Тени в ночи Тени в ночи Прекрасная Ферн вышла замуж за аристократа Колина Редклиффа вовсе не по любви, но в первую же брачную ночь познала в объятиях супруга неизъяснимое блаженство. Что это? Отклик юной женщины на искушенные ласки мужа? Или подлинная, испепеляющая страсть, мгновенно вспыхнувшая между Ферн и Колином? Молодые супруги уверены: медовый месяц, проведенный в сельской глуши, поможет им понять себя. Однако в родовом поместье Редклиффа их поджидает смертельная опасность… АСТ 978-5-17-066943-1
114 руб.
Russian
Каталог товаров

Тени в ночи

  • Автор: Лидия Джойс
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2010
  • Кол. страниц: 284
  • ISBN: 978-5-17-066943-1
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Прекрасная Ферн вышла замуж за аристократа Колина Редклиффа вовсе не по любви, но в первую же брачную ночь познала в объятиях супруга неизъяснимое блаженство. Что это? Отклик юной женщины на искушенные ласки мужа? Или подлинная, испепеляющая страсть, мгновенно вспыхнувшая между Ферн и Колином? Молодые супруги уверены: медовый месяц, проведенный в сельской глуши, поможет им понять себя. Однако в родовом поместье Редклиффа их поджидает смертельная опасность…
Отрывок из книги «Тени в ночи»
Пролог

– Иди ко мне, – сонным голосом позвала его Эмма, лежавшая на скомканных простынях. – До свадьбы у тебя еще несколько часов.

Колин оглянулся, быстрым движением завязывая узел галстука. При утреннем свете, льющемся на кровать из окна, ее лицо в обрамлении белых простыней выглядело ангелоподобным. Нижняя губа капризно выпячена, что должно было казаться смешным у женщины тридцати пяти лет, но Колин не сомневался, что Эмма всегда выглядела именно так, как и намеревалась. Кокетничая, танцуя, завлекая, даже занимаясь любовью, она поворачивала лицо под самым лестным для нее углом, избегая любого неэстетического искажения.

Она была предсказуемой и нетребовательной, что Колину всегда нравилось в любовнице. Жаль, если эта приятная связь так рано закончится из-за его женитьбы.

– Я должен еще одеться, побриться, выслушать шутки братьев и, по моим расчетам, получить важное письмо от своего адвоката. Я знаю, как проходят эти события, они не только скучны, но требуют много времени для подготовки.

– Было бы намного проще, если бы свадьба проходила без всей этой неподобающей суеты и процессий, словно жених и невеста сами придумали такой обычай. Подумаешь, несколько документов, одобренных адвокатами, да соответствующая подпись на соответствующем листе. – Эмма вздохнула.

– Mon ange, ты прирожденный циник, – засмеялся Колин.

Он расправил плечи, одернул серый утренний сюртук и подошел к ее стороне кровати. Эмма обняла его за шею, осторожно, чтобы не привести в беспорядок сюртук, и поцеловала с безошибочным соотношением приличия и страсти.

– Как я понимаю, это наше прощание, – сказала она. Нижняя губа, припухшая от поцелуев и еще слегка выпяченная, начала дрожать.

– По крайней мере на несколько месяцев, – согласился Колин.

Губа перестала дрожать.

– По крайней мере на полгода, я надеюсь. Это неприлично, когда мужчина слишком быстро сбегает из постели жены.

– Или женщина из постели своего мужа? – невозмутимо осведомился Колин, улыбаясь.

– Первый любовник появился у меня лишь после того, как я родила Элджи наследника. Теперь каждый из нас ведет собственную жизнь, независимо и благоразумно. Мы вполне удовлетворены. Я бы пожелала тебе большего, если бы считала это возможным в нашем бренном мире.

Колин снова засмеялся:

– Поживем, увидим.

Женитьба не вызывала у него большого отвращения, но и больших надежд, связанных с ней, он тоже не питал. Его жизнь останется такой же, какой была всегда. Итон, Оксфорд, обычные светские клубы в Лондоне и охотничьи клубы за городом – как всегда, без сознательного усилия с его стороны. И он не думал, что после женитьбы жизнь станет другой.

В прошлом году Колин решил, что теперь самое время жениться, как наследнику титула виконта ему нужен сын, пока он сам еще не слишком постарел. Хотя дебютантки нынешнего сезона оказались такими же эгоистичными и неопытными, как обычно, это не повлияло на его решение. В конце концов, эгоистичность означает лишь то, что женщина больше времени проводит думая о себе, чем надоедая ему. Он просто хотел иметь воспитанную хозяйку дома, сердечную и достаточно привлекательную – этими качествами, как правило, обладали девушки его круга. Все чаще и чаще случайно или намеренно появляясь рядом с Ферн Эшкрофт, он быстро заставил общество сделать определенные предположения, которые требовали соответствующих действий. Колин обратился к отцу Ферн и попросил ее руки.

Он слышал, как молодые люди его круга говорят о любви и страсти, предметами которых часто были вовсе не их жены, настоящие или будущие. Но Колин не искал себе такую пару. Ни разу в жизни не познав высот и глубин великой страсти, он полагал, что не способен на такое разрушительное чувство.

Единственное, о чем он сожалел, – это необходимость покинуть нетребовательную, всегда радушную Эмму Морел. Но он считал, что любовница, какой бы приятной она ни была, отнюдь не причина менять направление своей жизни, имеющей лишь одну тень на горизонте – поместье Рексмер-Мэнор, – которую скоро должно рассеять письмо его адвоката.

Колин взглянул на Эмму и откинул с ее лба золотой локон, присоединив его к остальной, искусно приподнятой массе волос.

– Давай обойдемся без требования верности – это кажется таким расчетливым. А ты знаешь, что я никогда не рассчитываю. Вместо этого я просто скажу тебе: до свидания.

– Мне следует заплакать, – ответила Эмма. Ее васильковые глаза увлажнились.

Колин поднял бровь.

– Пожалуйста, не надо. Ведь ты не собираешься скучать по мне до моего возвращения. Конечно, я вряд ли могу отказать тебе в праве лить слезы. Но ты поставишь меня в неловкое положение, и я неприлично опоздаю, если буду тебя утешать.

Эмма засмеялась, и влажные глаза весело блеснули.

– Гадкий человек! Ты слишком хорошо меня знаешь. Я уже пыталась тосковать, но это просто не в моем характере. Беги скорее. Я буду здесь, когда ты вернешься, хотя свободного места для тебя обещать не могу! – Она замолчала, и на миг Колин увидел в ее глазах тень настоящего чувства. Страх? – Ты остановился на Клифтон-Террас, не так ли? – спросила Эмма.

– Да, – осторожно произнес он.

Эмма весело улыбнулась, и тень исчезла.

– Надеюсь, что не увижу тебя в моей спальне по крайней мере несколько лет!

– Это справедливо, – ответил Колин, уходя, чтобы смело встретить день свадьбы и свою невесту.

Глава 1

Перед Ферн тянулся бесконечный проход между рядами знакомых лиц с их пристальными взглядами. Она знала, что это должен быть счастливейший день ее жизни, день, когда осуществятся ее девичьи мечты. Ей почти не верилось, что она выйдет из церкви с мужем, который выбрал именно ее. Наследник титула виконта. Казалось невозможным, что он хотел ее, невозможным, что она могла ему отказать, и Ферн согласилась. Теперь незнакомец стоял, ожидая ее на противоположном конце ковровой дорожки, и от равнодушного взгляда жениха у нее холодело сердце.

Отец двинулся вперед, и Ферн осознала, что направляется к алтарю в сопровождении подружек невесты и своих племянниц. Звук органа дрожал под высоким сводчатым потолком, отдаваясь громом в ее ушах, запах роз и туалетной воды ощутимо сгустился вокруг нее.

Она хотела прижать руку к бунтовавшему желудку, но вместо этого еще крепче стиснула букет флердоранжа и продолжала улыбаться лицам по сторонам и серой фигуре, ожидавшей ее в конце ковровой дорожки.

И вот она стоит рядом с ним, без всякой поддержки, а священник говорит слишком быстро, и она может поймать лишь отдельные фрагменты, падающие, как осколки витражного стекла: нежно любимый... средство от грехов... хочешь ли ты взять эту женщину... этого мужчину... пока смерть не разлучит нас...

Человек рядом с ней был таким холодным, таким серым и твердым, что она могла разбиться об него, как слова священника разбивались в ее ушах. Желудок у Ферн опять взбунтовался.

– Клянусь хранить ему верность. – Это был ее собственный голос, она чувствовала его вибрацию в горле, но не мог бы объяснить, какая сила заставила ее произнести эти слова.

Потом букет у нее забрали, ее рука оказалась в его широкой ладони, холодной и сильной, это она чувствовала даже сквозь перчатку... и ей на палец скользнуло кольцо.

Преклонение колен, стояние, преклонение, стояние. Ферн хотелось закричать, зажать уши руками, сделать что угодно, только бы остановить этот стремительный поток слов.

Потом все кончилось.

Грохот органа, звон колоколов, и они уже шли по проходу к дверям, которые, как небесные врата, лили свет в жаркую пещеру церкви.

Почтенные мистер и миссис Колин Бартон Джонатан Редклифф.

«О Боже, что я наделала!»


* * *

«И с тех пор они жили счастливо».

А разве не это должно было случиться? Ферн смотрела в окно кареты – не того украшенного цветами ландо, которое привезло из церкви к городскому дому ее родителей, а в окно четырехместной коляски жениха, весьма подходящей для незаметного бегства новобрачных. Вокруг них был многолюдный шумный город с мокрыми от моросящего дождя улицами, грохотом колес и стуком лошадиных копыт. Но внутри кареты царила тишина, и у Ферн возникло странное ощущение, что вид за окном лишь иллюзия. Реальными были только тени в карете да человек в безупречном утреннем костюме, сидящий напротив.

Ферн была уверена, что опозорилась во время церемонии, выдав охватившую ее панику. Но все говорили, что она выглядела скромной, красивой, даже сияющей, и она гадала, не ужас ли придал ей особую привлекательность. Накануне старшая сестра Фейт предупредила, что многочасовое ожидание может довести ее до истерики, но Ферн только посмеялась над этим. В конце концов, нерешительность чужда ее характеру. Почему свадьба должна чем-то отличаться?

Как она была глупа! Но теперь все позади, безвозвратный шаг сделан, можно успокоиться... и быть счастливой.

Во время приема гостей после бракосочетания Ферн пыталась осознать, что такое счастье. Колин, сидевший рядом, иногда поворачивался к ней с выверенной очаровательной улыбкой. В эти мгновения она чувствовала возвращение трепета, который заставлял ее краснеть и опускать глаза в дни его короткого ухаживания. И не имело значения то, что, глядя в его зеленые глаза, она видела там лишь пустоту. Она изо всех сил цеплялась за тот приятный трепет, и даже сейчас, в карете, это ощущение полностью не исчезло.

– Вокзал Виктория. – Слова Колина были только холодным подтверждением происходящего.

Ферн опять залилась румянцем, злясь на себя за это, и продолжала невидяще смотреть в окно. Теперь она замужняя женщина, говорила она себе, а замужние женщины не краснеют. Однако мысль о том, что она вскоре останется наедине с мужем, даже будет спать ночью рядом с ним, вызвала у нее страх и одновременно волнение. Если бы она могла быть как ее дерзкие и красивые подруги Элизабет и Мэри Гамильтон! Но она воспитана быть радушной хозяйкой, очаровательной партнершей в танцах, любящей женой и матерью. Именно такой хотел видеть ее Колин, напомнила она себе, иначе бы он выбрал другую.

Карета остановилась. Колин бесстрастно ждал, пока слуга откроет дверцу, затем спустился на тротуар и протянул ей руку. Ферн чувствовала, какая у него сильная, уверенная рука, когда он вел ее в здание вокзала. Она взглянула на мужа. Лицо, по обыкновению, невозмутимо, зеленые глаза холодны. Ни беспокойства, ни малейшей неловкости, только его обычная равнодушная самоуверенность.

На миг Ферн позавидовала ему, но затем со вздохом решила, что не может винить его за ее собственную неуверенность. Женщина тем и отличается от мужчины, часто говорила ее мать, что у женщины более утонченная натура, она более деликатна, более возвышенна, женщина – это роза, обвившая твердые шпалеры, таким образом украшая их, а те поддерживают ее.

Это сравнение вызывало у нее легкий бунт, но Ферн его подавляла. Она ведь не мифическая амазонка, чтобы сражаться с мужчинами, если даже часть ее, очень маленькая часть, принадлежавшая, казалось, кому-то другому, шептала, что должно быть иначе.

Эти мысли покинули ее, когда они с Колином вышли на платформу, где стоял поезд, отправлявшийся в Брайтон. Слуга передал их багаж проводнику, Ферн поднялась в вагон, за ней Колин, и человек в голубой форме проводил их в купе.

– Чай, пожалуйста, – заказал Колин, когда тот уложил багаж в сетку для вещей.

– Сию минуту, сэр, – ответил проводник и вышел.

– Наконец-то, – сказала Ферн, чувствуя, как жар поднимается у нее по щекам. – Во всяком случае, до Брайтона не слишком далеко.

– Вы устали, mon ange?

Выражение нежности заставило ее покраснеть еще сильнее, хотя в его словах не чувствовалось ни малейшего тепла.

– Немного, – призналась Ферн.

В купе было удушающе жарко, и, прежде чем занять свое место, она развязала ленты шляпы и расстегнула обшитый шнурами жакет. Когда она увидела из окна, как толпа поглотила слугу Колина, ей показалось, что вместе с ним ушла часть ее жизни, навсегда затерявшись в вокзальной суете.

Она посмотрела на мужа, который сел напротив и положил рядом шляпу. Он еще сохранил безупречно уложенную прическу, она чувствовала слабый запах макассарового масла для волос. Колин вдруг оказался невообразимо близко к ней, хотя они были намного ближе, когда вальсировали в бальном зале. Но там всегда было ограничение – следящие глаза дюжины светских матрон и приличия, диктующие каждое движение, каждый шаг в замысловатом танце.

Несомненно, танец продолжался и сейчас; несомненно, тут было и то, что она должна сказать, и то, как она должна себя вести, но Ферн вдруг поняла, что ничего об этом не знает. Она знала все тонкости домоводства и приема гостей, а вот о том, что происходит за закрытыми дверями между мужем и женой, могла только догадываться. Ее воспитание, казавшееся вчера таким мучительным, теперь выглядело тончайшими нитями осенней паутины, державшими ее над пропастью, о которой она даже не подозревала.

– Когда мы приедем, у нас еще будет время до ужина прогуляться по берегу, – сказал Колин так, словно воздух в купе не сгустился от продолжительного молчания.

– Очень интересно, – ответила Ферн. – Медовый месяц в Брайтоне, возможно, и не такой модный, но я видела Париж, Ривьеру, все знаменитые города Италии, а ни разу не была в Брайтоне.

Она говорила то, о чем он уже знал, однако эти банальности служили ей знакомыми указателями в чужой, новой стране.

– Поездка не будет долгой. – Что-то мелькнуло в непроницаемой глубине его зеленых глаз.

Искра насмешки? Или презрение? Может, он догадался, насколько она не уверена в себе? И все же он выглядел спокойным. Ферн пыталась найти опору в его уверенности. Пока он будет ею руководить, бояться ей нечего. В конце концов, предполагается, что жена следует за мужем. Если она не знает, что делать, это не ошибка в ее воспитании, а скорее часть плана. Как вьющаяся роза...

– Да. Было бы мило уже приехать, – сказала она, подавляя зарождающееся негодование. Слова бессмысленные, зато безопасные.

Тут в дверь купе постучали, и вошел проводник, неся поднос, заполненный железнодорожным фарфором. Он выдвинул столик, поставил на него поднос, даже не покачнувшись, когда поезд дернулся и с пыхтением отошел от платформы. Спросив, не требуется ли им еще что-нибудь, и убедившись, что они пока довольны, проводник оставил их наедине.

Чай был для Ферн желанным напоминанием о вполне обычных делах в самый необычный день ее жизни. Руки у нее слегка дрожали, когда она выполняла привычный ритуал сервировки чая, без спроса добавив Колину два куска сахара и сливки.

Колин не чужой, говорила она себе. Их семьи знали друг друга в течение поколений. Он не мог быть чужим. Тогда почему ей не удается совместить образ рассудительного мальчика в коротких штанишках с человеком, сидящим напротив? Почему она не может избавиться от ощущения, что он лишь подобие джентльмена, что настоящий Колин, кем бы он ни был, скрывается очень глубоко за этими холодными глазами?

Колин поднял свою чашку в насмешливом приветствии, хотя ирония этого жеста не отразилась на выражении его лица.

– Благодарю вас, миссис Редклифф.

Она заставила себя улыбнуться, решив принять его слова за нежное поддразнивание. Но внутри у нее все напряглось.

– Пожалуйста, мистер Редклифф.

Колин ответил ей чуть заметной улыбкой, однако взгляд остался безразличным. Потом он быстро сунул руку в карман сюртука, достал лист бумаги, положив его рядом с чашкой на столе между ними. Ферн смотрела на склоненную голову мужа с ощущением, что ей нет места в его жизни. Она собралась заговорить... но ей нечего было сказать, поэтому она сделала очередной глоток. На глаза навернулись слезы, когда горячий чай обжег горло.

Колин отсутствующе взглянул на нее, и Ферн впервые увидела настоящую эмоцию на его обычно пустом лице: презрение. Рука, лежавшая на листе бумаги, вдруг сжалась в кулак, но через секунду так же быстро разжалась, и Ферн невольно прочла несколько строк: «8 июня. Гостиница Линкольна. Уважаемый мистер Редклифф...»

Сдернув лист со стола, Колин опять сложил его и сунул в карман.

– Что это, дорогой? – сумела выговорить Ферн.

Она спросила не потому, что ей действительно хотелось об этом узнать, просто некая часть ее опасалась, что она и впрямь может исчезнуть, перестать существовать, если каким-то образом не проникнет в жизнь Колина.

– Это деловое письмо, – отчетливо произнес он. – Вас это не касается. И больше не задавайте мне подобных вопросов.

Ферн слишком резко поставила чашку, и неглазурованное донышко оцарапало блюдце. Колин не ждал ее ответа и, сдвинув брови, уже смотрел в окно. Письмо явно испортило ему настроение. Она до сих пор не видела мужа в дурном расположении духа и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Раньше она не обладала даром предвидения, но сейчас у нее возникло чувство, что письмо, которое он сунул в карман, имеет крайне важное значение для их будущего.

Когда они шли вдоль пляжа, Колин не сводил глаз с жены – своей жены, – следя, чтобы она не поскользнулась на круглой гальке в туфлях на высоких каблуках.

«Будь проклято это письмо, – с мрачной решимостью подумал он. И добавил: – Будь прокляты все письма». Его адвокат проявляет удивительную беспомощность в расследовании дел, касающихся Рексмер-Мэнора, которые, похоже, находятся в полнейшем беспорядке. Теперь мистер Барнс пытается убедить его, что ему лучше всего поговорить с отцом. Но в день совершеннолетия Колин стал владельцем старейшего поместья семьи, адвокат имел в своем распоряжении все документы, относящиеся к делу. Не было никаких оснований беспокоить виконта, если даже у Колина возникли подозрения насчет растраты и плохого управления. Судя по всему, дела в поместье требуют его личного внимания. Он до сих пор ни разу не был в Рексмере, а если учесть, с каким неудовольствием мать говорила об этом месте, он вообще не испытывал ни малейшего желания туда ехать. Но Колин знал свой долг, и он выполнит его, как всегда.

Ферн вдруг споткнулась о камень, и он ловко поддержал ее за локоть. Она почему-то отпрянула, но потом, овладев собой, опять шагнула к нему.

В поезде Ферн постоянно капризничала, и он уже с неудовольствием стал думать; что ошибся, выбрав ее в жены. Во время его короткого ухаживания она выглядела такой спокойной, нетребовательной, такой красивой, пухленькой, обыкновенной. Колин больше представлял ее не в своих объятиях, а сидящей во главе стола или у стены бального зала, и эта маленькая картина приносила ему удовлетворение. Но теперь... он уже не мог сказать, какая она.

«Нервничает, – успокоил он себя. – Просто нервничает».

По неуверенной просьбе Ферн они покинули обсаженную кустарником прогулочную аллею и подошли к воде. День оставался, каким и начался, жарким, почти безоблачным. Бледное июньское солнце обесцвечивало серую, желтоватую и коричневую гальку берега, растянувшегося перед ними, как пестрая лента между белым камнем набережной и морем. Вокруг бродили кучки туристов, вышедших перед ужином на прогулку.

– Посмотрите, чайки! – вдруг воскликнула Ферн.

Множество птиц с резкими криками кружило в воздухе, десятки ходили по берегу между ногами и юбками прохожих, молниеносно подхватывая клювами остатки еды.

Колин с неприязнью взглянул на них.

– Чайки есть и на Темзе, – напомнил он ей.

– Да. Но там они грязные, закопченные, как голуби. Эти другие. Они почти благородные, если такое слово применимо к чайке.

Ферн повернулась к нему, и он увидел ее напряженное лицо, когда она произнесла свою маленькую речь, имитируя веселую болтовню.

По крайней мере она пытается. Смягчаясь, Колин посмотрел на кружащиеся против солнца крикливые силуэты.

– Да, они менее неопрятные.

Он не добавил, что считает их больше зловещими, чем благородными. Чайки – зловещие? Он тут же укорил себя за безрассудство, позволив личной озабоченности повлиять на свое видение жизни.

Колин посмотрел на жену, и она вдруг покраснела, глядя в землю перед собой, поля шляпы скрывали ее взгляд, как шоры.

Краснеющая невеста... Избитая фраза раздосадовала его, и Колин подавил желание нахмуриться. Что с ним не в порядке? Почему он так недоволен, когда Ферн ведет себя согласно его ожиданиям? Если он не может даже взглянуть на нее без растущего беспокойства, то его брак станет очень утомительным.

– Когда вы в первый раз меня заметили?

Вопрос оторвал его от размышлений. Теперь, несмотря на румянец и смущение, Ферн твердо смотрела на него. Один каштановый локон выбился из-под шляпы, и Колин отвел его в сторону, чтобы увидеть лицо жены. Та еще больше покраснела, но взгляд не отвела.

– Не знаю, – честно признался Колин, сам того не желая.

Они с Ферн были знакомы с детства, она всегда находилась где-то на заднем плане его жизни. То же самое он мог сказать о двух сестрах Ферн и о близняшках Мэри и Элизабет Гамильтон. Почему ее? И когда? В этом сезоне несколько девушек выглядели подходящими на роль его жены – и они были виконтессы, – но Колин выбрал Ферн, и этот выбор казался ему самым удобным.

– Вы должны сказать мне... – На розовых губах Ферн мелькнула улыбка. – Ведь мы женаты, а мужья и жены не имеют друг от друга секретов.

Колин почувствовал укол чего-то – вины? недоверия?

– Вы совершенно правы. Должно быть, это случилось, когда вы, леди Элизабет и леди Мэри влезли на яблоню в саду Рашуэртов и там застряли.

– О! – расстроенно воскликнула Ферн. – Я могла бы счастливо прожить жизнь, не вспоминая об этом. Я очень старалась быть предприимчивой, как близняшки...

– Но это не в вашем характере. Я знаю.

– И тогда ваши ужасные братья начали кидать в меня комья грязи...

– А я пришел вам на помощь, – закончил Колин.

Она бросила на него скептический взгляд, ее первая естественная реакция со времени их свадьбы.

– Ничего подобного!

Колина позабавила столь нехарактерная для нее горячность.

– Я позвал садовника, разве это не то же самое?

Чувства маленького мальчика теперь казались такими далекими взрослому Колину, если то, что он тогда испытывал, вообще можно назвать чувствами. Он помнил, как был раздражен недостойным поведением своих братьев, и уверен, что ответственность за их выходку ляжет на него, старшего. А что касается Ферн, то он помнил только досаду, что она позволила себе оказаться в таком глупом положении.

Ферн хихикнула.

– Наверное, я должна, пусть и немного запоздало, поблагодарить вас за это. Мой рыцарь в блестящих доспехах спас меня от разорванного платья и следов грязи на нем. – Она умолкла, выражение ее лица опять стало нерешительным. – Я все-таки не верю, что вы тогда заметили меня.

Колин поджал губы. Какой ответ ее удовлетворит?

– Ферн, боюсь, я не могу сказать вам то, что вы хотите услышать, потому что и сам этого не знаю. – Его ледяной тон, видимо, подействовал на нее.

– О, прошу извинить меня за самонадеянность. Я не должна была затруднять вас.

Колин вдруг устал от прогулки по берегу, устал от разговора, устал от нее. Он повернул к аллее, схватив ее за локоть, прежде чем она успела отпрянуть, и свободной рукой махнул наемному экипажу.

– Я голоден. Давайте поедем ужинать.

Ферн бросила на него странный, непонятный взгляд, и на миг он подумал, что она собирается возразить. Но лицо у нее прояснилось, и она согласно кивнула:

– Давайте.

Когда экипаж остановился перед ними, Колин помог сесть жене, потом устроился сам. Несмотря на красоту Ферн, он не ждал от вечера ничего хорошего.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Штрихкод:   9785170669431
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   265 г
Размеры:   208x 135x 17 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Ануфриева Н.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить