каждой из своих двух профессий — проститутки-любительницы с частичной занятостью и ловкой карманницы.

— С тобой все в порядке? Этот сумасшедший пинал тебя, словно куль с опилками… — суетилась Мэгги, помогая Джонни подняться.

Он ощупал свою скулу, по чистой удаче она оказалась не сломана, однако ему пришлось выплюнуть пару зубов.

— Что такое ты сказал ему? — поинтересовалась Мэгги.

— Всего лишь пожелал приятного вечера.

— Славно он тебя отблагодарил, — фыркнула Мэгги.

— Ясно, что он с приветом, сказал что-то о голубях… Мэгги, тебе уже приходилось выслеживать кого-нибудь? Я бы хотел узнать побольше об этом типе.

— Ладно, Джонни, я все сделаю как надо. Нет такого человечка, который бы мог отвязаться от меня. — Мэгги испарилась, оставив Джонни, сидящим на земле.

Спустя пятнадцать минут Джонни снова восседал на своем стуле перед входом в «Петуха и курицу», но имея уже на пару зубов меньше и с расплывающимися синяками на лице. Вскоре и Мэгги выпорхнула из сумерек.

— Я вела его до верхней улицы! — выпалила она. — Но на стоянке он вскочил в двуколку, а за ней мне было уже не угнаться.

— В какую сторону он отправился?

— В Уэст-Энд.

— Уже кое-что.

— Ну, есть и еще одна вещь… — Мэгги выудила из кармана сложенную четвертушку бумаги и помахала перед лицом Джонни. — Ах-ах! Вот она…

Пришлось вознаградить ее монетой. Только тогда она рассталась с запиской.

— И что же там? — поинтересовалась она.

Джонни был неважным чтецом, а Мэгги и вовсе не знала грамоты. Пытаясь удовлетворить ее любознательность, он внимательно изучал странные крючки, выполненные изысканным почерком.

— Это… это… я не знаю, — объявил Джонни. Но, вспомнив свою службу в Семнадцатом полку, он подумал: это похоже на шифровку. А, кроме того, он теперь на всю жизнь запомнил этого француза, умеющего наносить очень грамотные удары даже под мухой. — Оторвавшись от записки, он взглянул на Мэгги. — Но зато я знаю того, кто знает, как распутать это…
Глава 1


Каждый был согласен с тем, что Филиппа Беннинг — прекрасная молодая леди. С ее васильковыми глазами и шелковыми кудрями цвета спелой кукурузы. Один поэтически настроенный джентльмен сказал как-то, что форма ее зубов столь же совершенна, как самые отборные кукурузные зернышки. Но вероятно, это была не самая удачная метафора.

Миссис Беннинг отличалась также острым умом, чувством юмора и независимым нравом. И еще в ней была особая тяга к жизни, игривость и даже некоторая авантюрная жилка… И все это делало ее присутствие весьма желанным для верхушки лондонского общества. Она привыкла быть в центре всеобщего внимания, привыкла ловить восхищенные взгляды и надеялась сохранить такое положение. Если же она оказывалась порой несколько более прогрессивной в своих взглядах, чем это позволяли светские условности, и чересчур амбициозной при выборе связей и предмета для флирта, ей это легко прощалось благодаря прелестному букету красоты и юности. И даже то, что, когда Филиппа Беннинг улыбалась, а женатые джентльмены теряли головы, забывая имена своих жен, даже это не ставилось ей в упрек.

Каждый был самого высокого мнения о миссис Беннинг. И такое отношение отнюдь не зависело от того обстоятельства, что она была очень богатой вдовушкой. Главный секрет, несомненно, таился в очаровании ее молодости и красоты, в ее женственной и светской харизме.

Недолгий брак Филиппы Беннинг вызвал в свете множество сплетен, которые, однако, были далеки от истины…

На пятый день траура и далее на протяжении первого года вдовства она постепенно осознала: до чего же приятно жить на положении свободной молодой леди, которая ни перед кем не должна отчитываться!

Она любила в жизни все то, что и другие дамы, но ей все удавалось легче, чем другим. И потому ее мнение считалось важным, с ней привыкли считаться. Она, например, способствовала росту продаж модных товаров так, как дождь способствует щедрому урожаю. Если Филиппа Беннинг заявляла, что бледно-лиловый уже не актуален, продажи ткани этого цвета падали. А если ее видели на прогулке в парке в нежно-зеленом муслине и желтых ботинках, модистки на следующий день получали по дюжине заказов такого рода.

Невероятно, но эта юная особа двадцати одного года направляла жизнь верхушки лондонского общества. От ее расположения зависел успех или провал нового романа, репутация; модистки, владельца ресторана или… сердце денди.

И она отлично знала это.

— Я решительно отказываюсь посещать вечера миссис Херстон. Этот ее постоянный темно-лиловый тюрбан с перьями просто невыносим. Я намекала ей дважды, как он не идет ей, — говорила Филиппа, разглядывая в бинокль праздничную толпу.

Лучшая подруга Филиппы, Нора, прищелкнула языком и покачала головой, прикрывая смешок изящной ладошкой.

В этот год Нора стала любимейшей маленькой ученицей Филиппы. Ей было восемнадцать, и это был ее первый сезон выхода в свет, где ее подстерегало немало опасностей — «мин и подводных камней».

Нора Де Реджис была очень богата, она родилась и выросла в Англии, но испытывала некоторый дискомфорт из-за несколько смугловатого оттенка ее кожи, который она унаследовала от дедушки грека. Кроме того, ее мать позволяла ей рядиться только в суровые платья из хлопка со скучным шитьем и на жестких корсетах.

Филиппа заставила свет считать весьма притягательной оливковую румяность лица Норы и восхищаться ее глубокими черными глазами. Кроме того, она убедила ее мать обращаться к более дорогим модисткам. Теперь и мать, и дочь стали интересоваться самыми новомодными фасонами. И конечно, Филиппа учила Нору подавлять свою пылкую юную натуру.

И Нора оказалась очень успешной ученицей.

Обычно Филиппа не появлялась на публике раньше полудня, однако сегодняшний армейский парад заслуживал раннего старта. Патриотизм был в моде. Ее компаньонка, миссис Тоттендейл, не смогла поднять себя так рано, зато Нора всегда спешила туда, где есть многолюдное собрание молодых мужчин. А, кроме того, лучший друг Филиппы — померанский шпиц Битей — нуждался в прогулке.

Мундиры красного сукна с золотыми эполетами жарко сверкали на солнце, но взор Филиппы притягивал лишь один джентльмен в темно-зеленом плаще, наблюдавший за процессией с противоположной стороны парадной аллеи.

— Ты высматриваешь его, маркиза Бротона? — Нора вытягивала шею, тщетно пытаясь рассмотреть что-либо поверх голов.

— Он там, через дорогу, справа, — отвечала Филиппа, в который раз благословляя судьбу за преимущество в росте. Чуткий Битей деликатно подрагивал в ее руках, позванивая безделушками на своем изумрудном ошейнике.

Нора тянулась на кончиках пальцев, чтобы рассмотреть маркиза поверх голов, и наконец, совершенно неожиданно, маркиз попал в ее поле зрения.

— О, он действительно великолепен!

— Я знаю, — отвечала Филиппа с самодовольной улыбкой. Интересно знать, где он скрывался столько времени. — Последние несколько сезонов, присутствуй он на них, могли бы быть более интересными.

— Да, но и эти сезоны были для тебя не такими уж безрадостными, — заметила Нора, посмеиваясь.

И это было правдой. Филиппа наслаждалась уже в первый сезон после траура, хотя и любила Алистэра, но их счастье оборвалось так внезапно… Филиппа знала, ей придется опять выйти замуж, но рутина будущего брака пугала ее, как грозовая туча над головой. Ей решительно не хотелось связывать себя. Наконец-то она выстрадала право распоряжаться самостоятельно своим капиталом, могла свободно флиртовать, могла танцевать до зари, не опасаясь погубить свою непорочную репутацию, как это бывает у юных незамужних леди.

Конечно, ее родители, виконт и виконтесса Кэр, надеялись, что она составит хорошую партию и подарит им несколько внуков-наследников. Но Филиппа отвечала, что для этого ей нужен совершенно особенный тип джентльмена: богатый, титулованный, самый заметный представитель лондонской верхушки! И пока такой не появится, ее родителям лучше заниматься своими делами. Папе — недвижимостью и биржевыми играми, а маме можно съездить в Бат или Брайтон, где воды такие же бодрящие, как и джентльмены, съезжающиеся на них.

И поэтому ее родителей несказанно обрадовало появление маркиза Бротона, которым их дочь мгновенно увлеклась.

— Говорят, он отсиживался в своем имении. Какая жалость… — заметила Филиппа.

— В котором из них? — спросила Нора. — Говорят, у него их дюжина…

— Не все ли равно? Важно лишь, что раньше его с нами не было, а теперь он здесь… — Довольная улыбка заиграла на ее губах.

— Конечно, — согласилась Нора. — Но так ли он хорош вблизи, как на расстоянии? Ты уже была ему представлена?

— Нет еще, — сказала Филиппа. — Но он сам представится мне, и очень скоро…

Нора удивленно взглянула на нее:

— Как ты можешь знать это?

— Смотри.

Как только прошли последние из оркестрантов, Филиппа откровенно сфокусировала взгляд на маркизе.

— Раз… два… — Она надменно изогнула бровь, лукавая усмешка приподнимала уголки ее рта. — Три… четыре… — Ничуть не стесняясь, она поймала его взгляд и продолжала удерживать, не краснея, разве что порозовела и похорошела. — Пять! — Отвернувшись, Филиппа обратилась к Норе: — Скоро он представится сам, теперь уже совсем скоро… — Она ничуть не сомневалась в своих чарах. — А пока не отведать ли нам мороженого? Здесь так жарко из-за всех этих, — она сделала небрежный жест рукой, — людей…

Филиппа передала ворчавшего Битей ожидавшему неподалеку лакею и повела Нору к одному из павильонов. Уголком глаза она видела, как маркиз направился в их с Норой направлении. Теперь он находился на расстоянии добрых двадцати футов от них и двигался, как охотник за своей добычей. Филиппа украдкой стянула перчатку с руки Норы — да так, что та даже не заметила, — и уронила на землю. (Не могла же она позволить собственной перчатке упасть в грязь?!) Маркиз уже приближался…

Она замедлила шаг и снова стала считать, но уже в обратном направлении:

— Пять, четыре…

Он находился уже в нескольких футах от перчатки.

— Три… два… один…

— Извините, леди… — Незнакомый и такой сильный, глубокий мужской голос с теплыми модуляциями…

Филиппа обернулась, играя улыбкой. Но это не был маркиз.

— Возможно, вы обронили это? — спросил долговязый джентльмен, обладатель сочного теплого голоса, держа перчатку Норы, испачканную землей.

— Благодарю вас, — сказала Нора с улыбкой, узнавая собственную перчатку. — Я и не заметила, как уронила ее, мистер…

— Мистер Уорт, — ответил тот, снимая шляпу.

— Мистер Уорт, — повторила Нора, но Филиппа просто не слышала этих переговоров.

Сузившимися от гнева глазами она наблюдала точно такой же эпизод с участием маркиза Бротона. Он галантно подавал упавший ридикюль очаровательной юной леди, слегка касаясь при этом ее руки…

Неужели он угодил в сети этой наглой интриганки — леди Джейн Каммингз?! Нет, это просто злой рок какой-то!

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170669462
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   285 г
Размеры:   207x 135x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Соколова О.
Язык:   Русский
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить