Домой, ужинать и в постель Домой, ужинать и в постель Дневник Сэмюэля Пипса (1633 - 1703), крупного государственного деятеля, современника Английской революции XVII века, Реставрации, очевидца казни Карла I, лондонского пожара и эпидемии чумы, остался в истории мировой литературы не менее значительным явлением, чем мемуары Казановы. Пипс живо, темпераментно, откровенно и с большой непосредственностью рассказывает о политических событиях и театральных премьерах, о своей службе в Адмиралтействе и об отношениях с женой. Многие замечания Пипса - о государственных чиновниках, о политике и власти, нравственности и религии - и сейчас звучат на редкость актуально. Текст, ИЗДАТЕЛЬСТВО ТЕКСТ 978-5-7516-0915-3
255 руб.
Russian
Каталог товаров

Домой, ужинать и в постель

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Дневник Сэмюэля Пипса (1633 - 1703), крупного государственного деятеля, современника Английской революции XVII века, Реставрации, очевидца казни Карла I, лондонского пожара и эпидемии чумы, остался в истории мировой литературы не менее значительным явлением, чем мемуары Казановы.
Пипс живо, темпераментно, откровенно и с большой непосредственностью рассказывает о политических событиях и театральных премьерах, о своей службе в Адмиралтействе и об отношениях с женой. Многие замечания Пипса - о государственных чиновниках, о политике и власти, нравственности и религии - и сейчас звучат на редкость актуально.
Отрывок из книги «Домой, ужинать и в постель»
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
За годы бесцензурной печати в переводной литературе
(и развлекательной, и серьезной) ликвидировано довольно много «белых пятен». Для русскоязычного читателя в английской литературе одним из таких пробелов, безусловно, были Дневники Сэмюэля Пипса(1633—1703), современника английской революции
XVII века, Реставрации, трех морских войн с Голландией, «Славной революции», очевидца казни Карла I,протектората Кромвеля, лондонского пожара, чумы —
той эпохи, про которую английский философ Томас Гоббс писал, что если обозреть всю человеческую историю и расположить людские поступки по шкале жестокости и беззакония, то наивысшая степень безумства была достигнута человечеством в Англии между
1640 и 1660 годами.
Свидетелем и дотошным хроникером последствий английских «жестокости и беззакония», которые, как мы хорошо теперь знаем, давно уже не являются «наивысшей степенью безумства» в мировой истории, и стал крупный чиновник Адмиралтейства Сэмюэль Пипс, чьи
многотомные дневники остались в истории литературы явлением, не менее значительным, чем, скажем, дневники братьев Гонкуров, Зинаиды Гиппиус, Сомерсета Моэма или Анны Франк. Не будучи профессиональным литератором, Пипс тем не менее отлично вписался в
историю английской литературы, стал таким же неоспоримым явлением литературной эпохи, как Беньян и Батлер, Драйден и Конгрив. Пипса, подвергнувшего весьма резкой, нелицеприятной критике изнеженную и продажную эпоху Реставрации Стюартов, когда жить
стало если не лучше, то уж точно веселее, проходят в английских и американских школах, изучают в университетах, постоянно цитируют и переиздают. В XX веке, с его подчеркнутым интересом к документальной прозе, рейтинг Пипса повысился еще больше.
Разумеется, стойкий интерес к бытописателю середины XVII века объясняется отнюдь не только увлечением историей или расцветом документалистики. Как
личность, да и как литературное явление, Пипс подкупает причудливым сочетанием наблюдательности, иронии (от скрытой, едва заметной, до едкой, язвительной; объектом этой иронии нередко становится и он
сам), с наивной, в чем-то даже трогательной неспособностью постичь, отчего это чиновники воруют и берут взятки, а списанные на берег матросы, что «верой
и правдой» послужили отечеству, остаются без средств
к существованию; отчего во время пожара не пекутся о спасении домов и церквей, а при дворе занимаются отнюдь не только государственными делами. Подобная наивность (нередко, впрочем, наигранная), чисто просветительское стремление к идеалу вопреки всему не оборачиваются в Дневниках назидательностью:
Пипс наблюдает, делает выводы — часто весьма неутешительные, однако, в отличие от своего современника
и приятеля, также автора известных дневников Джона
Эвелина (1620—1706), отличавшегося строгостью, непререкаемостью суждений, почти никогда не впадает в
нравоучительный, дидактический тон. И в этой связи
обращает на себя внимание еще один любопытный —
в духе времени — парадокс Сэмюэля Пипса. Целеустремленный, пытливый, добросовестный, честолюбивый во всем, что касается службы, дела, карьеры, он
демонстрирует чудеса легкомыслия и суетности «в свободное от работы время». Автор Дневников может участвовать в заседании Военного совета, требовать пенсий для вдов погибших моряков, отдавать во время пожара распоряжения самому лорду-мэру — а может волочиться за горничной, ночи напролет играть в карты,
с жаром обсуждать светские сплетни, часами с упоением беседовать о черной магии и привидениях, распевать допоздна песни, самозабвенно предаваться чревоугодию и возлиянию, простоять полдня на ветру и в грязи, чтобы первым увидеть, как въезжает в Лондон русское посольство («...видел свиту в длинных одеждах и
меховых шапках — красивые, статные, у многих на вытянутой руке ястребы...»), или же отправиться в церковь с единственной целью продемонстрировать миру
свой новый камзол или завитой парик...
Любовь к жизни. Этим порядком истасканным
словосочетанием лучше всего, пожалуй, определяется
«мотивация», как мы бы теперь сказали, литературных
опытов крупного чиновника лондонского морского ведомства, человека в высшей степени практичного, а порой и циничного, оборотистого, всегда хорошо знающего свою выгоду — и вместе с тем увлекающегося,
романтичного, порой даже сентиментального. «Меня
поразило до глубины души», «никогда в жизни не видел ничего подобного» — этими и прочими схожими восклицаниями пестрят все одиннадцать объемистых
томов дневниковых записей Сэмюэля Пипса. О чем
бы Пипс ни повествовал (не в этом ли состоит особое обаяние его мемуаров?), он всегда пишет без тени
стеснения, с поразительной — даже для дневника —
откровенностью и непосредственностью. Написанные
живо, темпераментно, литературно не отшлифованным (в отличие от того же Эвелина), порой даже довольно неряшливым языком, Дневники в литературном, эстетическом отношении никак не вписываются
в рамки орнаментального, прециозного стиля эпохи
Реставрации с его длинными, усложненными периодами, риторической приподнятостью, тягой к экзотике, неизменным морализаторством.
Все это, вместе взятое, и определяет, по всей видимости, непреходящую художественную и человеческую ценность, завидную «живучесть» Дневников Сэмюэля
Пипса.
Сын лондонского портного, Сэмюэль Пипс, благодаря недюжинным способностям, трудолюбию и
дальновидности, а также протекции своего двоюродного дяди и патрона, могущественного Эдварда Монтегю, графа Сандвича (в Дневниках он фигурирует как
«мой господин»), занимавшего равно высокие государственные посты как при Кромвеле, так и при Карле
II, — дослужился до «степеней известных». Закончив
лондонскую школу святого Павла, а затем колледж
Магдалины в Кембридже (этому колледжу он и завещал свои Дневники), Пипс на первых порах служит
мелким клерком Казначейства (1655—1660 гг.), затем, в
течение четырнадцати лет, с 1660-го по 1673 год, занимает ответственный пост в Военно-морской коллегии
(«Морском управлении», как он ее называет). С 1673-го
по 1679-й Пипс является Секретарем Адмиралтейства,
а с 1684 по 1689-й, вплоть до восшествия на престол
Вильгельма Оранского, — Секретарем короля (то есть
министром) по военно-морским делам. Кроме того,
Пипс дважды избирался в парламент (1673—1679 гг. и
1685—1688 гг.), с 1665 года состоял членом, а с 1684-го
по 1686-й — президентом Королевского научного общества; дважды, в 1679 году, по обвинению в «католическом заговоре», и в 1688-м, в преддверии дворцового
переворота, получившего в истории название «Славная
революция», отсидел в Тауэре и чудом избежал казни.
Быть может, именно Сэмюэлю Пипсу, убежденному
государственнику, чиновнику безусловно талантливому, осмотрительному и прозорливому, обязана Англия
своим морским могуществом. Благодаря стараниям
Пипса, которого еще при жизни прозвали «Нестором
флота», английский флот не только увеличился вдвое,
но и оснастился «по последнему слову техники», что
позволило Британии в конечном счете взять верх над
голландцами, а в дальнейшем и над французами и на
протяжении столетий безраздельно «править морями».
Сэмюэль Пипс находился не только в центре политической, но и научной, культурной жизни Англии второй половины XVII века. Среди его друзей были физики Исаак Ньютон (имя Пипса стоит на титульном листе
ньютоновских «Начал») и Роберт Бойль, писатель Джон
Драйден и архитектор Кристофер Рен. Со свойственными ему любознательностью, пытливостью, неистощимой тягой к знаниям, которая, к слову, столь же причудливо, «по-пипсовски», сочетается с поистине средневековыми суеверием, легковерием и невежеством,
Пипс всегда был в курсе важнейших научных открытий, неутомимо и активно участвовал в уличной, светской, культурной и общественной жизни Лондона: он
постоянно бывает при дворе, на театральных премьерах,
много читает, отлично знает литературную и музыкальную жизнь столицы. Пипс не только ценитель и «потребитель» искусств, но и творец: он пишет картины, музицирует, берет уроки танцев и пения, сочиняет стихи.
А также бегает за каждой юбкой, занимается с женой арифметикой, берет взятки, выступает в парламенте, искусно лавирует между сильными мира сего, неизменно доказывая, что нет таких крепостей, которые
бы не могла взять личность гармоничная, многогранная. Вся эта разнообразная деятельность нашла отражение в его Дневниках, которые Сэмюэль Пипс скрупулезно, изо дня в день вел на протяжении неполных
десяти лет, с 1 января 1660 по 31 мая 1669 года, когда
ему показалось, что он слепнет. В целях безопасности
(у Пипса, вольнодумца и волокиты, были все основания бояться как гнева короля, так и ревности жены) он
пользовался особым шифром по системе Томаса Шелтона, прочесть который удалось лишь в начале XIX века
в результате многолетней и кропотливой работы, проделанной текстологом Джоном Смитом в библиотеке колледжа Магдалины. Дневники, которые насчитывают в
общей сложности около полутора миллиона слов, были
впервые изданы в сокращенном виде лордом Брейбруком в 1825 году и впоследствии неоднократно переиздавались. На сегодняшний день в Англии и США изданы
и переизданы и многотомный «большой Пипс», и двухтомный «малый Пипс», а также множество всевозможных извлечений из Пипса, куда вошли наиболее интересные, характерные страницы его гигантского дневника, который в силу очевидных исторических параллелей — события и нравы 90-х годов конца XX века в России и 60—70-е годы XVII века в Англии имеют немало
общего — может показаться российскому читателю небезынтересным, в чем-то даже поучительным.
Включенные в эту книгу дневниковые записи разделены нами по тематическому принципу на три основных раздела: «История», «Быт и нравы», «Человек», а
каждый раздел, в свою очередь, — на подразделы. Так,
в разделе «История» имеются подразделы: «Реставрация», «При дворе», «Дела государственные», «Война»,
«Пожар», «Чума». В разделе «Быт и нравы» — «Улица»,
«Развлечения», «Церковь» и т.д. В разделе «Человек»,
где главным действующим лицом является сам Пипс, —
«Дом», «Дела семейные», «На службе у короля», «Досуг».
Последний же подраздел содержит в себе даже подподразделы: «Книги», «Застолье», «Щеголь», «Сватовство»
и прочие. Схематизм, искусственность подобной систематизации очевидны, вдобавок иногда нарушается хронология событий: лондонский пожар, к примеру, датируется, по Пипсу, началом сентября 1666 года, а начало
первой войны с Голландией — июнем 1665 года, в нашей же книге события эти расставлены, так сказать, по
«степени исторической значимости» в контексте «Дневников» — однако объясняется подобная композицион-
ная вольность тем, что читателю, даже подготовленному, предстоит первое знакомство и с самим Пипсом,
и с его эпохой, а в этом случае тематический принцип
представляется нам более предпочтительным. Примечания даются постранично. Комментарии о многочисленных исторических персонажах, а также частных лицах,
наиболее часто встречающихся в тексте Дневников, выделены в отдельную рубрику «Персоналии» и приводятся в конце книги в алфавитном порядке.
А. Ливергант

ИСТОРИЯ
РЕСТАВ РАЦИЯ*
С Божьей помощью на здоровье мне в конце прошлого года жаловаться не приходилось. Я жил в
Экс-Ярде; кроме жены, служанки и меня, в доме
никого не было. Положение в государстве таково.
Охвостье** вернулось и вновь заседает; Монк со
своей армией в Шотландии. Новый городской совет ведет себя наидостойнейшим образом: послал
к Монку оруженосца, дабы ознакомить его со своим желанием иметь независимый и полный парламент — таковы надежды и чаянья всех.
Январь 1660 года
<...> В одиночестве отправился в Гилдхолл выяснить, прибыл уже Монк или нет, — и столкнулся с
ним в дверях: он совещался с мэром и олдерменами.
* В дневнике, который Пипс начал вести зимой 1659—
1660 годов, прямо (а чаще косвенно) отражены следующие
исторические события, относящиеся к Реставрации Стюартов: вступление в Лондон войск генерала Монка, порвавшего
с офицерами армии под началом Ламберта; восстановление
т.н. Долгого парламента, подписание Карлом Стюартом Бредской декларации, провозглашение обеими палатами парламента Карла Стюарта королем Англии Карлом II, формирование нового Государственного совета, куда вошел и патрон
Пипса Эдвард Монтегю; возвращение Карла II в Англию.
** О хвостье (англ. rump) — остатки последней, законно избранной палаты общин английского парламента, разогнанного в 1653 году Кромвелем.
«Да благословит Бог Ваше превосходительство!» —
громко закричала толпа — такого крика я прежде
не слыхивал ни разу. И то сказать, я собственными глазами видел, как многие давали солдатам выпивку и деньги, кричали: «Да благословит вас Бог»
и говорили в их адрес необычайно добрые слова.
Когда мы шли домой, на улицах жгли праздничные
костры, слышен был звон колоколов церкви Сент
Мэри-ле-Боу, да и других церквей тоже. Весь город, несмотря на поздний час — было без малого
десять — ликовал. Только между церковью Cвятого
Дунстана и Темпл-баром насчитал я четырнадцать
костров. А на Стрэнд-бридж — еще тридцать один!
На Кинг-стрит их было семь или восемь; всюду
огонь, дым, жарят мясо и пьют за Охвостье — насадят огузок на палку и носятся по улицам. С Мейпола, на Стрэнде доносился стальной перезвон — это
мясники, прежде чем пожертвовать огузки, стучали своими ножами. На Ладгейт-хилл один поворачивал вертел с насаженным на нем огузком, а другой, что было силы, колотил по нему палкой. Величие и вместе внезапность всего происходящего совершенно захватили мое воображение; казалось, целые улицы объяты пламенем, жарко было так, что
порой нам приходилось останавливаться, ибо идти
дальше было невмоготу.
11 февраля 1660 года
В Вестминстер — по воде; был у мистера Пинкни;
показал мне Льва и Единорога*— все эти годы хранил их за печью в ожидании, когда же наконец возвратится король. Мы все возлагаем большие надежды на скорое возвращение государя.
5 марта 1660 года
* И меется в виду флаг с изображением Льва и Единоро-
га — символа королевской власти.
Штрихкод:   9785751609153
Бумага:   Офсет
Масса:   234 г
Размеры:   205x 130x 12 мм
Тираж:   2 000
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Ливергант Александр
Отзывы Рид.ру — Домой, ужинать и в постель
5 - на основе 2 оценок Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
04.07.2012 12:42
Книга стала для меня приятным открытием и поводом огорчиться: почему так быстро прочиталась, мало! :)
Краткие, но потрясающе емкие и сочные описания.
Это можно сравнить с дневниками, которые многие ведут в интернете.
Вроде бы все схоже. Рабочие зарисовки, общение с людьми, интересными и скучными, умными и недалекими, дела семейные и описание досуга, происходящие вокруг события. Все, что было интересного сегодня, или просто было сегодня.
Но многое из этих событий и людей, упоминаемых в книге, стало историческими событиями и фигурами, сотворившими историю.
Было очень интересно и увлекательно вспоминать и сопоставлять свои знания по истории того времени с такими вроде будничными зарисовками, оставленными современником событий.
Понравилось также, как издана книга, и удобный формат, замечательно помещающийся в сумочку
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Домой, ужинать и в постель» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить