Война мага. Том 1. Дебют: Цикл "Хранитель мечей" Война мага. Том 1. Дебют: Цикл "Хранитель мечей" Страшная война, в которой против некроманта одновременно выступают силы Тьмы и силы Света, начинается. Под стены Чёрной башни отец-экзекутор Этлау приводит тысячи воинов, смерть которых должна стать последней каплей на весах Добра и Зла и позволить Разрушителю воплотиться. Однако события принимают неожиданный оборот. Фесс, не желая играть отведённую ему Западной Тьмой роль, вырывается из окружения, и совсем не той ценой, что было предписано. Куда теперь приведёт его дорога? Кто встанет с ним плечом к плечу во имя защиты Эвиала и всего Упорядоченного? Эксмо 978-5-699-10177-1
267 руб.
Russian
Каталог товаров

Война мага. Том 1. Дебют: Цикл "Хранитель мечей"

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Страшная война, в которой против некроманта одновременно выступают силы Тьмы и силы Света, начинается. Под стены Чёрной башни отец-экзекутор Этлау приводит тысячи воинов, смерть которых должна стать последней каплей на весах Добра и Зла и позволить Разрушителю воплотиться. Однако события принимают неожиданный оборот. Фесс, не желая играть отведённую ему Западной Тьмой роль, вырывается из окружения, и совсем не той ценой, что было предписано. Куда теперь приведёт его дорога? Кто встанет с ним плечом к плечу во имя защиты Эвиала и всего Упорядоченного?
Отрывок из книги «Война мага. Том 1. Дебют: Цикл "Хранитель мечей"»
ЗАЧИН


Междумирье. Некоторое время после окончания событий, описанных в книге “Земля без Радости”.
Клубы серой влажной пелены перед моими глазами медленно рассеивались. Тяжело, нудно ныло сердце, налитое свинцовой тяжестью боли. Казалось бы - разве могут боги чувствовать боль? Разве не должны они вечно оставаться молодыми, прекрасными и здоровыми? Что ж, тогда, наверное, мы оказались неправильными богами.
- Это здесь, брат! - прогремел торжествующий бас Ракота. - Это здесь!
- Наконец-то! - вырвалось у меня.
- Да, наконец-то! И не спрашивай, сколько добрых соглядатаев сгинуло в этих топях, прежде чем мы нашли то, что искали!
- Да упокоит Демогоргон их души, - машинально ответил я. - Они исполнили свой долг, они...
- Брат, ты не на Хединсее. Не в своей Ночной Империи, - громыхнул Ракот. - Соглядятаи не были людьми, ты забыл?..
- Неважно. Если не были людьми, то тем более, - отрезал я. - У тебя всё готово, брат?
- У меня-то - да. Крыланы-кирратады, копейщики-мангары, стрелки-ванирэ...
- Хорошо. Мои тоже готовы. Удачи, брат. Я начну по твоему сигналу.
- Как договорились!
Чёрный дракон зло зашипел на меня, опуская лапу так, чтобы бывший Владыка Тьмы смог подняться ему на спину.
- Тихо, тихо, - отмахнулся я, и дракон нехотя отвёл взгляд жёлтых змеиных глаз. - Как договорились, брат. И, пожалуйста, не лезь вперёд. Ты знаешь, что произойдёт, если ты сам... станешь мечом махать:
- Да что я тебе, несмышлёныш какой? - возмущённо прогремел сверху Ракот, резко запахиваясь в знаменитый свой алый плащ. - Сам знаю! И ты мне не нянька! Жди сигнала, брат! Жди сигнала! Давай, пошёл! - это уже к дракону.
Черные исполинские крылья развернулись, упёрлись в воздух - точнее, в то его подобие, что заполняло Межреальность. Дракон круто рванулся ввысь, на спине чудовища недвижно застыл Ракот, скрестив на груди руки. За плечами моего названного брата полосой колдовского пламени трепетал плащ.
Да, таким его запомнил не один мир. Не одна эпоха. Вождь, начинающий битву во главе своих войск; и легионы Молодых Богов в ужасе падали ниц, когда мимо их бесконечных шеренг проносился Владыка Тьмы в кроваво-красном плаще, предвосхищая сокрушительную атаку своего воинства. Сколько одержано побед, сколько раз оружие Тьмы торжествовало на поле битвы, притом что один воин Ракота сражался против десяти, пятнадцати, а то и двадцати прислужников Молодых Богов, владык Упорядоченного - сколько громких, сокрушительных, полных и всеобщих побед... И бесплодных. Кольцо всё равно сжималось. До того самого дня, когда Молодые Боги пошли на приступ Тёмной Цитадели - последнего оплота Ракота и его сторонников...
Я встряхнулся. Это случилось зоны тому назад. Мы вырвали конечную победу. Мы штурмом взяли Обетованное. И стали Новыми Богами, Богами Равновесия, которые теперь собрались наконец выкорчевать последний оплот Хаоса в наших пределах; или, вернее будет сказать, последний ведомый нам оплот Хаоса.
Остров Брандей.
Мы наконец-то нашли его. И - прав Ракот - немало наших прознатчиков сложили головы, пытаясь до него добраться...
Не стоит пренебрегать могуществом Хаоса. Или же его человекоорудий.
Во время оно скалы Брандея попирали простор морей Хьёрварда. Слуги Хаоса, они мнили себя неуязвимыми. И долго втихую плели свои сети, ждали наступления дня, когда можно будет сбросить маску просто тёмных волшебников и провозгласить окончательную победу их безликого и многосущного властелина.
Не получилось.
Брандей. Куда, спасаясь от неминуемой и мучительной смерти, ушло наше с Ракотом Поколение. Поколение Истинных магов. Последних хозяев Замка Всех Древних, что на вершине рухнувшего Столпа Титанов.
Да, они предпочли жизнь смерти. Сдались Хаосу. Явились к воротам Брандея с изъявлениями покорности. Мы готовы служить верой и правдой, сказали они.
Да будут они прокляты за это во веки веков.
Они ушли. Все. Во главе с самим Мерлином, главой Совета Поколения. И только Фелосте, нежная Фелосте, та самая, родившая Дитя-Горе, твёрдой рукой послала саму себя в неведомый мир посмертия, куда уходят после гибели Истинные маги.
И ещё один Истинный маг нашего Поколения не ступил на алый порог Брандея. А именно - Сигрлинн.
Погибшая в последней битве за Хединсей, вырванная мной из тёмных тисков... и потом сгинувшая бесследно, так что ни я, ни Ракот, ни даже Читающий Заклятья не смогли её разыскать. Ни по эту сторону, ни по ту.
...Пройдут века, и Мерлин раскается в содеянном. Покинет Брандей (я так и не узнал, бежал ли он тайно или прорывался с боем); попытается укрыться в дальних мирах, однако его отыщет посланец Хаоса, могущественное человекоорудие (не могу даже думать о нём, как о личности), отыщет и заточит - в ничем дотоле непримечательном мире под названием Мельин...
Мерлин вырвется из заточения, когда на весах Судьбы окажется участь приютившего его мира. Вырвется, чтобы с честью погибнуть в решающей схватке с тварями Неназываемого.
Прочие маги нашего Поколения так и останутся на Брандее. Под надёжной, как им казалось, защитой Хаоса. О, они стали осторожны, очень осторожны. Никогда не действовали в открытую, предпочитая удары исподтишка. Стрела в спину. Яд. Медленно действующее заклятие, от которого нет ни защиты, ни спасения.
Но кольцо всё равно сжималось. Несмотря на то, что львиную долю наших усилий поглощал Неназываемый, упорно рвавшийся напролом через Упорядоченное.
Мои посланцы собирали рати на всех четырёх континентах Большого Хьёрварда. Южный так и не оправился до конца после разрушительного вторжения Лишённых Тел (того самого вторжения, от которого бежали в Северный Хьёрвард слабые духом эльфы, с тем чтобы основать там королевство Эльфран и нести всю тяжесть постигшего их проклятия сородичей, павших в бою и не дождавшихся помощи), однако и с его берегов готовы были отплыть вёрткие и длинные катамараны.
Маги Брандея поняли, что дело плохо. Как-никак именно мы, а не они сделались Новыми Богами.
Они пустили в ход всё своё искусство, чтобы скрыть остров от наших глаз. И прежде всего - решили покинуть Хьёрвард, затеряться в бездонных глубинах Межреальности. Но не просто так. Видно, слишком много хитроумных колдовских приспособлений, помогающих связи с Хаосом, скрывали гранитные недра зачарованного острова, слишком много такого хранили его арсеналы, что невозможно оказалось вывезти. А может, магам Брандея просто слишком нравились его пейзажи.
Во всяком случае, уходя из Хьёрварда, они решили прихватить с собой ещё и сам остров. И скрыться на этом утлом клочке тверди в бескрайних просторах океана Межреальности.
Они сделали всё, чтобы замести следы. Инсценировали грандиозную катастрофу, как следствие якобы неудачного магического эксперимента.
Но всё-таки мы нашли их. После многих сотен лет упорного труда.
Не так уж сложно Богам, пусть даже и Богам Равновесия, собрать многочисленную рать. Всегда найдутся те, кто с радостью променяет тихую и спокойную жизнь на угар схватки, пусть даже шансов вернуться с добычей не так много.
Брандей. Уже не в Хьёрварде. А здесь, глубоко-глубоко в сердце Упорядоченного. Где миры плотны и густы, и хрустальные сферы звёзд почти что сталкиваются друг с другом. Умно, ничего не скажешь. Не на забытых светом и Творцом окраинах (там-то мы искали а первую очередь), а здесь, чуть ли не под боком у Обетованного, где нам волей-неволей пришлось обитать - слишком уж много магических потоков, рек, пронзающих Упорядоченные Силы, сходились здесь.
Но мы всё равно нашли его. И теперь уже не отступим.
...Над мирами, над густым серым туманом плавает небольшой остров - красноватая скала, на вершине которой тесно толпятся островерхие боевые башни. Стены высятся на самом краю бездны, вырастая прямо из склонов. Красная скала плавает над морем серого непроглядного тумана, время от времени из его глубины вздымаются какие-то чёрные блестящие тела, тотчас же ныряющие обратно.
- Словно вновь помолодел, - вырвалось у меня.
Да, это и впрямь напомнило старое доброе время. Собраны готовые к штурму войска. Сметена пыль с боевых заклинаний, долго ожидавших своего часа. Разумеется, ни я, ни Ракот не имели права самолично вступать в бой. Всё тот же проклятый Закон Равновесия.
И вправо, и влево, насколько можно было окинуть взглядом, стояли наши войска. Где идеально ровные прямоугольники, ощетинившиеся частоколом зазубренных пик над чёрной бронёй пешцев, где-то рассыпные цепи меченосцев, где-то - гордые эскадроны наездников, оседлавших всевозможнейших крылатых тварей самого причудливого вида. Нашлось место для сотен катапульт и баллист. Из потайных закрытых миров пришли пушкари, широкие жерла мортир готовы были обрушить огненный ливень на вражью твердыню.
Да, мы собирались наступать, словно два обычных хьёрвардских тана, отнюдь не как Боги. Божественная сила далеко не всегда благо. Мы могли отбросить в сторону плащи и пойти в бой простыми копейщиками. Это закон нам разрешил. До определённых пределов, разумеется. И я знал, что Ракот, вступив в схватку, одной лишь простой сталью не ограничится.
Над островерхими башнями рвались, трепетали на несуществующем ветру кроваво-алые боевые стяги. Брандей сдаваться не собирался.
Смело, но глупо. Мы были Богами Равновесия. И пришли сюда не для рыцарских поединков. Я знал, Ракот любил тешить так сердце, странствуя инкогнито по разным мирам. Того, кому удавалось его победить, ждала горячая, жаркая и короткая жизнь. Владыка Тьмы умел дарить то, чего так жаждали истинные воины - погибнуть молодым, одержав свою самую громкую победу. Уйти непобеждённым.
Я ждал. С другой стороны сейчас медленно и неспешно двигались к неприступным, как будто бы, стенам когорты Ракота. Летающие платформы с катапультами и мортирами, с тубами, изрыгающими жидкий огонь. Ясное дело, что хозяева Брандея постараются пустить в ход боевую магию. Именно её мы с Ракотом и должны были пресечь. Да, мы могли сплести заклятие, что в один миг не оставило бы даже пыли от всей исполинской скалы, на которой стоял замок прислужников Хаоса. Но мы слишком хорошо знали, чем потом обернётся эта вроде бы бескровная победа. Какие потоки крови прольются позже, там, где мы этого даже не увидим. Просто несколько миров Упорядоченного поразит неизлечимый мор. Или сбудутся какие-нибудь жуткие разрушительные предсказания. И мы не успеем прийти на помощь.
Почему это так? Почему злодеи, одержимые, лишённые всего, кроме лишь чудовищной тяги к убийству и мучительству, могут творить свои грязные дела безнаказанно, а если мы, Боги, пытаемся сами положить этому конец, последствия наших побед оказываются куда хуже и страшнее, чем если бы мы совсем не вмешались?
И не к кому обращать вопросы. Кто выше нас в Упорядоченном? Великий Орлангур? Однако Дух Познания после нашей победы в Обетованном не слишком жаловал нас своим вниманием, пустившись по каким-то одним ему ведомым путям в странствие, вполне могущее оказаться бесконечным. От Демогоргона же с самого начала времён никто не получил никакой помощи.
О, это что-то новенькое. Над башнями Брандея возникло какое-то стремительное движение - неразличимо-слитное нечто трепетало радужными крыльями, изо всех сил спеша прямо к тому месту, где стоял я.
Капитан стражи пролаял короткую команду. Пикинеры сомкнули ряды, стрелки растянули луки, щитоносцы клацнули сдвинутыми и сцепившимися щитами. Всё правильно. Они поклялись защищать меня от того, что может пронзить, или разрубить, или размозжить. От заклятий я уберегу себя сам.
Тварь, мчавшаяся на нас от башен Брандея, казалось, не имела постоянной формы. Только радужное полукружье крыльев, только стремительный росчерк чёрного да блеск пары громадных многофасеточных глаз.
- Не стрелять! - крикнул я страже. Тем более, что простые стрелы тут ничего бы не сделали - посланца Хаоса охраняли могущественные чары. Я мог бы развеять их, но... пока ещё рано. Посмотрим, зачем её выслали. Переговоры? Но что они могут нам предложить?
Бестия зависла в двух дюжинах саженей. Незримые по-прежнему крылья трепетали, сухо трещали, фасеты разгорелись сумрачным пламенем.
- Хедин, Познавший Тьму! - прогнусавило существо, пользуясь давным-давно не звучавшей речью - языком моего Поколения, последнего Поколения Истинных магов. - Так провозгласили уста пославшего меня: отступись от Брандея, о Познавший Тьму, ибо у нас есть чем купить жизнь и свободу.
Ракот на моём месте, несомненно, прорычал бы нечто вроде: “Боги не торгуются!” и приказал бы изрешетить посланника стрелами. Мой названный брат не всегда и не за всеми признавал право на дипломатическую неприкосновенность.
- Чем же? - коротко спросил я. Не имело смысла тешиться пустым словесным состязанием.
- Сигрлинн! - голос создания резко изменился, теперь оно сухо трещало, словно хворост под ногами. - Сигрлинн! Это имя тебе что-нибудь говорит?
Я ничего не ответил. Молча ждал продолжения. Заговорить сейчас - значит обнаружить слабость. А выглядеть слабым перед хозяевами Брандея мне никак не хотелось. По вполне понятным и даже, можно сказать, банальным причинам.
- Сигрлинн! - повторило существо. Я не без удовольствия почувствовал неуверенность и даже растерянность в бесполом голосе. - Сигрлинн, Познавший Тьму! Тебе безразлична её судьба? Ты потерял её, не правда ли? Мы можем вернуть её тебе. Или - решись ты на штурм - погубить окончательно.
Я молчал. Только пристально смотрел прямо в многофасеточные буркалы.
Кто сейчас говорит со мной? Макран? Эстери? Фео-рад? Гиассара? Парвати? Некогда мы дружили... Штаилир? С этим у нас всегда была вражда. Постоянно разбивали друг дружке носы, ещё будучи детьми.
- Сигрлинн... едва ли ей будет приятно узнать, что Познавший Тьму с лёгким сердцем отказался от неё! Кто знает, может, тогда она и встанет вместе с нами! Ответь же, Познавший Тьму! Ответь, Хедин!
Я позволил себе лишь слабую презрительную усмешку. Боги не вступают в переговоры и не торгуются. Они карают и милуют. Мы пришли сюда карать. И даже окажись передо мной сейчас сама Сигрлинн во плоти (которую мне никогда не забыть, сколько б не минуло эонов) - я не поверну назад и не скомандую отступления.
Существо впустую шелестело крыльями. Я не отвечу. Мне следует выслушать посла (даже столь непрезентабельного), но нигде не сказано, что на его слова следует отвечать.
Сигрлинн у них нет и не может быть. Откуда? Я никогда не забуду того мига на Хединсее, когда она сошлась в схватке со своими собственными ученицами. С Ночными Всадницами, или, иными словами, ведьмами.
И потом её никто не смог найти. Никогда доселе за слугами Хаоса не числилась подобная способность - вытаскивать погибающих Истинных магов. Хотя, с другой стороны, уберегли же они моё Поколение от действия беспощадного закона Явленного Потомка.
Нет, решительно сказал я себе. Никакого торга не будет. Даже если Сигрлинн каким-то чудом действительно у них. Она умерла. Для мира, не для меня - но я не пойду на сделку.
Я отвернулся от крылатого посланца. Пусть убирается. Ему нечего больше здесь делать. Тем более, что, неслышимый для остальных, прокатился внутри моего сознания ликующий рык Ракота:
- Начинай, брат!
Пришло время.
Крылатая тварь взвизгнула. Высокий, режущий визг, суматошное мелькание отчаянно работающих радужных крыльев. Я поймал на себе взгляд капитана и отрицательно покачал головой. Пусть летит. Ей так и так осталось жить очень немного.
Ракот двинул свою армию в бой. Связал, сковал противника. Теперь настал мой черёд.
Я вскинул руку. И - одно из небольших преимуществ Бога - сделал так, что каждая живая душа в моих шеренгах видела сейчас мою фигуру, вытянувшуюся чуть ли не до несуществующих здесь небес. Рука моя подала знак к атаке. И его, этот знак, тоже увидели все до единого воины. И наши, и неприятельские.
Не грохотали подбитые железом сапоги - не по чему было здесь грохотать. Слитно захлопало множество крыльев - и покрытых перьями, и кожистых, и чешуйчатых. Мои летучие всадники самого причудливого вида, с самым удивительным оружием сорвались с мест.
Замок на алой скале в один миг словно окутала туча. С расстояния фигурки наездников казались не больше ос, кружащих вокруг гнезда. Несмотря на стремительность порыва, отряды не перемешались и шеренги не сбились. Часть забирала выше, норовя подняться над башнями и парапетами; часть, напротив, опускалась, так что ряд за рядом исчезал в серой мгле - им предостояло высадиться на основании плавающего в Межреальности скалистого острова, некогда части мира под названием Хьёрвард.
О да, они обладали большими способностями. И использовали их все - чтобы, разорвав узы плоти Хьёрварда, заставить свой остров плыть по волнам Межреальности, точно заправский корабль.
Я молча наблюдал. Многие из посланных мною в бой погибнут. Треть атакующих останется под стенами Брандея, но две трети перехлестнут через зубчатый поребрик, хлынут внутрь, предавая всё на своём пути огню и разрушению. Потом мы с братом довершим дело.
Невольно я ожидал прежних чувств - задора, предвкушения схватки, ощущения, что план составлен верно и исполняется в точности (и, значит, мои прогнозы верны), - однако вместо них остались одна только пустота с усталостью. Сколько мы дали таких вот битв. Иные больше, иные меньше. Иногда мы даже проигрывали - сражение, но войну - никогда.
Радужное мерцание крыльев неудачливого посланца давно скрылось за изломанной чертой укреплений. Интересно, на что ещё надеются защитники? Неназываемый уже призван в наш мир. Ничего более страшного не могло представить себе даже моё воображение. Хаос, пытающийся поглотить Упорядоченное с самой первой терции его существования, ограждают надёжные барьеры. Да, было дело, мы сами не гнушались воспользоваться сугубо запретным источником силы, но то - дела давно минувших дней, Хаос давно растратил полученные тогда преимущества.
Во всяком случае, в это хотелось верить. Боги Равновесия не обладают всезнанием. Иначе Упорядоченному пришлось бы искать кого-то иного на наши места. Существование любого мыслящего, даже Бога, имеет смысл, лишь когда остаётся хоть что-то неведомое.
Когда нет препятствий и врагов, то и жить незачем.
И сейчас, скрестив руки на груди, запахнувшись в чёрный плащ, я холодно наблюдал за разворачивающейся битвой. Брандею не устоять - но кровавую жатву они сегодня соберут. Это, увы, неизбежно.
Со стен и башен крепости навстречу крылатым наездникам потянулись руки Хаоса. Во множестве форм, какие только пришли на ум отчаянно сопротивлявшимся защитникам, некогда звавшимся гордым именем Истинных магов. Серая хмарь у подножий Брандея взволновалась, поглощая моих всадников сотню за сотней.
Я знал, что среди защитников Брандея - не только и не столько бывшие Истинные маги, мои собратья по Поколению. Зловещий остров служил укрывищем многим и многим, в разное время и разными путями попавшим на службу Хаосу. Но, разумеется, ещё ни разу за всю свою историю Брандей не получал столько могущественного подкрепления, как в тот день, когда перед его вратами появились чародеи моего Поколения.
Хаос никогда не скупился на Силу для своих слуг. Всё, что только могло протиснуться тайными путями в Упорядоченное, без счёта и меры бросалось на весы нашей почти что вечной борьбы. Не Брандей и не его маги должны были возглавить решительный штурм Упорядоченного, но их долг состоял в подготовке. Долгой, тщательной, рассчитанной на тысячелетия. Силы всегда было с преизлихом. Недоставало талантов, умевших эту Силу использовать. С приходом Истинных Магов Хаос получил искомое.
И потому среди защитников цитадели я почти и не чувствовал других чародеев.
...Однако сказанное посланником всё же жгло меня изнутри. Да, я вытянул тогда Сигрлинн... но лишь для того, чтобы потерять. Она исчезла. Навсегда. И за все прошедшие бессчётные годы мне не удалось отыскать ни малейших её следов.
Под прикрытием сковавших бастионы крылатых всадников двигались к крепости метательные машины - и простые, и огненные, и магические. Над башнями с резкими хлопками раскрывались тёмные зонтики, и мои наездники горели, едва соприкоснувшись с первозданной силой Хаоса. В глубине серой мглы - чувствовал я - мои полки столкнулись с полчищами бестий, постоянно менявших облик, работали чудовищные челюсти, перемалывая не успевших увернуться, - но и твари гибли одна за другой, потому что штурмующие знали своё дело, как и то, что их ожидает.
Ни одна из сторон не пустила в ход свои главные силы. Но мы с Ракотом намеренно играли роль полководцев, распорядителей сражения; чем меньше будет задействовано нашей с ним собственной мощи, тем лучше. А вот чего ждёт Брандей? Возможностями Хаоса пренебрегать нельзя. Канал, связывающий остров с Внешним Неупорядоченным, необыкновенно прочен. Вздумай мы с Ракотом разорвать его и только его (а не возведённое благодаря его силе) - и дюжина-другая близлежащих миров обратится в пыль. Пуповина останется, и нам придётся медленно и долго убирать кровоточащий “отросток”.
Я едва успел подумать, что пока защитники Брандея не показали ничего экстраординарного, когда над зубцами и шпилями воспарило густое, иссиня-чёрное облако. Стальные иглы шпилей таяли и стекали вниз струями расплавленного металла; всадники, кружившие над стенами, поневоле отхлынули, устремляясь вверх.
- Брат! - услышал я яростный рык Ракота. - Они опускают Покрывало!
- Вижу, - сквозь зубы процедил я. - Сам пускал в ход нечто подобное. На Хединсее...
Мои чародеи уже трудились вовсю, но им-то противостояли Истинные маги. Пусть и отказавшиеся от своей начальной природы, принявшие Хаос, но тем не менее - Истинные маги. В своё время они выиграли битву при Хединсее, когда ещё стояла во славе и величии Ночная Империя.
Несмотря на то, что защищал крепость я сам со своими лучшими учениками.
Эх, и до чего ж давно это было...
Покрывало Хаоса медленно разворачивалось, призрачным куполом окутывая Брандей. Я мог оценить масштаб влитой в это заклинание силы. Завеса, через которую не прорвётся ничто, сотворённое из плоти Упорядоченного. Ни таран, ни ядро, ни меч, ни стрела.
Живая плоть не годилась тоже.
Они сильны, сдавшиеся на милость Хаоса.
- Брат! - гремел в ушах голос Ракота. - Брат, мы не...
Да. Верно. Покрывало Хаоса - вещь, в чём-то подобная Неназываемому, пожирающему всё на своём пути сквозь Упорядоченное. Конечно, оно не покатится подобно Ему через всё Сущее, но вот наши полки может прорядить весьма изрядно.
- Брат, твои маги спят?! - бесновался невидимый Ракот.
Нет, мои маги не спали. Можно сказать, они дрались, как львы, вот только противник им достался совершенно непобедимый.
Я в бессильной злобе сжал кулаки. А ведь мы наносили удар не вслепую! Сколько разведчиков, сколько заклятий! Мне казалось, мы знаем всё, чем может встретить нас Брандей, - и ошиблись.
Его Маги не стали тратить время на обмен булавочными уколами. Они сразу пошли с туза.
Крылатые сотни послушно отхлынули от бастионов. Если бы имелся шанс, пожертвовав ими, прорвать смыкающуюся завесу - я не стал бы колебаться. Но такого шанса не было.
Пехота и тяжёлые метательные машины тоже остановились. Пока Брандей в силах удерживать Покрывало, он почти что неуязвим. Почти что - ибо в бой не вступали мы с Ракотом.
- Почему ты ничего не сказал мне о Покрывале?! - ревел мне в самое ухо невидимый Ракот. - Я отвожу своих... Какое... какое... - кажется, он захлёбывался от гнева, не в силах найти сколько-нибудь достойное определение. - Почему ты не взял Читающих?
- Потом все вопросы, брат, потом, - процедил я сквозь зубы.
Мои чародеи тем временем сумели разобраться в происходящем. Две дюжины их сбились вплотную, из-под чёрных плащей внезапно сверкнуло яростное голубое пламя. Маги опрометью кинулись врассыпную - а из разожженного ими огня поднималось нечто вроде громадного кристаллического клинка, сверкающего множеством отполированных граней.
Всё правильно, подумал я. Что является самой, пожалуй, упорядоченной структурой в пределах Упорядоченного? Правильно, кристалл. Математическая правильность, неизменность, порядок. Высшая степень порядка. Волшебники моего войска создавали нечто в противовес Покрывалу Хаоса, своего рода таран, готовый ударить в сотворённые врагом преграды.
Голубой клинок... Губы мои против воли дрогнули, складываясь в сухую и горькую усмешку. Южный Хьёрвард... Бог Горы... И зачарованный меч в руках Хагена - победоносного, молодого, молодого...
Покрывало тем временем медленно разбухало, вспучивалось, словно надувающаяся жаба. Повинуясь спешно отдаваемым командам, колонны моих войск отступали от Брандея.
И я почти не удивился, когда над зубчатой линией стен вновь взмыло всё то же радужное существо - искристая вспышка на фоне блёклой, грязно-серой завесы, которой оградил себя Брандей.
Вторая попытка. Неправильно. Это знак слабости. Они понимают, что против нашего совместного удара им не устоять, несмотря ни на какие покрывала и прочие премудродсти. Им очень трудно принять в расчёт, что мы с Ракотом отчаянно пытаемся сейчас не просто выиграть бой, а выиграть его с наименьшими потерями, какие только возможны. Войска на поле битвы могут погибать. Это закон войны. Тем более, что посмертием их мы могли распорядиться. Кто-то отправился бы в сверкающие Залы Героев пировать с достойными воителями и проводить время в иных достойных бойца забавах - прежде чем наступит Час Конца и придет Последняя Битва (всё-таки Старый Хрофт тщеславен - вот и вновь стали верить кое-где в некое подобие Валгаллы и приближающего Рагнаради). Кого-то ждали бы девственницы и гурии, кого-то - вечная Великая Охота, Вечный Гон; семьи погибших получили бы столько, что до конца дней своих купались бы в роскоши - разумеется, если бы не пропили полученное.
Так вот - войска на поле битвы могут погибать. Но близрасположенные миры - нет. А раз так, наши мечи должны оставаться в ножнах. И Покрывало моим чародеям придётся прорывать самостоятельно.
Голубой клинок наклонился, целясь прямо в серую завесу. Посланец Брандея изо всех сил работал крыльями; теперь ему то и дело приходилось уворачиваться от нацеливающихся со всех сторон стрел, дротиков и огнемётных труб.
Я не препятствовал. Если ему повезёт - значит, маги Брандея и в самом деле хотят сказать мне нечто очень важное.
Ему повезло.
- Сигрлинн, Познавший Тьму! Мы принесли тебе её голос! Можем и явить её дух! Ты - Бог, тебя не обманешь. Отведи войска - мы вернём её тебе.
Начальствующие над чародеями ждали команды.
“Начинайте”.
Голубой клинок бесшумно воспарил вверх, устремляясь прямо к крепости.
- Остановись! - взвыл посланец. Я вздрогнул - давно знакомый голос. Но сколько ж эонов я его не слыхал!
- Остановись, Хедин, - умоляюще проговорила невидимая Эстери. - Остановись. Мы просто хотим жить. Мы отдадим тебе её. Чего ты ещё хочешь знать? Каверны, имена гопоутов, каналы?
- Вы всегда слишком хотели жить, - не сдержался я.
- А кто в этом виноват? - истерически взвизгнула она. - Не ты ли? И не из-за тебя ли эта безумная шлюха Фелосте...
Я слегка повёл рукой - существо закрутило в воздухе, словно оно угодило в бешеный водоворот.
Разговоры закончены.
Ещё мгновение - и голубой кристаллический клинок вонзился в серое распухшее брюхо Брандея.
А-аа-ргх! - казалось, вздохнуло само сущее. Там, где соприкоснулись голубое и серое, возникла ослепительная искра, сперва крошечная, не больше булавочной головки, но она стремительно росла, и спустя неразличимый чувствами простых смертных миг между моими войсками и Брандеем яростно пылало новое солнце. В его блеске исчезли и сам остров, и его укрепления, и окутавшая их серая завеса. И - я знал - в десятках миров мудрые очень скоро ощутят эхо чудовищного удара.
Однако мгновения сгорали одно за другим в великой топке Времени, огонь пылал, но справа и слева ползли новые извивы серой пелерины Хаоса.
- Брат, мы не хотели рубить пуповину, но без этого, похоже, никак, - донесся рык Ракота.
- Погоди, брат.
- ...Ты убиваешь её! Ты убиваешь всех нас!.. - визжала, захлёбываясь, Эстери. - И мы... И нам... не... остаётся...
Это было как удар огненного бича. Над Брандеем раскрывалось нечто вроде ярко-рыжего треножника, длинные лапы вытягивались, и там, где они касались незримой “земли”, по которой ступали мои войска, тотчас вспухали клубы яростного огня. Я не столько видел, сколько чувствовал - одна из пеших колонн не успела рассыпаться, и на её месте мгновенно остался лишь пепел. Пламя было не простым огнём.
- Отходить! И рассыпаться! - ревел Ракот, отдавая приказы своему крылу.
Треножник успел обратиться каким-то жутким пауком, мои маги работали, но пока следов их усилий видно не было. На учениях, как обычно, всё шло гладко, а здесь...
- Брат, ломаем их! - не выдержал Ракот. - Брат, другого выхода нет! - миг спустя, потому что я не отозвался.
...А не отозвался только потому, что пытался увидеть, что вызовет меньше вселенских катастроф, потопов, огненных ливней и вторжений каких-нибудь демонов, подобных козлоногим. Сколько потребуется открыть порталов, сколько отправить мессий местного разряда, куда выводить несчастные толпы...
Потому что понял правоту Ракота. Без нас Брандея не взять. Несмотря ни на какие пушки.
- Давай, брат.
- Тренога и Завеса?
- Да. И больше ничего! Понимаешь, брат?
- Я что, маленький совсем? - обиделся Ракот. - Ну, давай... раз, два, три!
Быть Богом - это совсем не то, что магом. Ты имеешь свой предел, но пока его не достиг - совершенно не надо думать, где взять достаточно сил.
Я ощутил последний истошный вопль Эстери - за миг до того, как наш собственный удар не смёл все до единого защитные барьеры Брандея.
...Обратился облаком летучего пепла огненный треножник. В единую секунду исчезло зловещее Покрывало. Остров висел нагой и беззащитный, нелепо-парящий над бездной, но на его шпилях по-прежнему развевались красные боевые стяги и спускать их никто не собирался.
И мы уже собирались отдать приказ о последнем натиске, когда...
...Когда по стенам, куполам, крышам и фундаментам зазмеились бесчисленные трещины. С сухим треском отламывались зубцы башен, рушились переходы и галереи, и каждый сорвавшийся камешек, словно зачарованное копьё, пробивал плоть самого острова. Красные утёсы с тяжёлым, надсадным звуком раздались, неведомая сила крошила и дробила неприступные скалы, и мы с Ракотом не успели и глазом моргнуть, как вся чудовищная крепость Хаоса рассыпалась в пыль прямо перед нашими носами.
...А мой слух вспороли отчаянные вопли тех, кого я когда-то считал единственной семьёй, достойной быть у Истинного мага...
Но последним шоком стал прорвавшийся сквозь какофонию голос, не узнать который я не мог. Точнее, его носительницу.
...Я ещё не пришёл в себя, когда рядом оказался ликующий Ракот на своём кошмарного вида драконе.
- Победа, брат!..
- Победа, победа, - желчно усмехнулся я, стараясь стереть из памяти последний голос и произнесённые им слова. - А теперь поторопимся. Если я не ошибся в своих вычислениях, срочно спасать нам придется всего лишь только четыре мира. Насколько я помню, у тебя хорошо получалось с порталами, брат, не правда ли?..
Ракот нахмурился. Спасение преследуемых пламенными цунами беженцев не относилось к числу его любимых занятий. В отличие от битв.
- А потом займёмся пуповиной. Нельзя допустить, чтобы она так и осталась тут болтаться...
- Брат, погоди... они что - все погибли? Все до одного?
Я досадливо поморщился. Отчего-то не хотелось говорить Ракоту, что я слышал голос гибнущей Сигрлинн и её проклятие. Обращённое ко мне.
- Займемся порталами, - повторил я. - Времени, если я только не ошибся, у нас не слишком много. Ракот понял. И больше не задал ни одного вопроса.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


Глава первая
ЭВИАЛ. СЕВЕРНЫЙ КЛЫК


Над Северным Клыком безумствовала вьюга. Полярная ночь простёрла свои совиные крылья над заснеженными просторами морей, в отчаянии прикрывшихся торосистыми ледяными щитами. На красноватом утёсе, высоко вознесясь над вздыбившимися ропаками, над прибрежным ледовым хаосом застыла башня Сим. Казалось, древнее строение с ужасом смотрит через пролив, туда, где на недавно поднявшемся из моря островке гордо чернела ещё одна, вторая, Башня: высокая и тонкая, точно рапира.
Чёрная башня.
Она сильно изменилась. Выросла. Стала похожа на исполинскую, почти что до самых небес ель, покрытую блистающей антрацитовой броней. Сейчас Чёрная башня больше всего напоминала остроконечный конус или даже наконечник копья, грозно нацелившийся в темные, бессолнечные небеса. К поверхности главного конуса хаотично лепились башенки поменьше, и вся Башня была покрыта разбросанными тут и там бойницами, словно муравейник входами. У высокой стрельчатой арки ворот застыли изваяния стражей-грифонов из чистого агата.
Никогда в бойницах не промелькнуло ни единого проблеска света. Никогда. Ни разу. Сколько бы ни вглядывались в них осаждающие.
А осаждавших здесь собралось немало. Наверное, эти места никогда ещё не видели такого множества людей. Впрочем, не только людей.
Чародейка Мегана, хозяйка Волшебного Двора, устало опустила подзорную трубу. Здесь, вблизи от Чёрной башни, с трудом удавались, пусть и самые простые, заклятья. Даже её, вторую по силе волшебницу Эвиала, боль отката почти что парализовывала. Конечно, думала Мегана, когда мы пойдем на штурм, будет уже не до нежностей, но... Она невольно поёжилась. Как мы прорвёмся через этот заслон? Собрать всех в один кулак, как предлагает Этлау, и завалить Башню трупами? Трупами и магов, и инквизиторов, рассчитывая, что вдали от своих коренных владений Тьме трудно будет помочь своему наймиту, проклятому Разрушителю, все-таки воплотившемуся, несмотря на все усилия и Академии, и Волшебного Двора, и святых братьев?
Резкий и злой ветер пробивался даже сквозь пушистую рысью шубу. Мегана зябко поежилась. Никогда ещё столь страшный враг не противостоял в открытую светлым магам Эвиала. Никогда ещё чародеям Ордоса и Волшебного Двора не приходилось браться за дело, чреватое столь большими жертвами. Все прочее, случавшееся в истории - войны, набеги, восстания, - никогда не угрожало всему миру. Даже вторжение Клешней в Арвест и гибель города, даже смутные и страшные события в далёком Скавелле, на берегу Кинта Ближнего, казалось чародейке, не идут ни в какое сравнение со случившимся. Мегана не сомневалась, что корень бед крылся именно в воплотившемся Разрушителе. Без него не случилось бы и сотой доли обрушившихся на Эвиал бед и напастей. “Анналы Тьмы”, бесспорно, говорили правду. Как говорится, это есть наш последний и решительный...
Она потрясла головой, отгоняя настойчивые видения.
Что ещё мы можем сделать? Собрать сюда всех чародеев Эвиала, которых только можно, не ослабляя до крайней степени оборону тысячелигового побережья, где теперь в любой миг могли возникнуть черно-зелёные галеры Империи Клешней, оставившие по себе столь долгую память и там, где стоял гордый Арвест, и в Кинте Ближнем? - сделано.
Взять за горло королей и правителей, добиться того, чтобы были подняты все полки, чтобы застоявшиеся имперские корпуса Эбина скорым маршем двинулись бы на север окружить проклятую Башню кольцом плотной осады? - сделано.
Впервые заговорить языком угроз со своенравным Салладором, слишком уж уповающим на свое красное золото вкупе со древним зловещим искусством пренебрегающих Ордосом наследственных магов? - сделано. Салладорский эмир дал часть своих наемников.
Отправить послов в Синь-И, в Халистан, на далекие-предалекие острова крайнего Юго-Востока, у самого Восходного Предела Тьмы, где есть очень сильные, своеобразные, с собственным, ни на что не похожим стилем чародеи? - сделано. Но не ждать же многие месяцы, пока они прибудут!
Бросить горячее слово ко градам и весям Семиградья, поднять тамошний народ, так чтобы за оружие взялись все от мала до велика? - сделано.
Нанять все силы Лесных Кантонов и Вольных Рот, не жалея казны и не останавливаясь ни перед чем? - сделано.
Обложить тяжкой данью Мекамп и Эгест, Семиградье и Эбин, Салладор и Аррас, чтобы прокормить и согреть все собравшиеся на краю света, в ледяной пустыне войска? - сделано.
Что ещё? Что?
Только одно - отдать приказ о штурме.
И тогда швырнут каменные ядра с великим трудом доставленные сюда катапульты и требушеты, поползут неповоротливые тараны, по наведенным поверх предательского льда мостам ринется на островок пехота... А мы, маги Эвиала, задыхаясь от боли отката, будем стараться взломать неподатливую черную броню. Не ведаю пока ещё, как мы это сделаем, но, клянусь Светом, мы должны это сделать!
Или все-таки нет? Не бросать сотню за сотней, тысячу за тысячей в бесплодные атаки, сжимая зубы в тоске и отчаянии при виде валящихся тел, выждать, вызнать всё, что можно - и лишь потом ударить, поймав тот единственный момент, когда Разрушитель станет уязвим, когда он, наконец, выйдет из Башни, но ещё не успеет собрать вокруг себя ту кошмарную Армию Тьмы, о которой в таких подробностях сообщали “Анналы”, истинность которых никто теперь не ставил под сомнение?
Разум говорит подождать. Чутье мага твердит - атакуй. Не считай жертв, не считайся ни с чем, положи всю с таким трудом собранную армию, но сотри Чёрную башню с лица земли.
Разумеется, вместе с затаившимся внутри неё Разрушителем.
Сомнения, сомнения, сомнения. Нет ничего хуже сомнений для решившего встать на тропу войны мага.
Мегана вздохнула. Уже предприняты все мыслимые и немыслимые разведки. Люди подбирались почти к самому острову - правда, по строгому приказу Белого Совета и отца Этлау, никто пока ещё не ступал на проклятую землю.
В то же время Чёрная башня успешно противостояла и магическому наступлению. Многочисленные заклятья, долженствующие по крайней мере явить магам Ордоса и Волшебного Двора все ловушки и западни на ближних подступах, не показывали ничего. Просто ничего. Казалось, Башня надёжно защищена от всех и всяческих магических воздействий.
Конечно, теоретически в арсенале Белого Совета оставалось последнее и наиболее могущественное оружие. Магия Крови. Её секреты охранялись особенно тщательно, и на её применение требовалось получить полное и единодушное согласие всего Ордоса вкупе с Волшебным Двором. Даже когда в западной столице магии свирепствовала непонятная эпидемия, Белый Совет не рискнул пустить в ход страшную жемчужину своих арсеналов. Тогда удалось справиться, надо признать, не без помощи тех же Даэнура и его молодого ученика. Быть может, позвать дуотта сюда не оказалось бы такой уж ошибкой? Едва ли декан факультета малефицистики, вновь оставшийся без единого студиозуса и проводящий время в угрюмых штудиях, так уж жаждет сделаться лёгкой добычей Разрушителя. А ведь Даэнур учил некроманта, знает его сильные и слабые стороны - он мог бы оказаться полезен. Решение оставить единственного тёмного мага в Ордосе под строгим и неусыпным надзором отсюда, с Северного Клыка, не выглядело таким уж правильным. Мегана с досадой подумала, что на ближайшей же “встрече троих” - она сама, милорд ректор Анэто и преподобный отец Этлау, - ей придётся поднять этот вопрос. И опять выдерживать этот немигающий взгляд уже кажущихся ей нечеловеческими глаз инквизитора... но что поделать, надо. Штурм Чёрной башни запросто обернётся полным и всеобщим уничтожением с таким трудом и потерями собранной армии. Эвиал мог позволить себе только одну попытку. Или всё-таки магия крови? История Ордоса и Волшебного Двора сохранила считанные единицы примеров, когда это поистине последнее средство пускалось в ход. Последний раз - во время войны Волка, когда с помощью невиданных гекатомб удалось остановить наступление победоносной армии дуоттов. Война Волка. Когда дуотты, накопив силы, постигнув многие тайны магии, предприняли попытку взять реванш за поражение в Войне Быка.
Да, то было поистине Время Волка. Век Волка. Дни беспросветного отчаяния, перемежавшиеся редкими мгновениями надежды. Армии дуоттов, небольшие числом, но грозные и боевым, и колдовским умениями, наступали с востока через Мекамп и с запада, из Кинта Дальнего. Змеиные леса их не остановили. Аррас тогда был маленьким городком, но его защитники понимали - если крепость падёт и погибнет стоящий там флот, закатная армия заклятых врагов рода человеческого запросто переправится на южный берег Изгиба, и тогда под ударом окажется уже сам Ордос. А с падением Ордоса и гибелью западной цитадели магии судьбу людского племени можно уже считать решённой.

И пока в замекампских степях летучие конные отряды людей пытались сдержать натиск неторопливо (но неумолимо) надвигавшегося войска дуоттов, несколько чародеев в Аррасе задумали и привели в исполнение поистине нечеловеческий план.
...Сохранились лишь обрывки той давней истории. Немногочисленные свидетельства выживших очевидцев да рабочий журнал Фадара, главного мага “аррасской четверки”. Волшебник скрупулёзно записывал все свои действия, все ощущения, он понимал, на что идёт и что его ждёт - как в случае успеха, так и неудачи. Он и его товарищи (вместе с палачами-добровольцами) предали мучительной смерти свыше трёх сотен невинных дев от четырнадцати до шестнадцати лет. Высвободив чудовищную силу, маги ударили всё сметающей огненной волной по наступающим боевым порядкам дуоттов, от их заклятья осталась мёртвая, выжженная полоса без малого в пять лиг шириной и пятьдесят - длиной, где погибло всё живое. Закатная армия дуоттов исчезла с лица земли, их чародеи ничего не смогли противопоставить неистовой человеческой ярости и предсмертной муке, принявшим облик пламенного облака.
Фадар и его товарищи погибли в страшных мучениях. Откат оказался поистине ужасным. Лёгкие чародеев оказались пробиты их собственными рёбрами, внезапно начавшими расти с невероятной скоростью, пронзая плоть, точно когти неведомого хищника. Вместе с магами смерть настигла и почти всех обитателей Арраса, победе смогли порадоваться немногие. После этого на Кинт Ближний и Эбинский полуостров обрушились неисчислимые бедствия. Землетрясения, опустошительные эпидемии неведомых болезней, появившихся невесть откуда и потом ни разу не повторившихся, нашествия крыс и саранчи, пожары, штормы, ураганы, страшные засухи, почти обратившие в пустыню весь полуостров, как следствие - голод... Время Волка оставило по себе долгую память.
Однако усилия и жертвы не были напрасны. Именно под Аррасом людская воля превозмогла напор дуоттов, гибель западной армии словно ужасом парализовала восточную, и та принялась в панике отходить обратно, намереваясь, очевидно, укрыться в тайных убежищах на восходе. Люди преследовали отходивших. Выжигали на пути траву, отравляли колодцы, устраивали засады. Из кольца вырвалось лишь несколько десятков дуоттов - многие тысячи так и остались лежать в степях на поживу хищным птицам...
Так, может, замирая, думала Мегана, невидящими глазами смотря на точёный антрацитовый конус Башни, острым, смертоносным копьём вонзённый во плоть Эвиала, так, может, стоит попробовать магию крови и здесь? Да, нам уготована будет страшная гибель. Но что такое наши жизни по сравнению со всем миром?..
Это получилось у неё несколько театрально. Словно бы она, как и в юности, вновь стояла на театральных подмостках, исполняя роль Тархии, Себя Поразившей Магессы в античной трагедии. Мегана поморщилась. Слишком пафосно. На жертву так не идут. Да и хватит ли у неё силы повторить подвиг чародеев прошлого? Магия Крови такая вещь, что, раз начав обряд (или, как говорят Тёмные, “гримуар”, хотя на самом деле это слово означает сборник заклинаний), уже не остановишься и не повернёшь назад. Тебя всё равно ожидает смерть, но на сей раз - бессмысленная и оттого стократ более мучительная.
Анэто, конечно, не откажется помочь, думала Мегана, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Он ни за что не откажется, потому что для магии крови надо самое меньшее два исполняющих обряд аколита. А Этлау... на самом деле хорошо бы, чтобы присоединился и он. Где-то это даже лучше - старые соперники уходят, а с ними - и вражда, и неприязнь... Для Эвиала будет лучше, если раз и навсегда прекратится соперничество между магами и Церковью Спасителя, если священник и чародей рука об руку станут врачевать бесчисленные раны и язвы несчастного мира...
То есть выбор невелик, однако он всё-таки есть. Штурм - или магия крови. Ни одно из средств не гарантирует успеха. Одно не исключает другого. Но кто знает, чем обернётся приступ, потерпи неудачу с самоубийственным ритуалом лучшие, сильнейшие волшебники Белого Совета, и кто знает, уцелеет ли вообще хоть один человек, если рати Эвиала дерзнут взять проклятую Башню на меч.
Чародейка вздохнула, покачала головой. Насколько ж было легче в старые времена... когда ещё существовал обычай передачи посохов... А теперь она стоит на самом краю Сущего, смотрит на чудовищное оружие злой Тьмы, пробившее её родной Эвиал, и не знает, что делать. Только и остаётся, что молиться Спасителю...
И Мегана действительно опустилась на колени.
За спиной послышались мягкие шаги. Анэто. Его аура. Не прячется, хочет, чтобы его заметили. Деликатен.
Волшебница с досадой поднялась. Вот так. Только сердце твоё созреет для настоящей искренней молитвы - непременно помешают. Не вовремя ты, милорд ректор, прости, но не вовремя.
Надлежит заметить, что когда-то Академия Высокого Волшебства и Волшебный Двор соперничали, и дело порой доходило до стычек. Во всяком случае, ни милорд ректор, ни хозяйка Волшебного Двора не упускали случая посадить друг друга в лужу перед коллегами, обвинить перед всем Белым Советом и в неправильном использовании магии, опасных экспериментах или вручении посоха недостойному носить оный. Сейчас всё это если и вспоминалось, то лишь с горьким смехом. Не знали настоящего врага да настоящей беды, забавлялись, подпуская друг другу шпильки. Как говорится, и смех, и слезы. Общая опасность сплотила, заставила забыть все и всяческие раздоры. Это раньше, что называется, “посохами мерялись”, всё пытались выяснить, кто ж сильнее, ночей не спали, переживали, втайне подуськивая молодых учеников к дуэлям... Сейчас и вспомнить-то стыдно.
Мегана вновь вздохнула и повернулась навстречу вошедшему.
Милорд ректор осунулся и похудел. Не жалея ни себя, ни других, он мотался по изогнувшимся дугой позициям от одного крыла до другого, вытянувшихся далеко на торосистые льды и охвативших плотным кольцом весь проклятый остров. Ни один воин Света ещё не ступал на подъятый тёмными силами из глубин океана остров. Даже колдуны и чародеи. Разведка доходила только до края, не дерзая его перешагнуть. Никто не знал, чем может ответить зловещая Башня, на что она окажется способна, и, чтобы хоть как-то приготовиться к отпору, пришлось перетряхнуть все архивы, мобилизовать всех до единого хоть сколько-нибудь сведущих волшебников, не исключая и знатоков архаичной рунной магии (в том числе из небытия вытащили самого старика Парри, с чьей недоброй руки все это началось), адептов магии ритуальной, и так далее и тому подобное.
Побережье и льды покрылись частой сетью сооруженных из камня скрин, где на тщательно расчищенной земле были выведены замысловатые магические фигуры. Там, где под скринами залегал матёрый лед, не жалея сил, натаскали с берега почвы.
Фигуры устанавливали связь со всеми мыслимыми формами стихий и магических энергий. Они должны были если не уберечь собравшуюся здесь армию, то, по крайней мере, предупредить о начавшемся прорыве. Подобно тому, как выполнили свой долг наблюдатели (даже и в той же башне Сим), когда Тьма на самом деле начала продвигаться в пока ещё свободные от неё области Эвиала.
Все было готово. Кажется, они не упустили ничего. Ничего?..
- Почти ничего, - хмуро бросил Анэто, развязывая тесёмки подбитого мехом плаща. - Прости, Мег, ты размышляла вслух. Мы не упустили ничего, кроме четырёх возможностей.
- Четырёх? Мне, если честно, в голову пришли только три, - призналась Мегана. - Глинтвейна, Ан? Промёрз ведь. Я распоряжусь.
- Спасибо, Мег, я ценю, - устало улыбнулся чародей, справившись наконец с оледеневшими завязками. - Марица у тебя настоящая волшебница по части глинтвейнов. Вино-то небось своё?
- Конечно...
- Откуда только такой виноград берёте?
- А ты побывал бы у нас в гостях, в Волшебном Дворе, мы б тебя ещё и не так угостили... Марица! Марица, милая, две чаши глинтвейна, да погорячее! Поторопись, пожалуйста.
- Не извольте беспокоиться, миледи, - невысокая сероглазая девушка поспешно скрылась.
- Ну, так что за возможности? Не томи, АН, видишь, умираю от любопытства!
- Хорошо тебе, если только от любопытства... - Анэто не принял шутливого тона. - Наверняка ты сама обо всём этом думала. Возможность первая, напрашивающаяся, за неё горой стоит наш преподобный отец-расчленитель... то есть отец-экзекутор какого-то там ранга.
- Штурм, - докончила Мегана. И невольно поёжилась.
- Правильно. Штурм. Легионы ложатся трупами, маги гибнут от чудовищного отката, а Башня стоит как ни в чём не бывало.
- Ну отчего же, нельзя ведь так...
- Погоди! - Анэто раздражённо вскинул руку. - А, вот и мой глинтвейн. Спасибо, Марица... Твоё здоровье, Мег.
- Твоё здоровье, Ан... Да, благодарю, милочка, только отчего ты бледная такая? Опять заклятьем пользовалась, чтобы разогреть быстрее?
- Простите, миледи... Но милорд пришли с холода... ему требовалось...
- Спасибо ещё раз, Марица, - Анэто поднялся, приобнял зардевшуюся служанку. - Но, право же, не стоило так себя мучить...
- Ладно-ладно, не лапай тут моих девочек, не то приревную - в шутку погрозила Мегана. - Мари, дорогая, ты свободна.
- Как будет угодно миледи, - девушка церемонно присела, метнув на прощание поистине обожающий взгляд на ректора. Анэто поперхнулся глинтвейном и поспешил отвести глаза.
- Так о чём это мы? - с подозрением в голосе осведомилась Мегана.
- Гм... ну да, конечно. Штурм. Дрянное средство. Никуда не годное средство. Но... кое-кому очень даже выгодное.
- Это кому же?
- Брось, Мег, - поморщился ректор. - Да... м-м-м... превосходный глинтвейн... передай Марице моё восхищение.
- Перестань! Совсем девчонке голову вскружишь. Дело говори, старый ловелас!
- Дело... Ну, Мегана, рассуди сама. А то ты словно маленькая, честное слово. Ты так до сих пор и не поняла?
Этлау и Аркин собираются убить двух зайцев разом. Разрушитель - ну это понятно, хотя бы из простого инстинкта самосохранения. Но есть у них и ещё одна задача. Еще одна цель.
- Какая это?
- Не догадываешься? Само собой, избавиться от нас, свободных магов Эвиала, - сумрачно и зло проговорил Анэто. - Для этого даже не надо никаких особенных хитростей. Достаточно пустить нас в первой волне атакующих. Я уверен, Чёрная башня встретит нас так, что от людской крови расплавится вековой лёд. Тьма зла, но отнюдь не глупа. Она не оставит своего питомца беззащитным. И сам Разрушитель уже давно не тот, с кем когда-то играючи могли справиться и ты, и я. Он вырос. Очень вырос. Ясно ведь, что он не из нашего мира...
- Давай только не будем начинать ещё и этот спор, - вздохнула чародейка. - Я помню твою теорию. И я помню всё сказанное Кларой. Я считаю Неясыть созданием Тьмы, но это...
- Ты права, это не отменяет того, с чего я начал, - перебил ректор волшебницу. - Этлау, говорю тебе, хочет уничтожить нас. Для этого он и притащил сюда всех магов, кого только смог. Все под прекрасными и благородными лозунгами! Чтобы жил Эвиал! За наше общее небо! Негодяй... а теперь он только ждет, когда мы окажемся настолько глупы, что сами полезем на этот проклятый остров, чтоб ему провалиться в ту самую преисподню, откуда его подняла воля Тьмы!
- Ты считаешь, что мы не должны атаковать?
- Ни в коем случае, Мег. Ни в коем случае. Я не остановлюсь перед тем, чтобы всадить арбалетный болт в спину этого проклятого фанатика. Если ему так неймётся, а его святые братья так горят рвением и готовы расставаться с жизнями во имя Эвиала - пожалуйста! Пусть идут на штурм хоть сейчас. Я и пальцем не пошевельну, чтобы им помешать или отговорить. Но я не пошлю за ними ни одного мага. Из тех, кто подчиняется мне, разумеется. Адептами Волшебного Двора ты имеешь полное право пожертвовать, если, конечно, твоя совесть, о светлая Мег, стерпит это пятно на снежной своей белизне.
- Ан, Ан, давай поменьше громких слов, хорошо? Я забочусь о Волшебном Дворе не меньше, чем ты - об Академии...
- Но такая идея о том, что маги - просто расходный материал на пути Этлау, не приходила тебе в голову? Мегана обиженно поджала губы и ничего не ответила.
- Значит, не приходила, - отрывисто бросил Анэто.
- Ты предлагаешь отказаться от штурма Башни? Я правильно тебя поняла? Несмотря на то, что мотаешься от скрины к скрине, не зная отдыха?
Анэто кивнул.
- Я не поведу своих магов на верную смерть. Тем более, когда я не имею убежденности, что их смерть поможет спасению Эвиала.
- Ты не веришь, что мы... -
- Я не верю, что мы прорвемся в Башню, Мег. Волшебница воззрилась на Анэто широко раскрытыми глазами.
- Что ты говоришь, Ан, что же нам тогда...
- Вторая возможность, - перебил её Анэто, прихлёбывая дымящийся глинтвейн, - это притащить сюда Даэнура. И дать ему возможность доказать, что он не зря занимает должность декана факультета малефицистики, сиречь злоделания. Только не говори мне, что и это не приходило тебе в голову!
- Приходило, - кивнула Мегана. - Но что Даэнур может здесь сделать? И... ты не боишься, что наш доблестный дуотт прямиком отправится за своим любимым и единственным учеником? Не опасаешься, что после этого в Башне окажутся два Разрушителя?
- Наши соглядатаи не раз доносили, что Разрушитель и так проделал путь от Скавелла до Чёрной башни не в одиночестве, - заметил Анэто. - Девчонка, которую он где-то подобрал. Так что там, возможно, и так уже не только Разрушитель. Нет, упомянутого тобой исхода я не слишком опасаюсь. Если бы Даэнур хотел, он уже давно бы ушёл, слился бы с Тьмой по испытанному методу Салладорца. Он этого не сделал. Несмотря на... гм... не слишком радостное существование в стенах вверенной моему попечению Академии. Значит, скорее всего, не уйдёт и сейчас. “Анналы” в этом отношении не допускают различных толкований - Разрушитель может быть только один, и только одному Разрушителю Тьма окажет всю свою поддержку. Так что возможное бегство дуотта меня не слишком пугает, тем более что я в это не верю.
- Но что он может сделать?
- Не знаю. И никто не знает. Но, во всяком случае, я считаю риск оправданным. Возможно, Неясыть впустит своего старого учителя в Башню. И если Даэнур сумел бы нанести удар... или капнуть яда... или... ну, ты понимаешь, трансформа Разрушителя ещё не завершилась, физически он очень даже уязвим, собственно говоря, поэтому и нужна Чёрная башня - подобно кокону для вылупляющейся бабочки. Откуда, собственно говоря, следует третья возможность...
- Магия крови, - опередила Мегана.
- Магия крови? - милорд ректор так и замер с чашей глинтвейна в руке. - Гммм... признаюсь, я об этом не подумал. Значит, пятая возможность. Обсудим её чуть позже. Нет, я имел в виду нечто другое.
- Например?
- Попытаться выманить его оттуда. Или...
- Выманить! - фыркнула Мегана. - Интересная мысль! А может, предпочтём дождаться, пока тут, на Северном Клыке, случится землетрясение, которое и похоронит Башню вместе с Разрушителем?! Честное слово, Ан, за кого ты меня принимаешь?..
- Ты закончила? - спокойно спросил Анэто, дождавшись, когда чародейка выдохнется. - Можно мне продолжить?
Мегана скорчила гримаску и нехотя кивнула.
- Мысль отнюдь не обязана быть сверхоригинальной. Разумеется, об этом думали все, кто хоть что-то понимает в происходящем. Вся хитрость в приманке. Надо предложить такую, чтобы рыбка клюнула наверняка.
- И у тебя есть такая приманка?
- Такая приманка есть у святых братьев. Во всяком случае, так утверждает Этлау.
- Что ж за приманка? - удивилась волшебница.
- Его друзья, Мег, его друзья. Те самые - гном, орк и девка, с которыми он полез в Эгест.
- Ты думаешь, что они живы? Никто ведь их не видел...
- Я намерен поставить вопрос ребром. Или Этлау выдаёт их нам, или...
- Или что?
- Или он раскрывает себя. В том смысле, что его целью, как я уже сказал, является уничтожение свободных магов Эвиала.
- Предположим, Этлау говорит, что у него нет пленников. Скажем, умерли в темнице. Скоропостижно, - Мегана поморщилась. - Что тогда?
- Неясыть дважды насмерть дрался с Клешнями. Это признаёт даже отец Этлау. Думаю, будет логично предположить - он может покинуть своё убежище, узнав о вторжении Империи Клешней, скажем, в пределы Семиградья.
- Как же он об этом узнает?
- Я не побрезгую отправиться с посольством, - со скромной гордостью заявил Анэто.
- И ты надеешься, что он выйдет?
- Ну, не “выйдет”, конечно же, постарается выскользнуть незамеченным. Но ради такого случая можно рискнуть, снять осаду, отвести войска лиг на десять-пятнадцать. Только бы он ступил на берег!.. А потом уже - Неясыть в наших руках.
- Гм... ну, согласна, одна из возможностей. А четвёртая какая?
- Четвёртая, признаюсь, мне нравилась больше всего, - усмехнулся милорд ректор. - Поскольку требовала с нашей стороны лишь денежных расходов.
- Уже немало, - хозяйка Волшебного Двора отличалась рачительностью и бережливостью.
- Так вот, Мег. В наших обстоятельствах нельзя пренебрегать никакой возможностью. И никакими союзниками. Или - наёмниками. Я хочу обратиться за помощью к Храму.
Кажется, на сей раз ему удалось удивить норовистую волшебницу. Мегана не смогла скрыть своего удивления.
- Храм? Ты имеешь в виду Храм Мечей? Старца Горы?
- Я предпочитаю называть его более древним именем: Cruatt-et-Gar, Стоящий во Главе на языке дуоттов. Хотя, конечно, и это не его настоящее прозвание.
- Неважно! Ты хочешь обратиться к ассасинам?
- Хочу, Мег. Что же тут такого уж странного? В наших обстоятельствах нельзя отказываться ни от чего.
- Но они же...
- А что ты знаешь о них, Мег? - перебил чародейку Анэто. - Кроме расхожего поверья, что они захватили бы весь мир, если бы только у них возник такой каприз? Ты понимаешь, чем они занимаются, чему служат, во что верят, к чему стремятся?
- Не знаю, - прикусив губу, созналась волшебница. - Просто они никогда особо ни во что не вмешивались. Так, время от времени... Но с Волшебным Двором они никогда ничего общего не имели. Иногда, я знаю, они меняли одного правителя на другого, помогали свергнутым с трона, оттесненным от наследства... брали за свои услуги сумасшедшую плату, но никогда не нарушали взятого слова...
- И ни разу не потерпели поражения, - внушительно закончил Анэто. - Имей это тоже в виду.
- Потому что всегда брались только за выполнимые задания, - ядовито заметила Мегана.
- Возможно. Я не имел возможности уделять их делам слишком уж много внимания и выяснять, есть ли там какая-то система или они действуют от случая к случаю. Но сейчас мы столкнулись с ситуацией, что сам их Храм тоже может оказаться накрыт тёмной волной. Едва ли они останутся к этому совершенно равнодушны.
- Допустим, не остались, - Мегана по-прежнему нервно покусывала губу. - Допустим, тебе удалось с ними договориться. Чего ты от них хочешь?
- Только одного, Мег. Проникнуть в Чёрную башню. Да, да, ты не ослышалась - не взламывать броню, не бросать в бой многотысячную армию, а послать одного, двух или трех ассасинов. Лучших бойцов, каких только знает наш мир. Мы, маги, владеем многими боевыми заклятьями, но мне начинает казаться, что с Разрушителем, тем более в пределах Чёрной башни, следует говорить на языке простой и честной стали.
- Простой стали... - проворчала Мегана. - Забыл Эгест? Забыл Агранну? Сколько раз он вырывался из кольца? Иногда мне даже начинало казаться, что он вообще неуязвим!
- Неуязвимых не бывает, - назидательно заметил Анэто. - Это противоречит глобальным принципам организации Природы и Магии.
- Тем не менее с Разрушителем этот замечательный принцип почему-то до сих пор не сработал, - фыркнула Мегана.
- Сработает, - с непреклонной уверенностью заявил чародей. - Рано или поздно, но сработает. Потому что в противном случае нам пришлось бы признать, что солнце теоретически способно в один прекрасный день взойти на западе.
- И ты решил, что нашим инструментом на сей раз должны стать ассасины Храма?
- Почему бы и нет? Не понимаю, как такая простая идея не пришла доселе в голову никому из чинов Инквизиции, - саркастически пожал плечами Анэто. - Конечно, посылать на штурм магов Ордоса и Волшебного Двора куда легче и безопаснее. Да и выгоднее во всех отношениях. Но мы-то, мы-то, Мег!
- А что “мы-то”? - огрызнулась чародейка. - Храм Мечей гораздо ближе к моему Двору, чем к твоей Академии. Поверь, я знаю о них больше. Хотя, как и ты, тоже никогда не занималась ассасинами специально.
- Знаешь больше чего? Слухов?
- Хотя бы. Слухи порой оказываются надёжнее шпионов. Потому что, бьюсь об заклад, чертежей Храма не найдёшь даже в твоей прославленной библиотеке, Ан. Ручаюсь, ни одна из твоих птиц-разведчиц не вернулась, что тебе не удалось заглянуть хотя бы за кольцо внешних стен, не говоря уж о том, чтобы проникнуть во внутренний двор. Верно?
- Верно, - нехотя кивнул ректор Академии. - Но это не меняет сути дела. У меня есть два плана. Один - без участия ассасинов Храма. Второй - точнее, второй и третий, - с ними. Третий предусматривает выполнение ими разведки. Разведки внутри, что само по себе уже дало бы нам неоценимые знания.
- А почему ты не хочешь послать в Чёрную башню, так сказать, смерть-команду? - медленно проговорила Мегана. - Смерть-команду убеждённых, стойких бойцов... и из твоих, и из моих, и из серых. Мы ни разу не попытались проникнуть в Чёрную башню, ты прав. Но, быть может, стоит попробовать? Перед тем, как идти на приступ?
- Повторяю, я против штурма, Мег. Это ничего не даст, кроме моря крови и гор трупов. Мы положим всю армию и ничего не добьемся.
- Не об этом речь. Мы страшимся Башни, и ты, и я чувствуем заключённую в ней поистине грозную силу, но при всем при том - кто может помешать нам просто подойти к ней и постучаться в ворота? Такой вариант не приходил тебе в голову?
- Представь себе, приходил, - заметил Анэто. - Только я не хочу посылать на смерть никого из своих. Лучше я оплачу услуги ассасинов. В конце концов, Башня - ценнейший артефакт, самый значимый из всех, когда-либо существовавших в Эвиале, если, конечно, исключить наследство титанов. Было б отлично, попади Башня в наши руки неповреждённой. Без штурмов, пожаров... и тому подобных, гм, превратностей войны.
- О! - Щёки Меганы порозовели. - Понимаю тебя, старый лис. Конечно же, Башня. Лакомый кусочек для всезнаек из Ордоса. Для твоих молодых “предельщиков”. Ради этого можно рискнуть и союзом с ассасинами.
- Мы ничем не рискуем, - с нажимом проговорил Анэто, игнорируя замечание чародейки об ордосских всезнайках. - Мы всегда можем приступить ко второй части моего плана и выманить Разрушителя без чьей бы то ни было помощи, правда, тут придётся делиться с серыми.
- А этого ты бы постарался избежать любой ценой, - Мегана не спрашивала, она утверждала. Анэто кивнул.
- Да. И ещё одно, Мег, я не хочу и не могу действовать у тебя за спиной. Ты упомянула ещё одну возможность, магию крови, и я склоняю голову перед твоим мужеством и готовностью пожертвовать собой. Но никто не может сказать, какие шансы на успех имеет наше с тобой жертвоприношение. Допустим, мы повторим успех Фадара. Но откуда ты знаешь, что пламя может причинить Башне хоть какой-то вред? Тогда, в Кинте Ближнем, дуоттов накрыло в полевых лагерях и на марше. А здесь?.. Что, если огонь просто пронесётся над?.. Конечно, если у нас не будет другого выхода, если мы окажемся загнаны в угол... Но не раньше. Поэтому предлагаю сегодня же отправить гонца в Храм Мечей. Как ты думаешь, сумеем мы общими усилиями открыть ему дорогу, чтобы путь не занял бы много месяцев?
- Тяжело, - с сомнением покачала головой чародейка. - Если только отправиться мне самой...
- Я бы тоже не отказался, - хмыкнул Анэто.
- Тогда - вместе?
- Прямо сейчас? - загораясь, маг сжал кулаки.
- Чего тянуть? - бесшабашно махнула рукой Мегана. - Рисковать, так рисковать. Не думаю, чтобы в Храме нас встретили невежливо или неучтиво. Силы уйдет очень много, но если мы поторопимся, вернуться сюда можно будет уже через несколько часов. Конечно, я бы предпочла путешествие верхом, не люблю оставлять следов, а Этлау наверняка сумеет вычислить, куда мы направились...
- Ничего не поделаешь, придется рискнуть, - мрачно заметил чародей. - Хорошие мысли всегда приходят не вовремя. Не сообразили, когда надо... ладно, Мег. Давай и в самом деле за работу. Никому только ни слова, ладно?..
...Заклятие заставило их скорчиться от боли. Откат вблизи Чёрной башни был очень, очень силен. У Меганы носом пошла кровь, Анэто на миг вообще потерял сознание. И только когда вокруг раскинулось привычное мерцание Тайных Путей, они смогли перевести дыхание.
- Дай... кровь промокну, - потянулся Анэто. - Голову запрокинь...
Мегана невнятно всхлипнула.
- Дорогу знаешь?
- Вы... сейчас выведу, - чародейка без стеснения рукавом стёрла кровь с лица. - Как говорится, хаживали, знаем...

Глава вторая
ЭВИАЛ. ЧЁРНАЯ БАШНЯ


Кап, кап, кап. И снова - кап, кап, кап. Тишина такая, что слышно, как потрескивает фитилёк свечи на противоположном конце громадного зала. Никаких иных звуков. Только падающие капли да потрескивание фитиля. Внутри исполинской клепсидры, причудливо украшенной бронзой и серебром, медленно срываются капли, - зримое напоминание о том, что время не остановить и что его остается всё меньше и меньше. Странно - капли падают за толстыми хрустальными стенами, а слышно чуть ли не во всем громадном зале. Есть там, видать, какая-то хитрость, скрытый воздушный ход... Это важно, это очень важно, потому что некроманта с некоторых пор одолевают упорные мысли - клепсидру, исполинские водяные часы, надо остановить. Не сломать, не уничтожить - а именно остановить, тихо и аккуратно. Тогда он, Фесс, получит чуть больше времени, пока его всезнающая хозяйка, Сущность, прикрывшаяся именем Западной Тьмы, не вернёт им ход.
Отчего-то Фесс ни на йоту не сомневался, что клепсидра отсчитывает время, оставшееся до его преображения, трансформы в истинного Разрушителя, что явится смести с лица земли всё и всяческие преграды, открывая своей повелительнице дорогу и на запад, и на восток Эвиала.
Да, сломать бы её... Впрочем, что за детские мысли? Эти часы понадобились Сущности исключительно как напоминание ему, Фессу. Сама-то она ни в каких клепсидрах, конечно же, не нуждалась. Кап. Кап. Кап...
Некромант стоял у высокого стрельчатого окна. Черный морион рамы покрывала тонкая резьба, множеству мастеров-камнерезов потребовались бы долгие годы на её создание - а Сущность овеществила, облекла её в плоть единым своим желанием. В саму же резьбу Фесс предпочитал не вглядываться. Пытки, казни и зверства, зверства, пытки и казни. Чудовища, пожирающие детей и взрослых, люди, забивающие своих же собратьев, и так далее, и тому подобное. Фесс считал себя крепким человеком, он не падал в обморок при виде крови, в конце концов, он получил зачёт по предмету “ритуальное мучительство”, однако эти сцены всякий раз ранили его сердце и привыкнуть к ним у него никак не получалось.
Хорошо ещё, что Рысь просто не обращает на них внимания. Отвратительные сцены для неё словно бы и не существуют.
Он поймал себя на мысли, что вновь думает о маленькой драконице, точно о простой человеческой девочке, которой ещё пока рано смотреть на многие вещи из жестокого мира взрослых. Некромант усмехнулся про себя и вздохнул. Рысь, маленькая Рысь, никогда не задававшая вопроса, почему её зовут именно так, похоже, знала уже всё сама и наперёд. Составлявшие её сущность Магия и Познание были также неотделимы от неё, как земля неотделима от неба. Рысь отличалась абсолютным, совершенным бесстрашием. И ещё - она всегда говорила, что думала. Не всегда думала, что говорила, это верно, но понятие “кривить душой” было ей совершенно не знакомо. Она принимала мир таким, каков он есть, впитывала его в себя, словно губка, всю его многокрасочность, всю его бесконечность, ибо Чёрная башня, как ни странно, предоставляла для этого все возможности.
Тьма не поскупилась. Она не хотела, чтобы заботливо взращиваемый Разрушитель скучал в ожидании трансформы.
Фесс досадливо потряс головой - он опять назвал своего врага именем той силы, цвета которой он носил. Украденным именем...
Впрочем, это не отменяло главного. Сущность - будем именовать ее так - и в самом деле не поскупилась. Чтобы пройти библиотеку из конца в конец, требовалась по меньшей мере неделя. Похоже, Сущности было легче раздвинуть пределы Башни в каком-то ином измерении, чем сделать так, чтобы нужная книга сама возникала из ниоткуда.
Здесь было собрано все, чем был богат Эвиал. И не только он. Сущность, похоже, основательно пошуровала в библиотеках иных миров. Оставалось только гадать, какая судьба ожидала те места, откуда неведомая сила выхватила эти мрачного вида фолианты.
Фесс не сомневался - вся эта прорва манускриптов собрана здесь с одной-единственной целью - сделать его переход на сторону Сущности окончательным и бесповоротным. Мир страшен, ужасен и отвратителен. Он есть юдоль скорби и горя. Никому и никогда не удавалось там ничего улучшить, исправить или хоть как-то повернуть его к добру. Так не лучше ли попробовать радикально иное средство? Привести мир на грань Великой Трансформы, столкнуть его в тёмную бездну, когда миллиарды живых чувствующих созданий сольются с Западной Тьмой и тогда...
В этой библиотеке ничему доверять Фесс не мог. Он не поручился бы, что исторические хроники не подделка, рвущие душу описания зверств “воинов Света” - самая обычная выдумка или, того хлеще, приписывание Светлым содеянного абсолютно иными силами.
Например, той же Сущностью.
Хотя, разумеется, многое казалось правдой. Ну, к примеру, только тут Фесс прочёл наконец полную хронику войны титанов с пятиногами. В основном она соответствовала услышанному в подвалах дворца Старшей, однако некроманта не оставлял немудреный вопрос - кто, собственно говоря, перевёл эти фолианты на общепринятый, современный эбинский?
Были, конечно, и другие книги, в которых он не мог разобрать ни единой строчки. Здесь приходила на выручку Рысь. Она читала свободно любой язык, любые каракули. Наверное, это было прирожденным свойством дракона - познавать.
Но, в отличие от всех прочих драконов Эвиала, Рысь щедро делилась всем, что узнавала.
Так, некромант ещё больше услышал о титанах и пятиногах. О пришедших им на смену и захвативших Эвиал дуоттах. О том, как змеелюди сошлись в смертельном бою с только-только вышедшими из дикости примитивными племенами, обитавшими в южных землях. О том, как в Эвиале стали появляться иные люди. И не только. Гномы, эльфы, гоблины и все прочие расы, что, судя по всему, расселялись по мирам, исходя из какого-то одного центра. Или нескольких, но не слишком многочисленных.
Он узнал, как поднимались первые государства, первобытно-жестокие, как набирали силу Древние Боги, имевшие все основания прозываться Темными. Они любили человеческие жертвы. Однако поклонявшимся им они платили настоящим покровительством. И не раз случалось так, что в жестоком бою сходились друг с другом сами боги, принимавшие жертвы от враждовавших племён.
Он узнал, как первые союзы и королевства сменились могущественными империями. Как началось почитание Молодых Богов, а Боги Древние обратились в гонимых и преследуемых. Торжествующие победители добили рати Древних, и на время воцарился мир.
Потом всё начиналось сначала.
В общем, Эвиал был самым обычным миром. До тех пор, пока на страницах летописей и хроник не появляются упоминания о Кристаллах, возникших словно бы из ниоткуда и словно бы пребывавших здесь от века. Ни один источник не упоминал о Хранителях. Драконы словно бы тоже возникли из ничего.
И ни в одной хронике не говорилось о пришествии Западной Тьмы. Или Сущности, как теперь предпочитал называть её некромант.
Можно было утонуть в море повествований о мнивших себя великими завоевателях, о вечных державах, что не могли пережить собственного создателя; о кровавой резне между сторонниками давно забытых вер; Фессу приходилось откладывать в сторону целые пирамиды томов.
Похоже, Сущность приняла необходимые меры предосторожности.
Собственно говоря, после того, как за некромантом и его юной спутницей захлопнулись чёрные ворота Башни, Фесс и Рысь оказались предоставлены сами себе. Сущность более не говорила с ними, не искушала их. Очевидно, не усматривала в этом нужды. Фессу оставалось только ждать - неведомо чего. Приступа окруживших Башню войск Белого Совета и Святой Инквизиции? Сущность рассчитывает, что я обрушусь на них всей обретённой силой, потянусь к запретному, и мой переход наконец-то завершится? О, если бы я мог позволить себе роскошь самоубийства, бегства в последнюю неприступную крепость, извечный оплот проигравших, но не сдавшихся!.. Но нет, не могу. Не могу. Это слишком просто. Это удел слабых. Кто не понимает, что в собственной бессмысленной гибели нет и не может быть никакой доблести. Он, Фесс, должен выполнить то, ради чего явился сюда. И привёл ни в чём не повинную Рысь...
Он усмехнулся. Отошёл от окна-бойницы. Сущность очень хотела бы, чтобы на него ополчился весь мир, и теперь, наверное, думает, что её цель достигнута.
Конечно, если начнётся штурм, у Фесса просто не останется никакого выхода. Магия Чёрной башни сильна. Некромант ощущал заложенные в основании разрушительные заклятья, смутно представляя себе их действие, но тем не менее ощущая.
Сомнений нет, именно на такой исход Сущность и рассчитывает. Надо сказать, достаточно незатейливый план. А если я бы всё-таки решился вскрыть себе вены? Неужели Она могла полностью игнорировать такую возможность? Пусть маловероятную, но всё-таки - возможность?
Спокойно, Кэр, спокойно. Ты далеко от стен так и не оконченной Академии, но попытайся всё же чётко сформулировать задачу.
Сущности нужен Разрушитель. Похоже, Она видит в этой роли меня. Мечи, Алмазный и Деревянный, Её либо не интересуют, либо Она ими пренебрегает, ощущая себя неуязвимой. Она решила, что я принял Её дар там, в Скавелле, чтобы справиться с Червём. Сущность утверждала, будто это страшилище - не Её создание, но я не очень-то этому верю. Чтобы создать истинного Разрушителя, Она с радостью пожертвует целым легионом подобных чудовищ.
У меня остаются Мечи. Мечи, за которыми безуспешно гонялись приснопамятные Маски, изо всех сил старались, чтобы я вспомнил всё - я вспомнил, но и тут оказался вне пределов их власти. Что они придумают теперь? Эти двое не похожи на тех, кто легко отступается от своих планов. Чёрная башня, бесспорно, - надёжное укрытие, но только до той поры, пока маски не столковались с Сущностью, если, конечно, такая сделка вообще возможна.
Некромант прижал пальцы к вискам. Голова наливалась тупой ноющей болью, временами преследовавшей его с того самого мига, когда он переступил порог своего нынешнего убежища. Словно навязчивое неотступное напоминание - ты здесь не только чтобы прятаться.
Я знаю, Сущность. Я помню. Я не забываю об этом ни на один миг. Мне неведомо, как глубоко способна ты читать в моей душе (если до самого дна - то Ты или очень глупа, или донельзя самоуверенна). Я твёрдо, непоколебимо уверен только в одном - что мой план был единственным и другой возможности не существует. Мне не ведомо, когда, как и при каких обстоятельствах оказался нарушен тот хрупкий баланс, что сдерживал Тебя, хранил от Твоего натиска земли древнего Эвиала. Не так уж важно, что именно там случилось. Важно, что случилось, и ты медленно поползла на Восток. Думаю, что и на Запад тоже, так что не исключено, что мы столкнёмся вскоре и со вторым фронтом - там, на границах Синь-И и Камруджи. Кто знает... и это велит мне спешить, спешить сугубо и трегубо, не терять ни одного дня. Однако я бездействую. Дни проходят за днями, а некромант Неясыть пребывает в странном покое, укрывшись, точно рак-отшельник, за неприступными стенами Чёрной башни. Я жду штурма?.. Быть может. Не знаю чего. Знака. Видения. Вести...
Ведь есть же кому подать её мне в этом мире! Сфайрат, Страж Кристалла, - чем занят он сейчас? Неужто гибель одного из собратьев (точнее - сестры дракона-матери Рыси), взрыв в Козьих горах оставили оставшихся восемь Хранителей равнодушными? Ни за что не поверю. Я не знаю, плоть ли они от плоти этого мира, но нельзя же сейчас прятать голову под крыло, ожидая, что всё решится само собой, как-нибудь и где-нибудь!
Клара. Тётушка Клара Хюммелъ. Что ей стукнуло в голову с этими Мечами?.. Нетрудно соотнести слова масок, что, мол, если ты не отдашь Драгнир и Иммелъсторн добром, мы обратимся к услугам других. Маски могущественны, с них станется отыскать Долину и...
Мысль обожгла внезапным ужасом. А что, если они на самом деле нашли Долину и возьмут в заложники, к примеру, тётю Аглаю? Или просто явятся ко мне, угрожая полным и всеобщим уничтожением Долины, моего дома, как ни крути ? Что я отвечу тогда ?.. А может, они бы уже готовы были это сделать? И только защита Сущности помогла мне избегнуть их загребущих жадных рук? Это ведь тоже не исключено.
Впрочем, неважно. Мечи обладают огромной мощью. Мощью, которую можно высвободить только один раз. Что там говорилось в мелъинском предании о Двух Братьях, встреча которых разрушит мир? Мне не надо разрушать мир. Мне надо лишь выжечь очистительным огнём разъедающую его злокачественную язву. Опухоль. Канцер. И здесь уже все средства хороши. Что потом станется со мной, уже не важно. Только бы Рысю спасти. Достаточно уже гибло тех, кто любил меня и доверял мне. Достаточно! Больше - никогда. Ты - некромант. Ну так и пользуйся отпущенной тебе силой, поднимай мёртвых, разупокаивай кладбища - с живыми тебе не по пути. Не по пути - прими это. Ты - острие чёрного копья, нацеленного в грудь ещё более страшной опасности, нависшей над Эвиалом. Наверное, точно так же погибал твой отец, Витар Лаэда. Горько лекарство, но болезнь ещё страшнее. Ничего не сделаешь. Принцип меньшего зла в чистом виде.
Некромант тряхнул головой. Боль из тупой тяжести в висках превращалась в горящий под всем черепом пламень. Надо звать Рысю. Только она тут способна помочь...
Интересно, а предусмотрела ли всеведущая Сущность, что я явлюсь в Чёрную башню не один?.. Или высокомерно проигнорировала? Или это с самого начала входило в Её планы?..
Не ломай себе голову, Неясыть. Пришло время вспомнить всё, чему тебя учил Даэнур. Ведь не напрасно же ты тащился в эту проклятую Башню! Не просто так ведь держался за данное Сущности слово! У тебя ведь был выбор... А так - ты здесь. Ты в Чёрной башне. Ты в роскошной мышеловке, приготовленной для одной-единственной мыши в целом мире - для тебя. Ты выполнил поставленное тебе условие. Выполнил обещанное. Фесс, воин Серой Лиги, конечно же, никогда бы не сделал такой глупости. Уж он-то не поволокся бы так далеко на север. Ведь от погони ты оторвался. С грехом пополам, но все же оторвался. Мог бы свернуть в Семиградье или податься на весёлые, беззаконные Волчьи острова. Как там в песне поётся...
“На весёлых, на суровых, Вольных Волчьих островах Нет такого, что заставит Наши души вспомнить страх!”
Боевой маг твоего опыта был бы там в чести. И даже длинная рука Этлау дотянулась бы туда не сразу...
Нет, тотчас подумал он. Эта хитрость хороша для Серого. Но не для Кэра Лаэды. И это связано не только с его планом. Нет. Тут нечто большее. Чтобы одолеть Западную Тьму, сгодится любое оружие, и нечего надеяться, что руки твои останутся чистыми. Но... пока есть надежда, что он сам не превратится в точное Её подобие. Доводилось ему читать подобные сказания - когда рыцарь побеждал злобного змея, стража проклятых сокровищ, побеждал лишь для того, чтобы самому обратиться в такого же точно змея и возлечь на тех же грудах золота в ожидании своего дня, когда явится новый герой...
Нет. Я не змей. И мне не нужно золото. Путь Меньшего Зла, путь принятия на себя ответственности - не путь вседозволенности, не череда пусть формально и небессмысленных убийств. Это скольжение по самому краю мрачной бездны своих собственных страстей, своей собственной Сущности, своей Западной Тьмы. Каждый человек, гном, эльф или любое другое мыслящее создание встретит Её в один прекрасный день. Кто-то в ужасе обратится в бегство. Кто-то примет - хотя бы ради того же презренного золота. И лишь немногие постараются оседлать шторм. Встать к штурвалу корабля-призрака и повести его к неминуемой гибели. Не думая, что станет с ними самими...
Помнится, Даэнур говорил что-то о “негибкости” Светлых. Ты уподобился им, некромант ? Возможно, но надо чувствовать разницу. Есть предел, до которого можно согнуть лук. Растянешь в меру - и тяжелая стрела на полутораста шагах пробьет пластинчатый доспех панцирника, растянешь сверх меры - только порвешь тетиву. Есть некий стержень внутри каждого человека, сгибать который, подобно луку, можно лишь до определенной степени. Казалось бы, что тут такого - солгать; ведь не другу, не любимой, не отцу или матери - солгать врагу, смертельному врагу, который только и ищет способа подчинить тебя себе, поставить себе на службу, превратить тебя в послушную марионетку - с тем чтобы низвергнуть себе под ноги весь мир. Как можно считать себя связанным словом, данным такому? И ведь, некромант, совсем недавно ты тоже почитал свое слово нерушимым. Однако же ты трижды нарушил его, и...
...И сам оказался почти на самом дне. Сущность знала, когда обратиться. Нет. Хитрость сейчас поведет его кривой и окольной тропой. Пусть все думают, что он встал именно на неё.
Так что не только безысходность привела его в Чёрную башню. Не только и не сколько.
Вот только до чего ж голова-то болит...
Способен ли он был создать какой-то альтернативный план? Едва ли. Ведь нельзя забывать и о милейшей Кларе Хюммель. Она не из тех, кого так уж легко стряхнуть с плеч, сбить со следа, особенно в наглухо закрытом мире, наподобие Эвиальского. В Межреальности у него ещё оставались шансы. Здесь, увы, нет. Таково, как ни крути, истинное положение дел. Не слишком приятно сознавать это, но что поделаешь. Конечно, та странная противница, собственно говоря, и подарившая Фессу шанс уйти - некромант даже не знал, что и думать о ней. Холодно и отстранённо рассуждая, Клара стала врагом, следовательно, враг моего врага - мой друг. Но... с другой стороны...
В этом твоя слабость, некромант Неясыть. Кэр Лаэда слишком хорошо помнил всё добро, сделанное Кларой. Как мог бы он теперь повернуться против неё, начать войну по всем правилам магической дуэли? Архимаг мессир Игнациус Коппер был бы весьма недоволен, весьма, - вдруг прорезалась странная мысль из далекого и почти забытого прошлого. Сами дуэли среди обитателей Долины стали в последние десятилетия величайшей редкостью. А последняя из таковых и вовсе обернулась фарсом - две медички повздорили из-за некоего молодого мага приятной наружности и, недолго думая, скрестили - нет, не мечи, а то, что попалось под руку - различные атрибуты своего ремесла. Весьма забавно получилось. Тогда драчуний примчалась разнимать сама Ирэн Мескотт, и ей тоже досталось, прежде чем она сообразила пустить в ход нечто посерьёзнее увещеваний.
Ты слишком слаб для задуманного, некромант. Тебе казалось, что ты прошёл через всё. Наверное, это не так. Мало ещё шрамов на шкуре, мало тошнотворных воспоминаний, если ты. до сих пор цепляешься за какие-то эфемерные понятия, ничего не значащие, когда дело доходит до края, когда надо одержать победу любой ценой, даже пожертвовав собственной честью.
Но у Эвиала нет другого оружия. Нет другого защитника. Отец Этлау? Этот безумец скорее сам обратит Старый Свет в сплошную пустыню своими экзекуциями. Так что Империи Клешней останется только прийти на готовое. Значит, пойдём дальше. Так, как считаем нужным. Прочь сомнения! Другого выхода нет, как нет и другого выбора. И ждать нам осталось недолго.
Падают тяжёлые капли внутри клепсидры...
Он медленно шёл через громадный зал. Внутри Башня оказалась много просторнее, чем могло показаться снаружи. Чародейство Сущности сделало свою твердыню поистине необъятной - по её запутанным лабиринтам впору было совершать самые настоящие путешествия. Чем последнее время и увлекалась его Рыся. Рыська, Рысичка, Рысь. Девочка-дракон. Самое удивительное существо, когда-либо встреченное Фессом во всех его странствиях. Которая зовет его отцом, будучи прекрасно осведомлена о своём собственном происхождении. Зовёт так по своему свободному выбору.
А вот и она, легка на помине. И хорошо, потому что голова болит все сильнее, так что уже нет мочи терпеть.
- Папа! Пап, ты здесь?
Человек. Человечек. Дракон. Дракончик. Всё вместе. Странные свои жемчужного цвета блестящие волосы она отрастила чуть ли не до колен (само собой, тут не обошлось без магии), чёрное переливающееся платье с волочащимся шлейфом (увы, не настоящее, из ткани, а всего лишь созданное чародейством), чёрные же туфельки - Рысь нарядилась, словно направляясь на королевский приём.
- Здесь, кролик.
- Сколько раз я тебя просила - не называй меня кроликом! - в притворном гневе топнула она изящной ножкой. - Я дракон! Стр-рашный, уж-жасный и огне-дыш-шаший!.. Все падите ниц!.. Ой, - она резко осеклась, забыв об игре. - У тебя опять голова болит. И ты, как всегда, молчишь. Меня не зовёшь. Гордо мучаешься тут один.
Она уже бежала через зал, почти что летела, словно бы и не касаясь пола. Чёрное платье даже начало складываться в некое подобие крыльев. Всего несколько мгновений - и Рысь уже рядом. Смотрит укоризненно, словно и впрямь - любящая дочь на непутёвого отца. И сразу же начинает командовать.
- Повернись ко мне. Наклонись. Стой спокойно. Сейчас... обожжёт. Но это быстро...
- Я знаю, Рыся.
- Всё равно. Не мешает напомнить, - заявила она с уморительной серьёзностью. Прохладные пальчики коснулись пылающего невидимым огнём лба.
- Раз... два... три!
Вспышка. Фесс едва подавил крик. Ожог и в самом деле стремителен и молниеносен, словно укол пламенной стрелы. И - всё. Больше ничего нет. Боль сгинула бесследно. Жаль только, что она вернётся - и достаточно скоро.
- Уф-ф-ф... - Рыся вытерла со лба честный трудовой пот. Она умела становиться человеком до самых мелких деталей. Хотя драконы, конечно же, не потеют. И им не может быть жарко - при их-то внутреннем огне!.. - Всё сильнее и сильнее, папа. Надо что-то делать. Я тебе давно уже твержу...
Фесс в шутливой панике вскинул руки.
- Помню-помню. Помню, Рыся.
- Так когда же?! - она вновь притопнула.
- Как только мы будем готовы.
- Готовы... - проворчала она, скорчив ехидную гримаску. - Сколько уж я это слышу...
- Но это правда.
- Правда, правда... Пойдем обедать тогда. Я гуся запекла. Не знаю, как получилось.
- И ты небось воспользовалась собственным пламенем? - улыбнулся Фесс.
Рыся потупилась. Последняя ее попытка зажарить нечто в собственном огне закончилась капитальным пожаром на кухне.
- Но я ничего не сожгла, папа!
- Разве я тебя ругаю? - удивился Фесс.
- Но ты должен!
- Должен что?
- Должен меня ругать. Хотя бы изредка, - выдала драконица.
- Да ты что? - поразился Фесс. - За что же?! И для чего?
- Каждый отец должен ругать свою дочь, - изрекла Рыся. - Хотя бы изредка. Так заведено.
- Ни один отец никогда не имел лучшей дочери, - сказал Фесс. - Честное слово. Все отцы и матери мира должны мне свирепо завидовать.
Рыся засмеялась, совершенно девчоночьим, человеческим движением сдула со лба непослушную чёлку. Откуда, как в ней возникло всё это - Фесс мог только гадать.
- Пап, ты гуся попробуй. Я старалась. Он с яблоками, вку-у-усный!
Некромант положил в рот кусочек и причмокнул, зажмуриваясь. Было действительно очень вкусно.
Они ужинали на сервизе, за который короли и императоры, не задумываясь, выложили бы годовой доход своих государств. За каждую ложку или вилку можно было приобрести средних размеров замок где-нибудь в Эбине или в герцогствах Изгиба. Они купались в роскоши.
До срока.
Неумолимое время не остановить. Внизу, в большом холле, как раз напротив входа, словно статуя в нише стояла большая клепсидра в два человеческих роста. Подкрашенная индиго, вода медленными, ленивыми каплями сочилась по капиллярам, хитроумная система зубчатых колес передвигала тонкие стрелки. Сколько ни искал Фесс способа вновь заполнить постепенно пустеющий верхний резервуар, так и не нашёл. И кто знает, что случится, когда вытечет последняя капля и часы остановятся?
Рыси он, само собой, ничего не говорил. Еще разнесет несчастные часы на кусочки.
- Ну, пап, ну что же ты молчишь? - капризно проворковала Рыся в ожидании комплиментов своей стряпне.
- Изумительно. Чудесно. Восхитительно, - совершенно искренне ответил некромант с набитым ртом. - Такого не делала даже моя любимая тётушка. Честное слово!
Рыся немедленно покраснела до ушей от удовольствия.
- Правда? Честное-пречестное слово?
- Честное-пречестное. Честнее не бывает, - поклялся Фесс, расправляясь с гусем.
- Я послезавтра тогда утку сделаю. Запеку с угольями...
- Запеку в угольях, - машинально поправил некромант. - Стой, стой, ты что, решила их своим огнем запекать? На самом деле с угольями?..
Рысь потупилась.
- А что, неправильно?
- Конечно, неправильно! Надо сделать совсем не так. Помню, тётушка в таких случаях...
- А ты меня возьмешь? Туда, к тёте?
Рысь задавала этот вопрос по десять раз на дню. Она не слишком интересовалась, что они собираются делать в этой Башне или как долго пробудут здесь. Но зато никогда не забывала поинтересоваться, отправятся ли они вместе в ту сказочную Долину, где живет тётушка Аглая, где правит мудрый и, гм, справедливый Архимаг Игнациус. Где круглый год лето, где журчат сбегающие с гор к круглому озеру ручьи, ручейки и речушки, где можно встретить самые разные и удивительные создания из множества миров, нашедших наконец-то в Долине покой. Отчего-то Рыси очень хотелось там побывать. И не просто побывать - остаться там насовсем.
- Конечно, дорогая. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя? Только если ты так решишь и предпочтешь следовать путями твоего народа.
- Папа, - поморщилась девочка. - Драконы - не мой народ. Я – Рысь. Твоя дочь. И больше никто. А что я умею превращаться в дракона так, наверное, архимаг Игнациус и похлеще умеет.
- Он-то наверняка.
- Так и не будем об этом, пап. Расскажи лучше мне еще про Долину.
Фесс не старался допытаться, отчего же юной драконице стал так немил ее собственный Эвиал. Впрочем, быть может, не имеющей Кристалла Хранительнице и впрямь нечего делать здесь. Может, сам мир указывает ей дорогу. Может быть, именно с ней, Рысью, ему, Кэру Лаэде, удастся наконец выбраться отсюда и самому.
И он послушно стал - в который уже раз - рассказывать замершей девочке о Долине. О небольшом круглом озере в самой ее середине, о густых предгорных лесах, опоясывающих городок магов, о деревнях арендаторов, о чистых улицах, дважды в день их тщательно метут и даже моют гоблины-дворники. О садах и парках, о беседках и фонтанах, о зверинце - замечательном зверинце - где собраны самые удивительные существа из всех концов Упорядоченного, куда только ни заводили тропы магов Долины.
Рысь прижалась к нему. Слушала завороженно, словно самая простая человеческая девочка, волшебную сказку - она, сама будучи этой сказкой.
А когда он выдохся и умолк, она вдруг спросила - впервые за все время их жизни в Черной башне.
- Папа. Почему ты ушел из Долины?
- Думаешь, я поступил неправильно? Но тогда я не нашел бы тебя, моя дорогая. И не знаю, как бы я тогда жил, - Фесс привлек ее к себе, поцеловав в пахнущие жасмином нежные шелковые пряди, отливающие жемчугом.
- Но там так хорошо. Такие добрые люди. Там никто никого не мучает и не убивает, - Рысь содрогнулась.
- Верно, - согласился Фесс. - Но некоторое время назад мне эта жизнь казалась донельзя пресной и скучной. Мне хотелось приключений, понимаешь, Рыся, приключений, чтобы ветер в лицо, чтобы свистели стрелы и чтобы я сражался...
- И ты ушёл? Стал сражаться?
- Да, девочка. Я ушёл. Недоучился в Академии, бросил. Ушёл. Сбежал, если быть совершенно точным. Потом, конечно, дал знать тёте...
- Не понимаю, как ты мог её так огорчить, - вдруг вздохнула Рысь. - Она наверняка плакала, когда ты пропал!..
Негодная драконица попала в точку.
- Я был не прав. Я поступал так, считая, что моя свобода превыше всего, а если кому-то что-то не нравится, то пусть убирается куда подальше.
- Так нельзя, - осуждающе покачала головой Рысь. - Ты не должен так больше делать, папа.
Некромант усмехнулся. Если бы Рысь была обыкновенной девочкой, он знал, что отвечать. Но, к сожалению, эта девочка обыкновенной никак не была.
- Да, я знаю, - он вновь провёл ладонью по льющемуся шёлку её волос. - Я знаю... теперь. Но иногда нам приходится причинять горе близким, потому что никто кроме нас не сделает того трудного и опасного дела, которое... которое просто обязано быть сделано, и вся недолга.
- Я понимаю, - тихонько сказала Рысь. - Настанет день... и нам придётся выйти. То ли в поле, то ли... - она неопределённо качнула головой, - туда.
- Верно. Но пока нам надо оставаться здесь. Не сомневайся, дорогая моя, драк на нашу с тобой долю хватит.
- Уж конечно, - с совершенно серьезным видом заявила Рысь. - Уж ты-то, папка, просто обожаешь всякие неприятности!..

Глава третья
ЭВИАЛ. КИНТ БЛИЖНИЙ. РУИНЫ СКАВЕЛЛА


Клара Хюммель, боевой маг по найму, до недавнего времени глава древней и славной воинствующей Гильдии, рожденная в Долине, прошедшая обучение в Академии у Архимага Игнациуса, и Сильвия, внучка главы Красного Арка, одного из семи мельинских магических орденов и дочь того, чьё имя до сих пор оставалось непроизносимым в её родных землях, молча смотрели друг на друга. Битва под Скавеллом заканчивалась. Чудовищный Червь был мёртв, скрылись драконы, дымились развалины, уцелевшие защитники Арраса начали собирать раненых. Мало кто видел странную схватку двух более чем странных противниц, а кто видел, тот поскорее поспешил уверить себя в том, что ничего не видел и не слышал.
Настало время действовать, Сильвия. Архимаг Игнациус хотел разыграть беспроигрышный вариант, использовав тебя как маленького стрельца в больших стоклеточных тавлеях, - оставим его до срока в блаженной уверенности, что старик в очередной раз обманул всех и вся. Прикинемся выполняющим его приказ. Обезвредить Клару Хюммель? Нет ничего проще. Хотя ты не имеешь ничего против неё, - в конце концов, она спасла тебе жизнь, Сильвия, - но своя голова дороже и потом когда ещё может предоставиться такой шанс?! Судьба сама сдаёт тебе полную руку козырей. Только глупец не разденет при таком раскладе всех дерзнувших сесть с ним за стол. Тем более, что у тебя нет ничего, а у них - богатства, которые не представить никакому воображению.
Правда, за Клару скорее всего вступится Кицум. Двух других спутниц чародейки Сильвия не боялась. Раина - великолепный боец, но не более того, а Тави, избежавшей мельинского костра самоучки, можно и вовсе не принимать в расчёт. Кицум же - дело другое. То, что клоун не так прост, Сильвия заподозрила ещё в Мельине и когда старый циркач остался странно спокоен на том островке в Межреальности, куда их выбросило бурей, поднявшейся от столкновения Алмазного и Деревянного Мечей. Она, Сильвия, долго не могла прийти в себя от ужаса, долго не могла понять, где же они оказались, пыталась что-то сделать, сплести какие-то заклинания - Кицум же сразу уселся на корточки, усмехнувшись странной усмешкой и посоветовав ей “не дёргаться понапрасну”. Что-то крылось в этом человеке, сейчас Сильвия чувствовала это совершенно отчётливо. Не хотелось бы, чтобы он вмешался. Это не его бой. Во всяком случае, надо постараться, чтобы он не сделался таковым.
В правой руке Сильвия держала чёрный фламберг, в левой, скрытым до поры остриём к себе, - магический нож Архимага Игнациуса. Клара Хюммель, уже оправившись от неожиданности, аккуратно чертила в воздухе перед собой какие-то фигуры остриём рубиновой шпаги. Ничего-ничего. Пусть чертит. До времени...
- Кицум! - громко окликнула клоуна Сильвия. - Кицум, друг, это наше... девичье. Прошу тебя, не вмешивайся.
Циркач хмыкнул и покачал головой.
- Вам двоим вообще совершенно необязательно драться. Сильвия, девочка, послушай старика. Неважно, что тебе сказали или пообещали...
- Предлагаешь мне сдаться? - скривилась Сильвия.
- В твоём положении это был бы наиболее разумный выход, - развёл руками клоун, - но ты ещё слишком молода, чтобы поступать разумно.
Сильвия выразительно пожала плечами.
- Кицум, она права, - не поворачивая головы, бросила и Клара. - Это наше с ней личное дело. Ведь верно, девочка?
- Не стоит именовать меня так, - задрала нос юная чародейка.
- Что же мы стоим?! - проворчала валькирия Раина. - Госпожа Клара в опасности. У этой соплячки...
- Такие артефакты, что у меня голову ломит, едва только на них взглянуть пытаюсь, - подхватила Тави. - И с магией тут что-то не так... как будто кто-то всё подчистую высосал.
Кицум промолчал. Только поднял руку, словно говоря: “Ждём!” - и отчего-то ни Тави, ни Раина не рискнули вступить с ним в спор.
- И держитесь к ним поближе, - добавил циркач озабоченно. - Под мечи даром лезть не стоит, а вот если они... - он осёкся и замолчал.
- Кто тебя послал? - выкрикнула тем временем Клара, обращаясь к своей молодой противнице.
- Его высокое волшебническое достоинство, Архимаг Долины, мессир Игнациус, - сладким голоском записной стервы пропела Сильвия. - Мессир был очень, очень разгневан твоим неповиновением, Хюммель. Настолько разгневан, что оказал мне честь, дав задание найти тебя - и обезвредить.
...Злись, боевая чародейка Долины, злись. Эвон как покраснела.
- Обезвредить - это как? - сквозь зубы поинтересовалась Клара.
- Мессир был настолько любезен, что предоставил мне на месте выбрать соответствующие моменту способы, - Сильвия растянула губы в подобие улыбки.
- И что же ты выбрала, неблагодарная тварь? Так-то ты платишь за спасение!
- Не трать зря слова, Хюммель, я только выполняю приказ. Мессир Архимаг нашёл тебя крайне опасной и, ради блага всех ведомых и неведомых миров, облёк меня доверием положить конец твоим бесчинствам. А выбрала я - поединок с последующим твоим разоружением, пленением и доставкой пред светлые очи его высокого волшебнического достоинства мессира Архимага.
...Ерунда. Старый лис Игнациус приказал мне убить тебя, Хюммель, хотя и не произнёс вслух этого слова. До поры до времени мы будем следовать этому плану. Ты мне ещё пригодишься, глупая Клархен, ты и твои глупые спутники. Разумеется, эпитет “глупые” не относится к старику Кицуму.
- Да как она смеет! - взорвалась Раина. - Как она смеет так говорить с кирией Кларой!
- Спокойно, - негромко произнёс Кицум. - Пусть болтает. Послушаем. Слова пусты, это не копья и стрелы, ранить могут только глупцов. А вот выболтать эта девчонка может куда больше, чем на допросе.
- Моим бесчинствам? Это, интересно, каким же? - прищурилась Клара.
- Мессир Архимаг едва ли похвалил бы меня, вздумай я отвечать на этот вопрос, - прежним сладким голоском пропела Сильвия. - Мне приказано сыскать тебя и, сыскав, представить. Что я и намерена проделать, по возможности, без членовредительства.
Теперь дёрнулась Тави - и вновь замерла, наткнувшись на сдерживающий Кицумов взгляд.
Ждать, говорили глаза старого клоуна. Жди, ещё не время. Мы ещё не поняли, что за игра тут идёт.
Ну, похоже, пора и в самом деле кончать. Клара уже краснее свёклы. Её рубиновая шпага хороша, спору нет, но в твоей руке, Сильвия, оружие куда более страшное. Мало кто пока догадался об этом, как и о золотой овальной пластинке с непонятными ни для кого, кроме тебя, письменами, пластинки, что ты взяла с тела Хозяина Ливня, и в этом - твоя единственная надежда выбраться живой из учинившейся переделки. И не только выбраться - но и взять приз. Единственный и неповторимый.
Сильвия, вперёд! Мельин и Люди!
Сильвии, судя по всему, прискучило перебрасываться пустыми словами. Девчонка сжала зубы и рванулась в атаку. Бешено закрутился тяжеленный, неподъёмный фламберг, словно лёгкая зелёная трость - Раина только присвистнула. Сильвия легко держала громадный меч одной рукой, крутила его, как хотела, немыслимо выгибая кисть, и эфес словно прилипал к её ладони. Законов инерции и человеческой анатомии для Сильвии словно бы и не существовало. Вторую руку - с коротким кинжалом - противница Клары по-прежнему держала согнутой возле живота, словно готовя внезапный удар.
Клара левой рукой тоже выдернула из ножен недлинную дагу. Встала в позицию, уступая Сильвии право первого удара.
Всё-таки она уж слишком спокойна. И слишком уверенна, думала Клара. Она ведь не дура, к сожалению. Далеко не дура. Она меня знает. Ей известно, что я способна... на многое. Неужели артефакты Игнациуса могли настолько вскружить голову? Хорошо б, если так; остаётся надежда просто обезоружить, после чего как следует выдрать (никогда не имевшая детей Клара оставалась привержена старым проверенным методам воспитания); в противном же случае дурочку придётся обезвреживать иными способами. Об убийстве Клара сейчас старалась не думать. Всё-таки перед ней ещё почти что ребёнок. Девчонка из вполне заурядного мира, пусть даже и богато одарённая природой. Взяться б за неё как следует - дурь вышибить, научить правильно пользоваться Силой, - из Сильвии получилась бы неплохая чародейка, вполне достойная места в Долине.
Клара встряхнулась. Ей сейчас самоуверенность тоже ни к чему. Девчонка опасна, а загадочный фламберг в её руках производит впечатление оружия с более чем изрядными возможностями. Таким не пренебрегают. Магические клинки, оказавшись в руках чародеев-самоучек, не владевших всеми тайнами боевой магии, зачастую выкидывали такие коленца, что кровь заливала всё вокруг на несколько дней пути. Кларе один раз довелось видеть подобное. Давным-давно, в далёком мире, забытом и магами, и богами, появился некто, прозвавший себя Мессией. И в руки ему тоже попал некий магический меч...
...Когда кончилась последняя битва, поле на десять лиг в обе стороны покрывали кровь и обрубки человеческих тел. Пятьсот тысяч воинов пали в течение нескольких мгновений. Зачарованный клинок словно бы размножился, перед каждым из наступавших воинов появилось по его призрачному двойнику, нанесшему один-единственный удар, стремительный и неотразимый. Не выжил никто. Мессия стоял на холме и дико хохотал. А по скользкому от крови склону поднималась она, Клара Хюммель, то и дело наступая на вывалившиеся из распоротых тел внутренности...
Мессия не дожил до вечера, его клинок ничем не помог своему хозяину. Зачарованное оружие распалось чёрным пеплом, и даже Архимаг Игнациус, весьма благоволивший тогда к Кларе, не смог сказать, кто и при каких обстоятельствах выковал это лезвие. Тайна так и осталась тайной, занесённая в анналы Гильдии боевых магов, среди десятков и сотен других, также неразгаданных...
Сильвия наступала, всё убыстряя и убыстряя вращение фламберга. Чёрный клинок обратился в бешено крутящийся серый диск, в котором не различишь отдельного движения. Миг - и девчонка прыгнула вперёд, тёмная молния ударила и тотчас разлетелась облаком огненных искр, столкнувшись с поднявшейся для защиты рубиновой шпагой. Однако Клару Хюммель удар отшвырнул назад на добрых пять шагов, у боевой волшебницы вырвался стон - правая рука со шпагой едва не повисла бессильно от боли.
Вот это да, потрясение подумала Клара, кое-как восстанавливая свои защитные порядки. Сила, великая Сила, как, наверное, у десяти приснопамятных Мессий. Ты выросла, Сильвия, ты очень выросла. Но в магическом поединке недостаточно одной только мощи. И сейчас ты в этом убедишься.
...Она поплыла. После первого же удара. Я могу убить её в любой миг. Если бы мне это требовалось, Хюммель уже бы умерла. Но сегодня мне нужно совсем другое...
Сильвия мягким кошачьим шагом стлалась вокруг Клары. Боевая чародейка приходила в себя после первого сокрушительного удара; заклятья уже сминали, обрывали боль, правда, гораздо медленнее обычного - словно здесь что-то противодействовало магии. Правая рука вновь становилась прежней.
Почему она не атаковала? - неслись смятенные мысли. Она ведь могла прикончить меня. Совершенно запросто. Вторым ударом я даже не смогла бы поднять клинок для защиты. Она не хочет меня убивать? Хочет показать свою силу? А желает пленить и, “сыскав, представить” его высокому волшебническому достоинству мессиру Архимагу? Перетопчется, яростно подумала Клара. Однако пора бы мне и самой что-нибудь попробовать. А ну-ка...
Волшебница крутнула привычную “мельницу”. Ослепительно блеснула рубиновая шпага, ожили дремавшие в ней силы... и мгновенно угасли, словно их никогда там и не было, словно вместо зачарованных камней оружие Клары украшали простые стекляшки. Что-то жадно пило саму суть магии, не давая заклятьям обрести силу и мощь.
Игнациус, молнией мелькнуло у Клары. Ну конечно, кто же ещё. Старый лис хорошо приготовился к этому столкновению. Негатор магии, причем, судя по всему, управляемый. Маги древних лет тратили годы и десятилетия жизни, чтобы только создать такой; теоретики Долины исписали горы пергамента, в стенах Академии отгремело множество яростных дискуссий на тему природы и свойств “возможности контролируемой локально-неабсолютной магоизоляции объекта”; потом интерес к негаторам поугас, нашли способы преодолевать их действие; но один из таких артефактов, причём совершенно неодолимой силы, который не обойдешь и чьё действие не перебьёшь, преспокойно ждал своего часа на дне какого-нибудь потайного сундучка в доме мессира Архимага, такого уютного, гостеприимного, ласкового и внимательного к ней, Кларе, дома...
Выпад Клары Сильвия отбила играючи. И - вновь не воспользовалась возможностью для гибельной атаки. По-прежнему крутила невероятную круговерть неподъёмным на вид фламбергом, не выказывая и малейших признаков усталости.
Что, она предлагает мне потеряться силами в простом фехтовании? Ну что ж, так тоже можно. Как бы споро ни крутила ты свою железку, девочка, я встречалась с мечниками и покруче...
Клара кривила душой, стараясь подбодрить саму себя. Никогда ещё ей не противостоял настолько могущественный противник. За узкими и по-детски худыми плечиками Сильвии возвышалась тень Архимага, а с ним не удалось справиться никому из более чем многочисленных врагов, посягавших на покой Долины за последние примерно три тысячи лет.
Сильвия, словно дав противнице достаточно времени на осознание реалий их поединка, атаковала вторично. Аккуратно, сильно и гибельно. Серый смерч фламберга свистнул возле самой Клариной головы; чародейка парировала с огромным трудом и лишь в последний момент. Сильвия тотчас ударила вторично, и вновь Клару отшвырнуло назад к самым зарослям, так что она оказалась рядом со своими спутниками.
- Кирия Клара! - бросилась к ней Раина.
- Госпожа, - шагнул вперёд и Кицум. Тави промолчала, однако обе её обнажённые сабли говорили лучше любых слов.
- Спокойно, - процедила сквозь зубы чародейка. - Девочке вздумалось потешиться. Посмотрим, во что она станет играть по-настоящему!
Кицум хмыкнул, неопределённо покачав головой. Но глаза старого клоуна полнила тревога.
...Они вновь сошлись. Фламберг закружился, но теперь Клара видела, как говорят мастера, его “путь”. В принципе, ничего такого уж сногсшибательного. Восьмёрка, переворот, обратная восьмёрка, два косых проноса, раскрут над головой (лезвие рубит и перед Сильвией, и за её спиной). Повтор. Очень быстро, невероятно быстро, но и мы не лыком шиты. Атака!
На сей раз первым рванулся кинжал в левой руке. Столкнулся с фламбергом, впился в него, обвился, сцепился с чёрным лезвием. Свободная правая рука выбросила вперёд рубиновую шпагу, острие нацелено в правое плечо Сильвии, и...
И было отбито. Девчонка крутнулась змеей, немыслимо изогнувшись, отдёрнулась.
Она опасна. Надо кончать, Сильвия. Это была случайность, но неудача - сестра Случайности, а неудачи не должно быть.
Фламберг рванулся в атаку, крест-накрест кладя удары. Клара едва успевала уворачиваться, с трудом отклоняя чёрное лезвие. Ни мига промедления, ни малейшей паузы - Сильвия не давала именитой противнице ни одной возможности для контратаки. Рубиновая шпага взметнулась раз, другой, но в третий она уже не поднялась.
Сильвия торжествующе взвизгнула и наотмашь ударила левой. Той рукой, что сжимала нож Игнациуса. Она ни на йоту не сомневалась в победе. Больно много говорили об этой Хюммель, а на поверку оказалось - слабачка. С одного маху завалили. Гонору-то было...
Зачарованное оружие Архимага извергло из себя шестифутовый призрачный клинок, сотканный из языков прозрачно-алого пламени. Острие клинка вспороло плечо Клары; чародейка вскрикнула, дёрнулась, лицо исказилось болью. Края разреза задымились, кровь стремительно пропитывала одежду. Левая рука боевой волшебницы тотчас повисла, пальцы разжались, кинжал выскользнул. Сильвия гортанно вскрикнула, словно коршун, утащивший курицу.
...На лице Кицума появилось недоуменно-встревоженное выражение. Похоже, он не ждал столь стремительного успеха Клариной соперницы; в тот же момент он резко взмахнул рукой, и валькирия вместе с ученицей Вольных ринулись на помощь Кларе. Кицум последовал за ними, в руке бывшего клоуна что-то зловеще посвистывало - как бы не та его любимая стальная петелька, которой он, помнится, с легкостью резал и доспехи, и оружие воинов-Дану...
Завидев порыв друзей, Клара хотела было вскричать “не надо!”. Гордость боевой волшебницы оказалась жестоко уязвлена. Как же так, над ней, опытнейшей чародейкой, былым чемпионом Гильдии, играючи берёт верх какая-то соплячка, пусть даже и с благословением Игнациуса! Клара в отчаянии попыталась атаковать, однако рубиновая шпага со звоном отлетала от мгновенно возникавшей почти из ничего защиты. Силы Сильвии явно не убывали, проклятая девчонка крутила свой фламберг все быстрее; и Клару вдруг прошиб холодный пот ужаса. Она понимала, что столкнулась с противником, на голову выше её по силам и что сейчас очень возможно придётся умирать; как знать, сражайся они на обычных тренировочных рапирах, и Клара не оставила бы от соперницы даже мотка рваных ниток, но сегодня игра шла без правил, и в этой игре Сильвия явно преуспевала.
...Тави и Раина ударили разом, яростно, атаковали, не щадя себя и почти не думая о защите; их товарищ, их предводитель погибала, и было уже не до правил чести. Меч валькирии и пара коротких сабель Тави - они били наверняка. Так, чтобы сразить, а не только ранить.
Они ударили - и их отбросило. Оружие натолкнулось словно на глухую стену. Сотканная из агатово-чёрных росчерков завеса: меч Сильвии крутился с невообразимой скоростью, он оказывался повсюду, и, несмотря на тысячелетний опыт Раины, несмотря на школу Вольных Тави, они ничего не могли сделать с этой живой, шелестящей, смертельно опасной воздушной бронёй. Не могли, даже нападая с разных сторон, пытаясь ударить одновременно, так, чтобы Сильвия, блокируя один выпад, точно не смогла бы защититься от другого.
Однако же проклятая девчонка смогла. И не один раз. А магия не действовала, как назло, совершенно не действовала, непонятно почему, но заклятья не работали. Спутникам Клары оставалось уповать только на мечи.
Клара же стояла, тяжело дыша и схватившись за пробитое призрачным клинком плечо. Левая рука бессильно висела, по кисти бежали алые струйки, тяжелые капли крови срывались с пальцев; лицо чародейки покрывали бисерины пота. Силы уходили, ранение оказывалось куда тяжелее, чем на первый взгляд, и нечего было уже хорохориться. Невольно чародейка обернулась к Кицуму, однако именно в этот миг старый клоун досадливо кашлянул и решительно шагнул к сражавшимся.
- Тави, Раина - назад. Давайте, давайте. Вы тут ничего не сделаете. А вот ты... послушай, дева, - он надвигался, обманчиво-нелепый, без меча, копья или булавы в руках; лишь изредка луч света вспыхивал на свисавшей из его руки стальной петле. Губы Кицума были плотно сжаты; он не собирался шутить.
- Четверо на одну, да?! - выкрикнула Сильвия, яростно отмахиваясь фламбергом. Это было не так, Клара уже вышла из боя, Кицум не вступил, но как же не крикнуть-то?!..
Он куда опаснее, чем кажется. Он не тот, за кого себя выдаёт! Уничтожить, как можно скорее. Никаких разговоров!
- Назад, вы, все! - гаркнул Кицум. - Раина, Тави - позаботьтесь о Кларе! Она ранена! Я справлюсь сам!
Смертоносная пляска фламберга на время приостановилась. Ворча, словно побитые псы, валькирия и Тави отступили. Сильвия застыла, изогнувшись и подняв меч высоко над головой так, чтобы он мог в любой миг низринуться вниз сокрушительной молнией.
- Поговорим, дева, - Кицум оставался спокоен, но движения его обрели странную мягкость и плавность, точно у змеи перед броском.
- Кицум, а тебе-то тут что надо? - фыркнула Сильвия. - Уже говорила сегодня и ещё раз скажу, коль сам просишь. Чего ради ты полез? Твои это дела, что ли? Или забыл, как вместе на островке спасались? Как вдвоём Мечи пытались вытащить? Как вместе через весь Мельин тащились?
- Я-то ничего не забыл, в отличие от некоторых. Я-то всё помню, а вот у тебя в голове явно ветер. Заигралась ты, девочка, - голос Кицума изменился, стал низким и непередаваемо грозным. - Ты заигралась, в тебя сейчас вливают слишом много сил; но если мех худ, он не выдержит полного груза. Так что лучше б тебе перестать размахивать руками, а спокойно со мной поговорить, прежде чем тут случится непоправимое. Которого лично мне бы очень хотелось избежать именно потому, что, как ты правильно заметила, мы вместе шли, мы дрались плечом к плечу и сидели вдвоём на одном островке между проклятыми мирами. Опусти меч, и мы поговорим. К драке всегда успеем вернуться.
Опасно! Очень, очень опасно! Нельзя подчиняться! Ни в коем случае нельзя подчиняться. Нельзя! Но... кто же он такой? Ясно ведь, что не клоун странствующего цирка, жалкий бродяжка, которому приличный храм отказал бы в праве молитвы. Сильвия! Поздно отступать! Вперёд! Ты победишь! Ар-аххх!..
...Проклятая девчонка если и заколебалась, то лишь на одно мгновение. Конечно, Кицум уже не тот, что в Мельине. Изменилось всё. Осанка, взгляд, даже голос. Но...
- Ну, девочка?
- А пошёл ты! - по-змеиному прошипела Сильвия, и чёрный фламберг рассёк воздух там, где только что находилась голова старого клоуна. Как Кицум успел уклониться, не поняла даже Клара; чародейку уже поддерживали под руки Тави с Раиной, а валькирия уже что-то делала с кровоточащей раной.
- Большая ошибка, Сильвия, - вздохнул Кицум. - Ну что ж, придётся с тобой по-плохому.
Он не сдвинулся с места. Просто рука его внезапно и резко очертила в воздухе восьмёрку, послышался свист стальной заговоренной нити; петля захватила рукоять чёрного фламберга, только чудом не разрезав Сильвии кисти. Кицум рванул странное своё оружие, однако диковинный меч юной наследницы Красного Арка и не подумал распадаться надвое. И клинок, и петля старого клоуна внезапно покрылись тысячами крошечных язычков зелёного пламени. И Кицум, и Сильвия разом застонали от непереносимой боли, словно прилипнув друг к другу; чёрный меч и петля старого клоуна оказались достойны друг друга.
С криками ужаса бежали прочь последние случайные свидетели поединка. Невольно вытаращила глаза Клара. Невольно попятилась - вместе с ней - поддерживавшая раненую чародейку Тави. Раина гневно сощурилась; казалось, валькирия вспоминает что-то недоброе, раз виденное в невообразимо седой древности. И она, эта память, отнюдь не сулила Кицуму лёгкой победы. Совсем наоборот.
Сцепившиеся Сильвия и Кицум оба тянули оружие в разные стороны. Оба, скорее всего, не слишком понимали, что же именно происходит. Шипела и рычала Клара; валькирия накладывала повязку ей на проколотое плечо. Зелёное пламя с фламберга и петли меж тем текло на землю, словно дождевая вода, - холодное пламя, от которого не веяло теплом. Раина с ругательством рубанула по подступившим языкам - те ловко, словно змейки, вцепились в пронёсшийся сквозь них клинок, заплясали на лезвии, извиваясь, поползли по кровостоку, всё ближе и ближе к эфесу.
- Брось... меч! - прохрипела Клара. Раина не послушалась, от души махнула клинком, капли зелёного пламени срывались и летели во все стороны, оставляя на блестящей стали уродливые тёмные пятна и полосы. Клара забилась в руках Тави, норовя чуть ли не силой вырвать эфес из рук упрямой валькирии; Раина скорее рассталась бы с жизнью, чем бросила оружие на поле боя.
Сильвия и Кицум меж тем кружили, сцепившись, словно две боевые галеры во время абордажной схватки. Ни тот, ни другая не уступали. На лице Кицума - видела Тави - всё явственнее читалось небывалое изумление: как если бы взрослый в шутку забавлялся “боем” на деревянных мечах с семилетним мальчишкой, а паренёк вдруг стал бы демонстрировать всю мощь школы Вольных. И Кицуму, и Сильвии приходилось уворачиваться от летящих во все стороны зелёных искр, что щедро разбрасывало их намертво впившееся друг в друга оружие.
Кларе меж тем явно становилось всё хуже и хуже. Голова чародейки бессильно запрокинулась, плоть вокруг раны стала горячей, словно под кожей развели самый настоящий костёр или насыпали пригоршню горячих углей. На губах закипала пена, речь стала совершенно бессвязной.
Архимаг Игнациус знал, что вручить своей подручной.
- Уводим её! - прорычала Раина. Валькирии наконец удалось стряхнуть с клинка последний язык зелёного пламени. - Уводим, тут что-то гасит к йотунам всю магию!
- А Кицум?! - заорала Тави. - Его бросать?
- Он справится без нас, дурёха! Не знаю, кто это, но силы ему не занимать. Давай, Тави, давай! Все расспросы потом! Всё потом! Поддержи кирию! Шевелись!.. Шевелись же, будь оно всё проклято!
Тави повиновалась.
...Однако далеко уйти им не удалось. Растекшееся по земле зелёное пламя замкнуло круг, и сейчас его призрачные языки поднимались всё выше, словно чудовищные змеи, головы их соединялись, отсекая Тави, Раину и впавшую в беспамятство Клару от остального мира. Этот огонь словно обладал разумом, он предусмотрительно обтёк трёх спутниц Кицума, взял их в кольцо, преграждая все дороги к бегству. К счастью, пламенная ловушка пока не сжималась, оставляя достаточно места для отступления.
Вдобавок, после всего лишь полутора десятков шагов Тави ощутила, что магия словно бы возвращается, слабо, неверной струйкой, как вода, сочащаяся сквозь песчаную плотину. Можно было попытаться взглянуть, что же там с Кларой. Или... помочь чарами Кицуму?
Валькирия бросила на Тави гневный взор, сдвинула брови. Мол, чего мешкаешь?
- Магия, - только и выдохнула выученица Вольных. - Возвращается...
Раина на миг сощурилась, потом решительно тряхнула головой.
- Сперва - рана кирии. Потом - Кицум. Ну, давай же, давай!..
Тави с Раиной осторожно уложили чародейку наземь - здесь прошёлся зеленый огонь, не оставив ничего, кроме пепла. Валькирия швырнула свой плащ, на него опустили Клару; Тави склонилась над пробитым плечом. Кровь уже не текла, запеклась сама, да и рана казалась неглубокой и неопасной - не задеты ни жилы, ни суставы, ни кости, - однако под кожей ощущалась горячая опухоль, настоящий пузырь, наполненный огнём. Тави с трудом могла держать там пальцы. Она помнила, что не так давно её, раненую и беспомощную, спасал весь отряд Клары. Настала её очередь возвращать долги.
Раина поминутно оглядывалась, но там Сильвия и Кицум всё продолжали свой непонятный танец, молча, сосредоточенно, словно исполняя неведомый ритуал. Никому из них, казалось, не осталось никакого дела до трёх женщин, одна из которых вдобавок стояла на самой грани жизни и смерти.
- Что с ней?! - рявкнула Раина. - Можешь определить, девочка?
Тави покачала головой. Слабый ручеёк доступной ей Силы - против совершенно неведомого зачарованного оружия, пред которым оказалась бессильна сама Клара Хюммель, - а к ней Тави относилась с огромным пиететом, чуть ли не как к высшему существу. Казалось, для Клары вообще не существует ничего невозможного, однако же вот она лежит, хрипло и с трудом дыша, а на губах вскипает кровавая пена, словно у неё уже размолоты лёгкие,
- Сейчас... - пробормотала Тави. - Сейчас... потерпи, госпожа Клара, ну, пожалуйста, потерпи...
Тактильный контакт издревле считался Вольными одним из самых действенных. И сейчас Тави приказала себе представить, что вокруг нет этого непонятного и чужого мира, что она вновь дома, в сумрачном, но родном Мельине, что вокруг - строгие лица друзей-Вольных, наставников, спасителей, защитников... Она пришла к ним, принесла свой странный дар - и они помогли развить его, стать той, кем она стала.
Боль вливалась в её сознание, непереносимая горящая боль. Неотвратимо обходя заслоны, по жилам Клары Хюммель тёк неведомый яд; ещё пыталась вмешаться собственная магия волшебницы, наложенные ею самой на себя заклятья, однако отрава оказалась слишком уж сильна. Не ровня Кларе был тот, кто сотворил пламенный клинок, никак не ровня. Он знал, что делает.
Тави застыла с закрытыми глазами. Пальцы - по обе стороны раны. Бьётся, словно сердце, опухоль, расталкивает в разные стороны волны горячего яда; в уме девушка строила боевые порядки из формул исцеления. С куда большей охотой она прибегла бы сейчас к надёжной и привычной ритуальной магии, но все её припасы давно сгинули. Оставалось лишь обратиться к урокам Акциума, великого мага, что пожертвовал собой, спасая несчастный Мельин от нашествия козлоногих; как жаль, что ей, Тави, выпало так мало побыть его ученицей! Сегодня от неё было бы больше толку.
Формулы тем не менее выстраивались. Тави действительно многое почерпнула на уроках Акциума. Клара училась у Игнациуса и других авторитетных магов Долины; но, как теперь смутно догадывалась Тави, чародей Акциум принадлежал к гораздо более высокому рангу. Оставалось только гадать, к какому.
“Человеческое тело, - учил Тави в своё время Акциум, - и совершенно, и несовершенно в одно и то же время. Не прикрытая сталью или могущественным чародейством плоть крайне уязвима. Не нужно даже никаких мечей, простой камень, подобранный на дороге, способен отнять жизнь. Но в то же время человек и очень хорошо защищён. Он - часть великого потока магических сил, слепых и бездушных, пронзающих весь миропорядок. Ты можешь не преуспеть со своими собственными заклятьями. Но вот сделать так, чтобы вся эта катящаяся мощь оказалась бы у тебя на службе, - в этом задача Истинного мага”.
И тогда Тави показалось, что слова об “Истинном маге” Акциум произнёс с какой-то непонятной тоской. Может, он сам и был им - непонятным, неведомым Тави “Истинным магом”, перед которым ничто вся сила и гордость Долины?
Во всяком случае, учил он её действительно хорошо. Не формулы и заученные жесты, не слова и даже не мысли - чувства, естественные и непреходящие. Вот ключ к успеху.
И Тави постаралась представить пышащую жаром опухоль в плече Клары как камень, тупой, мёртвый камень, упавший в спокойный поток. Камень разбил и изорвал листья кувшинки, измочалил лепестки нежной водяной лилии, однако после этого всё, что он может, - лишь только утонуть. И даже пусть этот камень источает злую отраву, от которой умирают жуки-плавунцы, лягушки, тритоны и мелкая рыбёшка, - воды Великой Реки всё равно сильнее любой отравы, они унесут её далеко-далеко, растворят в себе - жизнь всё равно сильнее смерти, надо только уметь побеждать...
В висках стало тепло-тепло, волны этого тепла побежали вниз по щекам, по шее, перекинулись на плечи, влились в руки - и выплеснулись наконец из пальцев. Тави не знала, что это. Просто - тепло. Но вокруг ногтей вдруг задымился, закурился жемчужного цвета ореол, и Тави словно наяву ощутила - её руки раздвигают плоть раненой Клары, пальцы обхватывают опухоль (та кажется раскалённой, словно кусок железа из горна), тянут её на себя - и пульсирующий тёмно-алый шарик поднимается, за ним тянутся одна за другой, лопаясь, багряные нити; сквозь транс доносится истошный вопль Клары, и в следующий миг могучая рука Раины отбрасывает Тави в сторону, словно котёнка.
Оглушительная вспышка боли. Теперь уже не чужой, своей. Откат ударил в Тави крепостным тараном, сметая защитные барьеры и силу воли. Девушка опрокинулась навзничь - во всём мире не осталось ничего, кроме этой боли.
...Валькирия Раина ничего этого, само собой, не видела и не чувствовала. Одним глазом она следила за раненой кирией Кларой, вторым - за сражавшимися насмерть Сильвией и Кицумом. Тави казалось, что прошли уже часы её нескончаемого транса, хотя в реальности не минуло и тридцати секунд. Валькирия видела, как Тави внезапным и резким движением погрузила руку в тело Клары, выхватывая оттуда какой-то истекающий кровью содрогающийся комок, за которым тянулись нити сосудов. Клара забилась, задёргалась, каблуки скребли землю, вздымая облачка серого пепла. Лицо чародейки стало смертельно бледным, дыхание спустя миг пресеклось - Раине почудилось, что она уже чувствует отлетающий последний вздох, что Тави своим “лечением” убивает кирию - и тогда Раина сделала единственное, что могла: отшвырнула девчонку прочь.
Тави кубарем покатилась по земле, однако вырванную из раны опухоль так и не выпустила. Прокатилась и застыла в странной позе, среди сухого пепла; на фоне вздымающихся за ней стен зелёного пламени чернела поднятая рука, пальцы сомкнуты на кровоточащем комке, словно на величайшей драгоценности.
Раина рывком нагнулась к Кларе, однако щёки кирии уже розовели, дыхание выровнялось. Чародейка пребывала в глубоком обмороке. Валькирия подняла взгляд - Кицум и Сильвия каким-то образом расцепились, с фламберга и стальной петли уже не текло наземь зелёное пламя. Чёрный меч неторопливо чертил перед и над Сильвией каскад сложных фигур, восьмёрок, кругов, и так далее; Кицум держал петлю за концы обеими руками, точно верёвку. Ни Сильвия, ни клоун не пускали в ход магию. И ни один из них уже не замечал ничего вокруг - ни отгородившего их от мира изумрудного огня, ни неподвижной Клары, ни беспомощно упавшей Тави... Их словно поглотил какой-то совместный обряд, как будто не врагами они были вовсе, а союзниками, участниками тайной мистерии на пути постижения сокрытой истины.
И валькирия Раина, сражавшаяся в бесчисленных битвах задолго до того, как пращуры пращуров всех ныне живущих вступили в области Упорядоченного, поняла, что на самом деле видит небывалое: не Сильвия и Кицум сошлись на этом поле, не люди и даже не личности. Бились Силы: очень древняя и новая, молодая, жестокая. Молодая Сила, пришедшая в этот мир, подобна тому, как новая розоватая кожа покрывает собой заживающую рану. И тогда старой корке из запекшейся крови, под чьей защитой и вызревала эта новая кожа, - старой корке приходит время отпасть и обратиться во прах. И ничто в целом мире не способно остановить это, ибо всякое рождение есть в то же время и чья-то смерть.
Валькирии Раине казалось, что контуры двух фигур смазываются, расплываются, на фоне зелёных стен огня остаются лишь тёмные силуэты, словно в древних теневых театрах. И воительница, Дева Битв, чудом уцелевшая в страшной резне на Боргильдовом Поле, вдруг ощутила, что вновь, помимо собственной воли, вспоминает тот день, когда на приснопамятной равнине, на проклятом рубеже вздымался густой туман - стояли морозы, и пролитая кровь исходила паром, словно спеша отдать сохраняемое в ней тепло жизни. И точно так же тогда на фоне волн зелёного пламени шли в наступление бесчисленные отряды врагов, а за ними смутно виднелись гигантские силуэты, нечёткие, размытые - и оттого ещё более пугающие.
Конечно, Сильвия и Кицум не могли иметь никакого отношения к Древним или Молодым Богам, чьи рати сошлись много эонов назад на Поле-Между-Мирами, на Боргильдовом Поле, когда рухнуло Пророчество Вёльвы и история изменила течение своё - Рагнаради так и не наступило, вернее, наступило совершенно не так, как толковали предсказания...
Наверное, это был общий принцип. Великая Битва продолжается до сих пор, вдруг подумала Раина. Просто ныне Боргильдовым Полем стало всё Сущее, которое кирия Клара и её сородичи именовали Упорядоченным.
Сильвия решилась первой. Горяча, подумала Раина. В поединке таких мастеров (а Сильвия оказалась именно мастером, неважно уже, свою ли силу и умение она пустила в ход или же заёмную), как правило, проигрывает нанёсший первый удар - как и в поединке искусных магов.
Свистнул чёрный фламберг. Сильвия обрушила его сверху вниз, волшебно-лёгкий в её полудетской руке клинок, однако, оборачивался полновесным двуручным чудовищем для тех, кому выпадало несчастье подвернуться под его удар. Раина не успела и глазом моргнуть - даже она, Дева Битв, не сумела бы отразить этот выпад. Девчонка нанесла его поистине с быстротой молнии. Чёрный сполох, застонавший воздух - и всё.
Кицум не отступил. Что сделал старый клоун, Раина не поняла. Стальная петля вновь обвилась вокруг тёмного клинка, но на сей раз никакого зелёного пламени не появилось. Напротив - окружавший сражавшихся огонь сгустился и почернел. Отделявшая их от мира завеса стала ещё непроницаемей.
Странным движением заваливаясь набок, Кицум увлекал за собой и чёрный меч, и его хозяйку. Сильвии ничего не оставалось, как падать следом. Она вскрикнула, и теперь это был крик смертельно раненной птицы; она ни за что не выпустила бы из рук чёрного фламберга. Раина успела заметить, как левая рука Кицума выдернула откуда-то из складок одеяния короткий нож; клоун, похоже, собирался покончить с этим одним ударом.
...Что уберегло проклятую девчонку, понять не смог бы никто. Сильвия изогнулась в воздухе, словно кошка, падающая на все четыре лапы. Чёрный меч едва не проткнул опрокинувшегося на бок Кицума; острие фламберга распороло клоуну плащ. Сильвия ещё попыталась наотмашь полоснуть врага зачарованным тёмным лезвием, но промахнулась, и земля рядом с головой Кицума вспухла изнутри пламенеющим ярко-рыжим пузырем, увенчанным короной чёрного дыма. Ещё миг - и противники вновь стояли друг против друга как ни в чём не бывало.
Ничья. Раина видела, как потряс головой Кицум, словно втолковывая себе - да нет, нет, я, наверное, сплю, такого просто не может быть! Почему он так удивляется, подумала валькирия. Он хороший боец, очень хороший - но ведь нет и не может быть непобедимых! А этой девчонке, будь она семижды семь раз неладна, явно помогает какая-то очень могущественная магия - вот и всё объяснение. Чему же тут удивляться?
А Тави по-прежнему неподвижна, а Клара так и не приходит в сознание... Признаться, Раина растерялась. Инстинкт Девы Битв подсказывал ей, что вмешиваться в поединок Кицума и Сильвии - безумие, это не её бой и она ничем не поможет своему товарищу. Этому инстинкту Раина привыкла доверять. Он ни разу не подводил её за все долгие тысячелетия бурной жизни валькирии, ни в одной битве, где сходились многосоттысячные рати, ни в одной стычке, когда бой шёл один на один.
Воительница метнулась к Тави. Неужели я шлёпнула девочку слишком сильно, дура старая?
Нет, её удар был тут ни при чём. Тави тоже оказалась в глубочайшем обмороке, но вызвало его, похоже, её собственное волшебство. Валькирия с невольным страхом покосилась на истекающий тёмно-багровой слизью комок в пальцах Тави. Всё-таки она вырвала из кирии эту дрянь... молодец девочка. Вот только что делать теперь? Будучи сама волшебным существом, Раина никогда не практиковала магических штудий. Жизнь Девы Битв была подобна древку копья - прямая и ясная. В давным-давно забытые времена, пока ещё стоял Асгард, она носилась по поднебесью, даруя победы в битвах тем, кого счёл достойными Один, и не терзалась сомнениями. Потом, когда она - из числа единиц, что чудом выжили на страшном Боргильдовом Поле - разом утратила всё, превратившись в странствующую воительницу, наёмницу (ибо ни к чему иному призвания она не имела), ей тоже было не до магии.
- Тави! Тави, очнись. Очнись, очнись... дочка, - вдруг вырвалось у Раины совершенно необычное и непривычное для неё слово. - Очнись! - Валькирия затрясла Тави за плечи, однако та лишь бессильно моталась в её руках, словно тряпичная кукла.
Воительница оглянулась - Кицум и Сильвия продолжали изощряться в искусстве фехтования. Казалось, так будет продолжаться столетия. Враги нашли друг друга. Дела ни до чего в мире им больше не было.
Окружавший группу зелёный огонь мало-помалу обратился в черно-зелёный. Над их головами сомкнулся призрачный купол, словно несчастный мир Эвиала тщился отгородиться от дерзких возмутителей спокойствия. Закрытый мир, тёмная бездна - каким он представлялся “извне”, когда отряд Клары Хюммель только приближался к нему, следуя тропами Межреальности.
Раина застыла, потерянно уронив руки. Не в её силах было привести в чувство кирию Клару или молодую воительницу Тави. Валькирии оставалось только смотреть на вечное движение, нескончаемую череду отточенных поз Кицума и Сильвии.

Глава четвёртая
МЕЛЬИН. ОКРЕСТНОСТИ РАЗЛОМА


Император стоял на самом краю глинистого рва. Рядом - дрожащая, скорчившаяся Тайде, которую он вырвал из лап неведомой Силы, не Смерти, но чего-то, стоящего даже над этой зловещей старухой. Они не помнили обратного пути. Заклятье просто швырнуло их в ту самую - или всё-таки другую? - точку, откуда невесть сколько дней назад по времени Мельина Император сам шагнул в бездну.
Они вернулись. Неведомо как и неведомо когда. Однако же - вернулись. Фесс оказался прав. Заклятие подействовало, хотя и совсем не так, как они рассчитывали. Их вырвало прямо из самого пекла битвы, когда её весы застыли в неустойчивом равновесии - доведётся ли им узнать когда-либо, чем закончилось то сражение? Император вёл в бой повиновавшихся одному его взгляду местных ополченцев, тотчас узнавших в нём настоящего вождя. Такое не забывается. Если бы только Фесс был рядом... хотя нет, раз маг остался там, в странном Эвиале, ему, Императору, будет чуть легче. У защитников того мира появился могучий союзник.
Вокруг царила зима. После тепла тропических болот.
Императору и Сеамни холод показался просто нестерпимым. Пронзающий ветер. Колючий, секущий снег, хлещущий по лицу, словно туча мелких острых стрел. Тайде, дрожа, прижалась к Императору. А у них ни тёплой одежды, ничего. Правителю Мельина легче - у него толстая стёганая рубаха, надетая под латы. А Тайде... в легком кургузом плащике.
- Гвин... мы вернулись? Неужели?..
- Мы вернулись, - нежно произнес Император, обнимая Дану свободной рукой. - Это наш мир. Всё кончилось. Всё позади. Мельин ждет нас.
Она зябко передернула плечами, ещё теснее вжимаясь в его бок и пряча голову от порывов ледяного ветра. Тяжелые доспехи Императора были сейчас холодны, словно сама смерть, но Тайде этого словно не замечала.
Сразу за их спинами тяжело колыхался маслянистый белый живой туман Разлома. Туман жил своей собственной жизнью, и плевать он хотел на двух жалких двуногих, неведомым образом вырвавшихся из его цепких объятий. Разлом не был хищником. Он не ведал, что такое “поражение”. Он просто жил - и ждал. Уверенный в конечной своей победе, если только к залитой белесым студнем бездне применимы подобные слова. Он словно усмехался в спины двум случайно спасшимся. От меня вы всё равно не уйдёте, казалось, говорил он.
Вокруг расстилались выбеленные снегом валы, хаотичное нагромождение смерзшихся до крепкости камня земляных глыб, кое-где ещё торчали скелеты мертвых деревьев. Разлом не признавал вблизи от себя никакой иной жизни, кроме своей собственной.
- Идём, Тайде, идём, - Император осторожно потянул Дану вперед. - Нам тут нечего делать. Идём, надо добраться до легионеров...
- Он нас так просто не отпустит, - прошептала Сеамни, оглядываясь и с испугом глядя на чудовищную пасть пропасти. - Он пойдет за нами... и в один прекрасный день настигнет.
- Почему бы ему не сделать этого прямо сейчас? - усмехнулся Император. - Честное слово, не стоит ждать так долго. Эй, Разлом! Слышишь меня? Не трать даром время! Посылай своих, кто там у тебя есть! Я замерзаю, в самую пору помахать мечом!
- Не смейся, - Тайде по-прежнему говорила шёпотом. - Не смейся над ним. Он могуч... очень могуч. Просто он пока ещё не сознает себя. Но когда осознает...
- Тогда и будем разговаривать, - отрезал Император. И тотчас же одним мягким движением оттолкнул девушку, выхватывая клинок, - о, смотри, кажется, он ответил!
Разлом и в самом деле ответил. Маслянистая поверхность белесого моря заколыхалась. С чмокающим, хлюпающим звуком вверх взметнулся длинный язык, словно притаившаяся в глубине исполинская ящерица попыталась проглотить неосторожную муху.
- Прыгай! - рявкнул Император, размахиваясь клинком.
Язык тумана лопнул возле самой поверхности. Взлетевшая вверх белесая клякса рассыпалась на множество мелких брызг.
- Славно, славно, - прошипел Император, отступая на шаг. - Значит, ты меня всё-таки слышишь. И тебе не нравится, когда обижают. Хорошо, учтём. Тайде! Идём.
И ветер, словно помогая двум измученным странникам, стал как будто бы утихать.
В воздухе густо кружились снежинки, мягкими холодными лапками касались лиц. Двое - человек и дану - шли прочь от проклятого места, туда, где должны были гореть огни и стоять дозором легионеры Империи.
Низкие серые тучи без малейших разрывов затягивали небо. Сеяли и сеяли мелким снежком, словно как могли пытались помочь несчастной, израненной земле. Словно старались хоть так прикрыть страшный и уродливый шрам, рассекший некогда благодатные земли Мельинской Империи.
Здесь, вблизи Разлома, чудовищная рана дышала теплом и снег таял, не в силах зацепиться, не в силах охладить горячие, словно воспалённое тело, камни. Но тёмная полоса нагой земли относительно быстро кончилась, снег властно распахнул свои белые крылья, укрывая всё вокруг. В былые времена тут уже должна была стоять стража, уцелевшие в бойне с Радугой легионы Империи, не жалея сил, копали рвы и насыпали валы, строили частоколы и возводили сторожевые башни, стараясь хоть так отрезать “тварям Разлома” (как правило - уродливо-ожившим земляным глыбам) дорогу в нутряные имперские земли. Император в своё время придавал этому очень большое значение.
Вал и ров они скоро увидели. Но частокол, что шёл по вершине вала, явно пребывал в забросе и небрежении - завалился набок, исчезли целые заплоты по шесть-семь саженей. Невдалеке смутно виднелся сквозь снежную хмарь и муть нагой скелет сторожевой вышки - без крыши, ограждения и лестницы.
- Легата - разжаловать, - сквозь зубы проговорил Император. - Он у меня пожизненно лагерные отхожие рвы чистить станет. Центуриона - выгнать без пенсии. Манипулу - расформировать и разослать по дальним крепостям. Некому без меня бить стало, что ли?
- Гвин, Гвин, погоди, - как обычно, вступилась Сеамни, просительно кладя ладошку на сгиб его локтя. - Погоди, ну что ты сразу - сплеча рубить? Ты ж не знаешь, что тут случилось. Может, несчастье какое. Погоди. Не гневайся.
- Когда ты просишь, то и гневаться не могу, - сквозь силу улыбнулся Император. - Хотя за такие дела...
- Погоди. Погоди, - уговаривала его Сеамни. - Не горячись. Давай сперва выберемся отсюда. Выберемся, оглядимся... а судить и карать всегда успеешь.
- Ты так же добра, как и прекрасна, и так же прекрасна, как и добра, - улыбнулся Император.
- Нет, - зябко повела плечами Тави, и лицо её на миг сделалось совершенно мёртвым. Император знал - она вновь вспоминает Мельин, свою краткую бытность Thaide, Видящей народа Дану и те поистине ужасные деяния, сотворённые ею в опьянении мощью Деревянного Меча. - Не хочу... чтобы ты потом мучился, как я.
Всё, что мог сказать или сделать Император, - это обнять свою данку и покрепче прижать к себе.
Глубоко проваливаясь в рыхлый, неслежавшийся снег, они двинулись прочь. Их выбросило в мёртвой, безжизненной полосе, отделявшей гноящийся шрам Разлома от незатронутых земель. Нигде - ни одной живой души. В кружащейся снежной мгле - ни огонька, и под ногами - ровный, чистый снег На нём не отпечатались даже звериные следы. Не говоря уж о человеческих.
Откуда-то вновь взялся ветер, завыл, закружил поземкой, швырнул в глаза пригоршни секущей снежной крупы. Сгибаясь и прикрываясь плечом, Император почти нёс на себе Сеамни, не слишком представляя себе, куда же он, в сущности, направляется. В его время вдоль укреплённой линии проложили самый настоящий тракт; судя по всему, открытое, занесённое снегом пространство между остатками вала и лесом указанный тракт как раз собой и являло; но почему всё в таком забросе?! Тарвус лишился разума и оставил Разлом без охраны?
...Им повезло. Оставив позади примерно пол-лиги, они натолкнулись на полуразрушенную небольшую казарму - по приказу Императора такие возводились через определённые промежутки для отдыха дежурной смены наблюдавших за Разломом легионеров.
Распахнутая дверь сиротливо покачивалась на одной петле. Внутри всё оказалось разграблено - ни припасов, ни снаряжения. Одно хорошо - печка была цела, и под навесом нашлись дрова. На полке осталось огниво и трут; вскоре в закопчённом зеве весело затрещал огонь. Разумеется, сторожка промёрзла настолько, что согреть её по-настоящему удастся только к следующему утру; но, во всяком случае, у них есть крыша над головой.
Император кое-как забил распахнутые окна, в ход пошли обломки тяжёлых деревянных лавок.
Сеамни свернулась клубочком у печки, чуть ли не обвиваясь вокруг неё.
- Что здесь могло случиться, Тайде? Дану покачала головой. На агатово-чёрных волосах медленно таяли слезы последних снежинок.
- Не знаю, Гвин. Но чувствую горе. Горе и беду.
- Это я и сам чувствую, - проворчал Император. - Что-то вырвалось из Разлома?
Он задал вопрос, сам уже понимая, что скорее всего ничего подобного не случилось. Разлом оставался прежним, он не изменился, он ещё не набрал достаточных сил.
Нет, причина в ином... что-то заставило Тарвуса увести отсюда все войска. Что-то экстраординарное, от чего зависела жизнь Империи, и графу пришлось выбирать из двух зол.
- Хотел бы я верить, что ты выбрал правильно, - невольно прошептал Император.
Тем временем Сеамни взялась за дело. Губы её сжались, щёки с каждым мигом становились всё белее и белее. Император понимал, что Тайде сейчас пытается прочувствовать всё здесь случившееся - трудная задача даже для бывшей Видящей народа Дану.
- Нет, - вдруг обессиленно выдохнула она. - Всё точно во мгле какой-то. Словно и там тоже снег валит. Устала я, Гвин. Вот отдохну... и, клянусь Иммельсторном, всё сделаю.
- Конечно-конечно, - Император постарался укутать её потеплее. - Переждём здесь... завтра двинемся дальше.
Приходилось признать, что это совершенно ломает все планы. Император надеялся встретить своих легионеров сразу же, как только они вырвутся из Разлома, а вместо этого он оказался в самом сердце зимы, посреди безлюдной пустыни. Конечно, холодные месяцы в южных пределах Империи не отличались суровостью, но тем не менее приятного в положении Императора и его спутницы было мало. Они не имели ни малейшего представления, как далеко на север их забросило; если куда-то за Хвалин, морозы могли ударить поистине суровые. Сгущался сумрак, короткий зимний день истаивал, словно снежинка на волосах Сеамни; вырвавшимся из бездны оставалось только ждать.
В свой черед настало утро, морозное и солнечное. Ночная хмарь сгинула; уползли в неведомые логовища низкие серые облака, во всю красу засинело небо; мир словно накрыли исполинской сапфировой чашей. Над заснеженными вершинами недальнего леса поднялось солнце. Засверкал снег: нетронутый белый покров и чуть ли не до середины стен поднявшиеся намёты. Император всю ночь не жалел дров, и к рассвету в сторожке стало всё-таки тепло.
Он отвалил тщательно подпёртую дверь, высунулся наружу. Снег полыхал так, что было больно глазам. Разумеется, ни человечьих следов, ни даже звериных. Мёртвая пустыня легла вокруг Разлома, и люди, похоже, страшились теперь чего-то совсем иного - страшились настолько, что оставили эту угрозу безо всякого внимания. Как ни странно, тихо вёл себя и сам Разлом; мерно колыхался густой, непроглядный живой туман, заполняя жуткую рваную рану в теле Мельина. Не бежали от него никакие твари, не рождались никакие чудовища; со стороны могло б показаться, что Разлом впал в спячку и теперь пребудет в ней вечно.
Хотелось бы в это верить. Очень бы хотелось. Но Император знал, чувствовал, дважды пройдя безднами Разлома, что на деле всё совсем не так. Сила готовилась к броску, неторопливо накапливая мощь; и в один прекрасный день она сочтёт свои приготовления законченными. Неведомо, случится ли это при жизни нынешнего поколения или следующего, но случится непременно, и вопрос - жить Мельину или умереть - зависеть будет от того, что он, Император, сумеет сделать сейчас.
Избушка, где они заночевали, сослужила и ещё одну службу. Теперь Император понимал, что заклятье вернуло их не на то же самое место, с которого он начал свой безумный путь. Их выбросило много севернее, на сторожке выжжены были цифры “XVII” и “136” - охрану участка нёс Семнадцатый легион и до южного конца Разлома было аж целых сто тридцать шесть лиг.
Император прикинул - невдалеке Поясной тракт, здесь просто обязаны были стоять гарнизоны; чтобы выйти на большую дорогу, ему с Тайде предстояло спуститься примерно на семь-восемь лиг к югу.
Пустяк для тепло одетого и сытого человека. День пути по утоптанной дороге. В себе Император не сомневался - он должен дойти и он дойдёт, чего бы ему этого ни стоило, а вот Сеамни... Едва вырвавшаяся из жарких и влажных джунглей, как она перенесёт такой путь? Как бы не свалилась - вот, уже сейчас пошатывается.
Тем не менее Тайде держалась стойко. Лицо её оставалось смертельно бледным, однако она не дрожала от холода и не сгибалась от порывов ледяного ветра. Двойную цепочку следов быстро заметало снегом.
Часы сменялись часами, солнце поднималось всё выше по вымороженному небосклону, а Император и Тайде шли и шли вдоль покинутого вала, встречая на пути лишь завалившиеся плети частокола да порушенные остовы дозорных башен. Легионеры ушли отсюда не один месяц назад.
135-я лига, 134-я, 133-я. Император стиснул зубы - мороз пробирал до костей. Лицо Тайде стало снежно-белым, чёрные глаза то и дело норовили закатиться. Чем держалась Дану - неведомо. Наверное, одним лишь неукротимым духом этой расы...
Время от времени откуда-то из дальней дали доносилось нечто, подозрительно напоминавшее голодный и злобный волчий вой. Значит, не все звери покинули эти края.
Вой накатывался из-за лесных стен, слабый, но чётко различимый, и наполненный какой-то незвериной, почти человеческой злобой. Ибо всем известно, что по способности ненавидеть человек оставит далеко позади любую, даже самую лютую тварь.
Никогда раньше в Мельине не слыхали ни о чём подобном. Император мог ожидать стаи бродячих псов, обычных спутников войны, разорения и бедствий, но здесь выли именно волки, и ошибки допустить он не мог. Вой заставлял мельинского правителя то и дело стискивать рукоять меча.
Однако позади оставалась лига за лигой снежной пустыни, к вою путники мало-помалу привыкли, а в конце концов им всё-таки повезло. В одном из покинутых сторожевых постов они разжились несколькими старыми и драными легионерскими плащами, на которые не позарились даже воры (не поленившиеся притом отвинтить от стен тяжёлые масляные лампы). Стало чуточку легче. На тракт выбрались к вечеру, голодные и смертельно замёрзшие.
Некогда Поясной тракт вёл далеко на запад, соединяя удалённые части Империи. Теперь он упирался в Разлом, через который так и не удалось перебросить ни одного моста. Раньше здесь помещался главный лагерь Семнадцатого легиона, настоящий военный городок, обнесённый внушительной крепостной стеной. Многочисленные казармы, склады провианта, колодцы, арсеналы, лечебницы и так далее. Разумеется, лагерь располагался на некотором удалении от Разлома; однако, уныло глядя на нетронутое снежное покрывало, Император понимал, что и этот лагерь скорее всего покинут. На миг правителя кольнуло жуткое чувство: что, если какая-то неведомая магическая катастрофа смела с лица земли всех живых? Что, если во всей бывшей Мельинской Империи не осталось вообще ни единого человека?.. Что, если волки...
- Тайде... ты понимаешь, я...
- Гвин, не беспокойся. Живые есть. Я чувствую их. Они только ушли подальше от этих мест.
- Но почему, почему? Как они могли оставить Разлом без охраны?!
- Мы шли вдоль него весь день. Ты заметил хоть одного монстра, появившегося из него? Снег нетронут. Уже много дней. Может, они были не так уж неправы?
- Ну, хорошо, - проворчал Император. - Они могли отвести главные силы легионов. Но бросить такую вещь вообще без всякого надзора? Даже без конных патрулей? Немыслимо. Ни один военачальник в здравом уме и твёрдой памяти на такое не пойдёт.
- Может, у них всё же нашлись дела более срочные? - осторожно предположила Тайде. - Те же волки, например?
- Волки? Ты что-то чувствуешь? Сеамни покачала головой.
- Пока нет. Слишком далеко. Но это не обычные звери, готова поклясться.
Император угрюмо промолчал.
Они добрались до лагеря. Некогда тщательно отстраиваемая крепостица имела жалкий вид. Двор замело снегом, ворота застыли жалобно-распахнутыми, окна казарм выбиты, двери сорваны с петель, крыши кое-где просели. Разор, заброс, опустошение.
Тем не менее здесь путникам повезло больше. Разграблены оказались не все кладовые. Нашлась тёплая одежда, овчинные куртки легионеров, сапоги, рубахи и так далее. В провиантской среди обвалившихся стропил Император раздобыл бочку солонины и бочку же сухарей, не тронутых крысами, новыми хозяевами этих мест. Удалось разжечь очаг, натопить снега и наконец-то поесть горячего. Тайде, казалось, вот-вот замурлыкает, пригревшись у тёплой печи.
Император решил не торопиться. Разлом действительно дремлет (или же старательно прикидывается спящим). Пока это так, здесь они в относительной безопасности. Слепо рваться сломя голову вперёд им никак нельзя. Никто не может сказать, что же именно стряслось в Мельине. Нельзя исключить, например, и дворцовый переворот. Конечно, на два барона всегда приходится не меньше трёх мнений и четырёх кандидатов на престол; тем не менее глупо совсем уж сбрасывать со счетов такую возможность.
Всю ночь над крышами выл ветер, швырялся в стены снежной трухой. В унисон ему выводили свою песню волки, и отдалённый ненавидящий вой проникал сквозь все преграды.
Наутро путники с трудом отвалили занесённую чуть ли не до половины дверь.
Теперь они шли уже не как жалкие бежане. В арсенале нашлось кой-какое оружие: Император с удовольствием забросил за спину тяжёлый пехотный арбалет, Сеамни, несмотря на протесты спутника, повесила на плечо длинный лук, нацепила на пояс мигом оттянувший его широкий тесак.
Они двинулись на восток по Поясному тракту; сперва снег оставался девственно-чистым, никаких следов, ни человеческих, ни звериных. Однако путники не миновали и лиги, как поперёк дороги легла настоящая звериная тропа, широкая и утоптанная. Здесь прошёл не один зверь и не одна волчица-мать с детёнышами. Десятки, если не сотни лап оставили отпечатки на снегу, и ничьи иные следы не дерзнули лечь рядом с путем новых хозяев этих мест - и притом отпечатки выглядели куда крупнее обычных волчьих следов.
Идти оказалось нелегко. В былые годы деревенским старостам вменялось в обязанность содержать санные пути в порядке; здесь этим заниматься стало явно некому. Высокому Императору снег доходил до колен, а Тайде - чуть ли не до середины бедра. Впрочем, теперь правитель Мельина едва ли стал бы укорять тиунов и посадских за нерадение. С такими зверюшками, рыщущими по окрестностям, люди хорошо, если могли отсидеться за крепкими стенами.
До вечера путь ещё трижды пересекли такие же широкие и уверенные волчьи тропы. Твари явно чувствовали себя в безопасности.
Живой городок показался только к темноте, когда истаивал третий день Императора и Сеамни в их родном мире. Местечко Севадо некогда если и не преуспевало, то, во всяком случае, вполне сводило концы с концами; однако после появления Разлома городок начал стремительно пустеть. Последние обитатели держались только военной дорогой, тем, что через городок шли перебрасываемые к Разлому легионы, скакали гонцы, двигались обозы с припасами. В Севадо как-то сама собой возникла тыловая база армии, державшей оборону вала. Это помогло просуществовать ещё какое-то время; но потом он, Император, очертя голову шагнул в Разлом, а его светлость граф Тарвус предпочёл отвести легионы. Неудивительно, что при таких делах Севадо ожидал только полный упадок.
К несказанной радости Императора и Тайде, в бойнице надвратной башни города горел слабый огонёк. Видно было, что службу тут несут отнюдь не по уставу, требовавшему “чтобы перед вратами освещено было всё на тридцать саженей вправо и влево”, но и этот огонёк обнадёживал.
Ворота оказались заперты - хвала силам вечным и заповедным, тут, по крайней мере, были люди, чтобы задвинуть засов изнутри.
Император громко постучал оголовком меча.
Ответа пришлось ждать довольно долго. Наконец окошечко со скрипом приоткрылось и старческий голос прошамкал:
- Кого там на ношь глядя нешёт?
- Императора! - последовал резкий ответ.
- Ашь? Чегошь? - растерялись за окошечком.
- Император у ворот, ты, развалина старая! - теряя терпение, заорал правитель Мельина. - Отворяй, и получишь награду. Твой повелитель вернулся!
- Вернулшя? Гошударь-анператор? - старик-караульщик, похоже, не верил свои ушам. - Голош-то по-хош... ох, похош... Погодь-ка, факелом пошвечу...
Император молча стоял, подняв забрало шлема, пока старик “шветил” факелом.
- Охти, охти мне... - запричитал караульщик, едва только рассмотрел лицо путника. - Как ешть он, как ешть... шейчаш, милоштивец, шейчаш отопру... не гне-вайшя на дурака штарого, шделай милошть... Я ж ышшо батюшке твому шлужил...
- Я не гневаюсь, мой верный воин, - отрывисто ответил Император. - Ты исполнял свой долг. Сейчас же - отопри и позволь нам войти.
- Шейчаш, шейчаш...
В караулке оказалось тепло, сухо и уютно. Старик-стражник, седой отставной легионер с красноватым, обветренным лицом, на котором резко белели многочисленные шрамы и рубцы, провёл путников внутрь, беспрерывно кланяясь и шепелявя извинения.
- Перестань просить прощения, честный страж, - Император коснулся стариковского плеча. - Расскажи лучше, что делается в Империи?
Из угла блестели громадные глаза Тайде.
- Што деетшя, мой анператор? Ражор деетшя, вот што... Ражор и ошкудение... А от волков шпашения шов-шем не штало...
И вот что узнал Император:
...Граф Тарвус вместе с командиром Первого легиона Клавдием бились изо всех сил, стараясь удержать вместе распадающуюся, словно карточный домик, страну. И было отчего - едва расползся слух об исчезновении законного правителя, как всюду гнойными язвами вспухли мятежи. Бароны бросились сводить счёты друг с другом и с императорской властью.
Однако главная угроза надвинулась, конечно же, из-за Селинова Вала. Давно отложившиеся провинции, ныне вольные да гордые королевства с княжествами (а в тех королевствах от границы до границы - день доброй скачки, коней, само собой, меняя), полезли через рубеж, точно муравьи на падаль. Урвать! Хоть немного землицы, а урвать! Селинов-то Вал не по-простому насыпан, проведен по хоть и невысокому, а водоразделу, так что наиболее плодородные речные земли долины остались всё-таки к западу от него, в имперских руках. Селинов Вал держали помимо прочих ещё и орки, наделённые там землёй из выморочных баронских владений: то есть тех владений, чьи хозяева имели глупость ввязаться в мятеж против Императора.
Тарвусу пришлось снимать легионы - да что там легионы! Отдельные когорты и центурии! - со второстепенных направлений, перебрасывая их на Селинов Вал. В какой-то степени это помогло, да не до конца. Разлом затишел и улёгся, однако не затишели и не улеглись другие.
Много кораблей бороздит Внутренние Моря, всяких глаз на них хватает: иные, добрые да тороватые, ищут, где честно купить да с прибытком продать, а иные - только б углядеть, что где плохо лежит.
И углядели, само собой, быстро - что наряжённые в береговую охрану легионы уходят, оставляя одних только зелёных новичков да стариков, дослуживающих последние годки и пестующих тех же новобранцев. И, само собой, незваные гости не заставили себя ждать. Как водится, явились на готовенькое.
Пираты. Всякой твари по паре. И большие буканьерские ватаги, настоящие флотилии, по сотне кораблей, и пиннас, и галеасов, и галер; и малые шайки на таких лоханках, что в былые времена поостереглись бы даже отплывать от своего поганого берега; и бродячие маги, прослышавшие, что Радуга повергнута в прах и нескоро ещё поднимется, если вообще возмогнёт; и совсем невиданные чуды, именуемые мастерами зверей, у которых на галерах не рабы кандальные - могучие лесные обезьяне сидят, ручные звери-тигры заместо охраны да всякий прочий страх.
Император слушал витиеватую старческую речь, не прерывая. Всё понятно. Хозяин из дому - крысам праздник.
...Пираты высадились во многих местах. Отбитые в двух или трёх, в десяти других они и в самом деле, как крысы, не боясь никого и ничего, лезли вглубь от побережья, подчистую выметая деревни и малые городки, что не в силах были оказать сопротивление. Пиратов интересовал прежде всего живой товар; ну, и от всего остального они тоже не отказывались.
Какие именно городки и местечки разграбили находники, старик точно не знал. Только и говорил, что, мол, много. Тарвусу пришлось опять объявлять набор, а истощённые войной коренные имперские земли, между Мельином и Северным трактом, рекрутов слали уже неохотно. Последние соки из земли высосешь - кто потом поднимать станет? Но всё-таки ещё один легион набрался. Бросили его на юг, на самое взморье; и, говорят, бьются мальчишки там что ни день, то всё злее и злее.
Но и этого оказалось мало. Тише воды, ниже травы сидели гномы в своих Диких Горах, Каменный Престол не оправился ещё от разгрома под Мельином и потери целого войска. А тут, как только обезлюдели пограничные лагеря, гномы - то сотня топоров, то тысяча - стали появляться на поверхности. И тоже - хватать людей в полон, чего не помнили никакие, даже самые древние старики. Ни в каких преданиях о таком не говорилось. Зачем гномам пленники, никто не знал; молва решила - наверное, им там под землёй тоже несладко, рук, чай, не хватает, вот и потянули уже и человеков.
А за гномами торопились взять своё и другие. Дикие горные тролли; огры; мелкие гоблины зашевелились, целыми ордами стараясь прорваться на юг мимо западных имперских рубежей; и все кому ни лень занялись охотой за рабами. Раб стал донельзя ценен, раб вдруг стал необходим.
- А что Вольные и Дану? - отрывисто спросил Император.
Но о них старик-привратник ничего не слышал. Вроде б выходило так, что ни от тех, ни от других беды пока не приспело.
- И от волков, говоришь, спасения не стало?
- Не штало, милоштивец, гошударь-анператор, не штало. Штаями по шотне голов бегают, людей дерут, и говорят, што ведёт их колдовшкая шила...
- А сам ты их видел, воин?
- В поле-то нет, повелитель, не видел, а то б не шидел бы тут. А отшель, шереж окошко - как не видать. Жуткие твари, гошударь, ну да про то голова рашшкажет лучче моего. Хорошо ещё, что летать не умеют.
- Ладно, - сквозь зубы процедил Император. - А в столице? В Мельине - что слышно?
Слухами, конечно, земля полнится, но не на сей раз. Старик не рассказал ничего особенного, кроме лишь того, что Тарвус вроде бы продолжает восстанавливать город, тем более, что пленные гномы, от которых отказался Каменный Престол, назвав предателями, трудились с отменным усердием.
Старик, наконец, выговорился. Ещё шамкал с усилием беззубым ртом, преданно глядя на невесть откуда вынырнувшего в ночной тьме властелина. Смотрел, смотрел - и вдруг спохватился:
- Гошподин... надо ш тебя к штаршему швешти. К голове городшкому али кому ышшо...
- Веди к голове, - кивнул Император.
Севадского голову вытащили из тёплой постели. За малостью городка тут не было совета, обходились одним головой. Старый, тучный, краснолицый, голова некогда был лихим конником, ходил ещё под стягами прошлого Императора, отличился раз, другой, дорос до сотника и после двух с половиной десятков лет безупречной службы получил отставку и осел здесь, в родном городке, откуда много-много вёсен назад румяный, богатырского вида парень ушёл следом за имперскими вербовщиками.
Он знал Императора в лицо. Знал также и то, что Большая Императорская Печать передана графу Тарвусу и Клавдию, теперь уже - консулу и командиру Первого легиона.
На прощание Император сунул пригоршню спешно вытребованных у головы монет в трясущиеся жёсткие ладони старика-караульщика.
Некогда дом у головы был, что называется, полная чаша. В те времена, когда Полуденным трактом сплошным потоком двигались караваны, окрестные поля щедро родили, в недальних холмах добывали мел и белый известковый камень, а в самом городке давили масло, варили пиво, пекли хлеб, мяли кожи, шили упряжь, ладили башмаки с сапогами и вообще занимались всеми обычными людскими промыслами.
Так было до той поры, пока не началась война с Радугой. И пока не появился Разлом.
Признаки оскудения видны были повсюду. Прохудилось одно, обветшало другое, обшарпалось третье. Голова перехватил взгляд Императора: на потолке расплывалось здоровенное жёлтое пятно протечки, крышу починили худо, а перекрывать денег не было - и густо покраснел от стыда.
- Прощения просим, мой Император, обеднел люд-то у нас, податей не собрать, всё его светлости Тарвусу отправляем, себе-то, почитай, ничего и не остаётся.
- Вижу, - отрывисто сказал Император. - А что, бежит народ-то?
- Бежит, - вздохнул голова. - А что ему, народишку-то, делать? Промыслить теперь ничего не можно, торговли никакой, карьеры забросили, гости через нас не ездят, легионы - и те ушли. Вот и разбегаются все кто куда горазд. Едва ли четверть осталась от прежнего числа. Ну да я все ревизские сказки вовремя сдаю, мой Император... Желаете отчёт принять?
- Оставь, - махнул рукой Император. - Хочу тебе спасибо сказать, что город всё же держишь. Караульщик у ворот ночью сидел, как положено... Расскажи мне, что в Империи творится. Вкратце, по слухам... мне уже поведали. Но то был старик-дозорный, а мне надо...
- Повиновение Императору, - и голова, донельзя счастливый, что может вести речь не о недоимках и недородах, а о делах, достойных мужа, сиречь о битвах и войнах, заговорил.
Оказалось, что дед-караульщик если в чём и ошибался, так это в незначительных мелочах. Пираты действительно уже не “пошаливали”, а дочиста выметали побережье от полуденного острия Пенного Клинка до башни Солей. И мало того, что выметали, - пытались укрепиться, создать свои разбойничьи анклавы, действуя не только силой, но и хитростью - измученным набегами и хаосом поселянам и горожанам они обещали покой, защиту, мир, если только те повернутся спиной к Империи и помогут находникам закрепиться здесь.
- А кое-где и закрепились, как я слышал, - сипел в ухо Императору голова. - Не менее как в семи местах... - и он перечислял названия приморских рыбацких местечек, особенно страдавших от морской вольницы.
- Что на востоке? Голова потупился.
- Последние вести пришли, перехлестнули они через Вал. Теперь за них бьёмся, но, мой Император, сами помните - степи там ровные, что твоя тарелка, есть где ихней коннице разгуляться...
- Тарвус и Клавдий?
- Оба там, мой Император.
- Отлично, - холодно сказал правитель Мельина. - Дашь мне поутру эскорт до столицы.
- Всё будет исполнено. Хотя... волки, мой Император... угроза, которой нельзя пренебрегать...
- Ну и что? - Император прожёг взглядом враз вспотевшего голову. - У тебя же нет под рукой полной когорты панцирников, что обеспечили бы мне безопасность? Значит, обойдёмся теми, кто есть. Сорвиголовы, надеюсь, у тебя ещё остались?
- Так точно, остались, государь.
- Отлично, - повторил Император. - А теперь самый главный вопрос, голова: что с Радугой? Ты много говорил о том, кто и где бьётся, но о магиках ни слова не сказал.
Голова снова потупился.
- Что ж про них говорить, повелитель... Стихли они. Как твоя милость им задницу-то надрала... ох, простите великодушно старика, не привык изячным слогом изъясняться...
- Ничего, ничего. Говори, как думаешь, - подбодрил собеседника Император. - Так что с ними случилось?
- Стихли, словно как и не было их, - пояснил голова. - Тише воды, ниже травы. Им бы вылезти, особливо после того, как твоя милость... пропали, в общем. Ан нет. Головы не подняли. У нас тут в городе своих магиков-то нет, обходимся... знахари да ведуны, те, что искусство от отца к сыну альбо от бабки к внучке передавали - они да, проявились. Дождик там вызвать или жуков-тлей поморить - это у них получается. И, по правде сказать, нам иного не требуется. Ну, кроме как болести лечить, конечно. Мы люди простые; нам бы день прожить - и слава Спасителю.
- Ну, конечно. Как он мог забыть?
- А Церковь? Иерархи чего?
- Опосля битвы под Мельином, когда они все твердили, что вот-вот конец света наступит, - хохотнул голова, - народ над ними смеялся немало. Мол, сели голым гузном на ежа преподобные отцы. Люди рассказывали, кое-где даже храмы позакрывались, многие отцы святые в побег ушли. У нас, правда, не так. И в лучшие-то времена только одна церковь и имелась, а незадолго до беды преставился старый наш отец Никодимус, нового нам прислали. Отец Августин хоть и молод, а к службе рьян, и слово поучения у него всегда найдётся, и слово утешения. Опять же, мелкая магия ему удаётся - как правило, если ребёнок заболеет или женщина от тягости разрешиться не может. Худого про него не скажу. И народ над ним не смеялся. И почтение к вере сохранил. Я так мыслю - по нынешним временам это дорогого стоит.
Император кивнул. Ну что ж, всему нашлось своё объяснение. Он ожидал худшего - большой баронской войны, нашествия из-за моря... а так - справимся. Не можем не справиться. Что через Селинов Вал перебрались - тоже не беда. Войск там немного, а сам вал - сотни лиг.
К каждому зубцу по стрелку не приставишь. Так что пусть идут. Мужиков пожгут, пограбят - так оно даже и к лучшему. Если народ поднимется - так, быть может, и никаких легионов не понадобится. Сами находников в клочья разорвут.
- Ну так а всё-таки, что за истории с волками, голова? Мы сюда шли - вой слышали. Потом караульщик твой... Что за новая напасть? Не из Разлома?
- Никак нет, государь. Явились с началом зимы сразу со всех сторон, словно в лесах позародившись. И сладу никакого нет. На них не охотников с флажками, а тяжёлые когорты посылать. Обычного человека, даже если с копьём, в клочья разорвут за секунду. Ворота у нас и день и ночь заперты. Люди только немалыми ватагами путешествовать дерзают. Нескольких тварей мы подстрелили - ужас да и только. Против обычного волка больше, пожалуй, вдвое.
Император только скрипнул зубами. Всё равно, сказал он себе. Мы справимся. Не можем не справиться. Потому что мы - люди.
И только большие чёрные глаза Тайде смотрели на него с болью и страхом. Она-то знала, что можем и не справиться. Даже больше - только чудо поможет нам справиться.
Разумеется, беда не приходила одна. Вместе с военной грозой на Империю ополчились и стихии. Ураганы сменялись землетрясениями, штормы - грозовыми бурями, и разящие молнии оставляли после себя щедрые россыпи пожаров. Выслушав это, Тайде встрепенулась, пробормотав себе под нос что-то вроде “Хранители?..”<Быть может, результат действия заклятья Клары Хюммель? (см. “Странствия Мага”, т.1, стр.266)>
...Наутро они выступили в дорогу. Несмотря на волчью угрозу, задерживаться Император не мог. Голова послал эскорт, какой смог собрать “по скудным временам нынешним” - шестеро юношей из того, что можно было б назвать местным “благородным сословием”. Мальчишки были скверно одеты и ещё хуже вооружены; в иные времена Император не спустил бы голове подобного небрежения, но сейчас - ладно.
Оставалось надеяться, что они окажутся именно теми сорвиголовами, которых Император и потребовал у севадского “градоначальника”.
На боку у одного из пареньков висел старинный витой рог, оправленный в потемневшее серебро. Священная особа правителя Мельинской Империи не может путешествовать без герольда, оповещающего благородных нобилей о приближении его императорского величества.
Теперь они уже не тащились пешком - ехали верхами. Пустынный Поясной тракт, лишь чуть-чуть тронутый полозьями саней, покрытые снегом чёрные ели по обе стороны дороги - и ничего живого. Вчера голова говорил, что из здешних мест подчистую ушли все звери и птицы.
Все, кроме волков.
- Гвин... - прошелестел голос Тайде. Дану за вчерашний вечер не проронила ни единого слова, просидела, забившись в угол, словно приволочённая из лесу полонянка, а не официальная, всем известная наложница Императора.
- Да, Тайде? Тебе было плохо вчера?
- Большая беда, Гвин, большая беда, а хуже всего то, что я не могу понять, откуда она грянет. - За ночь щёки Сеамни ввалились, глаза покраснели, словно она их так и не сомкнула. - Я стараюсь понять, но пока не получается. Прости...
- Пираты? Мятежники? Нелюдь? Волки? - отрывисто бросил правитель Мельина.
- Нет, - губы Видящей народа Дану едва шевельнулись. - Большая беда, а никакого чёткого источника. Откуда идёт, почему, отчего... я от этого вся больная становлюсь.
- Могу себе представить, - проворчал Император. - Знать - и в то же время не знать...
- Но я стараюсь, - глаза Сеамни непреклонно сверкнули. - Я узнаю. Только... только в себя приду.
- Не сомневаюсь, моя Тайде, - рука Императора коснулась выбившихся из-под мехового капора иссиня-чёрных волос, а про себя подумал - неужели Разлом? Неужели всё-таки Разлом?.. А рядом с ним ни одного легионера. Тут невольно порадуешься и тому, что людей вблизи от Разлома тоже не осталось.
Маленький отряд горячил коней, торопясь как можно скорее добраться до развалин Мельина, где по-прежнему билось сердце тяжко раненной Империи. Сердце билось, но перебои следовали всё чаще и чаще.
Содержание
Зачин.....5
Том первый. ДЕБЮТ.
Часть первая.
Глава 1. Эвиал. Северный клык.....25
Глава 2. Эвиал. Черная Башня.....43
Глава 3. Эвиал. Кинт ближний. Руины Скавелла.....59
Глава 4. Мельин. Окрестности разлома.....80
Глава 5. Междумирье. Долина магов.....101
Глава 6. Эвиал. Черная башня......122
Глава 7. Эвиал. Кинт ближний. Руины скавелла.....155
Интерлюдия I. Междумирье.....180
Интерлюдия II. Междумирье.....178
Часть вторая.
Глава 1. Эвиал. Храм мечей.....184
Глава 2. Мельин.....207
Глава 3. Эвиал. Северный клык.....225
Глава 4. Эвиал.....237
Глава 5. Междумирье.....260
Глава 6. Эвиал. Северный клык.....279
Глава 7. Долина магов.....303
Глава 8. Мельин.....324
Глава 9. Эвиал.....362
Интерлюдия III. Междумирье.....389
Часть третья.
Глава 1. Эвиал. Северный клык.....396
Глава 2. Эвиал. Черная башня.....407
Глава 3. Мельин.....424
Глава 4. Междумирье.....443
Глава 5. Эвиал.....457
Глава 6. Эвиал. Черная башня.....463
Глава 7. Мельин.....477
Глава 8. Эвиал.....512
Глава 9. Межреальность.....543
Глава 10. Эвиал.....553
Интерлюдия IV. Междумирье.....577
Том второй МИТТЕЛЬШПИЛЬ.
Глава 1. Эвиал. Близ восточной стены Салладора.....583
Штрихкод:   9785699101771
Аудитория:   12 лет и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   486 г
Размеры:   206x 135x 35 мм
Тираж:   6 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Художник-иллюстратор:   Бондарь Владимир
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить