Кошка на раскаленной крыше Кошка на раскаленной крыше Пьесы великого Теннесси Уильямса относятся к разным периодам его творчества и разным стилистическим граням его причудливого, темного и жестокого таланта, — однако в равной степени захватывающие читателя не только потрясающими, неожиданными сюжетами, но и мощным влиянием истинно уильямсовского Слова — безжалостного, смелого, метафоричного, служащего идеальным инструментом для построения самых изощренных и эксцентричных смысловых конструкций АСТ 978-5-17-063202-2
312 руб.
Russian
Каталог товаров

Кошка на раскаленной крыше

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Пьесы великого Теннесси Уильямса относятся к разным периодам его творчества и разным стилистическим граням его причудливого, темного и жестокого таланта, — однако в равной степени захватывающие читателя не только потрясающими, неожиданными сюжетами, но и мощным влиянием истинно уильямсовского Слова — безжалостного, смелого, метафоричного, служащего идеальным инструментом для построения самых изощренных и эксцентричных смысловых конструкций
Отрывок из книги «Кошка на раскаленной крыше»
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Уилли.
Том.

Декорация напоминает картину "Домик у железной дороги", выставленную в Музее
современного искусства на Пятьдесят третьей улице. Железнодорожные пути на
окраине небольшого городка в штате Миссисипи. Молочно-белое зимнее утро -
такие бывают только в этой части страны. Влажный прохладный воздух.
Невысокая насыпь и рельсы, за насыпью - задник, на котором написан большой
желтый сборный дом, пребывающий сейчас в безотрадном запустении. Некоторые
окна второго этажа зашиты досками, часть крыши обвалилась. Местность вокруг
на редкость плоская. Слева, на заднем плане, щит с объявлением, возвещающим:
"Джин и ром", несколько телеграфных столбов и по-зимнему голых деревьев.
Бескрайнее молочно-белое небо; время от времени карканье ворон, похожее на
треск разрываемой ткани. В случае необходимости настроение может
быть усилено модернистской трактовкой изображения на заднике.
Девочка УИЛЛИ - весьма примечательное существо. Она худа как щепка; на ней
изношенный, но все еще вызывающий наряд: вечернее платье из синего бархата с
грязным кружевным воротником кремового цвета и сверкающее ожерелье из
фальшивых бриллиантов. На ногах пара истпепанных туфель из посеребренной
кожи с большими декоративными пряжками. Запястье и пальцы унизаны дешевой
бижутерией. На ее детском личике алеют малиновые пятна - неумело положенные
румяна; губы нелепо подмазаны сердечком. Ей лет тринадцать, и во всем ее
облике, несмотря на косметику, есть что-то неистребимо детское и невинное.
Она то и дело разражается громким хохотом, в котором чувствуется какая-то
преждевременная трагичная
безоглядность.
При поднятии занавеса Уилли осторожно идет по рельсе, балансируя раскинутыми
руками, в одной из которых зажат банан, а в другой - невероятно растрепанная
кукла с грязными светлыми волосами.
Мальчик ТОМ - он немного старше Уилли - наблюдает за ней, стоя под насыпью.
На нем вельветовые штаны, голубая рубашка, свитер; в руках - змей из красной
папиросной бумаги с хвостом из ярких лент.

Том. Эй! Ты кто такая?
Уилли. Подожди. Вот упаду, тогда и поговорим. (Пошатываясь, продолжает
двигаться вперед.)

Том с немым восхищением наблюдает за нею. Ее все больше и больше клонит из
стороны в сторону.

(Задыхаясь.) Возьми... мою Растрепку... Ну, мою куклу. Ладно?
Том (карабкаясь на насыпь). Ладно.
Уилли. Боюсь разбить ее... когда упаду. По-моему... мне долго... не
продержаться. Верно?
Том. Факт.
Уилли. Вот-вот... упаду.

Том хочет поддержать ее.

Нет, не трогай меня. Помогать не полагается. Надо все расстояние пройти
самой. О господи, до чего же меня качает! И чего я так разнервничалась?
Видишь бак с водой, вон там?
Том. Ну, вижу.
Уилли. Оттуда... я и начала. Это самое большое расстояние, которое...
мне удалось пройти... ни разу не упав. Вернее, будет самым большим... если я
продержусь... до следующего... телеграфного столба. Ой, падаю! (Окончательно
теряет равновесие и скатывается с насыпи.)
Том (теперь он стоит над ней). Ушиблась?
Уилли. Коленку оцарапала. Хорошо еще, что шелковых чулок не надела.
Том. А ты поплюй на царапину - от этого боль проходит.
Уилли. Попробую.
Том. Звери всегда так лечатся - раны себе зализывают.
Уилли. Знаю. Но больше всего пострадал, кажется, мой браслет: один
бриллиант даже выпал. Куда он только закатился?
Том. Тут, в шлаке, его ни за что не найти.
Уилли. А может, и найдем. Он очень ярко блестит.
Том. Все равно поддельный.
Уилли. А ты почем знаешь?
Том. Догадываюсь. Будь он настоящий, ты бы не ходила по рельсам с
растрепанной куклой и гнилым бананом в руках.
Уилли. Ишь ты, какой умник! А может быть, я психованная или еще
что-нибудь? Не знаешь - не говори. Звать-то тебя как?
Том. Том.
Уилли. А меня Уилли. У нас обоих мужские имена.
Том. У тебя-то почему?
Уилли. Старики ждали мальчика, а я взяла и оказалась девочкой. А у них
уже была одна. Элва. Моя сестра. Ты почему не в школе?
Том. Я думал, ветрено будет и мне удастся запустить змей.
Уилли. А почему ты так думал?
Том. Потому что небо совсем белое.
Уилли. Это примета?
Том. Да.
Уилли. Знаю. Оно выглядит так, словно его метлой подмели. Верно?
Том. Ага.
Уилли. И белое-белое. Как чистый лист бумаги.
Том. Угу.
Уилли. А ветра нет.
Том. Нет.
Уилли. Он дует слишком высоко, мы его не чувствуем. Он гуляет гораздо
выше, по чердакам, сметает там пыль с ломаной мебели.
Том. А ты почему не в школе?
Уилли. Я в нее не хожу. Уже два года как бросила.
Том. В каком была классе?
Уилли. В пятом "а".
Том. У мисс Престон?
Уилли. Ага. Она вечно твердила, что у меня руки грязные. Но потом я
объяснила ей, что это в них зола въелась - я ведь постоянно с рельсов падаю.
Том. Она здорово строгая.
Уилли. Да нет, просто злится, что не вышла замуж. Не представилось
случая бедняжке. Вот ей и осталось одно - учить пятый "а" до конца своей
жизни. Она как раз начала проходить с нами алгебру, а мне было наплевать,
что там означают разные иксы. Вот я и бросила школу.
Том. Но ты никогда не получишь образования, бегая по рельсам.
Уилли. Запуская красного змея, образования тоже не получишь. И, кроме
того...
Том. Что?
Уилли. Чтобы преуспеть в жизни, девушке нужно светское воспитание. А я
научилась всем этим штукам у моей сестры Элвы. Она страшно нравилась всем
мужчинам с железной дороги.
Том. Машинистам?
Уилли. Да, и машинистам, и кочегарам, и проводникам. Даже товарному
кондуктору. Наши держали меблированные комнаты со столом для служащих
железной дороги. Элва была, можно сказать, главной приманкой. Красивая! -
никакой кинозвезде не уступит, ей-богу!
Том. Твоя сестра?
Уилли. Она самая. Один наш постоялец из каждой поездки привозил ей
большую красную шелковую коробку в форме сердца, а в той коробке - и шоколад
ассорти, и орехи, и конфеты. Здорово?
Том. Д-да.

Карканье ворон.

Уилли. Знаешь, где теперь Элва?
Том. В Мемфисе?
Уилли. Нет.
Том. В Нью-Орлеане?
Уилли. Нет.
Том. В Сент-Луисе?
Уилли. Все равно ни за что не угадаешь!
Том. Где же она тогда?

Пауза.

Уилли (торжественно). Она в юдоли смерти.
Том. Где-где?
Уилли (взрываясь). В юдоли смерти, на кладбище, в могиле! Ты что,
глухой, что ли?
Том. Ах вот оно что! Скверное дело.
Уилли. Но ты еще не знаешь всего, приятель. До чего же весело мы
проводили когда-то время в этом большом желтом доме!
Том. Представляю себе!
Уилли. Музыка день и ночь, инструменты не смолкают...
Том. Инструменты? Какие?
Уилли. Пианино, виктрола, металлическая гавайская гитара. Каждый на
чем-нибудь да играл. Но теперь там до ужаса тихо. Оттуда ни звука не
доносится, верно?
Том. Да. В доме никто не живет?
Уилли. Никто, кроме меня. И на стене висит большое объявление.
Том. Что же там написано?
Уилли (громко, но слегка прерывающимся голосом). "Предназначено на
слом".
Том. И ты все-таки живешь там?
Уилли. Угу.
Том. Что у вас стряслось? Куда же все подевались?
Уилли. Мать сбежала с тормозным кондуктором. И после этого все
развалилось.

Гудок паровоза.

Гудок слышишь? Это курьерский. Ух, как несется!.. А старик мой запил.
Том. Где он сейчас?
Уилли. Исчез. Думаю, мне следовало бы заявить о нем в бюро по розыску
без вести пропавших. Он именно так и поступил, когда сбежала мать. Потом мы
жили вдвоем с Элвой, пока у нее не разболелись легкие. Ты Грету Гарбо видел
в "Даме с камелиями"? Прошлой весной у нас в киношке крутили эту картину.
Так вот, она хворала тем же, от чего умерла Элва. Больные легкие.
Том. Да ну?
Уилли. Только в кино все получилось очень красиво. Понимаешь, играли
скрипки, всюду груды белых цветов, и все ее поклонники вернулись к ней.
Очень трогательная сцена.
Том. Да ну?
Уилли. А вот от Элвы все поклонники сбежали.
Том. Да ну?
Уилли. Словно крысы с тонущего корабля. Это она так говорила - Элва.
Непохоже было на смерть в кино.
Том. Да?
Уилли. Она спрашивает: "Где Элберт? Где Клеменс?" А их и след простыл.
Я ей вру: "Они передали тебе привет. Зайдут завтра". "Где мистер Джонсон?" -
спрашивает она. Джонсон - это товарный кондуктор, самый солидный наш
постоялец. "Его перевели в Гренаду, - отвечаю я, - но он просит не забывать
его". Но все равно она знала, что я вру.
Том. Да ну?
Уилли. "Это расплата, - частенько говорила она. - Все они бегут от
меня, словно крысы с тонущего корабля". Все, кроме Сидни.
Том. А кто такой Сидни?
Уилли. А тот, что дарил ей большущие красные шелковые коробки с
шоколадом "Американская красавица".
Том. Вот оно что!
Уилли. Он остался ей верен.
Том. Это хорошо.
Уилли. Но Сидни ей никогда не нравился. Элва говорила, что у него
гнилые зубы и изо рта плохо пахнет.
Том. Вот тебе раз!
Уилли. Да, она умирала не так, как в кино. Когда в кино кто-нибудь
умирает, обязательно играют на скрипках.
Том. А для Элвы не играли?
Уилли. Нет. Даже на виктроле не играли. В больнице сказали, что это
запрещено правилами. А ведь дома она всегда пела.
Том. Кто? Элва?
Уилли. Да. Вечера она устраивала грандиозные. Вот это, например, был ее
коронный номер. (Вытягивает руки и закрывает глаза, копируя экстатическую
манеру профессиональных исполнительниц блюзов. Голос у нее необыкновенно
высокий и чистый, тембр сдержанно взволнованный.)
Только ты - звезда
В небесах моих
И сияешь лишь
Для меня!

На мне ее платье - оно перешло ко мне по наследству. Все, что было у
Элвы, теперь мое. Кроме бус. Они у нее были из чистого золота.
Том. А куда они делись?
Уилли. Она их никогда не снимала.
Том. Понятно.
Уилли. Ко мне по наследству перешли и все поклонники сестры: Элберт,
Клеменс, даже товарный кондуктор.
Том. Да ну?
Уилли. Тогда они все исчезли. Боялись, наверно, как бы не пришлось
потратиться. А теперь снова возвращаются - как мухи на мед. Приглашают меня
по вечерам в разные места - я ведь теперь вхожу в моду. Да, да, и на вечера,
и на танцы, и на все праздники железнодорожников приглашают. Вот погляди!
Том. На что глядеть?
Уилли. Как я умею танцевать. (Становится перед мальчиком в позу и
делает несколько судорожных движений животом.)
Том. Фрэнк Уотерс говорил, что ты...
Уилли. Что?
Том. Да ты сама знаешь.
Уилли. Что я знаю?
Том. Что ты зазвала его в дом и... танцевала там для него.
Уилли. Вот оно что!.. А Растрепке надо вымыть голову. Но я боюсь ее
мыть - голова может расклеиться в том месте, где у нее был сложный перелом
черепа. Вот тогда, наверно, у куколки и вытекли почти все мозги. Недаром она
с тех пор ведет себя так глупо - болтает бог знает что и выходки самые
невероятные.
Том. Почему ты не хочешь сделать это для меня?
Уилли. Что сделать? Заклеить тебе череп? У тебя тоже сложный перелом?
Том. Нет. Сделать то, что ты сделала для Фрэнка Уотерса.
Уилли. Потому что тогда я была одинока, а теперь нет. Можешь так и
сказать Фрэнку Уотерсу. Скажи ему, что поклонники моей сестры перешли по
наследству ко мне. Я бываю в обществе с мужчинами, занимающими важные
должности. А небо и вправду белое. Верно? Как лист чистой бумаги. В пятом
"а" мы рисовали картинки. Мисс Престон давала нам по листку чистой бумаги и
говорила, чтобы мы рисовали что нам хочется.
Том. И что же ты рисовала?
Уилли. Помнится, однажды я нарисовала ей, как моего старика огрели
бутылкой по голове. Мисс Престон понравилось, она и говорит: "Смотрите, вот
Чарли Чаплин в своем котелке, сдвинутом набок". А я говорю: "Да нет же, это
не Чарли Чаплин, а мой отец, и это не котелок, а бутылка".
Том. А она что?
Уилли. Сам знаешь, учительница шуток не понимает.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Предназначено на слом
(переводчик: Полина Мелкова) Пьеса c. 5-22
Растоптанные петуньи
(переводчик: Полина Мелкова) Пьеса c. 23-42
Любовное письмо лорда Байрона
(переводчик: Полина Мелкова) Пьеса c. 43-60
Стеклянный зверинец
(переводчик: Георгий Злобин) Пьеса c. 61-170
Кошка на раскаленной крыше
(переводчики: Виталий Вульф, А. Дорошевич) Пьеса c. 171-281
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить