Рок-н-ролл под Кремлем. Шпион из прошлого. Найти шпиона. Спасти шпиона Рок-н-ролл под Кремлем. Шпион из прошлого. Найти шпиона. Спасти шпиона При сносе московской гостиницы \"Интурист\" рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск шпиона из прошлого, который действует до настоящего времени и пытается взять под контроль секретные каналы правительственной связи. Предатель попадает \"под колпак\", но ему в помощь направляется один из лучших офицеров ЦРУ... Борьба разведок и контрразведок, приключения диггеров в таинственных московских подземельях, будни проституток-лилипутов, криминальные разборки и страшные существа в опасных и запутанных лабиринтах подземной Москвы, - все эти линии переплетаются в один запутанный узел, получивший кодовое название \"Рок-н-ролл под Кремлем\". АСТ 978-5-17-068279-9
626 руб.
Russian
Каталог товаров

Рок-н-ролл под Кремлем. Шпион из прошлого. Найти шпиона. Спасти шпиона

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
При сносе московской гостиницы "Интурист" рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск шпиона из прошлого, который действует до настоящего времени и пытается взять под контроль секретные каналы правительственной связи. Предатель попадает "под колпак", но ему в помощь направляется один из лучших офицеров ЦРУ... Борьба разведок и контрразведок, приключения диггеров в таинственных московских подземельях, будни проституток-лилипутов, криминальные разборки и страшные существа в опасных и запутанных лабиринтах подземной Москвы, - все эти линии переплетаются в один запутанный узел, получивший кодовое название "Рок-н-ролл под Кремлем".
Отрывок из книги «Рок-н-ролл под Кремлем. Шпион из прошлого. Найти шпиона. Спасти шпиона»
Вступление

Летом 1972 года кадровый сотрудник Центрального разведывательного управления США Кертис Вульф прибывает в Москву в группе американских туристов под легендой фотографа, готовящего альбом старинных русских церквей. Агенты Комитета государственной безопасности гид-переводчица Лилия, вольнодумствующий представитель московской богемы Профессор, завербованный американец Спайк под разными предлогами проверяют Вульфа, но не находят в его поведении ничего подозрительного. Усыпив, таким образом, бдительность контрразведки и оторвавшись от сотрудника службы наружного наблюдения Семенова, Кертис Вульф, по наводке резидента ЦРУ в Москве «дяди Коли», встречается с молодым человеком – выпускником ракетного училища, распределенным на секретный полигон. Шантажом он добивается согласия выполнить задание: установить на полигоне сканер-передатчик. Весь разговор сотрудник ЦРУ записывает на диктофон. Ночью Кертиса Вульфа арестовывают в гостинице «Интурист», кассету с записью вербовочной беседы он успевает спрятать под полом номера. Факт встречи Вульфа с курсантом остался неизвестным, его шпионскую деятельность доказать не удалось, но за использование поддельного паспорта, изготовленного в лаборатории ЦРУ, он был осужден к трем годам лишения свободы.

Летом 2002 года, при сносе гостиницы «Интурист», рабочие находят кассету Вульфа и передают ее в ФСБ. Расследование ведет молодой сотрудник Юрий Евсеев. На одном из полигонов страны он обнаруживает вышедший из строя сканер-передатчик, который был вмонтирован в голову стоящего возле штаба памятника Ленину. В ремонте статуи в 1972 году принимали участие четыре выпускника ракетного училища, причем один из них погиб от удара электрического тока. Майор Семаго впоследствии уволился из армии, а полковники Катранов и Мигунов продолжают служить, занимая ответственные должности. Все трое попадают под подозрение. Евсеев проверяет их, одновременно пытается разыскать «дядю Колю».

Диггеры Леший и Хорь путешествуют по подземельям Москвы. Здесь их подстерегает множество опасностей, тайн и секретов. Легендарный среди диггеров «Подземный кошмар» – неизвестное существо: то ли карлик, то ли обезьяна, то ли маньяк, клады, заброшенные бункеры, оружие, неизвестные, не принадлежащие к племени диггеров люди, уверенно ориентирующиеся под землей и жестоко расправляющиеся с посторонними. Заветная мечта Лешего – отыскать библиотеку Ивана Грозного. Но для этого надо пройти под Кремль, что ему никак не удается. В одном из подземных лабиринтов Леший и Хорь обнаруживают труп неизвестного, при котором находятся старинные серебряные монеты. Вскоре после этого на Лешего нападают неизвестные, в жесткой форме предлагая вернуть монеты и больше не появляться в тех местах.

Тем временем руководство США получает информацию о начатых между Россией и Китаем военно-политических переговорах, связанных с размещением на территории Китая новейших русских ракет. Этот ответ на расширение НАТО на восток может существенно нарушить военное преимущество, к которому стремятся

США. Для получения информации о переговорах ЦРУ подыскивает высококвалифицированного специалиста по России. Такой специалист есть, это Билл Джефферсон – оперативный псевдоним Мачо. Джефферсон не сумел выполнить предыдущее задание и вернулся из России без результата, но с русской женой Оксаной. В связи с возникшими проблемами по службе, он вышел в отставку и открыл оружейный магазин. За высокий гонорар Мачо соглашается вернуться в Москву.
Глава 1 Встреча выпускников
10 сентября 2002 года, Москва

Кто-то думает, что ракетчики – самые упертые материалисты на свете. Уж в слишком материальном мире они обитают. Ракеты не признают лирики и идеалистических измышлений. Сверхпрочный стальной корпус, двигатели, топливо, окислитель, узел управления, головная часть с боевым зарядом – где тут место чертовщине? И властвуют здесь сугубо математические категории: стартовая скорость, угол подъема, расчетная траектория, время подлета, мощность боеголовки… Сплошное царство научного рационализма: теория прицеливания, баллистика, ядерная физика… Какие тут могут быть суеверия?

В самом деле: ну выполняй устав, приказы и инструкции, следи за своим «карандашом», осуществляй в соответствии с регламентом контроль функционирования по двадцати параметрам ежедневно, бдительно неси боевые дежурства, отрабатывай учебные вводные на мониторе стартового компьютера, молись, чтобы старты были только учебные – и все будет хорошо. Дослужишь до предельного возраста, получишь подполковничьи, а то и полковничьи погоны, а если очень повезет – может, и шитые золотом генеральские звезды, да вопреки курсантским страшилкам твой «гвоздь» так и останется работоспособным, так что и детям порадуешься, и внуков понянчишь…

Но все не так просто, и к каждому закону, пусть это даже законы физики и термодинамики, бывают поправки. Почему дежурные смены из поколения в поколение передают вроде бы совершенно противоречащие материализму байки о разуме ракет? О разговорах с ракетами? О влиянии ракет на жизнь офицеров, которые их обслуживают? А уж о тяжелом взгляде томящегося в шахте «убийцы континентов» рассказывают, поеживаясь, даже солдаты-срочники!

Откуда берутся такие разговоры среди специально отобранных, десятки раз протестированных военнослужащих – абсолютно здоровых, с устойчивой психикой и ограниченным воображением, идеально подходящих для исполнения приказов и совершенно не пригодных для придумывания мистических историй, фантастических рассказов или триллеров в жанре фэнтези? Может, от недельных боевых дежурств в заглубленном на десятки метров КП[1], рядом со спящим до поры атомным драконом, «крыша едет» даже у психически устойчивых ракетчиков, не выдерживающих колоссальной ответственности в ожидании боевой тревоги? Это понять и допустить можно, но объяснить подобным образом то, о чем сказано выше, нельзя, ибо срывы случаются в единичных случаях, а мистические рассказы ходят по всем ракетным частям, полигонам, и даже в училища проникают после первой же стажировки в войсках…

И ведь все командиры и начальники различных рангов верят в то, что одних ракетчиков МБР[2] признает и готова им покориться, а над другими сама берет верх и выполнять их приказы ни в жизнь не станет! Казалось бы, полная ерунда! Ну как может покоряться или не покоряться созданный людьми механизм, когда повернут стартовый ключ, замкнута боевая цепь и включено зажигание двигателей?! Никак не может. Но ведь не все запуски проходят успешно!

И самая дотошная государственная комиссия зачастую не может определить: почему при полной исправности оборудования сорван старт? А молва определяет: потому что не тот человек кнопку нажимал! Так это или не так, ни наука, ни особые отделы не выяснили, только старшие офицеры, начиная от командиров ракетных дивизионов и кончая командирами полков РВСН[3], не издавая антиматериалистических инструкций, стараются назначать командирами пусков тех офицеров, которые считаются покорителями ракет. Вот тебе законы природы, физика с математикой и царство рационализма!

Так что, по большому счету, ракетчики – самые суеверные люди на свете. Перед стартом пишут «Таня» или «Рая» на баке окислителя, не бреются и не пьют перед стрельбами, не планируют никаких важных дел, а тем паче стартов на понедельник и на 24 октября[4], накануне крупных учений накрывают стол в честь начальника связи, холят и лелеют «счастливых» командиров пуска, у которых якобы «легкая рука»…

И еще ракетчики верят в сны.


Ночь с 9 на 10 сентября выдалась в Москве на удивление тихая, теплая, даже торжественная. Неделю перед тем хлестал холодный тугой дождь с градом, подтопивший Ленинский проспект, Большую Якиманку и район Павелецкого вокзала, спровоцировавший не поддающееся учету количество мелких и крупных автоаварий и испортивший школьникам начало нового учебного года, который и так радовал гораздо меньше, чем закончившиеся каникулы.

А тут вдруг – стихло все в одночасье, дождя как не бывало, лишь ветер прошвырнулся немного туда-сюда, разогнал сгустившийся над столицей туман, развеял облака, да и сам сгинул, как будто театральный рабочий раздернул занавес и подготовил огромную сцену для некоего действа…

И в эту тихую ночь было в Москве много чудесных и красочных снов – настоящий ночной бал импрессионизма, – и, говорят, приходили сны даже к тем, кто никогда их раньше в глаза не видел и на эту опцию отродясь подписан не был.

Но это не важно. Важно, что некий призрак в лейтенантских погонах сошел тогда по желтому лунному лучу на грешную землю и посетил трех своих бывших друзей и сослуживцев. Одного – в роскошной «пятикомнатке» желтой элитной девятиэтажки Кривоколенного переулка, второго – в двухуровневом особняке на Боровском шоссе, а третьего – в дорогих, но запущенных донельзя холостяцких апартаментах на шестнадцатом этаже итальянских «крестов» Юго-Запада.

Бывает ли такое, что один и тот же человек, совсем неизвестный – не Элвис Пресли, ритмично двигающий бедрами под завораживающие зрителей звуки рока, и не Маша Шарапова в короткой белой юбочке и с ракеткой за две тысячи долларов, а обычный лейтеха-ракетчик Пашка Дроздов по кличке Дрозд, погибший в далеком 1972 году, – один и тот же Пашка, снится нескольким людям одновременно?

Бывает, бывает. Вот только к чему бы это?… Ракетчики, собаку съевшие на всяких приметах, скажут: да уж вряд ли к чему хорошему.
* * *

Сравнивать внутреннюю тюрьму ФСБ с «обычным» следственным изолятором все равно, что рай – с адом. Здесь нет жуткой скученности, влажной духоты, отвратительной вони, клопов, тараканов, вшей и бацилл туберкулеза; нет очереди на шконку, чтобы спать в три смены, или к щели под дверью, чтобы глотнуть воздуха, где еще содержится несколько молекул кислорода…

Но Алексей Михайлович Рогожкин не мог или не хотел оценить преимуществ своего арестантского бытия: просторной камеры на двоих, питания из столовой для сотрудников аппарата, большого окна без железного «намордника» и запыленной проволочной сетки. Он лежал на настоящей, с пружинами и чистым бельем кровати и имел полную возможность дышать нормальным воздухом и наслаждаться дневным светом. Но никакой радости он не испытывал – напротив, пребывал в депрессии, почти все время молчал и остановившимся взглядом смотрел в потолок.

Первый раз в жизни он не знал, что делать. Был он человеком конкретным, неотесанным, даже грубым, совершенно не склонным к самоанализу или какому бы то ни было аналитическому мышлению вообще, и потому сейчас пребывал в отчаянии. В паническом отчаянии. Он всю жизнь руководил и командовал, а сейчас превратился в бесправного арестанта, почти раба. Из него делали шпиона. Как старый служака, он знал, что органы всегда правы. Они докажут. Они смогут доказать все, что угодно… Поэтому он даже от бесполезного адвоката отказался, чтобы показать – бояться ему нечего.

– Сейчас здесь хоть не бьют, да кормят нормально, права человека соблюдают! – без устали балабонил сосед Иван Петрович, энергично расхаживая по камере. – Не то что в шестьдесят четвертом, когда я первый раз сюда угодил. За права человека, кстати, ха-ха! А по большому-то счету ничего не изменилось! Какие люди, такие и права, ха-ха… А что там ваш детектор лжи показал?

Рогожкин, наконец, отцепил взгляд от потолка и сел. Если все время молчать, можно с ума сойти. За разговорами время быстрей проходит. Он посмотрел на товарища по несчастью.

Интеллигентный старичок, литератор, седые волосы схвачены на затылке косичкой, глаза внимательные, сочувственные. Из бывших диссидентов, по тюрьмам всю жизнь мыкался, но держится бодрячком.

– Отклонения в пределах допустимого, – тяжело вздохнул он. – Да по-другому и быть не может: я же правду говорю!

– Очень хорошо, очень, – Иван Петрович потер руки.

– Да толку-то что? Если б выпустили – вот тогда бы хорошо было!

– Нет, это важно! Ведь теперь вам всякую гадость химическую колоть не будут. «Сыворотка правды» называется. От нее люди с ума сходят. Вот помню, во Владимирском централе… Ну да ладно! Главное, вам надо разобраться: за что? Понятно, что вы не виноваты, но ведь повод какой-то должен быть? Почему на вас подумали? Почему именно вас заподозрили? И кто мог все это против вас подстроить?

Сосед остановился, присел, уперевшись руками в колени, и пристально смотрел ему в глаза, будто гипнотизируя. Благообразный облик портила бородавка на подбородке, из которой росли жесткие и противные волоски.

Рогожкин с маху рухнул на плоскую подушку. Советы опытного диссидента были полезными. Действительно, если б хоть каким-то образом понять, кто ж это всунул в голову вождя тот передатчик? Ну – кто это мог быть?! Ведь спасение именно в этом: вспомнить!

– Да потому, что из посторонних вроде и некому, – с горечью ответил он. – Всех приезжих встречали, сопровождали, ни одной минуты не оставляли одних, каждый шаг контролировали приезжих этих…

– Ну а если важный гость? За ними небось не следили? – Литератор доверительно присел к нему на край койки.

– Это конечно. Только там и так все на виду. Да и потом, разве полезут начальники ночью на статую: они все с животиками, в возрасте… Нет. Это кто-то быстрый сделал, молодой, верткий. Может, когда красили?! Так поднять же надо было! В ведре с краской, что ли? Ни капли краски на том шаре не было, что этот гад, Евсеев, снял. Ни капли краски. Светился, играл изнутри, как северное сияние…

Рогожкин вдруг вспомнил, как в далеком семьдесят четвертом купил игрушечный луноход на батарейках, в Оренбурге купил, в большом универмаге. В командировку летел через Оренбург, на чужой полигон – выпивший, веселый… Привез домой, пустил впереди себя, луноход пошел, переваливаясь, как живой, а Степанида, Степка, жена, завизжала тогда от неожиданности, а потом сказала: вот, будет подарочек первенцу… Ни первенца, ни вообще детей у них потом не случилось, да и Степка его бросила… Может, и к лучшему: после красавицы-невесты Вареньки сердце у него не лежало ни к одной женщине. Жаль, что она Москву любила больше, чем жениха. Такие вот пироги… Но дело не в том. Очень тот луноходик был похож на шпионский аппарат. Тоже светился изнутри. Переливался разными цветами.

Тридцать лет вроде прожил в статуе аппаратик? Может, и луноход прожил бы столько же, да они со Степкой забросили его в чулан, а сами занялись хозяйством на полигоне. Рогожкин в начштаба вышел и как-то само собой к выводу пришел, что ничего худого не случится, если он своих ракетчиков подкормит слегка… Ну и сам подкормится, естественно. Вот и устроили на заднем плане, подальше от посторонних глаз, небольшенький такой хоздворик, и оживилось как-то питание: три козы да две свиноматки, а еще Степанида его к бабкам в деревню соседнюю моталась, шерсть козью таскала, деревенских бабок «заартелила» носки да пояса вязать… И что бы ни говорили всякие злопыхатели, однако с шерсти той и солдатам тоже кое-что перепадало, и количество простудных заболеваний пошло на убыль – на это факты есть, статистика! – а от истощения так точно никто не умирал…

Рогожкин не то взревел, не то всхлипнул. Все-таки не такое уж он и дерьмо. Хороший, можно сказать, человек… Ну пил, ну орал на подчиненных – делов-то! И за что ему такие муки? За что из него шпиона делают?

Треснул своим громадным кулачищем по бедру так, что слезы брызнули из глаз, утер их торопливо рукавом, трубно потянул носом, встал и пошел к двери, а от нее к окну. Потом обратно к двери. И снова к окну. Это был Большой прогулочный проспект между двумя кроватями. Но вдвоем на нем не разминешься.

– Это все лейтенантишка этот, Евсеев фамилия! Ему показатели работы нужны, вот он и старается, валит все на меня, сволочь! Ни в жисть я им не докажу, что не верблюд!

– Докажете, голубчик, докажете, – ласково подбодрил Иван Петрович. – Правда, она всегда себе дорогу проложит… Вот вы говорили, что памятник этот ремонтировали в семьдесят втором. А кто это делал? Не могли они подложить? А вы в этом ремонте участвовали? Вы хорошо вспоминайте!

Рогожкин резко остановился, будто натолкнулся на прозрачную стену.

– Да мы все участвовали! Кто от дежурства свободен, того и посылали. Я, например, леса сбивал вокруг статуи. Тогда нельзя было прилюдно с вождя голову снимать, мы вокруг деревянную беседку сделали, с площадкой – и работать удобно. Остряки еще шутили: «Мол, Ленин в шалаше!»

– И правда смешно, ха-ха!

Полковник мрачно посмотрел на соседа.

– Тогда за такой смех вполне можно было пять лет получить!

– Да, да, конечно, вы правы, – смутился старый диссидент. – А кто чаще работал в этой беседке? Кто приезжал в это время на полигон? Вы вспоминайте, вспоминайте, это очень важно!

Рогожкин двинулся дальше по печальному маршруту окно-дверь.

– Да я днем и ночью вспоминаю каждого… Ни на кого не могу подумать! Непосредственно со статуей работали четыре молодых офицерика: выпускники училища – только прибыли по распределению. Они ее чистили, разбирали, красили… Только какие шпионы из курсантов? Шпионаж – это большие деньги, правильно? Шпион отличается тем, что может купить, что хочет. А все эти курсантики – голь перекатная! Катранов – голь! Мигунов – и того пуще: сразу женился, молокосос, и почти год спал с молодой женой на кирпичах! Матрас – на кирпичи поставили! Потом этот… которого током-то убило! И еще один, Семаго, тоже на богача не похож.

Он снова ударил богатырским кулаком, на этот раз по подоконнику. И сразу со стороны коридора загремели ключи, дверь приоткрылась.

– Рогожкин! – крикнул в щель охранник. – К следователю!

– Храни вас Бог! – Иван Петрович осенил полковника крестным знамением. – Я буду за вас молиться!
* * *

…В два ночи на своем родном диване, ставшем с некоторых пор непривычно широким, проснулся Сергей Михайлович Семаго. Майор в отставке, коммерческий директор научно-производственного объединения «Циклон», интересный серьезный мужчина, семьянин… М-м, погодите… Семьянин?… Диван-то в самом деле уж больно широк.

Семаго пошарил рукой справа от себя, рука наткнулась на пепельницу и перевернула ее. Отряхивая испачканную ладонь, Сергей Михайлович стал вспоминать… Вспомнил: он семь лет уже официально не женат. Его семейная жизнь, которая начиналась как классический комсомольский сериал – оба были молоды и прекрасны и хотели счастья не только для себя, но и для всех-всех-всех, – жизнь эта закончилась как в ужастике «Техасская резня бензопилой». И поедом его ели, и кровь пили, и пилили, пилили… А может, просто он так себе все это представлял. А Варвара, наверняка, представляла по-другому…

Но проснулся Сергей Михайлович не от этого. Не жена ему снилась. Другое что-то. Словно колокольчик тревожный прозвенел в темноте.

Сергей Михайлович прикрыл глаза и навел резкость. Сон постепенно проявился: запах полыни, жара, сухая бетонная твердь под сапогами. Это «Дичково», дырка в ж…е, первая точка армейской службы, будь они обе неладны – и точка, и служба! Жара, змеи, плохая вода, изнурительные старты, беспросветная скука…

И Пашка Дроздов. Злополучный Пашка, мечтатель-неудачник, болючий прыщ на его, Сергея Михайловича, совести. Спускается Пашка с той злополучной статуи, хлипкая лестница под его ногами пляшет, и провод рядом болтается, от провода искры во все стороны, а он словно и не видит – улыбается. А на щеке – пятно красное рдеет.

– Эй! – крикнул тогда во сне Серега Семаго по кличке Сёмга. – Смотри под ноги, дурак! Убьет ведь! Там под напряжением!

– Не убьет, – ответил ему Пашка тихо. – Теперь не убьет.

Сёмга не верит ему, потому что Пашка чокнутый, это все на курсе знали. Чокнутый и упрямый, как танк с заклинившей башней.

– Да стой же ты! Стой, дурило! – орал Сёмга. – Замри!

– Я иду к вам, – говорит Пашка в своей манере, типа ставит в известность, информирует. – Соскучился вот.

Только теперь под ногами его не шаткая деревянная лесенка, а широкие мраморные ступени, начинающиеся где-то высоко-высоко под облаками – не разглядеть, а внизу упирающиеся в бетон, и на месте стыка Сёмга увидел расползающиеся во все стороны трещины, словно эта лестница врезалась в плацдарм, как мраморная авиабомба с лазерным наведением в бетонный круг полигона.

Он отступил на шаг, потом еще на шаг, уперся спиной во что-то… В кого-то. Кто-то стоял сзади, не пускал его дальше. А Пашка спокойно сошел с лестницы и, не гася улыбки, приблизился вплотную, так что Сёмга видел теперь только его глаза да рдеющий след от удара: странное хитросплетение разорванных капилляров, медленно разбредающиеся по тканям красные кровяные тельца…

– А ты? – спросил он у Сёмги. – Ты соскучился?

Сёмга хотел отвернуться, но тот, кто стоял сзади, держал его голову, не давал пошевелиться. Теперь он увидел, что пятно как-то оформилось и теперь на щеке у Пашки проступил отчетливый рисунок его, Сёмгиной, ладони, со всеми этими хиромантскими линиями и даже папиллярными узорами…

Его ладонь, Сёмгина, – не отпрешься!

Кажется, Пашка еще что-то говорил, только Сёмга не слушал, он все пытался вырваться и убежать. Так и не вырвался – проснулся…

Сергей Михайлович открыл глаза, вздохнул. Потом сел, опустил ноги на пол, ощутив неприятное прикосновение каких-то крошек, песчинок… обычного холостяцкого мусора. Он брезгливо вытер ступню правой ноги об икру левой. Надо бы пропылесосить, да и влажная уборка не помешает. Но приходящие женщины не числили хозяйственность в числе своих достоинств.

А может, не считали нужным ее демонстрировать. И Наташка, сучка, ни разу за веник не взялась – хотя бы для приличия…

На часах – четверть третьего. Сон ушел. Сергей Михайлович снова нашарил рукой пепельницу, достал из кармана брюк пачку сигарет, закурил. В голове, как заевшая пластинка, крутилась невесть откуда взявшаяся фраза: «Завтра увидимся, завтра!..»

Сергей Михайлович, кряхтя, наклонился и поднял с пола пульт телевизора, нажал кнопку. Передавали обычную для этого времени – не времени суток, а просто календарного времени, галиматень: помесь черной магии с эротикой. Какой-то хмырь с треугольными ушами, в черном трико и при шпаге, вальсировал в полутемном зале с голой дамой.

«Завтра увидимся…»

Семаго смотрел на экран и ничего не видел. Пашка Дроздов не шел у него из головы. Пашка, Пашка. Ведь нормальный парень был на абитуре, как все: и выпить не прочь, и покуролесить, и на танцы прошвырнуться… А как они под «Шедоуз» отплясывали в парке Горького в тот самый вечер, когда в приемной вывесили списки поступивших! Уж, конечно, не так, как этот хмырь с ушами…

А потом – первый курс, второй, третий. Дрозд постепенно откалывался от компании, задирал нос и занудился: на танцы не ходил, на природу не выезжал, знакомиться с девчонками не хотел… Все давал понять, что ему учиться надо, совершенствоваться, а вот они – то бишь Сёмга, Мигунов и Катран – только ерундой и занимаются. Короче, чокнулся парень от науки, что тут поделаешь?

У Дрозда и в самом деле была ясная цель: стать круглым отличником, получить «красный» диплом, распределиться сразу в штаб и жить себе в Москве припеваючи. По общественному циклу он и стал отличником – и по истории КПСС, и по философии. Но не везло почему-то со спецдисциплинами: и знает материал, а подать его не может. Вместо «пятерки» получал «четверку», вместо «четверки» – бывало, и «трояк» отхватывал… А с английским и вовсе не мог справиться. Хотя полиглотов на курсе не было, в принципе, на иностранном любого можно было завалить. Но все как-то проскакивали, без проблем. А Дрозд – с проблемами. И уже о «красном» дипломе и речи не было, и оказался Дрозд вместе со своими бывшими дружками не в Москве, а – в Дичково, в глухой степной дырище. И этот зигзаг судьбы испортил Дрозда окончательно.

Хмырь на экране уже не вальсировал, а, кажется, перешел на аргентинское танго и, омерзительно скалясь, пытался разложить свою партнершу прямо на щербатом каменном полу, но прервался на дурацкую рекламу пива, сигарет и женских тампонов.

Семаго хотел переключить канал, чтобы нарваться на циничного красавчика Бельмондо, лощеного красавчика Делона или бескомпромиссного красавца Клинта Иствуда, но потом решил, что уж лучше выключить ящик совсем, чтобы не поддаваться коварным замыслам телевизионных боссов. А замыслы состояли в том, что эти зажравшиеся толстосумы ставили самые интересные фильмы на позднее время, чтобы народ смотрел в экран круглосуточно, повышая рейтинг ночных передач и, соответственно, стоимость рекламы.

О том, что страна таким образом переводится на ночной ритм жизни, никто не думал. Но ведь если не спать, то как потом работать? А ведь богатство и сила страны – в труде ее граждан! Об этом тоже никто не думал. Думали только о «капусте», «зеленых», «бабле», за которое сейчас все сделают: и очко подставят, и мать родную продадут, и государственные секреты выдадут, и дом взорвут! Не думают они, видите ли… Сейчас все привыкли под дурачков работать! «Не думают, но знают!» – всплывшая внезапно в сознании фраза Сергею Михайловичу понравилась. Знают, паскуды, знают, какой ценой добывают себе бабло на особняки, крутые тачки и куршевели…

Но пульта под рукой не оказалось, а шевелиться было лень. Семаго так и остался сидеть, уставившись невидящими глазами в экран и поддаваясь вредительскому замыслу – принимая ночной образ жизни. Жаль, что сегодня не осталась Наташка – все отвлечение от мрачных мыслей… Жалуется, сучка, что он орет среди ночи, спать мешает. Может, и мешает, конечно… Только она под этим предлогом все чаще избегает ночевать. А он, когда один, спать не может! То одни страхи его мучат, то другие, а сегодня вон – Пашка…

Дрозд чувствовал себя обиженным на весь мир, и он не прижился на полигоне. Офицеры-старожилы, и даже рядовые срочной службы – все пятой точкой чувствовали эту обиду, а потому держали дистанцию. И когда Сёмга с Катраном и Мигуновым уже обзавелись знакомствами и со многими перешли на «ты», он, Дрозд, продолжал держаться особняком, неестественно прямой и напряженный. Сейчас-то Сергей Михайлович понимает, что вряд ли самому Дрозду нравилось такое положение вещей, что он и рад был бы, наверное, что-то изменить, да только не знал, как, не умел подстраиваться под людей, разучился… Но тогда Сёмга был уверен: Дрозду на всех наплевать с высокой колокольни.

Никто не знал, что произошло между ними накануне последнего Пашкиного дня. Сёмга и сам не любил вспоминать. Ссорились они и раньше, но до драк не доходило… А тут словно бес какой-то вселился в обоих… Пашка, конечно, сам виноват: если ты узнал то, чего другие не знают, так и держи язык за зубами! А он нет, полез на рожон!

Сергей Михайлович стиснул челюсти.

Партнерша наконец поддалась, и хмырь в трико уложил-таки ее на пол, придерживая одной рукой за талию, а другой – за ладонь. Между губ скользнул длинный черный язык, хмырь растянул рот в идиотской ухмылке. Потом с хозяйским видом окинул взглядом роскошное тело своей жертвы от кончиков пальцев ног – до ладони, за которую продолжал держаться. Камера наехала, линии на ладони зашевелились, переплелись и искривились… Линия, пересекающая ладонь сверху донизу («линия жизни», пришло почему-то в голову Сергею Михайловичу) вдруг разгладилась, две другие линии, пересекавшие ее когда-то, завязались теперь в узел, словно две змеи, пытающиеся ужалить друг друга. «Чувства и разум», – вспомнил Семаго, словно увидел эти слова на экране телевизора.

Сигарета выпала у него изо рта. Он вспомнил, что такую же ладонь видел только что во сне… точнее, отпечаток… Отпечаток своей ладони на лице Пашки Дроздова. И с линиями там был такой же точно беспорядок.

Семаго сидел какое-то время неподвижно, потом наклонился и нашарил под диваном недопитую фляжку «Мартеля» – с вечера осталось. Привычным движением опрокинул ее в себя, а когда плоская бутылка опустела, подождал еще какое-то время, и только потом заторможенно, разочарованно как-то опустил руку. И заорал что есть мочи:

– Не было ничего! Не было!

Задышал тяжело, сквозь зубы, с вызовом огляделся по сторонам, словно выискивая несогласных. Никого не нашел.

– Никого! Ничего!

Схватил с пола бутылку, хотел швырнуть ее в телевизор, где распутничал хмырь с треугольными ушами, но с удивлением обнаружил, что кино уже закончилось, будто испугавшись его, Семагиного, гнева, – и теперь на весь экран красивая девушка с блядским лицом и накачанными губами минетчицы умоляла немедленно позвонить ей на сотовый номер… Она, конечно, тоже заслужила получить бутылкой в бесстыжую рожу, но плазменная панель за сорок тысяч этого никак не заслуживала. Семаго подумал и поставил бутылку на место.

«Завтра увидимся», – сказал Пашка. Ладно.

Сёмга поднялся, почесал немаленький живот и, позевывая, отправился в ванную.

Здесь в беспорядке стояли бутылки, бутылочки и пузырьки – шампуни, лосьоны, кремы, гели, валялись какие-то тюбики, плойка для волос, фен, тапочки, на веревке сброшенными змеиными шкурками висели узорчатые черные, белые и красные чулки, – шесть штук! Трусики-стринги, полупрозрачная ночнушка, прозрачная шапочка для волос…

Всего этого было слишком много, как будто в его квартире жила не одна Наташка, а как минимум три! И не два-три дня в неделю, а круглосуточно в три смены… Конечно, если бы сейчас Наташка надела свои стринги, чулочки и покрутила попой, ее разбросанные вещи не вызывали бы такого раздражения. Но ее не было, хотя именно сегодня ей бы и следовало прийти!

Сёмга умылся, почистил зубы, чтобы отбить дух перегара. Посмотрел на себя в зеркало: метр семьдесят, килограммов двенадцать лишнего веса, заметная плешь, помятое лицо… Ничего, ночью трудно выглядеть красавчиком. Вот наденет костюмчик с галстуком, крахмальную сорочку, складные очки-хамелеон – и станет преуспевающим бизнесменом, на которого и молодые девушки заглядываются. Но это в том «гражданском» мире, в котором он обитает последние десять лет.

Бывшие сокурсники и сквозь костюм рассмотрят дряблые мышцы и пивной живот. Поэтому он и не хотел идти на вечер. У военных все не так, как у штатских, – между успехом или его отсутствием столь же наглядная и очевидная разница, как между грязными или начищенными и отполированными бархоткой до зеркального блеска сапогами.

Дослужился до генерала – значит, достиг успеха в жизни! Если полковник, и продолжаешь служить – вроде еще есть шанс, можно считать, что у тебя все идет хорошо. А если давно на пенсии, да ушел майором, то кем бы ты ни стал в гражданской жизни – хоть успешным политиком, хоть депутатом, – все равно считается, что военной карьеры не сделал, а значит, остался неудачником… Зачем уважаемому господину Семаго идти туда, где он будет всего-навсего не сделавшим карьеры майором? Незачем!

Сергей Михайлович прошел на кухню, открыл холодильник. Пиво, водка, коньяк, сухая колбаса и растерзанная упаковка печеночного паштета – больше там ничего не было. Кому-то мало, а ему сейчас в самый раз. Сергей Михайлович достал паштет, взял поллитровку и уселся за стол.

Значит, завтра увидимся? Завтра так завтра. То есть уже не завтра, а сегодня. Сегодня, десятого сентября, – встреча однокурсников, «электронщиков» 1972 года выпуска. Вчера их бывший комвзвода Рыбаченко звонил, напоминал, говорил – явка обязательна. И Катран тоже звонил, беспокоился, чтобы вся их компания собралась. Тридцать лет как-никак! Сёмга поддакивал, обещал, но не собирался.

А теперь вот и Пашка Дроздов до него дозвонился. Достучался.

– Ну, раз так, то это… – бормотал Сергей Михайлович, неверной рукой раздавливая паштет по хлебу и наливая водку в винный бокал. – Раз так… Придется идти.

Только надо Варвару взять. Чтобы все чин чинарем: с супругой, как порядочный. А Варька согласится: она жизнью не избалованная, все развлечение как-никак, да и знает она почти всех. Не с Наташкой же идти!

Мысль Сёмге понравилась. Он опрокинул бокал и закусил бутербродом. Настроение улучшилось. Жизнь явно налаживалась. Через полчаса он крепко спал.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Шпион из прошлого
Найти шпиона
Спасти шпиона
Отзывы Рид.ру — Рок-н-ролл под Кремлем. Шпион из прошлого. Найти шпиона. Спасти шпиона
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
06.12.2012 20:07
Мне очень нравится этот автор, с удовольствием покупаю его новые книги. Язык легкий, сюжет читается на одном духу. У нас вся семья перечитала книгу.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Рок-н-ролл под Кремлем. Шпион из прошлого. Найти шпиона. Спасти шпиона» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить