Неотразимый дикарь Неотразимый дикарь Семья Памелы Дарби разорена, ее сестра готова пожертвовать собой… но у Памелы есть более интересный план. Если она найдет подходящего шотландского горца и выдаст его за пропавшего наследника престарелого герцога, ее ждет щедрая награда. Красавец разбойник Коннор Кинкейд, неудачно попытавшийся ограбить ее экипаж, подходит по всем статьям. Он происходит из старинного рода? Замечательно! Ему давно уже нечего терять? Тем лучше! Именно такой человек нужен мисс Дарби. Предприимчивая Памела продумала все до мелочей, но не учла одного – в ее игру неожиданно вмешалась любовь… АСТ 978-5-17-064280-9
71 руб.
Russian
Каталог товаров

Неотразимый дикарь

  • Автор: Тереза Медейрос
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2010
  • Кол. страниц: 316
  • ISBN: 978-5-17-064280-9
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Семья Памелы Дарби разорена, ее сестра готова пожертвовать собой… но у Памелы есть более интересный план. Если она найдет подходящего шотландского горца и выдаст его за пропавшего наследника престарелого герцога, ее ждет щедрая награда. Красавец разбойник Коннор Кинкейд, неудачно попытавшийся ограбить ее экипаж, подходит по всем статьям. Он происходит из старинного рода? Замечательно! Ему давно уже нечего терять? Тем лучше! Именно такой человек нужен мисс Дарби. Предприимчивая Памела продумала все до мелочей, но не учла одного – в ее игру неожиданно вмешалась любовь…
Отрывок из книги «Неотразимый дикарь»
Глава 1


Северо-Шотландское нагорье 1814 год


— Мне нужен мужчина, — заявила Памела Дарби таким же будничным тоном, каким могла бы произнести фразу вроде «Мне нужен кусок тесьмы, чтобы починить подол юбки» или «Мне нужна репа для овощного рагу на ужин».

Ее сводная сестра Софи, сидевшая напротив нее в карете, с удивлением посмотрела на нее, оторвавшись от потрепанного журнала мод двухгодичной давности. До того она восторженно разглядывала, яркие модные силуэты и сосредоточенно размышляла над советами по правильному нанесению румян.

— Мне нужен… вернее, нам нужен, — продолжала Памела, — не просто мужчина, но какой-нибудь рослый шотландец, у которого больше мускулов, чем мозгов. — И она заговорила тише, столь искусно имитируя шотландский акцент, что ей позавидовали бы многие профессиональные актрисы. — Парень, который бы слушался и беспрекословно подчинялся двум смышленым девушкам, у которых хватит сообразительности и хитрости на то, чтобы решать непростые задачи.

— И эти две смышленые девушки, очевидно, мы с тобой? — понимающе приподняла бровь Софи.

Но тут ей пришлось замолчать, поскольку видавшая виды карета, раскачиваясь из стороны в сторону, словно корабль в бурю, начала с громыханием и скрежетом спускаться по каменистой дороге, которую и дорогой-то можно было назвать весьма условно.

Когда качка немного поутихла, Софи продолжила:

— И как же ты хочешь найти такого олуха? Может, велишь кучеру остановиться в ближайшей деревне и расклеить объявления?

— Между прочим, неплохая идея, — неожиданно согласилась с сестрой Памела. — Честно говоря, я как-то не подумала об этом… Тогда это должен быть большой лист бумаги с таким приблизительно текстом: «Срочно требуется шотландец с мощными бицепсами на роль давно пропавшего наследника герцога». Объявления нужно будет расклеить на базарных площадях тех деревень, через которые мы будем проезжать.

— Объявления? Подобные тому, что мы видели в последней деревне? Помнится, там речь шла о том, что в окрестностях скрывается опасный и жестокий разбойник. Он грабит путешественников и бесчестит невинных девушек. За его голову обещана хорошая награда.

Ироничные слова Софи заставили фантазию Памелы разбиться о реальность. Она очень хорошо помнила то объявление. Там был еще грубый рисунок, изображавший человека в маске с массивной нижней челюстью, жестким взглядом и пистолетом в руке. Этот рисунок притягивал Памелу против ее воли. Трогая кончиками пальцев, изображение едва заметной ямочки на правой щеке разбойника, она думала о том, что могло заставить его нарушить закон и Божьи заповеди. Когда к ней подошла Софи, она быстро отвернулась от разбойника, опасаясь, что сестра прочтет в ее глазах такое же отчаяние, какое было в его взгляде.

Вспоминая теперь тот жесткий, отчаянный взгляд, Памела вздрогнула. Она хорошо понимала, что две девушки, без сопровождения, путешествующие по этим диким местам, вызывали подозрительные и неодобрительные взгляды и запросто могли стать легкой добычей преступников. Но у них не было денег, чтобы нанять служанок и охрану для сопровождения кареты, в которую они пересели после того, как в дилижансе добрались до Эдинбурга. Теперь им оставалось надеяться только на старого извозчика и его древний мушкет, если придется защищать свою жизнь и честь.

Памела постаралась улыбнуться как можно беспечнее.

— Я слышала, что этим шотландским горцам-дикарям больше нравится иметь дело не с женщинами, а овцами.

Коснувшись рукой своей сумочки, она нащупала успокаивающую твердую поверхность предмета, который она спрятала за розовым шелком подкладки.

Машинально накручивая локон на палец, Софи вздохнула:

— Я до сих пор не могу поверить, что мы проделали весь путь впустую. Ты же слышала, что говорила эта старая карга в Стратспи. По ее словам, наследник герцога умер еще в раннем детстве, лет тридцать назад. И он, и его мать умерли в первую же зиму, оказавшись в здешних горах.

— Это очень похоже на правду, — пробормотала Памела, пряча руки в меховую муфту. Она расстроилась больше сестры, когда выяснилось, что все отчаянные усилия, предпринимаемые ими в течение последнего месяца, оказались бесплодными.

В этих Богом забытых местах всегда было холодно, даже когда светило солнце. Непрестанно моросил дождь, и как только он прекращался, и хотелось убрать зонтик, ледяной душ возобновлялся. Вечно сырой, промозглый воздух лишал путников надежды на то, что им когда-нибудь удастся по-настоящему согреться.

— Почему бы нам не забыть об этом вознаграждении и не вернуться, наконец домой? — вздохнула Софи.

— Здравая мысль, — откликнулась Памела. — Если бы у нас еще при этом был дом, куда мы могли бы вернуться…

Голубые глаза Софи потускнели от печали, и Памела тут же пожалела, что напомнила ей об этом. До недавнего времени единственным настоящим домом для них был лондонский театр «Краун» неподалеку от знаменитого музыкального театра «Друри-Лейн». Их обеих мать-актриса родила в театре, за кулисами. Но теперь театра не стало. Его превратил в руины и пепел страшный пожар, который стал причиной гибели их матери. Та же участь была уготована и им, но по счастливой случайности сестры в эту страшную ночь спали в маленькой квартирке, которую вместе с матерью снимали неподалеку от театра. При воспоминании об этой трагедии у Памелы в который уже раз болезненно сжалось сердце. Единственным утешением служило осознание того, что их мать не хотела пережить собственную красоту и увидеть разочарование на лицах своих многочисленных поклонников.

Ее красота досталась и продолжала жить в Софи. Светлые густые волосы девушки были уложены прелестными локонами вокруг ее нежного личика с чудесными пухлыми губками и чуть вздернутым очаровательным носиком. Среди актеров театра ходили слухи, что отцом Софи был некий состоятельный французский граф, по уши влюбленный в ее мать. Вернувшись во Францию, он, скорее всего, пал жертвой революции, так и не успев жениться на своей возлюбленной.

Что касалось Памелы, то она была убеждена, что ее отец происходит из крепкого английского рода. Чем еще можно было объяснить карий цвет ее глаз и каштановые волосы? Лицо у Памелы было овальное, с правильными чертами, но весьма обычное и незапоминающееся. Больше всего она походила на крепкую йоркширскую розовощекую молочницу. Фигура у нее была неплохая, но вряд ли нашелся бы мужчина, готовый из-за неразделенной любви к ней броситься в холодные воды Темзы, как это сделал, судя по упорным слухам, один из горячих поклонников ее матери.

Памела еще больше пожалела о своих словах, когда Софи вздернула подбородок, чтобы скрыть подступившие слезы, и проговорила:

— Ты же прекрасно знаешь, что обещанное герцогом вознаграждение не единственная наша надежда. В моих силах сделать так, чтобы у нас с тобой была вполне обеспеченная жизнь. Предложение виконта все еще остается в силе.

— Не надо разыгрывать мелодраму, — нахмурилась Памела. — У меня нет ни малейшего желания, ради того чтобы иметь крышу над головой, продавать с аукциона честь моей сестры.

В ответ Софи повела плечом.

— Не будь такой наивной провинциалкой. Наша мама всегда была свободна от условностей общества. Почему бы и мне не быть такой?

— У мамы была театральная сцена, она продавала себя за любовь, а не за деньги.

— А разве женщине запрещается иметь сразу любовь и деньги? — задумчиво спросила Софи.

— Можно, в объятиях виконта, пока ему не надоест твоя красота, и он не позарится на какую-нибудь очаровательную юную танцовщицу из кордебалета. Тогда он просто передаст тебя в руки кого-нибудь из своих друзей.

Наклонившись к сестре, Памела ласковым движением поправила выбившийся из ее прически светлый локон и тихо сказала:

— Дорогая, я говорю все это не потому, что хочу быть жестокой. Просто от положения содержанки-любовницы до шлюхи всего один шаг. Я видела немало девушек моложе и красивее тебя, которые торгуют собой на Флит-стрит. Я не хочу, чтобы ты умерла от сифилиса, не дожив до двадцати лет.

— Но виконт клянется, что любит меня! С тех пор как он впервые увидел меня в хоре, когда мне было пятнадцать, он не может думать ни о ком другом!

— Включая собственную жену, — сухо заметила Памела.

При этих словах лицо Софи вытянулось.

— Не думай об этом мерзавце, — горячо проговорила Памела, сжимая руку сестры. — Если нам не удастся получить вознаграждение от герцога, мы снова попробуем поступить на службу в театр.

— Тогда мы уж точно подохнем с голоду, — мрачно усмехнулась Софи и снова уткнулась в журнал мод, чтобы сестра не видела ее грустного лица.

Памела со вздохом откинулась на старые кожаные подушки сиденья. Она исчерпала все аргументы. К несчастью, их мать была совсем непрактична, хотя и очень красива. Узнав от стряпчего, что она оставила своих дочерей почти без гроша за душой, Софи и Памела решили попытать счастья единственным, известным им способом — на театральных подмостках. Первая и единственная попытка началась триумфом, но закончилась полным провалом.

Неземная красота Софи поначалу заворожила зрительный зал, но как только она открыла рот и начала произносить текст своей роли, чары рассеялись. Все мечты сестер о славе и богатстве исчезли в вихре полетевших на сцену гнилых овощей и оскорбительном свисте зрителей. Позднее критики писали, что ей просто противопоказано выходить на сцену, дабы не уморить публику своим косноязычием, абсолютной зажатостью и откровенной скукой.

В тот же вечер они были вынуждены собрать все свои пожитки и бежать из города. С той поры они постоянно были в дороге. Если им не удастся перед возвращением в Лондон найти способ хоть немного пополнить свои кошельки, они окажутся уже не в театре, а в работном доме.

Памела молча смотрела на сгущавшиеся за окном кареты сумерки. На карту было поставлено гораздо больше, чем думала Софи, но Памела не хотела отягощать сознание сестры жестокой правдой жизни.

Однообразное покачивание кареты из стороны в сторону постепенно убаюкало ее, и она заснула.

Проснулась Памела от знакомых по театральным постановкам звуков трескучих пистолетных выстрелов и грубого окрика: «Кошелек или жизнь!»

— Софи, не забудь опустить занавес, как только злодей будет убит, — сквозь сон пробормотала она, не открывая глаз. Она уже почти погрузилась в прерванный сон, когда рука сестры вцепилась ей в плечо.

— Памела! Проснись же, Памела! На нас напали бандиты!

Памела тут же открыла глаза и увидела прямо перед собой насмерть перепуганную Софи.

Карета стояла на месте. Одна из лошадей нервно заржала, потом наступила зловещая тишина. Пока Памела спала, наступила полная темнота, и за окном кареты ничего не было видно. Памела испугалась. Что, если извозчик уже убит и не сможет защитить их?

Стараясь не поддаваться панике, она приложила к губам палец и сжала руку сестры. Обе забились в угол, напряженно прислушиваясь к тишине. Неожиданно она была нарушена осторожными шагами с одной стороны кареты. Памела надеялась на то, что это к ним идет извозчик сказать, что все в порядке. Наверное, и пистолетный выстрел, и требование денег в обмен на жизнь были всего лишь жестокой и глупой шуткой местных хулиганов… Однако звук приглушенных шагов быстро развеял ее надежды на лучшее. Так тихо мог двигаться только настоящий злодей, поднаторевший в ночных разбоях, способный за несколько монет запросто перерезать человеку горло или изнасиловать женщину, зажав ей рот ладонью.

Шаги неумолимо приближались. Деваться девушкам было некуда, и тогда Памела, ободряюще сжав руку сестры в последний раз, сунула пальцы в свой ридикюль и, нащупав твердую поверхность спрятанной там тяжелой вещицы, слегка успокоилась.

Внезапно шаги стихли, и наступила гнетущая тишина.

Сейчас распахнется дверь кареты и… Свободной рукой Памела задвинула сестру за спину и приготовилась защищаться.

Через несколько мгновений дверь кареты скрипнула, медленно приоткрылась, но за ней никого не оказалось. Еще несколько мгновений — и из темноты раздался низкий грозный голос:

— Я знаю, что вы там, и слышу ваше дыхание. Выходите с поднятыми руками, или я застрелю вас к чертям собачьим!

Памела спиной чувствовала, как Софи, прижавшись к ней, дрожит, словно малая птаха в страшных когтях хищника. От этого в ней поднялась такая волна возмущения, и желания во что бы то ни стало защитить сестру, что она совсем забыла о страхе. Не обращая внимания на лихорадочно цеплявшуюся за ее юбку сестру, она резко рванулась вперед и пулей выскочила из кареты.

Второпях наступив на собственный подол, она покачнулась, чуть не упала, но тут же выпрямилась и, решительным жестом поправив шляпку, громко произнесла:

— Ради всего святого, сэр, кто пишет вам диалоги? Никогда в жизни не слышала такой отвратительной чепухи! Надо же! «Кошелек или жизнь! Выходите с поднятыми руками, или я застрелю вас к чертям собачьим!» Да с таким текстом вы бы не продержались на сцене «Друри-Лейн» и получаса! Вам никогда не приходило в голову, что можно создать более убедительный образ настоящего разбойника, если не выкрикивать весь этот ужасный бред?

Выпустив таким образом пар, Памела вдруг поняла, что стоит вплотную к огромной тени без лица, возвышавшейся над ней на добрый фут с лишним. Широкие мужские плечи закрывали поднимавшуюся в небе луну.

Злодей молчал, и это подействовало на нее так сильно, что, когда он вдруг заговорил, она вздрогнула всем телом.

— А ты бы хотела наоборот, детка? Сначала застрелить тебя к чертям собачьим, а потом выкрикивать бред? Боюсь, так будет менее убедительно, потому что некому будет слушать этот бред.

Его насмешливый баритон звучал грубо, но тембр был приятным, бархатистым, и создавалось впечатление, словно кожи касались одновременно нежные лепестки розы и острые шипы.

Памела сделала шаг в сторону, надеясь отвлечь внимание разбойника от затаившейся в глубине кареты Софи, и тут же пожалела об этом. Лунный свет упал на длинный блестящий ствол пистолета, рукоятка которого покоилась в руке злодея как влитая.

Внезапно вспомнив об извозчике, она бросила взгляд в сторону козел и тут же увидела его распростертым на дороге. При мысли о том, что несчастный старик убит, у нее непроизвольно вырвался крик. Приподняв юбку, она сделала шаг в его сторону, но разбойник грозным движением тут же преградил ей дорогу.

— Он жив, скоро придет в себя с головной болью, зато будет, о чем рассказать друзьям в таверне за кружкой эля.

Словно в подтверждение его слов старик зашевелился и слабо застонал. Памела снова бросила взгляд на козлы и заметила там оставшийся неиспользованным мушкет. Вздохнув с облегчением, она с возмущением взглянула на разбойника.

— Отличное занятие вы себе подыскали, сэр! Нападать на стариков и пугать беззащитных женщин!

Он шагнул вперед и оказался так близко от нее, что она почувствовала исходившее от его большого тела тепло.

— Что-то ты не очень похожа на испуганную женщину, — хмыкнул он. — Да и на беззащитную тоже.

На самом деле Памела испытывала смертельный страх, но старательно прятала его' за рассерженным и возмущенным тоном.

— Просто не привыкла пасовать перед наглецами! — с вызовом сказала она.

— И с чего это ты взяла, что я сам «подыскал» себе эту «профессию»?

В его голосе неожиданно прозвучала грубоватая ирония, от которой по всему телу девушки побежала дрожь.

— А что, если жестокая судьба «подыскала» мне эту «профессию»? — продолжал разбойник.

— Мы все можем стать хозяевами своей судьбы, если захотим, — парировала Памела.

— А ты? Ты, к примеру, хозяйка своей судьбы? Его слова неожиданно угодили прямо в цель. После смерти матери Памела очень быстро поняла, что без средств к существованию и без мужского покровительства женщине приходится полагаться лишь на милость судьбы.

При жизни матери Памела всегда была жертвой ее переменчивого настроения, капризов и потребностей своей младшей сестры. Именно Памеле приходилось утешать мать, когда ее любовники исчезали, и всеми мыслимыми и немыслимыми способами удерживать семью от полного обнищания в перерывах между получением гонораров за спектакли.

— Пожалуй, сейчас я не властна над своей судьбой, — призналась Памела. — Ведь не я сейчас держу в руках пистолет.

— А если бы у тебя был пистолет? Ты бы захотела уступить первому попавшемуся человеку, обвинившему тебя в занятии разбойным ремеслом? Что, если я давно решил, что не хочу быть голым и босым, в то время как англичане набивают карманы тем, что по праву принадлежит шотландцам?

— Разве вы не понимаете, что рано или поздно вас схватят, отдадут под суд и подвергнут наказанию?

— Когда англичанин лишает шотландца его земли и достоинства, он имеет на это полное право, а вот когда шотландец лишает англичанина его кошелька, это уже разбой! — презрительно фыркнул в темноте злодей. — Где же справедливость?

Памела захлопала в ладоши.

— Браво! — воскликнула она. — Я вас недооценила. Ваше искреннее чувство добавляет убедительности тексту. Если бы ваш пистолет не был нацелен мне в грудь, я бы, наверное, даже одобрила ваш благородный порыв избавить меня от кошелька.

К ее удивлению, разбойник медленно опустил пистолет. Странное дело, но от этого он не стал менее страшным. Сердце Памелы учащенно забилось. Может, он решил просто задушить ее голыми руками? В темноте она не видела его лица, но кожей чувствовала на себе его пронизывающий взгляд. Учитывая его монолог о попрании прав шотландцев, можно было ожидать, что на нем надет килт, на поясе висит сверкающий шотландский палаш, а на плече болтается волынка или что-то в этом роде. Однако разбойник, похоже, был одет во все черное, потому что сливался с ночной тьмой.

Памела осторожно сделала шаг назад, потом еще один… Он двинулся вслед за ней, повторяя ее движения. Памела продолжала пятиться, лихорадочно соображая, как использовать ситуацию с выгодой для себя. Может, если ей удастся увести его подальше от кареты, Софи догадается незаметно выскользнуть и побежать за помощью? Или хотя бы спасти свою жизнь…

Памела бросила взгляд через плечо на раскачивающиеся на ветру сосны вдоль каменистой дороги. Оставался лишь один надежный способ отвлечь внимание разбойника от кареты, чтобы Софи могла спастись бегством.

Рискуя получить пулю в спину, Памела резко повернулась и бросилась бежать. Однако не успела она сделать и двух шагов, как разбойник схватил ее за руку и грубым рывком повернул к себе лицом. Споткнувшись о камень, она подалась вперед и уткнулась в его широкую грудь. Откинув назад голову, она посмотрела на него, чувствуя, как гнев вытесняет в ней страх.

В этот момент луна неожиданно осветила его лицо, и Памела замерла, мгновенно потеряв все надежды на спасение. В узких прорезях черной кожаной полумаски светились глаза стального цвета с неожиданно густыми ресницами. Нос был довольно крупным, но с заметной горбинкой. Разумеется, ему ничего не стоило остановить ее одной рукой, но он тяжело дышал, его челюсти были плотно сжаты, словно он боролся с каким-то невидимым сильным противником. На правой щеке виднелась ямочка, и Памела вдруг ясно представила себе обаяние его улыбки, хотя в тот момент ему было явно не до этого.

Она лишилась всякой воли к сопротивлению и словно зачарованная смотрела на разбойника, совсем как тогда, в деревне, где впервые увидела объявление с его изображением. Наконец она медленно подняла дрожащую руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Разбойник не шевельнулся, он был похож на гранитное изваяние. Щека была теплой и слегка шершавой от двухдневной щетины…

— В деревне я видела объявление о вашем розыске, — тихо сказала Памела с едва слышным вздохом и смущенно взглянула в его глаза. — Вас повесят, если поймают.

— Тогда пора сотворить что-нибудь стоящее смертной казни, — хрипло усмехнулся он.

— Что именно? — прошептала она, холодея от ужаса.

Красноречивый взгляд, которым он окинул всю ее фигуру, подтвердил ее худшие опасения, но вместе с ужасом она неожиданно испытала что-то вроде радости.

Закрыв глаза, он приблизил свои губы к ее рту, и она ощутила их теплое и нежное прикосновение, что было гораздо опаснее насильственной ласки.

Памела была хорошо знакома с искусством театральных поцелуев, целью которых была лишь имитация жаркой страсти, не вызывавшая никакого отклика ни в душе, ни в теле партнеров. Это было лишь мимолетное касание сухих сжатых губ. Именно поэтому поцелуй разбойника удивил ее. Его горячий шелковистый язык бесцеремонно раздвинул ее губы и принялся ласкать внутреннюю поверхность рта, пытаясь проникнуть как можно глубже. От него пахло свежей хвоей, дымом и виски.

Ее руки невольно легли ему на грудь, и под своими ладонями она ощутила частое биение его сердца.

Нет, он не совершил над ней никакого насилия. Поцелуй не был украден, он был подарен по доброй воле, и ни один суд на свете не мог бы вынести ему за это обвинительный приговор.

Ласково проведя пальцами по густым волосам Памелы, он сдвинул ее шляпку за спину, чтобы она не мешала ему наслаждаться ее губами. В этот момент она забыла о Софи, о безуспешных поисках наследника герцога, о последних шиллингах, отделявших их от полной нищеты. Она не помнила и не чувствовала ничего, кроме безумного наслаждения от поцелуев разбойника на каменистой дороге в свете яркой луны.

Тут раздался пронзительный крик, и какой-то розовый предмет ударил разбойника по голове.

Глава 2


За двадцать девять лет жизни в Коннора Кинкейда дважды стреляли. Его трижды ударяли ножом и один раз чуть не утопили в бурных водах горной реки. Он многократно ломал нос и ребра в бесчисленных драках и чудом выжил после неудачной попытки повесить его. Но ни разу в жизни на него не нападала визжащая женщина с зонтиком в руках.

Эффект от неожиданной атаки мог бы оказаться куда более существенным, если бы он не был в этот момент ослеплен и оглушен пьянящим вкусом и запахом девушки, которую держал в объятиях. По ее поведению было ясно, что она девственна и не имеет опыта интимного общения с мужчиной, и это лишь добавляло масла в огонь внезапно вспыхнувшего в нем желания. Он уже собирался увлечь ее в лес, уложить на мох и… Но тут реальность обрушилась на его голову в виде какого-то розового предмета с оборками.

Если бы в руках нападавшей оказался пистолет вместо зонтика, она могла бы запросто застрелить его. И поделом! Нельзя быть таким беспечным идиотом! Судьба безжалостна — он мог погибнуть из-за какого-то поцелуя…

— Руки прочь от моей сестры, любезный! — пронзительно кричала девица, колотя Коннора по голове и плечам розовым зонтиком.

Он развернулся и поднял согнутую в локте руку, защищаясь от ударов. Зонтик был украшен перьями, и Коннору на миг показалось, что на него напала стая розовых воробьев. Тут ему ощутимо попало зонтиком по правому уху, и он, чертыхнувшись от боли, инстинктивно вскинул другую руку с пистолетом.

Девица тут же отступила, все еще сжимая в руке зонтик. Прежде чем Коннор смог собраться с мыслями, другая девушка, сладкий поцелуй которой мог стоить ему жизни, внезапно выскочила из-за его спины и встала между ним и напавшей на него фурией, так что пистолет снова оказался нацеленным в ее грудь. Она дрожала всем телом, но янтарные глаза по-прежнему смотрели с вызовом.

Вид двух девушек, съежившихся в испуге перед ним, еще больше разозлил его. Он никогда не был любителем нападать на женщин, но когда до него дошел слух о том, что две разодетые в меха и драгоценности англичанки путешествуют по здешним местам без всякой охраны, соблазн оказался слишком велик. Он собирался всего лишь ограбить их и отпустить восвояси. Ничего, от них не убудет! Их состоятельные отцы и мужья снова оденут их в новые меха и драгоценности. Впрочем, всего несколько минут назад он собирался лишить одну из англичанок того, что нельзя компенсировать никакими богатствами…

Бросив сердитый взгляд на девушку, которая заставила его почувствовать себя злодеем, каким он, в сущности, и был, он медленно опустил пистолет и засунул его за пояс.

— «Руки прочь от моей сестры, любезный!» — насмешливо повторил он. — И меня еще упрекают в плохом тексте! Интересно, кто пишет диалоги ей? — Он ткнул пальцем в сторону миниатюрной блондинки с огромными от страха васильковыми глазами, испуганно выглядывавшей из-за плеча своей сестры.

— Не дожидаясь ответа, Коннор шагнул вперед, выхватил из рук блондинки розовый зонтик и, сломав его о колено, выбросил в придорожный кустарник. Блондинка проводила его печальным взглядом и с упреком посмотрела на Коннора.

Тут язвительная брюнетка со сладкими губами мягко обняла ее за плечи и тихо сказала:

— Зачем так глупо вести себя, Софи? Твоя выходка могла стоить нам обеим жизни.

— Прости, Памела, — пробормотала та, с презрением глядя на Коннора, — но не могла же я спокойно наблюдать, как какой-то дикарь насилует мою сестру!

При этих словах Памела опустила глаза и украдкой взглянула на разбойника. Скрестив руки на груди, он молча слушал разговор сестер. Странное дело, но гневный взгляд и грозно сжатые челюсти делали этого человека привлекательным. Нет, она никак не могла обвинить его в попытке изнасиловать ее, поскольку не только не сопротивлялась его ласкам, а, наоборот, сознательно шла на это, тем самым, поощряя разбойника. Если бы он утащил ее в лес и там сделал с ней то, что хотел, винить его в этом было бы нелепо. Она сама способствовала такому его поведению.

Убийственное смешение испуга и стыда переполняло ее. До сих пор она гордилась своей неприступностью и неподатливостью. Мужские чары на нее практически не действовали. Что же будет с ними, если вдруг окажется, что она унаследовала материнскую слабость к мужественным лицам и широким плечам?

— Не стоило рисковать своим зонтиком и… своей жизнью, чтобы защитить меня. Я была вне опасности, — бодро солгала Памела, с трудом отрывая взгляд от Коннора.

Софи непонимающе захлопала ресницами.

— Ну да, я помню, ты говорила, что большинство горцев-шотландцев предпочитают иметь дело не с женщинами… а с овцами.

Памела поспешно закрыла сестре рот ладонью.

— Ты не совсем правильно поняла меня, — торопливо заметила она. — Я этим хотела сказать, что они предпочитают… более покорных женщин.

Она бросила нервный взгляд на шотландца. В его глазах мелькнуло удивление, и он едва заметно усмехнулся.

— Я просто пыталась отвлечь этого человека, чтобы ты смогла убежать, — тихо пояснила Памела сестре. Потом повернулась к разбойнику и сказала уже громче: — Уверяю вас, сэр, у меня нет привычки, целоваться с незнакомцами… или разбойниками.

— Верю, лапочка, — угрюмо кивнул Коннор.

Она нахмурилась. Наверное, она плохо умеет целоваться, и он сразу понял, что у нее нет никакого опыта в таких делах. Или ему не понравилось, что она не стала сопротивляться?

Собрав последние остатки гордости, она сказала:

— Полагаю, уже поздновато для официального знакомства, и все же… меня зовут Памела Дарби, а это моя сестра Софи.

Верная многолетней театральной выучке, Софи шагнула вперед и присела в безупречном реверансе. Потом откинула назад роскошные светлые локоны и кокетливо захлопала ресницами. Сейчас она была точной копией своей матери. Она просто не могла не кокетничать в присутствии мужчины, даже если он головорез.

Памела лишь вздохнула. Она предполагала, что шотландец, как и все прочие мужчины, падет жертвой неотразимых чар сестры. Ей были отлично известны все признаки такого состояния — свинцовая неуклюжесть рук и ног, застывший взгляд, иногда заикание. Как только мужчину ослеплял блеск красоты Софи, Памела тут же оказывалась на втором плане и вызывала к себе не больше интереса, чем нарисованная на холсте пальма в кадке. Так было всегда.

Но на этот раз все было иначе. К удивлению Памелы, разбойник лишь взглянул в сторону Софи. Грациозно поклонившись, что при его крупных габаритах выглядело весьма забавно, он сказал, не сводя сверкающих глаз с Памелы:

— Рад познакомиться с вами и вашей сестрой, мисс Дарби. Я тот человек, который лишит вас ценностей и уйдет своей дорогой.

В этот момент старик извозчик громко застонал и с трудом сел на краю дороги. Из небольшой раны на лбу текла кровь. Не моргнув глазом, разбойник выхватил из-за пояса пистолет и направил на старика. Тот сразу же вскинул руки вверх.

— Так и держи их, пока я не разберусь с дамами, — одобрительно кивнул Коннор.

Теперь у маленькой драмы — или это был фарс? — появился зритель. Памела опустила руку так, чтобы ридикюль, все еще висевший на запястье, скрылся в складках юбки. Ее мысли неожиданно приняли философский оборот. Так кто же определяет судьбу человека? Неужели все зависит только от случайного рождения в той или иной семье? Неужели судьба каждого предопределена заранее и ничто не может повлиять на ее ход?

Как-то само собой губы Памелы сложились в задумчивую улыбку. Она очнулась от раздумий только тогда, когда поймала на себе озадаченный взгляд Софи. Приложив ладонь ко рту, она приняла подобающий случаю испуганный вид.

Тем временем разбойник, вытащив из-за пояса холщовый мешок, шагнул к ней со словами:

— Почему бы, не начать с этой горностаевой горжетки?

И требовательным жестом протянул к ней руку.

Неохотно сняв с шеи мех, Памела послушно положила его на ладонь разбойника и невольно поежилась от холодного ночного воздуха.

Горец бережно провел рукой по горжетке, и в его глазах появился алчный блеск, который практически сразу сменился недоумением.

— Что за черт? — пробормотал он, с заметным отвращением разглядывая оставшиеся в руке ошметки. — Это крыса?

— Вовсе нет, — возмущенно фыркнула Памела. — Да будет вам известно, это первосортная белка.

Озадаченно нахмурившись, Коннор встряхнул горжетку, и от нее во все стороны полетели клочья меха. Памела едва удержалась, чтобы не чихнуть от попавших ей прямо в нос ворсинок.

Швырнув облезшую на глазах горжетку в кусты, Коннор рявкнул:

— Дай-ка сюда эти рубиновые серьги!

— Пожалуйста, если вам так этого хочется, — ответила девушка, снимая серьги и бросая их на его широкую ладонь, где они сверкнули, словно капли свежей крови.

Внимательно взглянув на «драгоценные камни», разбойник заметно помрачнел.

— Это же типичная подделка, — недоуменно буркнул он, — ничего не стоящая фальшивка.

— Вполне возможно, — невозмутимо пожала плечами Памела. — Известно, что бессовестные ювелиры частенько пользуются доверчивостью, наивностью и неопытностью своих клиенток.

Не дожидаясь, пока она снимет с воротника шубки бриллиантовую брошь, он решительно шагнул к ней и сам стал снимать ее негнущимися от холода пальцами. Памела невольно вздрогнула от прикосновения его замерзших пальцев к нежной коже шеи. Их взгляды встретились, но уже через секунду он отстегнул брошь и шагнул назад. Не тратя времени на внешний осмотр, разбойник впился зубами в драгоценность и тут же с отвращением отбросил ее в сторону.

— Что за опасную игру затеяли вы с сестрой, мисс Дарби?

— Это игра, в которой нам необходимо выиграть, — ответила Памела, пытаясь незаметно сунуть руку в ридикюль.

Несколько мгновений он с подозрением смотрел на нее сквозь прорези полумаски, потом жестко сказал:

— Ну-ка снимай панталоны!

Памела замерла на месте. Стоявшая за ее спиной Софи ахнула от ужаса.

— Простите, что вы сказали? — с трудом выдавила Памела, с недоумением уставившись на разбойника.

За годы, проведенные в театре, она познакомилась с несколькими актерами-мужчинами, которым нравилось одеваться в женское платье с кружевами и оборками и играть в пантомимах женские роли, уморительно покачивая несуществующими, пышными бедрами. Впрочем, этот горец нисколько не походил на любителя женской одежды.

— Ты отлично поняла меня, детка. Снимай панталоны и давай их сюда.

— Ах, ну как же я могу отказать в столь романтичной просьбе? — с гневной иронией произнесла Памела. — Имея такие обходительные манеры, вы, должно быть, пользуетесь громадным успехом у дам.

Разбойник неожиданно улыбнулся:

— Уверяю тебя, детка, у меня есть более хитрые способы снять с тебя панталоны, но вряд ли тебе захочется, чтобы я ими воспользовался прямо сейчас.

Он бросил косой взгляд на Софи.

Сжав зубы, раздраженная Памела повернулась спиной к разбойнику и увидела извозчика, испуганно таращившего на нее глаза. Его узловатые руки все еще были подняты над головой. Сердито бормоча проклятия, она повернулась в сторону леса и, прыгая по очереди то на одной, то на другой ноге, довольно быстро освободилась от нижнего белья, стараясь сделать так, чтобы негодяй не увидел ни малейшего кусочка ее обнаженного тела.

Повернувшись к разбойнику, она швырнула ему свои панталоны и крикнула:

— Надеюсь, теперь вы счастливы, гнусный невежа, несносный хам!

Поймав панталоны одной рукой, он усмехнулся:

— А я-то уже думал, что мои чары перестали действовать на тебя.

Памела отвернулась, чувствуя, как ее щеки начинают гореть от стыда и смущения. Несмотря на многие слои одежды, состоявшей из шубки, юбки, нижней юбки и чулок, она чувствовала себя совершенно голой. Казалось, холодный ночной ветер намеренно раздувает юбки, пытаясь проникнуть между сдвинутыми бедрами.

Как бы там ни было, она не носила французский полупрозрачный шелк, который так любила их мать. Ее панталоны были сшиты из плотной английской шерстяной материи — приличной, практичной и невзрачной…

Разбойник так внимательно разглядывал ее нижнее белье, что возникшее в ней любопытство пересилило гнев.

— Что это вы там делаете? — недоуменно спросила она, наконец.

— Женщина может солгать тысячу раз глазами, губами, но только не своим бельем. Оно всегда говорит правду о своей хозяйке.

Он провел рукой по штопаному краю и обтрепанной оборке. Потом поднял глаза на Памелу, в которых она прочла недоумение и презрение.

— Да ты бедна как церковная мышь! — воскликнул он.

Памела сжалась в комок, потому что в устах разбойника эти слова звучали страшным обвинением. Уж лучше бы он молча взял у них все, что хотел, и убрался прочь!

Можно было вполне обоснованно предположить, что град гнилых картофелин и изъеденной червями капусты, которым осыпала сестер разгневанная толпа недовольных зрителей, уничтожил последние остатки гордости. Однако, встретив презрительный взгляд разбойника, Памела гордо выпрямилась и вскинула подбородок.

— После смерти матери мы с сестрой столкнулись с серьезными трудностями, но это вовсе не означает, что мы нищие.

— Да? — с нескрываемым сарказмом усмехнулся он и, скомкав ее панталоны, швырнул их в кусты. Потом медленно двинулся к ней хищной походкой. Памела невольно попятилась. — Тогда почему же ты носишь облезлую беличью горжетку и фальшивые драгоценности? Почему твое белье штопано-перештопано и годится лишь на тряпки?

Он продолжал наступать на нее, пока девушка, пятясь, не уперлась спиной в ствол дерева и уже не могла никуда деться от надвигавшегося на нее Коннора. От него исходил какой-то непонятный, но очень мужской запах.

— И почему вы с сестрой отважились путешествовать по здешним местам под защитой этого жалкого старика? — продолжал задавать вопросы разбойник.

— Почему я «жалкий»? — протестующе пробормотал извозчик.

— Замолчи! — хором приказали ему Памела и Коннор, не сводя друг с друга сверкающих глаз, и тот покорно закрыл рот.

— Ты хоть понимаешь, что может случиться здесь с беззащитными юными красотками? — понизив голос до полушепота, спросил разбойник.

Пока Памела раздумывала, расценивать ли такой вопрос как угрозу или предостережение, в разговор вступила Софи:

— И что же может с ними случиться? На них нападет злой разбойник и украдет их панталоны?

Ее слова остались незамеченными, поскольку Коннор не сводил глаз с Памелы.

— Зачем ты притворяешься богатой, детка? Чувствуя закипающий гнев, Памела резко ответила:

— Затем, что люди, если считают меня богатой, относятся ко мне совершенно иначе. Они становятся добрее и отзывчивее и не смотрят на меня с подозрением, словно я могу украсть у них что-нибудь. Они не смеются над моим потрепанным платьем и не шепчутся о том, что моя шляпка давным-давно вышла из моды. Впрочем, почему я должна оправдываться перед человеком, который, судя по всему, за всю свою жизнь не заработал и шиллинга честным путем?

— Почему же? Я пытался честно зарабатывать деньги, — угрюмо заметил Коннор, — но очень скоро понял, что не могу прожить на жалкие гроши, которые мне платили. Тогда я решил, что обойдусь без помощи какого-то жирного английского лорда. Я и сам могу взять то, что мне нужно.

К удивлению Памелы, дерзкие слова горца нашли отклик в ее душе. Они, как и его глаза, выдавали его гордый нрав.

Рука ее незаметно скользнула в ридикюль, и, прежде чем Памела успела осознать свои действия, на свет был извлечен маленький, отделанный перламутром пистолет, который она решительно нацелила в грудь разбойника, не забыв при этом спустить предохранитель.

— Жаль, что перебиваю столь вдохновенную речь о правах горцев и тирании англичан.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Штрихкод:   9785170642809
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   280 г
Размеры:   207x 135x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Львов В.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить