Грешная любовь Грешная любовь Медейрос Тереза Грешная любовь Когда-то сэр Саймон Уэскотт видел в Катрионе Кинкейд только девчонку-сорванца, а она восторгалась благородным рыцарем. Но с тех пор прошли годы. Саймон забыл о благородстве и превратился в отчаянного авантюриста, а Катриона выросла и стала восхитительной красавицей. И однажды, когда Уэскотт попадает в беду, эта красавица снова врывается в его жизнь, предлагая спасение. Однако Саймону этого мало. Он помнит, как Катриона была по-детски влюблена в него, и теперь намерен разжечь в ее сердце пожар настоящей, взрослой страсти... АСТ 978-5-17-066947-9
71 руб.
Russian
Каталог товаров

Грешная любовь

  • Автор: Тереза Медейрос
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Очарование
  • Год выпуска: 2010
  • Кол. страниц: 318
  • ISBN: 978-5-17-066947-9
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Медейрос Тереза Грешная любовь Когда-то сэр Саймон Уэскотт видел в Катрионе Кинкейд только девчонку-сорванца, а она восторгалась благородным рыцарем.
Но с тех пор прошли годы. Саймон забыл о благородстве и превратился в отчаянного авантюриста, а Катриона выросла и стала восхитительной красавицей.
И однажды, когда Уэскотт попадает в беду, эта красавица снова врывается в его жизнь, предлагая спасение. Однако Саймону этого мало. Он помнит, как Катриона была по-детски влюблена в него, и теперь намерен разжечь в ее сердце пожар настоящей, взрослой страсти...
Отрывок из книги «Грешная любовь»
Глава 1

Англия, 1805 год

Тишину на чердаке конюшни неожиданно нарушил женский стон. Катриона Кинкейд удивленно вскинула голову, и дремлющий пушистый комочек на ее плече недовольно замяукал. Но сердитый писк котенка тут же заглушил новый женский стон. На этот раз к нему добавился хрипловатый мужской смешок. Жаркая дрожь любопытства пробежала по спине Катрионы. Кто бы это мог быть?
Помогая себе локтями, Катриона поползла на животе сквозь косые лучи солнца, пробивающиеся через крышу конюшни. Не желая расставаться с любимой книгой, она зажала томик в руке, что сразу усложнило задачу, да еще и потревоженный котенок, как настоящий хищник, вцепился ей в волосы. Но Катрионе не терпелось узнать, чей игривый смех и учащенное дыхание нарушили ее уединение, поэтому она придвинулась ближе к краю чердака и прижалась глазом к большой щели между досками.
Даже в полумраке конюшни распущенные светлые волосы ее кузины сияли, словно корона, вокруг залитого румянцем лица. Прижатая к двери, Элис стояла в объятиях офицера флота его королевского величества. Незнакомец покрывал страстными поцелуями ее белую шею. Откинув голову назад и прикрыв глаза, кузина с явным удовольствием отдавалась ласкам. Влажный рот Элис был полуоткрыт, как будто она изнемогала от жажды.
Необычайное зрелище до крайности поразило Катриону. Никогда еще она не видела кузину в таком виде. Элис отличалась тем, что особенно ревностно следила за своей внешностью, но сейчас шлейф ее платья был изрядно помят, а на щеках виднелись следы размазанной пудры. Должно быть, этот ее новый удалой кавалер – большой мастер очаровывать молодых девушек.
Затем любопытный взгляд Катрионы сосредоточился на незнакомце. Ослепительно белая рубашка обтягивала широкие плечи, тугой пояс подчеркивал тонкую талию. Белые панталоны плотно облегали мускулистые мужские ноги и были заправлены в сияющие черные ботфорты. Темно-синий мундир морской офицер небрежно накинул на дверь конюшни.
Катриона обратила внимание не только на скульптурное совершенство бедер незнакомца. Еще больше ее взволновала особенная грация движений мужского тела. Когда офицер пылко прижимался к шее Элис, он проделывал это нежно и просительно и в то же время настойчиво и требовательно. Казалось, это стройное искушенное мужское тело сотворил для таких греховных занятий сам Господь. Или же сатана... Внезапно незнакомец поднял голову и впился страстным поцелуем в приоткрытые губы Элис. У Катрионы, потрясенной такой откровенной любовной сценой, совсем перехватило дыхание. Даже в самых греховных мечтаниях она не могла вообразить, что поцелуи могут быть такими! Тетя Катрионы вечерами позволяла дядюшке лишь скупой поцелуй в щеку, после которого супруги привычно расходились по своим спальням. Катриона осторожно прикоснулась кончиками пальцев к своим дрожащим губам, пытаясь представить такой же жаркий поцелуй, ощутить его пьянящую власть. Когда-то в далеком детстве ее родители щедро дарили ей нежные объятия и ласковые поцелуи, но с тех пор, как она стала жить в семье дяди, никто из родственников ни разу даже не поцеловал ее хотя бы в лоб.
Между тем беззастенчивый обольститель продолжал наступление на Элис. Катриона заметила, как его изящные длинные пальцы проворно скользнули в кружевное декольте платья совсем потерявшей голову кузины. В ответ на нескромное вторжение Элис лишь пробормотала что-то протестующим голосом, однако решительных возражений бесстыдным действиям офицера от нее не последовало. Катриона на несколько мгновений зажмурила глаза. Ей почему-то вспомнилось недавнее происшествие за завтраком. Тогда кузина так яростно набросилась на нее лишь за то, что Катриона взяла с тарелки последний кусочек копченой селедки. Недолгий протестующий шепот Элис быстро сменился сладострастным стоном удовольствия. Она даже выгнулась всем телом, подставляя пышную грудь искусным пальцам мужчины.
Первым желанием Катрионы было отвести взгляд от этой возмутительной картины. Но она не смогла. Слишком давно Катриона не видела столь завораживающего зрелища. Последний, удивительный случай, поразивший ее, произошел в саду Воксхолл-Гарденз, когда воздушный шар месье Гарнерена упал прямо на толпу, визжащих от испуга молодых дам.
Ловким движением, словно они с Элис исполняли па в менуэте, незнакомец повернулся и мягко увлек за собой кузину прямо на копну сена, лежащую совсем близко от наблюдательного пункта Катрионы. На мгновение яркие блики солнечных лучей осветили лицо офицера, но девушка не успела толком рассмотреть его. Катриона с трудом сдержала вздох разочарования, обнаружив, что парочка совершенно исчезла из виду. Неожиданно ей в голову пришла странная мысль, что можно не сомневаться в победе Британии над наполеоновским флотом, если морские офицеры управляют боевыми кораблями хотя бы отчасти так же умело, как это получается у них с женщинами.
Шуршание сена и снимаемой одежды с новой силой разожгло любопытство Катрионы. Осторожно приподнявшись, она переместилась ближе к краю чердака и заглянула вниз.
Она совершенно забыла про котенка, но тот вновь напомнил о себе: острыми коготками вонзился ей в затылок. Подавив стон от внезапной боли, Катриона осторожно выдохнула и ухватила котенка рукой. Но в этот момент взметнувшееся облачко пыли от сена попало ей в нос. Катрионе нестерпимо захотелось чихнуть. Даже если бы Господь одарил девушку тремя руками, ей едва ли удалось бы одновременно держать вырывающегося котенка, подавлять рвущееся из легких чихание и сохранять равновесие тела в такой неестественной позе.
Через пару секунд, нелепо размахивая руками, Катриона рухнула с чердака и упала прямо на мощную спину незнакомца, уже готового расположиться между белеющих стройных ног кузины.
Саймону Уэскотту в первое мгновение показалось, будто сам адский огонь обжег его обнаженную шею. Ему неоднократно уже приходилось чувствовать себя в роли грешника, и, вероятно, нынешний случай не станет последним. Его жизненный опыт авантюриста научил Саймона, что разгневанные папаши, самозваные блюстители нравственности своих дочерей (не важно, подлинной или воображаемой), намного более опасны, чем даже обманутые мужья. Вообразив, что на спину к нему обрушился как раз такой папаша, Уэскотт приготовился ощутить на горле захват крепкой мужской руки.
Однако напавшее на него существо просто лежало сверху и тяжело дышало ему в шею, словно измученное болезнью животное.
Недоумение Саймона еще больше усилилось, когда он почувствовал, как еще что-то живое копошится у него на голове, приводя в беспорядок недавно уложенные волосы. Офицер недовольно поморщился. Боже правый, неужели на него упала одна из лошадей графа? Уэскотт с осторожностью протянул руку и снял с головы маленького агрессора. Он держал котенка за загривок, стараясь не дать воинственно выпущенным коготкам возможности поцарапать его. Пушистый рыжий комочек злобно шипел и фыркал, словно маленький бесенок.
Более крупное существо также зашевелилось на его спине.
– Он не любит, когда его так хватают. Лучше вам его отпустить.
Насмешливый голосок прозвучал с едва уловимой напевностью. Саймон почувствовал теплое дыхание на затылке. До него донесся легкий запах печенья с корицей.
Мужчина не успел последовать совету, как котенок энергично изогнулся и больно укусил его за большой палец.
Уэскотт отбросил маленького хищника и стиснул зубы от острой боли. Со спины наконец-то соскользнуло лежавшее на нем существо. В этот момент Элис пронзительно гневно закричала и изо всей силы толкнула мужчину в грудь. Саймон скатился с нее, торопливо пытаясь одновременно натягивать и застегивать одежду, что вызвало определенные затруднения даже для его привычных к подобным ситуациям рук.
– Ах ты, мерзкая тварь! – прошипела лежащая женщина.
Ошеломленный офицер поначалу решил, что бранные слова Элис направлены в его адрес.
Рывком, натянув лиф платья, она вскочила на ноги. Ее напудренные щеки раскраснелись от злости.
– Жалкое отродье! Дрянь противная! Как ты смеешь за мной шпионить?
Отряхивая сено с панталон, Саймон поднялся на ноги и, наконец, увидел предмет ярости Элис, сидящий на корточках у него за спиной и пытающийся успокоить разозленного котенка. Уэскотт сразу заметил, что все внимание свалившегося на них подростка было направлено исключительно на пострадавшего питомца. Никаких явных признаков раскаяния виновник происшествия не выказывал. Лицо подростка обрамляли светло-рыжие локоны, обрезанные неровно, словно это делалось серпом. Его возраст невозможно было определить еще и потому, что худенькая фигурка куталась в старое одеяло.
– Никто и не шпионил.
Обидчик Элис жестом показал на свисавшую с края чердака книгу с изломанным переплетом. Саймон перевел взгляд вверх. Тусклый свет не помешал ему сразу узнать произведение сэра Вальтера Скотта «Песни шотландской границы».
– Я просто здесь читаю.
Уэскотт с интересом смотрел на чердак и понимающе улыбался. Он и сам не отказался бы в детстве совершить такой мальчишеский проступок, если бы еще в тринадцать лет его любопытство не было полностью удовлетворено пылкой молодой горничной. Первая женщина Саймона была лишена каких-либо моральных устоев и отличалась неутолимым любовным аппетитом.
Однако Элис и в голову не пришло проявить снисходительность в отношении подросткового озорства. Совсем напротив. Продолжая что-то шипеть сквозь стиснутые зубы, она надвигалась на Катриону, немного напоминая закипающий чайник. Похоже, разъяренная кузина всерьез намеревалась задать ей нешуточную взбучку.
Встревоженная Катриона проворно вскочила на ноги, одновременно отодвигая котенка ногой в безопасное место. Не впервой ей было получать затрещины от вспыльчивой кузины. Но в этот раз перспектива быть избитой в присутствии красивого незнакомца заставила Катриону гордо приподнять подбородок и выпрямиться во весь рост.
Однако как только Элис замахнулась, неожиданно вперед выступил молодой офицер. Быстрым движением он перехватил ее руку, проделывая это с ангельской улыбкой.
– Ну что ты, Элли, зачем же так? Это просто недоразумение. Ничего страшного не случилось.
Пораженная таким смелым заступничеством, Катриона застыла на месте. Еще никто и никогда даже не пытался защищать ее от нападений Элис. Тетушкиного участия хватало лишь на то, чтобы едва слышным голосом просить Элис угомониться, когда издевательские насмешки кузины становились особенно нестерпимыми. Дядя тоже иногда не выдерживал и осмеливался пробормотать что-то вроде «дорогая, прекрати щипать свою сестру». Но после такого вмешательства и он поспешно укрывался за утренней газетой. Неудивительно, что родители Элис вечно делали вид, будто не замечают синяков, то и дело появляющихся на нежной коже племянницы.
Впервые за свои двадцать четыре года Саймон столкнулся с тем, что его чары искушенного в женщинах соблазнителя перестали действовать. Теперь Элис повернулась в его сторону с таким угрожающим видом, что в сравнении с ней котенок, недавно укусивший Саймона, казался кротким ангелом. Оценив превращение воркующей голубки в злобствующую фурию, Уэскотт еще раз мысленно поклялся себе не жениться никогда.
– Недоразумение? – фыркнула Элис. – Главное недоразумение у нас произошло, когда эта гадина поселилась в нашем доме!
Вырвавшись из рук Саймона, она сердито ткнула пальцем в сторону невольной свидетельницы их любовной встречи:
– С того самого дня, когда мой отец принял тебя в наш дом, от тебя только сплошные неприятности.
От внимания Катрионы не ускользнуло, как офицер недовольно поморщился от этих слов. Неожиданно ей даже захотелось, чтобы незнакомец отступил, не препятствуя Элис ударить ее. В нынешнем состоянии Катрионы никакая боль была не страшна.
– Шныряешь тут, как дикое животное, в этом своем рванье. Только позоришь нашу семью, выставляешь на посмешище все, что папа создавал с таким трудом. Предупреждаю – с этой минуты лучше держи свой любопытный нос подальше, где-нибудь в твоих дурацких книжках, где ему и место. И не вздумай соваться в мои дела!
Выпустив пар, Элис явно рассчитывала на то, чтобы вновь оказаться в объятиях офицера. Однако, к своему удивлению, на его лице она прочла нескрываемое отвращение. Раздосадованная Элис метнула в сторону кузины полный ненависти взгляд и разразилась безудержными слезами.
– Ну вот, маленькое чудовище! Ты все испортила!
Прикрыв шлейфом лицо, Элис выбежала из конюшни. Через распахнутую дверь в помещение хлынул солнечный свет. Катриона часто заморгала и через несколько мгновений, когда глаза привыкли, она смогла, наконец, по-настоящему разглядеть черты лица офицера.
Вот уже второй раз за этот день у нее перехватило дыхание. Теперь стало понятно, почему Элис с такой легкостью поддалась очарованию незнакомца. Освещенный ярким солнечным светом морской офицер был совершенно неотразим. Он напоминал юного Икара, подлетевшего слишком близко к солнцу, но вместо кары за свою самонадеянность получившего награду. Аккуратно подстриженные волосы рыжевато-коричневого цвета почти доходили до ворота рубашки. Лицо, казалось, имело золотисто-бронзовый оттенок. На пухлых, но четко очерченных губах застыла едва приметная улыбка сожаления.
Опасаясь дыханием выдать свое волнение, Катриона с усилием перевела взгляд на глаза незнакомца. В их болотно-зеленых глубинах таилась искорка дремлющего озорства. Такие дьявольские глаза на ангельском лице могли свести с ума любую девушку. Катриона опустила голову, не в силах спокойно смотреть на это лучистое сияние.
Ошибочно оценив состояние подростка как подавленное и унылое, Саймон протянул руку и взъерошил склоненную головку:
– Не огорчайся, паренек. Я и сам когда-то немного страдал любопытством.
И тут «паренек» вздернул голову и откинул с глаз вьющиеся пряди челки. Открылись глаза нежно-серого цвета, каким бывает летним утром туманное озеро. Шелковистые изогнутые ресницы не оставляли сомнений в женственной природе их хозяйки.
Саймон привык считать себя вполне пресыщенным любовными победами человеком, уже неспособным краснеть в неловких ситуациях. Тем не менее, он ощутил, как по горлу пробежал предательский жар. Но смутился Уэскотт вовсе не потому, что открылась попытка соблазнить молодую женщину. Он пришел в замешательство, что не сразу разглядел в подростке юную девушку.
Морскому офицеру обычно без труда давались извинения, которые помогали выпутаться из затруднительных положений. Одному Богу известно, сколько раз его изящное красноречие выручало его. Однако сейчас язык почему-то словно перестал повиноваться своему хозяину: Саймон повернулся в сторону двери. Умение проворно исчезать с места событий также нередко помогало ему. Достаточно вспомнить, сколько раз глубокой ночью он покидал чужие спальни прямо через окно. Порой приходилось, и спускаться с высоты, хватаясь руками за решетчатые подпорки для растений. Случалось ему и поспешно спасаться бегством босиком по росе ночного сада, с башмаками в руке, чтобы не создавать шума.
– Вы еще желаете догнать ее. Может быть, вам даже удастся уговорить Элис продолжить...
Морской офицер вновь перевел взгляд на девушку, которая по-прежнему с любопытством разглядывала его. Саймон окинул юное создание проницательным взглядом.
– И что же эта бесстыдная маленькая девочка знает о занятиях любовью?
Катриона фыркнула.
– Как я рада, что наконец-то в ваших глазах превратилась из паренька в маленькую девочку. Придется нам сообщить, что в будущем месяце мне исполнится шестнадцать лет. И не пытайтесь притворяться, будто в занятиях любовью есть нечто таинственное. Все очень просто – мужчина кусает женщину за шею, чтобы стояла спокойно, пока он не заберется на нее сзади.
Уэскотт остолбенел и молча смотрел на Катриону, пытаясь вникнуть в смысл столь непривычного утверждения. Наконец, дважды откашлявшись, он сказал:
– Пожалуй, в этом что-то есть. Однако я намеревался вести себя немного более галантно. Сдается мне, твои представления о любви ты почерпнула, когда подглядывала за жизнью жеребцов дядюшки?
– И за котами, – бесхитростно призналась Катриона. – Наш старый котище, отец Роберта Брюса, был тот еще распутник.
Саймон вновь изумился, но на этот раз быстрее справился с удивлением. Катриона наклонилась и подхватила котенка, который терся пушистой головой о ее запыленные лодыжки. Незнакомец изучающе смотрел на Катриону, мысленно сопоставляя упоминание малоизвестного шотландского героя, истрепанный плед, ошибочно принятый им за одеяло, и напевный акцент в ее голосе.
– Ты из Шотландии?
– Ага, именно оттуда.
Катриона тряхнула головой и распрямила плечи. У Саймона даже дух перехватило при виде такого быстрого превращения из жалкой и затрапезной девчонки с угловатым и неуклюжим детским телом в соблазнительную горделивую красавицу.
– Все Кинкейды из Шотландии, хотя многие, как мой дядя Росс, уже лет пятьдесят стараются это скрывать. Мой брат Коннор отправил меня жить сюда после того, как наших родителей убили. Убили за то, что они защищали от англичан земли Кинкейдов. Тогда я еще была совсем малышкой. Вы знаете, на нас всех лежит проклятие.
– Какое именно проклятие? – учтиво поинтересовался офицер, предполагая, что единственной напастью этой девчушки в действительности могло быть лишь чрезмерное воображение.
– Как какое? Проклятие рода Кинкейдов, конечно же!
Вновь расправив плечи, Катриона продекламировала наизусть:
– Да будет род Кинкейдов проклят, странствовать по свету до тех пор, пока снова не соберется под стягом настоящего вождя. Так говорил сам старый Эван Кинкейд, когда умирал, пораженный мечом англичанина прямо в грудь.
– Это зачем же человеку пришло в голову накладывать столь ужасную кару на собственных родственников?
– Потому что мой дед – сын Эвана – продал клан в Куллодене, получив взамен графский титул и тридцать английских сребреников.
Уэскотт пожал плечами:
– Чтобы выжить, людям приходится чем-то жертвовать.
Катриона сверкнула глазами:
– По мне, так лучше умереть, чем поступиться честью ради простого выживания!
От такого категоричного заявления по спине Саймона пробежал холодок. Офицеру стало стыдно. Сам он никогда не отстаивал каких-либо принципов с такой страстностью, если, конечно, на кону не стоял вопрос его удовольствий. Или вопрос возможности позлить отца.
Уэскотт отогнал прочь непривычное чувство. Что бы ни заявляла эта девушка, она всего лишь ребенок. Наивное дитя, увлеченное романтической идеей, помогающей ей переносить разлуку с родными местами и близкими людьми. Однако увидеть и то и другое ей, увы, не суждено. Дядя девчонки – очень состоятельный граф и весьма влиятельный человек. Со временем она вырастет из этих глупых фантазий, и заботить ее будут такие важные вещи, как выбор узорчатого муслина для нового бального платья или размышления о размерах наследства у кандидатов в женихи. Тем не менее, успокоив себя подобными рассуждениями, Саймон ощутил странную боль от потери чего-то ценного.
– Полагаю, дядя, вряд ли разделяет твой шотландский патриотизм?
Катриона опустила голову.
– Дядя Росс говорит, что я такая же глупая, как и мой отец. Что мы из породы мечтателей о небесных замках, вместо того чтобы прочно стоять на земле. Хотя в этих идиотских туфлях, которые заставляет меня носить тетя, твердо стоять и не получилось бы.
Саймон уже понимал, что ему почему-то неприятно слышать о неудачах этой девушки. С гораздо большим удовольствием он вновь увидел бы ее гордую, прямую осанку, ее горящие мужеством и вызовом глаза.
Уэскотт склонился и убрал со лба девушки челку, скрывавшую ее необычные глаза.
– Уверен, твой отец, будь он жив сейчас, мог бы гордиться тобой.
Катриона призвала на помощь остатки своей гордости и удержалась от желания прижаться щекой к мужской ладони. Ни один мужчина еще не смотрел на нее таким взглядом. А этот незнакомец смотрел так, будто в целом мире она была единственной девушкой. Но ведь совсем недавно он точно таким же обворожительным взглядом оглядывал Элис. Катриона заглушила в себе жалкий всплеск ревности, проворно нырнула под рукой офицера и отбежала в сторону.
– Если вы решили поухаживать за моей кузиной, – резко бросила она, – вам стоит позаботиться о стабильном доходе. У моего дядюшки нет сыновей, и он решительно настроен найти серьезных женихов для Элис и Джорджины. Он дает за Элис приданое, которого вам хватит, пока вы не дослужитесь до капитана. Конечно, если...
– Эй, остановись!
Саймон схватил девушку за руку, стараясь, однако, держать пальцы подальше от острых зубов Роберта Брюса.
– Если ты решила порассуждать о моих брачных перспективах, то пора тебе узнать, что уже завтра я отплываю на «Беллайле».
– «Беллайл»? Это ведь один из кораблей адмирала Нельсона!
Благоговейный трепет, прозвучавший в ее голосе, заставил Саймона смутиться. Ему стало внезапно тесно от накрахмаленного воротничка. Уэскотт неожиданно осознал, что бело-синюю униформу флота его королевского величества он никогда не выделял из остальных вещей своего гардероба.
– Нельсон – настоящий герой, он очень красивый мужчина. Для англичанина, разумеется, – поспешно добавила Катриона.
Она бросила на Саймона еще один робкий взгляд, и тот инстинктивно догадался, что блеск обожания в глазах девчонки относился совсем не к Нельсону, каким бы красавчиком она ни считала эту знаменитость. Однако Уэскотт пока что ничем не заслужил подобного отношения. В его семье героем всегда считался сводный брат Ричард, законный наследник и любимец отца. А Саймон появился на свет в результате недолгого пьяного загула отца в компании хорошенькой молодой танцовщицы из театра.
Он ощутил непривычное для себя желание развеять ложный восторг Катрионы. Саймон предпочел бы, чтобы она воспринимала его таким, каким он был в действительности, а не выдуманным героем ее фантазии.
– Нельсон, конечно, и впрямь настоящий герой, красивый мужчина, как ты выражаешься. Но герои у нас в основном служат в армии. А флот – удел простолюдинов вроде Нельсона или наследников второй очереди, таких, как я.
Уэскотт скрестил руки на груди и прислонился к двери.
– Я ухожу в море на несколько месяцев. Поскольку у нас с твоей кузиной ничего не сложилось, это не доставит ей никаких огорчений.
Катриона зарылась носом в шерстку котенка.
– Если вы попросите, Элис будет вас ждать. Впрочем, не могу обещать, что она останется вам верной. Единственное, в чем она постоянна, так это в своей изменчивости.
Саймон усмехнулся. Вот это совсем другой разговор! Вот такие игры для него дело привычное. Сколько раз ему доводилось искусно поддерживать тонкие интриги соперничества между женщинами, извлекая из этого максимальные выгоды для себя.
Уэскотт неожиданно погладил девчушку по щеке. Кожа была необычайно нежной. Саймон слегка повернул Катриону к себе и стал внимательно вглядываться в ее широко раскрытые глаза.

– Ну а вы, мисс Кинкейд? Как долго вы могли бы ждать своего возлюбленного?
– Всю жизнь, – прошептала она. Произнесенное обещание каким-то удивительным образом осталось звучать между ними, соединяя их бесповоротно. Внезапная дрожь желания охватила его. Свой вопрос Саймон задал ради шутки, но вышло так, что подшутил он сам над собой. Катриона неотрывно смотрела на него, на ее приоткрытых губах угадывалась восхитительная смесь невинности и влечения.
Уэскотт опустил руку. Он вдруг испугался этого флирта с девчонкой, который вот-вот перерастет во вполне взрослые отношения. Стараясь не встречаться с Катрионой взглядом, Саймон быстро натянул мундир, отыскал шляпу с загнутыми полями, сорванную с его головы Элис в порыве страсти, поднял и стряхнул с нее пыль.
– Любая женщина, которая вздумает ждать меня, попросту потеряет время. Я давно понял, что глупо давать обещания, если не намерен выполнять их.
Катриона поднесла котенка к лицу, нежно прижимая пушистый комочек к подбородку.
– Такая откровенность выдает ваше благородство. Водрузив шляпу на голову, Саймон одарил девушку самой победоносной из своих улыбок. Ею он обычно пользовался для демонстрации выигрышной комбинации карт по игре в вист, чтобы припугнуть партнеров в лондонском клубе «Будлз».
– Напротив, мисс Кинкейд. Выдает меня, лейтенанта Саймона Уэскотта, как ублюдка и по рождению, и по поступкам.
Девушка осталась стоять в подсвеченной солнечными лучами короне из кружащихся пылинок. Чумазая кельтская принцесса, потерявшая свое королевство и властвующая над одним лишь котенком. Уэскотт уже вскочил в седло и пустил коня быстрым галопом, когда вдруг осознал, что даже не поинтересовался именем юной шотландки.
Катриона выбежала за двери конюшни и долго смотрела вслед дерзкому офицеру. Но он быстро скрылся из виду в клубах пыли, поднятой конскими копытами. Когда же и пыль развеялась, Катриона присела на растрескавшийся порог, все еще прижимая к себе котенка.
– Что скажешь на это, Роберт? – прошептала она, пряча задумчивую улыбку в пушистой кошачьей шерстке. – А я вот думаю, этот Уэскотт сам не ведает своего благородства. Если у него хватило смелости заступиться за меня перед Элис, то уж пойти против пушек Наполеона будет для него сущей прогулкой в Гайд-парке.
Роберт Брюс потерся носом о девичий подбородок и одобрительно замурлыкал.

Глава 2

1810 год

Катриона Кинкейд увернулась, и серебряный гребень пролетел мимо ее головы. За десять лет знакомства кузина частенько запускала в нее все, что попадалось под руку, поэтому подобный поступок разгневанной родственницы был не первый и, скорее всего не последний. К счастью, душевное состояние Элис отразилось на ее меткости. Всего минуту назад кузина заходилась в безутешных рыданиях, которые буквально сотрясали ее стройное тело. Она рыдала так жалобно, что даже Катриона прониклась сочувствием. И напрасно, поскольку ее попытка успокоить Элис как раз и обернулась броском гребня. Катриона осторожно попятилась к выходу из спальни кузины, готовая поспешно убежать, если в нее полетят и другие предметы.
Элис лежала на своей пышной кровати с пологом. К предложенной помощи со стороны старшей сестры она отнеслась несколько более благосклонно, позволяя Джорджине поглаживать ее сотрясающиеся от рыданий плечи и ласково шептать: «Ну, малышка, не надо, успокойся, пожалуйста».
Однако затем и заботливое участие родной сестры рассердило Эллис; приподняв голову из груды подушек, она одарила Джорджину недобрым взглядом.
– Ты даже не можешь представить, как я страдаю. Тебе-то хорошо, у тебя есть муж! – Голос ее сорвался до визга. – Боже, но почему такая толстая корова, как ты, заполучила себе мужа, а мне вечно не везет!
Элис снова повернулась на живот, зарываясь головой под подушки. Она опять зарыдала, сопровождая всхлипы яростными ударами кулаков по кровати.
Не в пример вспыльчивой и грациозной сестре Джорджина была гораздо спокойнее и отличалась более округлыми формами. Однако сравнение с толстой коровой явно не соответствовало действительности. Продолжая поглаживать сестру с еще большим участием, Джорджина бросила беспомощный взгляд на Катриону. Обе хорошо знали, что мать Элис и Джорджины не способна им помочь. Тетя Маргарет сидела, съежившись, в легком кресле возле камина. Молчаливые слезы текли по ее щекам, и время от времени графиня прикладывала к глазам кружевной носовой платок. Участие тетушки в этой истории ограничилось тем, что она плотно задернула в спальне все портьеры, как будто дочь сразил смертельный недуг, а не очередная расторгнутая помолвка. Приняв эти меры, тетя Маргарет уже не покидала кресла.
– Что ты такое натворила, Элис? – отважилась спросить Катриона.
По застывшей в комнате тишине было понятно, что задать такой вопрос никто другой не отважился бы.
– Такой человек, как маркиз Эддингем, вряд ли стал бы из-за пустяков раздувать всю эту историю с разрывом, помолвки.
Элис повернулась на спину, раскидывая по подушкам копну белокурых волос, и сердито шмыгнула носом.
– Я позволила ему всего лишь один поцелуй. Катриона приблизилась к кровати и смущенно заговорила:
– Джентльмены обычно высоко ценят такое качество, как целомудрие. Однако трудно поверить, что маркиз оказался настолько безжалостным. Неужели он решился расторгнуть помолвку лишь потому, что ты не позволила ему второй поцелуй?
Элис присела на кровати, раздраженно перебирая складки атласного покрывала. Глаза у нее опухли, на лице виднелись красные пятна, и следы пролитых слез.
– Я целовалась вовсе не с маркизом.
Кузина явно собиралась и дальше сидеть с надутыми губами, но после таких слов по ее лицу промелькнула мечтательная улыбка.
– Там в саду был другой. Двоюродный брат лорда Мельбурна.
Глаза Джорджины округлились от удивления. Насквозь промокший носовой платок, который тетя Маргарет прижимала к губам, не мог заглушить отчаянный вскрик старой леди.
Катриона скрестила руки на груди. Подтвердились ее худшие подозрения. Кузина всегда была неравнодушна к симпатичным молодым людям. А одного из таких красавчиков и Катриона до сих пор не могла выкинуть из головы, несмотря на все старания. Тот молодой морской офицер с ангельской улыбкой и дьявольским взглядом одним своим прикосновением вызвал в ней трепет желания, природу которого из-за юного возраста она еще не могла себе объяснить. Прошло несколько лет с той незабываемой встречи, и Катриона надеялась, что память об этом переживании со временем потускнеет. Однако происходило совсем наоборот.
– Наверное, маркиз застал вас целующимися в саду? – последовал новый вопрос.
Элис кивнула. Нижняя губа у нее вновь задрожала.
– Он так унизил меня перед моими друзьями и за всю дорогу домой в карете не проронил ни слова. Откуда мне было знать, что у него такой жестокий и ревнивый характер? А может быть, это даже хорошо, что я узнала об этом до свадьбы.
– Ты хочешь сказать, хорошо для него, – негромко отреагировала Катриона.
От таких слов взгляд Элис стал жестким.
– Катриона ненавидит меня, мама. Пусть она уйдет!
Не в силах сдержать свое отчаяние, Элис порывисто схватила с прикроватного столика пастушку из мейсенского фарфора. Катриона решила не дожидаться разрешения тетушки уйти из комнаты. Она едва успела выбежать из спальни, как пущенная по воздуху фарфоровая фигурка разбилась вдребезги о впопыхах прикрытую дверь. Удаляясь по коридору, она слышала возобновившиеся с новой силой крики и причитания Элис.
Катриона торопливо сбежала по длинной закругленной лестнице роскошного особняка, выстроенного в стиле архитектора Палладио. С десятилетнего возраста она привыкла считать его своим домом. В этом здании величественное сочеталось с изящным, но временами Катриону посещала мысль, что Уайдакр-Парк скорее напоминает тюрьму, чем дворец. Здесь не было железных решеток, но за этими красивыми арочными окнами и под прессом требований своего дяди Катриона чувствовала себя посаженной в клетку.
Племянница очень хотела отблагодарить дядю за его благодеяния и сделаться настоящей молодой английской леди, как он того хотел. Но Катрионе нелегко было расстаться со своей необузданной бунтарской натурой, с желанием накинуть старенький плед и пробежаться босиком по свежескошенной траве.
Но сегодня выбора не было, приходилось исполнять свои обязанности. Нужно, чтобы дядя Росс узнал правду о размолвке между Элис и ее женихом. Иначе граф, вне всякого сомнения, вызовет маркиза на дуэль за прилюдное унижение младшей дочери. Если верить слухам, то Эддингем – заядлый охотник и славится твердой рукой и метким прицелом.
Когда Катриона подошла к полуоткрытой двери дядиного кабинета, оттуда, к ее удивлению, доносился шум мужских голосов.
Осторожно приблизившись еще на шаг, она остановилась, гадая, кому могла прийти в голову сомнительная идея заводить разговор с графом в такое непростое время. Но не успела Катриона распознать незнакомый баритон, как дядя громко позвал ее:
– Это ты, Катриона? Заходи к нам. Мы с этим господином уже обсудили наши дела.
Катриона проскользнула в кабинет и с удивлением обнаружила, что за господин вальяжно развалился напротив стола дяди в кожаном кресле, подбитом медными гвоздиками. Это был не кто иной, как маркиз Эддингем собственной персоной. Он пребывал в гораздо более спокойном настроении, чем Элис. Учтиво улыбаясь, маркиз безмятежно взирал на окружающих ясными карими глазами. Никаких явных признаков разбитого сердца нельзя было заметить в этом человеке. Это лишь усилило подозрения Катрионы, что Эддингем был влюблен не столько в Элис, сколько в ее внушительное приданое.
А вот дядя, с тяжелыми набухшими мешками под глазами и расплывшимся двойным подбородком, казалось, переживал случившееся сильнее, нежели Эллис, а тем более маркиз. Уж дядюшку Росса в этой истории Катриона никак не могла винить. Ему и так пришлось приложить немало усилий, чтобы подыскать супруга для своей непутевой дочери.
Дядя жестом велел Катрионе пройти в кабинет.
– По-моему, в прошлом месяце вам уже представляли мою племянницу на званом вечере у леди Стиплер, – обратился он к маркизу.
Эддингем встал и отвесил девушке изысканный поклон. Иссиня-черные локоны его замысловатой прически упали на лицо, закрывая брови.
– Всегда рад видеть вас, мисс Кинкейд. Даже при столь непростых обстоятельствах.
Для какой-нибудь любительницы темноволосых, задумчивых мужчин этот человек мог бы казаться вполне привлекательным.
– К сожалению, моя кузина порой импульсивна и может совершать необдуманные поступки. Хотела бы вас уверить, что здесь вся причина лишь в ее характере.
– Быть может, это и к лучшему, – вздохнул маркиз, придав своему голосу немного трагизма. – Я часто думал, что мы не очень подходим друг другу по темпераменту.
Катриона подошла к парчовой банкетке и уселась, расправив юбки. Маркиз также опустился в кресло.
– Мы с вашим дядюшкой обсудили много вопросов из сферы наших общих интересов. Красивых лошадей. Живописные места наших угодий. – Ястребиный взор задержался на лице девушки. – Удовольствие от лая собаки, когда она берет след. Скажите мне, мисс Кинкейд, вы с дядей имеете отношение к шотландским Кинкейдам?
– Да, конечно! – выпалила Катриона, застигнутая врасплох неожиданным вопросом.
– А я так не считаю, – без промедления пробасил граф, заглушая ответ племянницы. – Наша семейная ветвь много десятков лет состоит из настоящих англичан.
«Ну, в моем случае можно говорить лишь об одном десятке лет», – подумала Катриона, протягивая руку к лепешке, лежавшей на чайном подносе. Ей вдруг захотелось маслянистой сладостью перебить появившуюся горечь во рту.
Эддингем изящным движением поднес к губам чашку чаю.
– Я об этом спросил, потому что недавно приобрел большой участок земли в Северном нагорье вблизи Балквиддера. Мои финансовые советники уверяют, что там можно выгодно разводить шевиотовых овец.
Дядя Росс нервно провел пальцем по обрезу лежащей на столе кожаной книги для записей. Он почему-то старался не смотреть в глаза гостя.
– Я уже знаю.
– Мне удалось купить эту землю у государства почти за гроши, так как долгие годы в тех местах орудовала мерзкая банда преступников. Во главе ее стоял некто, называвший себя Кинкейдом.
У Катрионы застрял в горле кусок лепешки. Маркиз одарил ее снисходительной улыбкой:
– Вы даже не представляете себе, какое облегчение для меня узнать, что этот разбойник и весь его род никаким образом не связаны с такой очаровательной юной леди.
– А кто-нибудь когда-нибудь видел этого преступника? – небрежно поинтересовалась Катриона, деловито наливая чай и пытаясь скрыть внезапную дрожь в руках.
Тонкая верхняя губа Эддингема презрительно изогнулась, и в его лице появилось что-то крайне отталкивающее.
– Боюсь, что нет. Этот тип предпочитает подкрадываться в темноте, как это свойственно трусливым негодяям. А в прошлом году он вообще куда-то исчез. Это нередко бывает с публикой подобного сорта. Если же он еще жив, весной мы очистим те земли и от него, и от его шайки. В моем распоряжении английские войска, которые с большим удовольствием выполнят эту задачу.
Топот бегущих ног. Люди в красных мундирах возникают откуда-то из темноты. Яркая вспышка света, тут же сменившаяся глухой темнотой. Грохот пушечных выстрелов. Отчаянный крик человека, падающего рядом с безжизненным телом жены. А после этого только леденящий душу скрип веревки, мерно раскачивающейся на фоне освещаемого луной неба. Залитое слезами лицо уткнулось в рубашку брата, чтобы поскорее спрятаться от ужаса, навечно врезавшегося в их детскую память.
Странно, но Катриона слышала свой собственный голос, как будто он доносился издалека. Из той туманной ночи в Северном нагорье, когда ее родители погибли от безжалостных рук английских солдат.
– Могу я предложить еще чаю, милорд? Маркиз протянул свою чашку.
– О, я был бы польщен.
Губы девушки застыли в неестественной улыбке. Катриона наклонила носик серебряного чайника мимо чашки маркиза, и еще не остывший чай пролился ему на колени.
Эддингем резко поднялся на ноги. По его виду можно было догадаться, что он едва удержался от брани.
– Катриона, – рявкнул дядя и ударил кулаком по столу. – Какой дьявол вселился в тебя, девочка? Такой неловкости можно было ждать от Джорджины, но только не от тебя!
С той же безупречной улыбкой на лице Катриона осторожно поставила чайник на поднос и подала маркизу льняную салфетку.
– Прошу прощения, милорд, – учтиво промолвила она. – Обещаю впредь быть осторожнее.
– И это будет правильно, мисс Кинкейд, – процедил Эддингем сквозь стиснутые зубы. Он сосредоточенно пытался привести в прежний вид темно-желтые брюки, прикладывая салфетку к расплывшемуся на них безобразному пятну. Бросив салфетку на поднос, маркиз одарил присутствующих натянутой улыбкой и сухо поклонился хозяину дома.
– Должен перед вами извиниться, милорд, но мне пора возвращаться домой, где меня ждут неотложные дела.
Пока дядюшка провожал Эддингема к двери, Катриона сидела на диване, спокойно сложа руки на коленях. Идеальная картина. Но едва за гостем закрылась дверь, девушка вскочила на ноги; навстречу дяде Россу. Кабинет превратился в огневой рубеж давно идущей войны.
Уперев руки в бока, Катриона дерзко посмотрела на дядюшку:
– Как можно так упорно отказываться от наших родственников! Вы же слышали, что сказал этот человек? Он собирается весной, как только в горах растает снег, устроить охоту на всех, кто остался в тех местах. Будто это нелюди, а животные! А если окажется, что Кинкейд, о котором так скверно говорил маркиз, это мой брат и ваш родной племянник?
– Тогда тем более, нужно отказаться от него! А ты слышала, что сказал Эддингем?
Граф отступил назад за стол, укрываясь им как щитом от натиска разгневанной племянницы.
– Этот парень преступник, вор, разбойник с большой дороги, который ради собственной выгоды грабит невинных людей. Он всего лишь обычный бандит, и уготована ему только одна судьба – болтаться в петле, завязанной палачом.
Катриона застыла на месте.
– Совсем как ваш брат?
Росс принялся бесцельно перекладывать на столе какие-то толстые папки с бумагами. Лицо его оставалось сердитым и напряженным, однако в глазах появилось давно знакомое скорбное выражение.
– Твой отец сам выбрал свою судьбу.
– Как и ваш, впрочем, – заметила Катриона, напоминая ему о дьявольской сделке, заключенной дедом с англичанами. Этот договор сохранил ему жизнь, но отнял земли клана и саму его душу. – Но я, как женщина, не могу свободно выбирать свою судьбу.
Граф бросил бумаги на стол.
– И какую судьбу ты выбрала бы, Катриона? Девушка шагнула к столу и наклонилась, опираясь ладонями на блестящую поверхность из красного дерева.
– Я хочу вернуться в Шотландию и разыскать брата.
Прежде чем что-либо ответить, дядя долго молча смотрел на нее, а затем тихо произнес:
– Если бы оказалось, что тот преступник – это Коннор... если твой брат еще жив, то не думаешь ли ты, что он попытался бы дать о себе знать? Когда твой Коннор отправил тебя ко мне, ему ведь было уже пятнадцать лет. Наверное, за десять долгих лет можно было написать, хотя бы одно письмо.
Катриона была готова к тому, что в ответ на ее откровенность дядя придет в ярость, станет бушевать или, быть может, высмеивать ее. Единственным оружием графа, противостоять которому ей было сейчас трудно, оказалась его жесткая логика.
– Допускаю, что Коннор решил, будто бы для меня лучше забыть нашу жизнь в Шотландии, а значит, забыть и его.
– Если так, то он был прав. Но ты должна помнить главное – брат отправил тебя сюда для лучшей жизни.
– Он отправил меня к вам, чтобы спасти мою жизнь после того, как убийцы в красных мундирах застрелили нашу мать и повесили отца.
– И после этого ты думаешь, что я способен отослать тебя обратно, чтобы и тебя убили? Наверняка ты не хочешь такого исхода, – горько усмехнулся граф. – У твоего отца голова была забита всяким вздором и пустыми мечтаниями. Помню, он стоял здесь вот так же, как ты сейчас стоишь. Глаза сверкают, весь преисполнен праведного возмущения. Уговаривал отца позволить ему поехать в Шотландию, чтобы бороться там за воссоединение клана Кинкейдов. Получив отказ, он тогда проигнорировал все советы и той же ночью сбежал из дома. Заодно бросил состоятельную невесту, которую подыскали для него родители. И в итоге женился на какой-то нищей девчонке из Северного нагорья, с тех пор мы его ни разу не видели. – Дядя Росс сокрушенно покачал головой: – Дэйви бросил все на свете ради какой-то идиотской мечты. Но тебе я не позволю совершить такую же ошибку.
Катриона гордо распрямилась:
– Через три месяца мне исполняется двадцать один год, и я вправе буду поехать, куда мне вздумается.
Это было произнесено с едва заметной шотландской певучестью в голосе. Девушка прекрасно понимала, что такой акцент вызовет у дядюшки более сильное недовольство, чем любые слова.
– Да, да, дядя Роскоммон, – продолжила Катриона, намеренно обращаясь по имени, которое никто в этой семье не рискнул бы произнести вслух. – Скоро я смогу строить свою судьбу сама и буду, готова, если понадобится, проделать весь путь в Северное нагорье пешком. Я найду Коннора и мой клан!
Слишком поздно Катриона поняла, что совершила ошибку, бросая такой открытый вызов. Скуластое лицо дяди Росса побагровело, и этот вид выдавал в нем шотландское происхождение даже сильнее, чем его раздраженный голос. Граф погрозил девушке толстым пальцем:
– У тебя это не пройдет, милашка. И вот почему. Я удвою твое приданое и выдам тебя за первого же мужчину, который войдет в эту дверь, прося твоей руки. А потом уже его заботой будет спать с тобой, и сделать тебе ребенка. Вот увидишь – времени не останется, чтобы бренчать гаммы на пианино и наклеивать на цветную бумагу красивые ракушки. Ты навсегда выбросишь из головы свои идиотские фантазии!
Катриона с ужасом поняла, что готова вот-вот разрыдаться.
– Я очень вам признательна за все ваше добро, дядя. И я догадываюсь, почему вы так спешите освободиться от лишнего груза ответственности в моем лице. Однако я не представляла, что вы можете относиться ко мне с таким презрением.
В эту минуту девушке сильнее всего хотелось расплакаться и вихрем умчаться из комнаты, как это сделала бы Элис. Но Катриона заставила себя спокойно повернуться и выйти из кабинета с гордо поднятой головой.
Как только закрылась дверь за племянницей, Росс Кинкейд тяжело опустился в кресло. После того как его младший брат пренебрег желаниями отца и сбежал в Шотландию, отец распорядился, чтобы собрали и сожгли все вещи, напоминавшие о блудном сыне. Однако Росс и без рисунков или портретов все это время не мог забыть брата. Именно Катриона, с непокорными светло-рыжими кудряшками, упрямо выставленным подбородком и дымчато-серыми глазами, была для него живым воплощением Дэйви.
Граф навсегда запомнил тот день, когда почтовая карета из Эдинбурга доставила ее к дверям Уайдакр-Парка – хрупкое запачканное создание с огромными серыми глазами и большой копной кудрявых волос, падающих налицо. Все, чем располагала прибывшая девочка, ограничивалось ее одеждой и истрепанным пледом, накинутым на плечи. Несмотря на голодный блеск в глазах и чумазые щеки, племянница выходила из кареты с таким достоинством, словно прибыла в Букингемский дворец на чаепитие к самому королю.
Граф невольно улыбнулся, вспоминая это зрелище. На самом деле он не испытывал к племяннице никакого презрения. Более того, он по-настоящему любил ее. Любил настолько, что был готов принудить Катриону к замужеству за нелюбимого жениха, если такая перемена сделает ее жизнь в Англии более безопасной. И главное, убережет ее от повторения роковых ошибок, которые совершил ее несчастный отец. Росс выудил из жилетного кармана небольшой золотой ключ, затем отпер нижний ящик стола. Предательски дрожащей рукой он вытащил оттуда пожелтевшую связку писем, перехваченную ветхой бечевкой. Каждое из писем, подписанных неровным мужским почерком, было адресовано мисс Катрионе Кинкейд. Граф повертел пачку в руках, с легким беспокойством проверяя, все ли восковые печати по-прежнему не нарушены, как и при получении писем.
Он не лгал племяннице, подумал Росс, стараясь не обращать внимания на чувство вины, жгучей кислой струей, всколыхнувшееся где-то в животе. Письма от брата Катрионы перестали приходить более трех лет назад. Скорее всего, парня уже нет в живых.
Граф Кинкейд засунул связку писем обратно в ящик, закрыл его и запер ключом. Секреты и все его печали вновь убраны подальше.
Когда Катриона покинула дядин кабинет, с трудом сдерживая слезы, она меньше всего ожидала увидеть маркиза Эддингема. Но именно этот человек стоял, небрежно прислонившись к противоположной стене.
Рука в белой перчатке выставила вперед трость с узорной резьбой.
– Забыл свою трость.
Насмешливый блеск в глазах не оставлял сомнений, что маркиз подслушал весь недавний разговор, включая угрозы дяди увеличить приданое Катрионы и выпихнуть ее замуж за первого встречного.
Катриона смахнула со щеки одинокую слезу, чувствуя, что перед этим мужчиной лучше не показывать признаков слабости.
– Надеюсь, вы не забыли, как пройти к выходу? Хотите, я позову кого-нибудь из лакеев, чтобы вас проводили? – многозначительно предложила она.
Эддингем выпрямился, его высокая фигура казалась угрожающей в полутемном коридоре.
– В этом нет необходимости. Однако не затруднит ли вас сообщить кое-что своему дяде? Дело в том, что я буду, занят несколько дней, но после моего возвращения в понедельник я очень хотел бы навестить вас. Просил бы также передать, что мне нужно с ним обсудить один вопрос. С глазу на глаз.
Катриона буквально застыла на месте, когда обтянутый перчаткой большой палец маркиза, осторожно прикоснулся к ее щеке. Это движение показалось ей не более ласковым, чем предупреждающий выброс языка кобры.
Эддингем придвинулся ближе. Тепло его дыхания неприятно обожгло девичье ухо.
– Может быть, еще не поздно спасти жизни дикарей, которых вы так смело, относите к своим родственникам, мисс Кинкейд. Погрузившись в уют и тепло брачного ложа с такой желанной и пылкой невестой, я просто не смогу найти времени, чтобы всерьез заниматься их истреблением.
Сделав такое заявление, маркиз удалился. Но еще долго энергичное постукивание тросточки по паркетному полу болезненно отдавалось в ушах Катрионы. Обессилев, она прислонилась к двери. Только непроизвольно вырвавшийся из легких тяжелый выдох заставил девушку очнуться, и она осознала, что на несколько долгих мгновений совсем перестала дышать. Неудивительно, что в таком состоянии Катриона испуганно вздрогнула, почувствовав возле своих ног что-то большое, теплое и пушистое.
Она посмотрела вниз и увидела Роберта Брюса, который с такой лаской бодал хозяйку в ноги своей огромной кошачьей головой, что вполне мог бы сбить ее с ног.
– Ах, так это ты, маленький мордастый разбойник! – воскликнула Катриона, наклонилась и подняла кота на руки. Впрочем, громкое мурлыканье и значительный вес животного напомнили хозяйке, что слово «маленький» уже не соответствует действительности.
– Где же ты пропадал, когда мне так был нужен отважный защитник?
Катриона заметила свое отражение, напротив, в овальном зеркале с позолоченной рамой. Прижимая подбородком внушительную голову Роберта Брюса, она с удовольствием согревала себя живым теплом и приятными воспоминаниями. Именно в такой позе Катриона держала своего любимца, когда стояла в дверях конюшни и провожала взглядом красивого молодого мужчину, который поскакал, прочь на битву со всем враждебным миром. В ее серых глазах уже не было заметно слез, и взгляд сверкал стальным отблеском скрещенных мечей.
– Скажи, Роберт, ведь дядюшка Росс не прав? Нам вовсе не нужен никакой муж. А нужен нам настоящий герой.
Девушка в зеркале улыбнулась.
– И я знаю совершенно точно, где он находится.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170669479
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   275 г
Размеры:   207x 137x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Туманова Н.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить